Яблочный пир (Казанцев)/Ошибки

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Яблочный пир
автор Дмитрий Иванович Казанцев
Опубл.: 1935. Источник: Commons-logo.svg Яблочный пир — Свердловск: Сверлдгиз, 1935


[22]
Ошибки

Cледующая зима унесла три яблони. Погибли астрахан­ская красная, титовка и сахарная.

Непобедимая Грелля прошлые два года росла хорошо и весной тоже не­ плохо себя чувствовала (росла она красивой пирамидкой), но с по­ловины лета стала сохнуть.

Ходил я около нее и с удивлением и грустью смотрел на ее умирание. Не мог понять, отчего она гибнет. Так она к концу лета и засохла.

Наступило другое лето. Стал я ее, со­всем засохшую, вытаскивать из земли и...открыл причину гибели.

На ней, в самом низу ствола, на тонкой проволочке висел ярлычек с названием. Пока яблоня была маленькой и тонкой, этот ярлык не мешал ей расти. А позднее, когда она стала толстеть, тонкая проволочка врезалась в ствол дерева и задушила его. Течение соков прекратилось, и, не получая питания, моя непобедимая Грелля погибла.

Она хорошо переносила морозы в Красно­ярске. Она должна была и у нас, на Урале, хорошо расти. [23]Так вот, если вы будете разводить пло­довый сад, вспомните про непобедимую Греллю и не думайте, что ее нельзя разво­дить на Урале. Наоборот: ее непременно надо сажать,— каждый садовод будет благо­дарен.

В этом же году погиб у меня белый на­лив. Рос он хорошо. Только на мое горе,— посадил я его близко к забору, через кото­рый уже начали перебираться мальчики.

— Что будет с наливом, когда зажелтеют на ветвях первые яблоки?— думал я.— Ко­нечно, непрошенные посетители оборвут их и обломают ветви.

Решил перенести яблоню на другое ме­сто. Выбрал наиболее отдаленный и безопас­ный уголок, выкопал ямку и стал пересажи­вать. Хотя земля уже оттаяла, но наверху лежал только-что выпавший снег.

Пересадку деревьев я делал тогда еще впервые и не знал, как нужно деревцо вы­капывать. Казалось, это очень просто, а когда стал делать, увидел, что тут нужно и знание, и умение, и осторожность.

Я поставил лопату лицом к деревцу и наступил на нее ногой. Врезалась она в землю неподалеку от штамба[1] деревца и перерезала корни, скрытые землей. Самая важная часть — мочковатые мелкие концы [24]корешков остались в земле, отрезанные от дерева, а корни получили ранения.

Заметив это, я уже ставил лопату ре­бром к дереву. Так и начать надо было: при таком выкапывании корни вывертываются из земли вместе с земляным комом.

Когда мне показалось, что растение кру­гом окопано уже достаточно, и что пора его вынимать, я взял его за штамбик и начал тянуть. Но не тут-то было. Дерево еще крепко держалось в земле.

Еще немного покопал. Попробовал. Нет, не дается.

Засунул я тогда лопату под корни, по направлению к стволу, и давай выворачивать деревцо.

Что-то треснуло, ком земли вместе с кор­нями поднялся, и я вытащил деревцо из ямы.

И что же? Корень, который, как гово­рят, шел редькой в землю, оказался отре­занным моей лопатой.

Не сгладив ран на корнях, поспешил по­скорее посадить растение в приготовленную яму. А когда насыпал в яму земли и засы­пал корешки дерева, то вместе с землей на­бросал и выпавший снег. Так, я думал, будет лучше,— растение получит больше влаги.

На самом же деле получилось по-друго­му. Зарытый в землю снег таял очень мед­ленно, и низкая температура задерживала рост растения. Жизнь корней замерла. Ранен­ные, закопанные в сырую, холодную землю, [25]корни стали гнить. Сколько я ни ходил после того около яблони, сколько ее ни по­ливал — белый налив так и не отрос. Но я все-таки хотел во что бы то ни стало раз­вести в своем саду белый налив.

