ЭСБЕ/Хейям, Омар

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Хейям
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Хаким — Ходоров. Источник: т. XXXVII (1903): Хаким — Ходоров, с. 149—151 ( скан ) • Другие источники: OSN


Хейям (Омар ибн-Ибрахим Нишапурский, ум. 1123 г.) — персидский поэт-философ, имеющий много поклонников в Европе и Америке, где существуют даже общества его имени. По-видимому, он был сын нишапурского (в Хорасане) ткача и продавца палаток («хейме») и родился около четверти XI в., если не позже. Обстоятельства его молодости и воспитания неизвестны. Общепринят (даже у Эте, в «Grundr. d. iran. Philol.», 1896, II, 275—276) рассказ о том, как ок. 1034 г. Хейям был школьным товарищем будущего сельджукского визиря Низâм-эль-молька и будущего основателя секты ассасинов Хасана Саббâха, как они поклялись друг другу в дружбе и как Низâм-эль-мольк, достигнув визирства у Мелик-шаха (1072—1092), оказал обоим товарищам протекцию; таким образом объясняется получение Х. (около 1074—1075 г.) должности астронома на султанской обсерватории в Мерве. Этот рассказ, извлеченный из апокрифического памятника, полон анахронизмов (см. А. Мюллер: «Ист. ислама», СПб., 1895, III, 107; проф. В. Жуковский — в юбил. «Сборнике учеников бар. В. Розена», СПб., 1897, стр. 326). Старейшая биография Х. (изд. и перев. в назв. соч. проф. Жуковского) свидетельствуют только, что Х. в философских науках был равен ибн Сине (Авиценне), которого он читал даже перед смертью и «греческую науку» которого преподавал другим; он был прекрасным математиком-алгебраистом и астрономом, хорошо знал историю, филологию и мус. законоведение; его обществом дорожил султан Мелик-шах; у него просил научных объяснений знаменитый философ-скептик, прозванный «доказательство ислама» шейх Газзâлий. Учеников Х. неприятно поражали только его резкость и желчность. Свои филос.-поэтич. идеи Х. облекал, между прочим, в форму «робаи» (= четверостиший), которая введена была в персидскую литературу незадолго до Х. и которой пользовался также ибн Сина. По содержанию, робаи Х. оказываются прямым продолжением робаи ибн Сины, но по форме — несравненно выше: они отличаются выразительной сжатостью и художественностью, глубоким элегическим чувством, иногда метким, насмешливым остроумием. Так как во многих новейших списках попадаются робаи, не имеющиеся в других списках, то общая совокупность их доходит до 1200; наиболее общепринятых — ок. 500; в старейшем бодлеянском списке (1461 г.) их только 405, но, как показано проф. Жуковским, даже в этом списке есть по меньшей мере 11 робаи, принадлежащих не Х. Интерполяции объясняются тем, что диван Х., преследуемый мус. духовенством, мог переписываться только тайно, и открытая критика текста была невозможна. В тех робаи, подлинность которых менее поколеблена, Х. является глубоким мудрецом элегического настроения. Он мучится вопросами бытия; с печалью указывает что мы, быть может, попираем ногами не землю, а истлевший мозг мудрого и гордого человека или щеку красавицы; грустно констатирует, что и рождение, и смерть каждого человека совершенно не нужны, и что над вселенной тяготеет тупой рок; в своей горечи иногда задает укоризненные вопросы самому Богу и обвиняет Его в мировом неустройстве. То разрешение задач жизни, которое предлагает ислам, кажется Х. полным противоречий, а мусульманские представления о загробной жизни, с Мохаммедовым раем и адом — смешными; мус. духовенство, с его узким догматизмом и жадностью, возбуждает в Х. желчную злобу и отвращение; вообще, его не удовлетворяет ни одна из позитивных религий, которые в его глазах все не выше и не ниже ислама. Исход для себя Х., судя по иным робаи, видит в суфийском мистицизме, причем, однако, те суфии, которые проявляют ханжество и лицемерие, ему столь же противны, как и обыкновенное исламское духовенство. Х. проповедует уничтожение эгоизма, нравственную чистоту, тихую созерцательную жизнь пантеиста, теплую любовь ко всеобъемлющему Богу, понятому