ЭСБЕ/Воскресенский, Александр Абрамович

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к: навигация, поиск

Воскресенский
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Волапюк — Выговские. Источник: т. VII (1892): Волапюк — Выговские, с. 243 (индекс) • Другие источники: МЭСБЕ 
 Википроекты: Wikipedia-logo.png Википедия Wikidata-logo.svg Данные


Воскресенский (Александр Абрамович) — или русский «дедушка химии» — родился 25 ноября 1809 года в городе Торжок Тверской губернии, а скончался 21 января 1880 года в Петербурге, живя уже на покое после долгой и плодотворной деятельности. Отец Александра Абрамовича (в 1809 г. — диакон) скончался священником в 1814 г., оставив на руках матери, без всяких средств, кроме маленького домика, 2 сыновей и дочь — малолеток. В местное духовное училище и тверскую семинарию сирот сыновей приняли на епархиальный счет. Холщевников, учитель духовного училища в Торжке, дядя В., первый заметил в нем особые таланты и настоял на необходимости дальнейшего учения будущего русского ученого. Семинарию В. окончил первым и в числе немногих (с Н. Н. Тихомандрицким) поступил в Главный Педагогический институт, давший России столь много примечательных деятелей. Здесь он также кончил курс по первому разряду (в 1836 г.) и, получив золотую медаль, был отправлен за границу, с плеядой тех известнейших и талантливейших русских профессоров (Пирогов между ними выдавался более всех), которыми граф Уваров задумал заменить наплыв иностранных профессоров в русские университеты. Ученик Гесса, бывшего профессором химии в Педагогическом институте, В. изучил подробности химических методов исследования за границей у таких передовых ученых того времени, как Митчерлих, Розе и Магнус в Берлине и Либих — в Гиссене. Лаборатория последнего в те годы была центром, куда шли со всех концов мира изучать новую тогда область исследования органических (углеродистых) соединений. И я сам лично слышал от Либиха (в 1860 г. в Мюнхене) отзыв о том, что среди всей массы его учеников он считал В. наиболее талантливым, которому все трудное давалось с легкостью, который на сомнительном распутье сразу выбирал лучший путь, кого любили и верно ценили окружающие. Здесь, у Либиха в Гиссене, Воскресенский из ученика уже стал ученым, решающим научные вопросы времени, и с 1838 года (в «Annalen d. Chemie und Pharmacie», ныне «Liebigs Annalen») начинается список статей «дедушки русских химиков». Здесь он исследовал, например, «действие серного ангидрида на маслородный газ», «состав хинной кислоты» и «элементарный состав нафталина», который до того времени был сомнителен и имел важное значение, как для решения вопроса об атомном весе углерода, так и для суждения о составе углеводородов, бедных водородом, которые ныне называются — далекими от предела ароматическими соединениями. В 1838 г. В. возвратился в Петербург и сразу получил место адъюнкта (при профессоре Соловьеве) химии в петербургском университете и инспектора в главном педагогическом институте. В следующем 1839 г. В. получил степень доктора («философии», как тогда называли докторов естествознания), написав сочинение о хинной кислоте, где опубликовано его исследование о хиноне (современное название — тогда его называли хиноилом), как типе громадного ряда веществ, ныне получивших большое теоретическое и техническое значение. С этого времени у В. начинается преимущественно педагогическая деятельность. Проникшись основной мыслью графа Уварова, В. заменяет Гесса после его смерти, и старается, может быть даже сверх меры, удовлетворить всем требованиям, обращенным к нему, как к новому русскому химику. Он читает в университете, в педагогическом институте, в институте путей сообщения, в инженерной академии, в пажеском корпусе и в школе гвардейских подпрапорщиков, и удерживает эти места, пока не народился сонм свежих русских сил, могущих его заменить. Плодом такой усиленной педагогической деятельности является то множество русских химиков, которое и дало В. прозвище «дедушки русских химиков». Чтобы указать, какую любовь к делу, какую охоту к разработке химических знаний и какую основу самобытного развития этих знаний в России внушали чтения В., достаточно сказать, что между его учениками были Н. Н. Бекетов, Н. Н. Соколов, Н. А. Меншуткин, А. Р. Шуляченко, П. П. Алексеев и множество других лиц, укрепивших как в ученом мире всего света, так и во всех концах России и на многих практических поприщах значение русских химиков. В. и Зинину, его сверстнику, принадлежит честь быть зачинателями самостоятельного русского направления в химии. Принадлежа к числу учеников В., я живо помню ту обаятельность безыскусственной простоты изложения и то постоянное наталкивание на пользу самостоятельной разработки научных данных, какими В. вербовал много свежих сил в область химии. Другие говорили часто о великих трудностях научного дела, а у В. мы в лаборатории чаще всего слышали его любимую поговорку: «не боги горшки обжигают и кирпичи делают», а потому в лабораториях, которыми заведовал В., не боялись приложить руки к делу науки, а старались лепить и обжигать кирпичи, из которых слагается здание химических знаний. Важна еще одна черта педагогической деятельности В. Он, ученик Либиха, проводивший и в чтениях, и в сочинениях идеи Берцелиуса и своего учителя, всегда ясно видел, что истинное знание не может ограничиваться односторонностью, а потому нас, начинающих, заставлял сопоставлять мысли и взгляды Берцелиуса и Либиха с учениями Дюма, Лорана и Жерара, тогда уже выступивших, но еще далеко не получивших господства. Мало того, В. ясно уже видел превосходство понятий французской школы и предвидел то, что должно было постичь понятия дуалистов, господствовавшие в эпоху 1840-х гг. К этим понятиям он всегда относился скептически, считая истинно научным делом, по крайней мере в эпоху начала второй половины этого столетия, когда я знал ближе взгляды В., только возможно твердое следование за фактами, добывать которые и разбирать он и учил массу своих слушателей.