Я решил взять черенки из сада доктора Арнольдова и привить их на сеянцы Рудого.

Был у доктора сад на том месте, где те­перь стоит клуб имени Максима Горького.

Пошел я к доктору ранним утром. Вхожу во двор, вижу под навесом стоит старичок в короткой поддевке, простых сапогах и пилит дрова.

— Где можно видеть доктора Арноль­дова? — сказал я.

— Это я. Что вам угодно? — спросил старичек.

Я рассказал ему свое горе.

— Пойдемте в мой сад.

У доктора был небольшой, но редкостный сад. Тут были и яблони в возрасте около тридцати лет, и могучий дуб, и клен, и се­ребристая ель, и орех, и даже знаменитый китайский корень жень-шень. Я ходил по саду, как по музею, с удивлением разглядывая редкие для Урала растения.

— Вот вам белый налив,— сказал мне хозяин, подойдя к одной из яблонь:— можете резать сколько вам надо черенков.

Яблоня еще стояла безлиственной, почки не тронулись в рост. По внешнему виду [26]ветки не подмерзли за зиму, и, значит, черен­ки были вполне пригодны для прививки.

Я тотчас же вынул перочинный нож и нарезал пять однолетних побегов.

Распрощавшись с хозяином, я поспешил на службу. Там черенки завернул в мокрую тряпку, чтобы предохранить их от высыха­ния. Вечером того же дня приступил к при­вивке.

Но как делать прививку? Я впервые при­нимался за это дело. Больше того: я даже не видел живого примера.

Стал я делать так, как описывалось в книге, но когда читал и смотрел на рисунки, мне все казалось простым и легким, а когда стал сам делать, все выходило как-то не так.

На рисунке было видно, что привой — черенок культурного сорта — плотно во всех местах прилегает к подвою — тому расте­нию, на которое черенок прививается. А я сколько ни старался, никак не мог плотно приложить черенок: то где-нибудь сбоку не­ плотно прилегает побег, то сверху. Срезал бугорок на черенке — образовалась ямка, опять пустота между привоем и подвоем.

Понял я, что и в прививке нужен навык. Не думайте, однако, что прививка труд­ное или секретное дело. Не надо только сразу начинать прививку настоящих черен­ков, необходимо сначала попрактиковаться на ветках рябины, черемухи, березы,— и только тогда получатся правильные срезы, [27]плотно прилегающие один к другому. Так делают и опытные садоводы.

Долго провозился я с прививкой, но всетаки сделал. Белый налив снова появился в моем саду. Но стыдно сознаться,— я снова его сгубил. Только подросло мое дерево, я стал пересаживать его на постоянное место и сильно поранил, а главное, оборвал корни. Белый налив, пропахнув с год, погиб.

И досадно мне было и обидно, но винить некого — сам виноват!

Так делал я одну ошибку за другой.

---

В конце мая 1918 года зацвели боровин­ка, грушевка, хорошавка алая, пурпуровое. Особенно много цвету было на хорошавке. Красива она была в это время!

Глядя на нее, я раздумывал: как быть? Рано яблонька приносит плоды, истощится раньше времени. Лучше бы оборвать весь цвет.

Но сильно хотелось мне получить яблоки в нынешнем году. Не выдержал я и оставил на хорошавке пятнадцать цветков. Остальные тридцать пять оборвал.

Из пятнадцати цветков образовалось четырнадцать завязей.

Не под силу оказалось маленькому де­реву вскормить четырнадцать яблочков. Ветки отдали плодам все, что могли дать. И все [28]таки пищи оказалось недостаточно. Яблоки выросли маленькими, меньше куриного яйца.

Не учел я, что хорошавка выросла в более мягком климате, перенесла все нев­згоды в длительном путешествии и должна была теперь окрепнуть, набирать силы для жизни в новой среде.

Я же позволил ей эти, еще малые, силы бросить на выращивание плодов.

И дерево обессилело.

В первые же морозы деревцо замерзло и пришлось его выбросить.

  1. Штамб — ствол дерева от поверхности земли до начала образования веток