не в догматическом смысле, и стремление к царству вечного, светлого и прекрасного. В полном соответствии с этими робаи Х. находится биографическое сообщение (Шехрезури, XIII в.), по которому Х. почти с последним вздохом закрыл философскую книгу «Исцеление», ибн Сины, на отделе «О едином и многом», и, произнесши молитвенную благодарность Богу за то, что Его познал, скончался. Многие другие робаи, указывая на бесцельность мира, необязательность коранских предписаний и нелогичность мус. рая и ада, предлагают, наоборот, исход гедонический — советуют отдаться без стеснения вину, любви и беззаботному пользованию жизнью и воспевают красоту весенней, пробуждающейся природы, которая манит к наслаждению. Робаи этого разряда пользуются особенной любовью большинства читателей, как азиатских, так и европейских, и считаются у них за наиболее характерные для Х. Кое-кто, с большой натяжкой, хочет их истолковать мистически. Эте («Grundr.», II, 276) и П. Горн («Gesch. d. pers. Litt.», Лпц. 1901, 155) объясняют взаимное противоречие между робаи Х. тем предположением, что в них отражаются разные фазы духовного развития автора: эпикурейские робаи могут относиться к раннему, молодому периоду жизни Х.; Горн напоминает, что разумное эпикурейство было в духе учителя Х. — ибн Сины. Иного мнения держится проф. Жуковский, находя, что так назыв. диван Х. полон интерполяций из других авторов и что в 82 интерполированных робаи 43% отведено мрачному пессимизму, а 33% — вину, любви и наслаждениям. Однако, эпикурейством дышат многие такие робаи Х., подлинность которых пока не опровергнута; объяснение Эте и Горна (применяемое также к Хафизу) не теряет, поэтому, своей силы. — Издания: Калькутта, 1252, Тегеран, 1278 (переизд. у Никола); Бомбей, 1297 = Тегер., 1308 и 1313 (отлич. особенной полнотой и, значит, интерполяциями); Лукнов, 1878 и 1883; СПб., 1888 (проф. Жуковского); о Винфильдовом и факсимильном изд. Аллена — см. ниже. Переводы: старейший — прозаич. франц. Ж. Никола (Nicolas); «Les quatrains de Kh.» (с текстом, введ. и суфийск. примчаниями, П. 1867; с него англ. пер., 1899). Английских (особенно америк.) переводов каждый год появляется несколько; главные: 1) стихотворный Э. Винфильда (Whinfield), Л. 1882 и (с перс. текст.) 1883, с обширн. введ. о Х. и его творчестве; 2) стихотв., весьма популярный, Фитцджеральда (изд. в Л. и много раз в Америке; в Бост., 1900, издан под ред. Риттенхауза сводный стихотворный перевод Фитцджеральда и Винфильда с проз. перев. Мак-Карти. J. R. Tutin составил «Concordance to Fitzgerald’s translation of Rubaiyát» (Лонд, 1900); 3) Лесли Гарнера — Мильвоки, 1888, Филад., 1898 («Stanzas»; 4) прозаич., Мак-Карти — Нью-Йорк, 1889, 1896, 1898 и при Фитцджеральдовом и Винфильдовом, 1900; 5) Натан. Хаскелля Доля (Dole) — по-англ., фр. и нем., с обильными объяснениями (Бост., 1896); его же по-англ., фр. нем., итал. и датски под загл.: «Multivariorum edition» (Л., 1898); 6) Э. Херона Аллена — факсимиле оксф. бодлеянской рукописи; новоперс. транскрипция, англ. пер. и введ. (Л., 1898); то же, без факс., но со включ. стихотв. пер. Фитцджеральда (Л., 1899); 7) стих., Дж. Пэйна (Л., 1898). Нем., стихотв.: 1); А. ф. Шака (Штуттг., 1878); 2) Боденштедта (Бреславль, 2-е изд., 1881). Датск. — Х. Баггер (Копенг., 1900; по Фитцдж.) и в изд. Доля. По-русски были напеч. в «Вестн. Евр.» растянутые и неудачные подражания Х., В. Величко. По-малор. — в сборн. «Пальмове гилля» А. Крымского (2-е изд., Звениг., 1902, стр. 71—72, 76—78). О. Х. см. (кроме введений к пер.) статью Гарсен де Тасси в «Journ. As.» (1857); Рено, «Géographie d’Aboulféda» (предисл., стр. 101); К. Пиккеринг в «National Review» (1890, дек.); Мейнсма в голл. журнале «De Gids» (1891, III, 504 — 535); Эдв. Броун, «Yet more light on Umar-i Kh.» (в «Journ. of R. As. Soc.», 1899, 409—420); роскошн. иллюстр. Нью-Йоркск. изд. (при участии 3 сотрудн.): «The book of Omar and Rubaiyat» (1900); статья «The Omar cult» в «Academy» (1900).

См. также[править]