Страница:Рабле - Гаргантюа и Пантагрюэль.djvu/105

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница была вычитана
85
НЕОБЫЧАЙНО ДИКОВИННАЯ ЖИЗНЬ ГАРГАНТЮА

плодовъ. Ахъ, вотъ каштаны изъ Эстонскаго лѣса! Вмѣстѣ съ молодымъ виномъ они производятъ вѣтры. А вы еще не развеселились, друзья. Ей-богу, я пью изъ всякаго броду, точно лошадь фискала.

Гимнастъ сказалъ ему:

— Братъ Жанъ, оботрите каплю, которая виситъ у васъ на носу.

— Ага! — отвѣчалъ монахъ, — ужли же мнѣ грозитъ опасность утонуть, такъ какъ я по самый носъ нахожусь въ водѣ? Нѣтъ, нѣтъ! Quare? Quia:

Elle en sort bien, mais point n’y entre,
Car il est bien antidote de pampre[1],

О, другъ мой, если бы у кого-нибудь были сапоги изъ такой кожи, онъ смѣло могъ бы ловить устрицъ, потому что они никогда бы не промокли.

— Почему, — сказалъ Гаргантюа, — у брата Жана такой прекрасный носъ?

— Потому, — отвѣчалъ Грангузье, — что такъ угодно Богу, который создаетъ насъ по такой формѣ и для такой цѣли, согласно своему божескому произволу, какъ горшечникъ свою посуду.

— Потому, — сказалъ Понократъ, — что онъ изъ первыхъ попалъ на ярмарку носовъ. Онъ и выбралъ изъ самыхъ красивыхъ и большихъ.

— Не то, — отвѣчалъ монахъ, — а по нашей истинной монашеской философіи, это потому, что у моей кормилицы была мягкая грудь, и когда я ее сосалъ, носъ мой уходилъ въ нее какъ въ масло и — росъ и раздавался, какъ тѣсто въ квашнѣ. Когда же у кормилицы твердая грудь, то дѣти выходятъ курносыми. Но живѣе, живѣе, ad formant nasi coguoscitur ad te levavi[2]. Я никогда не ѣмъ варенья. Пажъ, подай вина. Item жаркого!

  1. Она выходитъ вонъ, но не входитъ внутрь, потому что виноградная вѣтвь служитъ вмѣсто противоядія.
  2. По формѣ носа узнаютъ, обо что онъ терся.
Тот же текст в современной орфографии

плодов. Ах, вот каштаны из Эстонского леса! Вместе с молодым вином они производят ветры. А вы еще не развеселились, друзья. Ей-богу, я пью из всякого броду, точно лошадь фискала.

Гимнаст сказал ему:

— Брат Жан, оботрите каплю, которая висит у вас на носу.

— Ага! — отвечал монах, — ужли же мне грозит опасность утонуть, так как я по самый нос нахожусь в воде? Нет, нет! Quare? Quia:

Elle en sort bien, mais point n’y entre,
Car il est bien antidote de pampre[1],

О, друг мой, если бы у кого-нибудь были сапоги из такой кожи, он смело мог бы ловить устриц, потому что они никогда бы не промокли.

— Почему, — сказал Гаргантюа, — у брата Жана такой прекрасный нос?

— Потому, — отвечал Грангузье, — что так угодно Богу, который создает нас по такой форме и для такой цели, согласно своему божескому произволу, как горшечник свою посуду.

— Потому, — сказал Понократ, — что он из первых попал на ярмарку носов. Он и выбрал из самых красивых и больших.

— Не то, — отвечал монах, — а по нашей истинной монашеской философии, это потому, что у моей кормилицы была мягкая грудь, и когда я ее сосал, нос мой уходил в нее как в масло и — рос и раздавался, как тесто в квашне. Когда же у кормилицы твердая грудь, то дети выходят курносыми. Но живее, живее, ad formant nasi coguoscitur ad te levavi[2]. Я никогда не ем варенья. Паж, подай вина. Item жаркого!

XLI.
О томъ, какъ монахъ усыпилъ Гаргантюа, и объ его часословѣ и требникѣ.

Отужинавъ, стали совѣщаться о томъ, что теперь предпринять, и рѣшили, чтобы къ полуночи пойти на рекогносцировку: узнать, на сторожѣ ли непріятель, — и принимаетъ ли какія мѣры а пока отдохнуть немного, чтобы освѣжиться. Но Гаргантюа не могъ уснуть, какъ ни старался. А потому монахъ сказалъ ему:

— Мнѣ никогда такъ хорошо не спится, какъ когда я слушаю проповѣдь или молюсь Богу. Прошу васъ, прочитаемъ вмѣстѣ семь псалмовъ, и вы увидите, если вы тотчасъ же не заснете.

Къ гл. XLI
Къ гл. XLI.

Мысль эта очень понравилась Гаргантюа, и въ началѣ перваго псалма, на

  1. Она выходит вон, но не входит внутрь, потому что виноградная ветвь служит вместо противоядия.
  2. По форме носа узнают, обо что он терся.
Тот же текст в современной орфографии
XLI.
О том, как монах усыпил Гаргантюа, и о его часослове и требнике.

Отужинав, стали совещаться о том, что теперь предпринять, и решили, чтобы к полуночи пойти на рекогносцировку: узнать, на стороже ли неприятель, — и принимает ли какие меры а пока отдохнуть немного, чтобы освежиться. Но Гаргантюа не мог уснуть, как ни старался. А потому монах сказал ему:

— Мне никогда так хорошо не спится, как когда я слушаю проповедь или молюсь Богу. Прошу вас, прочитаем вместе семь псалмов, и вы увидите, если вы тотчас же не заснете.

К гл. XLI
К гл. XLI.

Мысль эта очень понравилась Гаргантюа, и в начале первого псалма, на