ЭСБЕ/Народная медицина

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Народная медицина
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Наказный атаман — Неясыти. Источник: т. XXa (1897): Наказный атаман — Неясыти, с. 579—583 ( скан ) • Другие источники: ЕЭБЕ : МЭСБЕ : НЭС


Народная медицина. — Под Н. медициной (Medicina gentilitia, по Озиандеру) следует разуметь те врачебные средства, приемы и разные способы лечения, которыми помогают себе в болезнях простолюдины, темные жители сел и деревень. Н. медицина — прародительница научной, рациональной (разумной). На границе их стоит, составляя как бы переходную ступень от одной к другой, домашнее врачевание, к которому относятся так называемые домашние лечебные средства, употребляемые более образованными классами до прибытия врача или за отсутствием его, черпаемые частью из народной, частью из научной медицины. У всякого народа есть свое самоврачевание, начало которого скрывается в колыбели человечества. Люди обращались за врачебной помощью к природе, брали из неё то, что казалось им подходящим, экспериментировали со своим телом, вероятно, очень грубо, ощупью, наудачу и иногда наталкивались на полезные медицинские открытия. Не последнюю роль играл здесь, как и во многих открытиях, счастливый случай, хотя, без сомнения, среди первобытных людей были умные и наблюдательные. Есть даже указания, что и поступки животных, имеющие врачебный характер, не оставались без подражания. Так, Плиний уверял, будто кровопусканию люди научились у гиппопотама, который, чувствуя тяжесть, оставляет Нил, открывает тернием вену и затем останавливает кровотечение лимоном, а Плутарх утверждал, что промывательные заимствованы египтянами у ибиса. Таким путем развивалась медицина эмпирическая, бывшая, вероятно, первоначально общим достоянием, передаваемым, как предание, из рода в род. Медицинские открытия древних народов были собраны Диоскоридом, а Гиппократ не только дал более осмысленный сборник врачебных средств, добавив к ним учение о болезнях, но и советовал врачам изучать народную медицину словами: «Ne pigeat e plebies sciscitari, si quid ad curationem utile sit». Первые приобретения врачебного искусства, доставшиеся при помощи грубого опыта и слепого случая, состояли из простых средств и приемов. При таком лечении нет речи о распознавании, причинах, ходе и сущности болезней, равно как и о правильном взгляде на действие лекарств. К тому же, рядом с эмпирической медициной, с незапамятных времен, стала зарождаться другая, основанная на присущей человечеству всех стран вере в чудесное, симпатию и аналогию, как это видно, по замечанию Лёббока, у дикарей, медицина которых носит характер сверхъестественного, с оттенком чародейства. Они приписывают свои страдания действию злого духа (демонов), которого надо изгнать, то гневу богов, которых надо умилостивить. Здесь начало таких способов врачевания, как заклинания, молитвы, жертвоприношения и т. п.

