Ж. (29 января 1783 г., † 17 апрѣля 1852 г.) родился въ селѣ Мишенскомъ, Бѣлевскаго уѣзда, Тульской губ. Сынъ помѣщика Бунина и плѣнной турчанки, онъ получилъ фамилию своего крестнаго отца. Раннее дѣтство поэтъ провелъ среди женскаго общества, воспитываясь вмѣстѣ со своими сверстницами-племянницами, и эта постоянная близость женскаго общества развила въ немъ ту нѣжную мечтательность, которою проникнуто все творчество поэта. Образованіе Ж. получилъ въ „московскомъ благородномъ университетскомъ пансіонѣ“, воспитанники котораго много занимались литературой. Окончивъ курсъ, Ж. поступилъ было на службу, но вскорѣ уѣхалъ на родину, гдѣ посвятилъ себя литературной дѣятельности, находясь сначала подъ вліяніемъ сентиментальныхъ повѣстей Карамзина („Марьина роща“, „Сельское кладбище“). Занимаясь воспитаніемъ своихъ племянницъ, Ж. полюбилъ младшую изъ нихъ и хотѣлъ жениться на ней, но получилъ отказъ. Отголоски этого неудачнаго романа звучали во всей его поэзіи („Рыцарь Тотенбургъ“, „Узникъ“, „Теонъ и Эсхинъ“, „Эдвинъ и Мальвина“, „Вѣрность до гроба“, „Мой другъ хранитель“ и друг.). Памяти рано скончавшейся племянницы поэтъ посвятилъ прекрасную элегію „19 марта 1823 г.“. Ж. въ 1812 году участвовалъ въ Бородинскомъ сраженіи и, увлеченный патріотическимъ настроеніемъ общества, написалъ поэму „Пѣвецъ въ станѣ русскихъ воиновъ“, доставившую ему громкую славу и привлекшую на него вниманіе царскаго семейства. Въ 1817 г. Жуковскій былъ назначенъ преподавателемъ русскаго языка къ великой княгинѣ Александрѣ Ѳеодоровнѣ; поэтъ издалъ для нея томикъ своихъ стихотвореній, переведенныхъ и сочиненныхъ по ея указаніямъ. Въ началѣ царствованія Николая I‑го Ж. былъ приглашенъ наставникомъ-руководителемъ цесаревича Александра.
Заслуга Ж—го въ исторіи русской литературы состояла главнымъ образомъ въ томъ, что онъ старался пересадить нѣмецкій романтизмъ на почву русской литературы. Подобно тому, какъ нѣмецкіе романтики переводили произведенія міровыхъ писателей, такъ и Ж. посвятилъ часть своей дѣятельности переводамъ изъ иностранныхъ поэтовъ (Грей, Муръ, Шиллеръ, Гете, Байронъ, Фирдуси, „Магабгарата“, Гомеръ). Но если нѣмецкіе романтики переводили произведенія, характерныя для той или другой націи, то Ж. выбиралъ лишь то, что подходило подъ его личное настроеніе („Жалоба Цереры“, „Одиссея“), или вносилъ въ нѣкоторыя изъ нихъ свое личное міросозерцаніе („Шильонскій узникъ“). У нѣмецкихъ романтиковъ Ж. заимствовалъ также свой взглядъ на природу, оказывая предпочтеніе вечернимъ, луннымъ пейзажамъ („Вечеръ“, „Славянка“, „Подробный отчетъ о лунѣ“), а также свое воззрѣніе на любовь, понимая ее въ смыслѣ исканія на землѣ неземного идеала („Вадимъ“) и, наконецъ, свое религіозное и квіэтистическое отношеніе къ жизни („Теонъ и Эсхинъ“). Свое общественно-политическое міровоззреніе также въ значительной степени заимствовалъ у нѣмецкихъ романтиковъ. Ж. перенялъ и бутафорскую сторону нѣмецкаго романтизма — вѣдьмъ, чертей и проч. („Свѣт-