Из предыдущего уже видно, что центром жизненной деятельности В. стало преподавание химии — оно брало все его время. Однако те научные вопросы, за которые он брался, решались им всегда настолько твердо и определенно, что его имя связано, сверх вышеуказанных открытий, еще с рядом других, из которых упомяну о двух. В. открыл и установил состав алкалоида, сходного с теином или кофеином и содержащегося в какао (шоколаде). Он назвал его теобромином. Все, что он написал о нем в «Записках спб. академии» — оправдано последующими исследованиями. Добыв образцы, тогда мало кому известных, русских, особенно донецких, каменных углей, В. с полной точностью установил их состав и тем показал, что для всяких требований техники найдутся в России свои каменные угли, ни в чем иностранным не уступающие, а кое в чем и превосходящие лучшие сорта иностранных углей. Упомяну еще о том, что, участвуя в обсуждении вопросов о материалах для окончания постройки Исаакиевского собора и для починки трещины, образовавшейся на Александровской колонне, В. много содействовал своими знаниями удачному исходу этих работ. Так, например, трещина на Александровской колонне остановлена и закрыта с полнейшим успехом, благодаря указанию В. того состава, который должно было придать закрывающей массе.

С 1863 г. В. был избран советом с.-петербургского университета — ректором, в 1866 году избрание это было возобновлено; ректорство В. отличалось тем, что он много заботился о приведении в полный порядок как научного состава профессоров, так и самой внешности университета. Время ректорства В. относится к той эпохе с.-петербургского университета, когда в нем скопилось наиболее русских сил между профессорами и когда число студентов стало весьма быстро возрастать. В 1867 г. В. получил назначение на место попечителя харьковского учебного округа, но недолго оставался на этом месте, которое считал не по себе, особенно вследствие тех симпатий к реализму, которыми проникнута была вся его жизненная деятельность. Возвратившись в Петербург, В. уже избегал официальных мест и много времени посвятил на устройство в своем имении («Можайцево», Новоторжского уезда) 2-классной крестьянской школы. Там, на реке Тверце, на погосте Спаса на Низу, и завещал похоронить себя В. Химики русского физико-химического общества собрали капитал общего имени Зинина и В., на проценты которого общество будет выдавать премии имени основателей самостоятельного развития химических знаний в России.