Итак, в Н. медицине можно различить: 1) средства эмпирические, имеющие в основании сбивчивый опыт и предание, и 2) средства мистические, суеверные, явившиеся результатом религиозных и других взглядов народа на болезни и их лечение. Средства первой категории, хотя и представляют разбросанность и отсутствие системы, все же заключают в себе задатки к совершенствованию и могут служить поучительным материалом для представителей научной медицины. Средства же суеверные, к которым можно отнести и симпатические, весьма интересны для этнографа и историка культуры. Дело в том, что медицина данного народа формируется не только под влиянием его флоры и фауны, но и представляет на каждом шагу ясные отпечатки народного мировоззрения и интеллектуальности. С развитием культуры Н. медицина оттесняется в отдаленные захолустья, где жизнь народа еще носит следы первобытности. В России она до настоящего времени играет большую роль, ибо перенесенная на русскую почву с Западной Европы научная медицина долгое время служила знатным и богатым, носила официальный характер и до введения земства мало была пригодна серому люду, который лишь при помощи своей медицины рождался, жил и умирал. Не мудрено поэтому, что русская Н. медицина давно обратила на себя внимание не только врачей, но и путешественников, бытописателей, этнографов, историков и других исследователей жизни простолюдинов. Литература нашего народного самоврачевания весьма обширна и разнообразна. Уже сам народ дает свои источники, во-первых, устные, как названия некоторых растений, ясно указывающие на их врачебную роль, многочисленные заговоры — эти остатки языческой старины, заклинания, молитвы, всевозможные поверья, мистические представления и легенды, тесно связанные с Н. медициной. Письменные источники — в виде рукописных травников, зелейников, цветников, лечебников, домашних обиходов, прекрасное собрание которых имеется, например, в Императорской Публичной библиотеке. Первые научные сведения о русской Н. медицине находятся в дорожных записках путешественников по России в конце прошлого и начале нынешнего столетий, а именно: Лепехина, Гмелина, Палласа, Фалька и др. В 1813 г. Рихтер посвящает целую главу первого тома своей «Истории медицины в России» рассмотрению некоторых народно-врачебных средств, и с тех пор ими усердно занимаются многие врачи: Луце, В. Даль, Кребель, Кашин, Дерикер, Манассеин и др. Медицинские периодические издания, особенно «Друг Здравия» (в 1833—1869), «Военно-медицинский журнал», «Medicinische Zeitung Russiands», «Врач», поместили на своих страницах множество статей и заметок о пользе и целесообразности одних народных средств и о вреде, приносимом многими другими из них. Из академических школ наибольшая заслуга принадлежит клинике С. П. Боткина, давшей лучшие экспериментальные работы о русских народно-врачебных средствах. В новейшее время под влиянием профессора Коберта в Дерпте появились 2 диссертации на немецком языке и ряд «Очерков» доктора Демича, посвященных акушерству у русского народа, гинекологии, педиатрии и проч. Ботаники тоже обращали должное внимание на растения, употребляемые народом в различных болезнях. Августинович, Крылов, Чоловский, Пупарев, Тарачков писали о народно-врачебных растениях в различных русских губерниях; Попов, Берзенев, Пантюхов, Шабловский и др. писали о медицине горцев Кавказа. Немало также работ о медицине прочих наших инородцев. Наконец, периодическая печать поместила у себя бесчисленное множество корреспонденций и заметок о нашем народном самоврачевании, но этот материал более важен для этнографов, чем для медиков.

Русский народ, до введения земства, был предоставлен во врачебном отношении самому себе, поэтому в России народная медицина сохранила больше, чем в других европейских государствах, свою первобытную оригинальность. Наше обширное отечество состоит из разнообразных народностей, из которых почти каждая внесла что-нибудь ценное в общую сокровищницу русской народной медицины. Изучая народно-врачебные средства, можно заметить, что среди них преобладают средства отрицательные (вредные, бессмысленные, основанные на невежестве и суеверии темного люда). В меньшем количестве встречаются средства положительные (полезные, целесообразные, основанные на опыте и наблюдении многомиллионного народа). В то время как первые на каждом шагу бросаются в глаза, разумные стороны народной медицины труднее вывести на свет Божий, но они-то и служат для медика привлекательнейшим стимулом для изучения. Профессор Манассеин в своих лекциях читал, что врачи лишь отчасти открывали лекарства сами, а многому они научились у народа. Русский народ научил их пользовать разные болезни баней. Начало современной гидротерапии положено немецким крестьянином Присницом. От горцев Кавказа и кочевников позаимствовано лечение кумысом и кефиром. Разминание (массаж), применяемое с незапамятных времен у различных народов, составляет теперь предмет изучения медиков и дает прекрасные результаты. Склонности простолюдинов лечить лихорадку противными, горькими средствами мы обязаны открытием американскими дикарями наилучшего жаропонижающего — хины. Не мудрено поэтому, что многие врачи, знатоки истории медицины, не увлекаясь современными открытиями в области фармакологии и химии, советовали не забывать первоисточника всего — Н. медицину. Профессор Здекауер приглашал изучать народно-врачебные средства, «осмыслить, очистить их от суеверных, часто небезопасных примесей, датировать и установить для них наиболее правильные показания». Народ особенно охотно лечится растениями и берет из них наиболее пахучие, острые, противные на вкус, раздражительно действующие на кожу. Простолюдину давно известна ядовитость многих трав из семейства лютиковых (например, аконита, Actaea spicata L. и др.). Поучительна история введения в научную медицину горицвета (Adonis vernalis). Издавна это растение, с красивыми, желтыми цветами, употребляется в России и Сибири простолюдинами при: 1) водянках разного происхождения, 2) при всевозможных судорогах, 3) при лихорадке и проч., слывя за верное мочегонное. В 1860 г. доктор Нос из Чернигова описал «народное употребление горицвета» против водянок у малороссов и сообщил случай излечения от отеков помещика простой знахаркой; 20 лет спустя профессор Боткин поручил доктору Бубнову исследовать это растение. Было доказано, что горицвет гонит мочу и может с успехом заменять наперстянку при некоторых сердечных болезнях. В следующем году Червелло выделил из нового сердечного средства действующее вещество (Adonidin), которым занимались впоследствии проф. Коберт и Томсон, а недавно В. Подвысоцкий в Казани выделил из горицвета новое начало (Pikradonidin). Теперь все врачи употребляют Adonis vernalis. От русского народа наука приобрела и другие мочегонные средства, как морошка (Baccae Rubi Chamaemori), арбузы (Cucumis sativa), тараканы (Blatta orientalis). Вторым прекрасным сердечным средством, заимствованным у народа, является ландыш, про который в Калуге говорят, что его собирают «от чёху, от гомозу и от жениной журьбы». Н. противоглистное — тыквенные семена (Semina cucurbitae maximae) — также одобрено и принято научной медициной. В диссертациях автора этой статьи и доктора Генрици собрано около 200 средств, рассмотренных с исторической и фармакотерапевтической точек зрения. В Н. медицине замечается большое сходство в употреблении многих растений с древней греческой и римской медициной. Факт этот может быть объяснен двояко: или первые христианские миссионеры, прибывшие в Россию, обладали гораздо большими медицинскими сведениями, чем как обыкновенно думают, или же русский народ путем эмпирии пришел к тем же выводам относительно многих растений, как и греческий, тем более, что Бартельс, написавший прекрасную книгу о медицине первобытных народов, говорит: «мы встречаем везде у дикарей поразительное явление, что они в одинаковых жизненных положениях приходят к одним и тем же мерам и взглядам, все равно, живет ли род людской на дальнем севере или на экваторе». Следовательно, весьма не правы те немногие авторы (см., например, ст. Хана в «Библиотеке Медицинских Наук»), которые сравнивают Н. медицину с навозной кучей, ибо в самоврачевании простолюдинов под толстой корой, явившейся как результат старинных предрассудков, религиозных воззрений, невежества и суеверия, скрываются истинные перлы, доказывающие здравый смысл, вековую наблюдательность, знания и опыт народа. Укажу еще на некоторые факты нашей Н. медицины. Киргизы лечились в 40-х годах в Оренбургской губернии от цинги, к удивлению медиков, довольно успешно своей любимой пищей, крутом (немного посоленный, сильно высушенный сыр, приготовляемый особенным образом из молока домашних животных). В Черниговской губернии существует Н. способ лечения чахотки, представляющий усиленное кормление чахоточных по методе Добове, занимающему умы врачей. По Кубли, нашему народу не только хорошо известна «куриная слепота», но он даже имеет против неё прекрасное средство — вареную печенку. По мнению Кубли, который применял ее в сотнях случаев, это — самое лучшее лечение ночной слепоты. Нельзя отказать простолюдину и в известной наблюдательности относительно болезней: так, во многих местностях России деревенский люд считает заразительными оспу, чахотку, проказу, даже лихорадки (тиф) и принимает против этих болезней энергичные меры. Киргизы (в средней Азии), при появлении лихорадки у многих, немедленно переменяют кочевку и тем избавляются от эпидемии. Горячка вызывает у грузин больше страха, чем холера. По карабадиму (Н. грузинскому лечебнику), горячка часто обращается в гнилую. Если в доме кто-нибудь заболеет, то нередко вся семья убегает подальше, оставляя больного на попечение старухи. И в других местностях практикуется суровая изоляция (оставление почти на произвол судьбы) тифозных, чахоточных, оспенных… Весьма распространенная в России перемежающаяся лихорадка также обратила на себя Н. внимание. Простолюдины, представляющие себе ее (как и другие болезни — холеру, оспу, чуму) в образе женщин (лихоманок, простовласых дщерей Ирода), дают лихорадке множество выразительных имен и имеют от неё громадное количество суеверных, симпатических, эмпирических средств и механических способов лечения (В. Демич, «Лихорадочные заболевания и их лечение у русского народа», СПб., 1894). Народные молитвы от лихорадок, помимо их этнографического значения, представляют верное, образное и, вместе с тем, поэтическое изображение различных симптомов лихорадочных заболеваний: «огнея» (жар), «ледея» (озноб), «ломея» (ломота), «коркуша», «гнетея» или «глядея» (бессонница, бред) и т. д.

Вообще, народ обладает массой врачебных средств, среди которых преобладают суеверные и нелепые, явившиеся результатом невежества толпы и своеобразных взглядов ее на происхождение, причину и лечение болезней; зато народно-врачебные средства общедоступны, дешевы, понятны простому уму. Ко всему этому присоединяется безграничная, слепая вера простолюдина в силу лекарств и в могущество знахарей, которые, по народному поверью, не только излечивают болезни, но и насылают их на людей, присаживают килы, изурочивают, портят людей, особенно женщин, делая из них кликуш. А вера в лечение — самое главное. Ведь и наукой уже затронут и освещен массой фактов вопрос о влиянии мысли и чувства на физиологические и разные другие отправления человеческого организма. Лечение знахарей заговорами и нашептыванием, употребляемое весьма давно, есть лечение внушением, которое в настоящее время так сильно занимает умы врачей. Смело можно утверждать, что с крестьянином, беззаветно верующим в своего знахаря, происходит нечто особенное, — изменение, главным образом, нервных центров в тот момент, когда на больного «дуют, плюют», произносят неведомые, страшные слова про «море-окиан», «алатырь-камень»… и проделывают всевозможные рукодействия, которыми так богата знахарская медицина. Не мудрено, если от такого врачевания, влияющего по преимуществу на нервную систему, зубная боль унимается, икота проходит, лихоманки бегут прочь, небольшие кровотечения унимаются… Уже одно успокоительное влияние самого лечения действует на больного благотворно. Отымите у народа его, в большинстве случаев, нелепое врачевание, не дав ему другого, и он будет глубоко несчастен. Что касается диететики и ухода за больными, то эти отделы Н. врачевания бедны фактами, которые можно было бы отнести к положительным, полезным сторонам, ибо Н. взгляды на условия здоровой жизни и на уход за больными резко расходятся с выводами на этот счет научной медицины. Народ свыкается с грязью, не умеет ценить чистый воздух, страшно боится простуды, кутает без толку лихорадящих, мало или вовсе не заботится о правильном уходе и питании детей (см. Педиатрия у русского народа). Бессмысленных, суеверных, вредных способов лечения у народа, к сожалению, не оберешься. Роды, например, происходят при такой обстановке, с такими особенностями и приемами, проделываемыми над бедной роженицей деревенскими бабками-повитухами, что у исследователя Н. акушерства сердце сжимается от сострадания, тем более что простолюдин все еще чуждается помощи ученых врачей и акушерок, будучи убежден, что роды вести — «дело бабье». Старания профессора Рейна смотреть на некоторые суеверные приемы, как на зачатки гигиены и диететики, кажутся натянутыми (см. его речь «О Н. акушерстве» на 3 съезде врачей, СПб., 1889). Насилия, проделываемые повитухами над матерью, все эти перетягивания, поворачивания и т. д., отражаются, в большей или меньшей степени, и на новорожденном. Но если он, благодаря «счастливой натуре», все-таки остается цел, то впереди его ждет длинный ряд рукодействий. То малютку парят в горячем духу, то «правят» крошке члены, трясут головой вниз, чтобы не были «грыжи», натирают тело солью и другими веществами, пичкают настоем ромашки, морковными и другими «соками», долженствующими помочь и застраховать «от живота». Дальнейшая жизнь деревенского ребенка проходит почти без всякого целесообразного ухода, в грязи, с ужасной, прокислой соской и прочими печальными принадлежностями сельских детишек. Поэтому, смертность детей в России поразительна. В этом отношении земскому врачу достается в удел трудная, высоко культурная задача — бороться с суевериями и невежеством темных масс и вносить в их среду свет, гуманность, правильные взгляды на болезни и лечение…

Остается сказать несколько слов о хирургии и о лечении наружных болезней у народа. Происхождение хирургических болезней более понятно простолюдину, чем причина внутренних и нервных. Даже у дикарей во взглядах на наружные повреждения меньше встречается суеверия и мистицизма. Рана, перелом члена, вывих не нуждаются, чтобы причину их видеть в чародействе или воздействии злого духа. Чем чаще у данного народа повторяются механические повреждения, тем больше растет хирургический навык. У всякого народа существуют малая и большая хирургия. Особенно в большом ходу кровопускание. У наших крестьян оно практикуется весьма часто и в таких огромных размерах — что многие авторы наблюдали заметный вред от этой излюбленной у простолюдинов операции, которую Бартельс называет общим достоянием всего человечества. Не менее часто употребляется накидывание горшков и рожков. В старину, на Руси, горшки накидывались бабами в банях, как это видно на одной из лубочных картинок Ровинского. Иногда горшки очень велики, применение их оставляет знаки, может быть, на всю жизнь. На раны простолюдины кладут разные катаплазмы, смазывают их лаком, в некоторых местностях смачивают раны теплой детской мочой, а на нарывы кладут иногда весьма грязные вещи, до коровьего кала включительно. Кавказские горцы смазывают раны особенной мазью, в состав которой входить растение Echium rubrum. Мазь эта, будто бы, действует жаропонижающим и болеутоляющим образом. В деревнях попадаются довольно искусные костоправы, вправляющие вывихи и подающие помощь при переломах. В лечении огнестрельных повреждений особенно опытны горцы Кавказа (Попов в «Военно-Медицинском Журнале», 1855, ч. LXV, № 2). Русским бабкам небезызвестно употребление пессаров в дислокациях матки, и врачи иногда наталкиваются на такие «инородные тела во влагалище», остающиеся там многие годы. В деревнях производятся изредка форменные большие операции. Г. Иванченко, в «Друге Здравия» (1844, № 4), описывает операцию, произведенную над крестьянкой Ириной Петровой крестьянином Шамакой, который, при внематочной беременности, произвел лапаратомию (чревосечение), извлек мертвый плод и спас больную. Случай этот напоминает нам лапаратомии у дикарей, о которых повествует Бартельс, приводящий даже трепанации, встречающиеся у первобытных народов. В русских деревнях можно встретить, среди знахарей и знахарок, специалистов по лечению сифилиса («дурной болезни»), глазных страданий и т. д. Сифилитиков поят отварами разных трав и подкуривают ртутными препаратами, хотя чаще больной получает от такой терапии больше вреда, чем пользы. При глазных болезнях деревенские бабки любят «вылизывать» глаза. Этот своеобразный массаж век может служить причиной заражения сифилисом. Пускают в больные глаза капли и вдувают порошки и при этом, по замечанию авторов, много вредят. Вообще Н. офтальмология представляет мало утешительного. От страшных последствий укусов бешеной собакой (Hydrophobia) у народа имеется множество средств, по преимуществу растений. Некоторые из них (водяной шильник и др.) были описаны, многократно на страницах общей прессы, как «верные средства от водобоязни». Вера в их целебную силу основана на том общеизвестном факте, что не все укушенные бешеной собакой, чем бы их не лечили, заболевают водобоязнью, а громадное количество пособий от этой болезни красноречиво говорит нам, что Н. ум не менее ума врачей работает над открытием действительного способа излечения ужасного страдания. Следует заметить, что у народа есть один способ, несколько напоминающий пастеровские прививки: в деревнях дают укушенным бешеной собакой клок шерсти этой последней, по поговорке: «клин клином вышибай!» Принцип этот, сходный с учением Ганемана «Similia similibus curantur», в Н. медицине встречается очень часто.

Из этого хотя и краткого очерка можно сделать заключение, что Н. медицина представляет собой сложный и весьма важный вопрос, так как она дает исследователю обширный, поучительный материал не только для медика, но и для этнографа и историка культуры.

Литература Н. медицины вообще и русской в частности весьма обширна, разнообразна и разбросана в многочисленных изданиях медицинской и общей печати. К сожалению, то, что писалось о самоврачевании русского народа, отрывочно, не всегда объективно, без определенной, руководящей идеи. Научной, строго-критической обработки этого богатого, но сырого, не систематизированного материала, равно как и капитальных трудов, пока мало. Приведем важнейшие сочинения и статьи: W. M. Richter, «Geschichte der Medicin in Russland» (M., 1813, т. I); D. J. Fr. Osiander, «Volksarzneimittel und Einfache, nicht pharmaceutische Heilmittel» (2 изд., Тюбинген, 1829); J. W. L. v. Luce, «Heilmittel der Esten auf der Insel Oesel» (Пернов, 1829); S. Parpura, «De remediorum domesticorum usu atque praestantia» (диссертация, M., 1830); В. Даль, «О Н. врачебных средствах» («Журнал Мин. Внутренних Дел», 1852, кн. 11); Krebel, «Volksmedicin und Volksmittel verschiedener Völkerstämme Russlands. Skizzen.» (Лейпциг и Гейдельберг, 1858). Много статей помещено в «Московской Медицинской газете», изд. в 1858—63 гг. Дерикер, «Сборник народно-врачебных средств, знахарями в России употребляемых» (СПб., 1866), П. Крылов, «О Н. лекарственных растениях Пермской губернии» («Труды общества естествоиспытателей при казанском университете», т. V, вып. II, Казань, 1876); Н. И. Анненков, «Ботанический словарь» (СПб., 1878; содержит много ценных указаний на употребление растений с врачебной целью у народа); Ковнер, «История медицины» (вып. I, Киев, 1876); профессор Флоринский, «Русские простонародные травники и лечебники» (Казань, 1879); «Врач», издающийся с 1880; Н. Слюнин, «Материалы для изучения Н. медицины в России» (вып. I, СПб., 1882); Шабловский, «Медикаменты и способы лечения Н. врачей Абхазии» («Медицинский Сборник», изд. Кавказским медицинским обществом, Тифлис, 1886, № 41); Горницкий, «Об употреблении растений украинской флоры» (Харьков, 1887); W. Demitsch, «Studien über die wichtigsten russ. Volksheilmittel aus dem Pflanzenreiche» (диссертация, Дерпт, 1888); А. Henrici, «Weitere Studien über die Volksheilmittel verschiedener in Russland le bender Völkerschaften» (диссертация, Дерпт, 1892, обе эти диссертации появились вторым, дополненным и исправленным изданием в «Historische Studien aus dem pharmakol. Institute der k. Universität Dorpat.», изд. проф. Коберта, т. I и VI, Галле, 1889 и 1894); В. Демич, «Очерки русской Н. медицины: I. Акушерство. II. Гинекология у народа («Врач» и «Медицина» за 1889). III. Педиатрия у русского народа и IV. Лихорадочные заболевания и их лечение у народа» («Вестник Общества Гигиены», 1891, тт. IX—XII и 1894, т. XXIII); d-r M. Bartels, «Die Medicin der Naturvölker. Ethnologische Beiträge» (Лейпциг, 1893); d-r M. Höfler, «Volksmedicin und Aberglaube in Oberbayerns Gegenwart und Vergangenheit» (Мюнхен, 1893).