Яблочный пир (Казанцев)/Сад на свалке

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Яблочный пир
автор Дмитрий Иванович Казанцев
Опубл.: 1935. Источник: Commons-logo.svg Яблочный пир — Свердловск: Сверлдгиз, 1935


[8]
Сад на свалке

Прошло с той поры пять лет. Из Тагила я вскоре уехал. Жизнь моя складывалась так, что я никак не мог осуществить своей заветной мечты. Чтобы заняться садоводством, надо бы­ ло где-то крепко „осесть": приобрести клочек земли.

В 1912 году поехал я в Екатеринбург. Работали мы с женой оба: я служил бух­галтером, жена учительствовала.

Через полтора года на трудовые сбере­жения удалось приобрести клочок земли. Теперь можно было заняться выращиванием яблонь.

Дело было в сентябре. Я сообщил сразу же Рудому о своей радости. Он прислал мне саженцев всякого рода. Тут были и сеянцы яблони и кустики крыжовника, смо­родины и барбариса.

Все это я прикопал в лежачем положе­нии в землю и оставил так до весны.

Наступила весна 1914 года. Мой приятель, тоже садовод-любитель, получил откуда-то из-под Москвы около тридцати привитых яблонек разных сортов и охотно, на мой выбор, предоставил мне все сорта яблонь. [9]Я помнил, что у Рудого такие яблоньки вымерзали, но был убежден, что и среди культурных, привитых сортов можно найти такие, которые устоят против наших моро­зов. Да и климат в Екатеринбурге мне казался чуть помягче, чем в Тагиле. Яблоки же Рудого мне не нравились: слишком мелкие и терпкие. А я мечтал о крупных, сочных, сладких яблоках.

Вот почему я с радостью выбрал у при­ятеля три яблоньки: апорт, грушевку и боро­винку.

Апорт, я знал, дает самое крупное и вкусное яблоко. Боровинка немного уступает ему, а грушевку взял наугад, не зная ее вкуса н только предполагая, что она чем-то схожа с грушей. К тому же она созревает уже в августе, раньше апорта и боровинки.

Принес домой и сразу же стал копать ямки для новых гостей.

В начале лета приехал Рудый. Посмотрел он на мои культурные яблоньки и скептиче­ски усмехнулся:

-—- Ничего не выйдет... Погибнут...

— Ну, и пусть гибнут. А попробовать все же следует,— ответил я.

— Я тоже в это дело не верю,— сказала моя жена: — не верю, что у нас будут свои яблоки. И смотрю на его работу в саду, как на пустое увлечение.

Никто из моих друзей и знакомых не верил в успех моего дела. Никто из них не [10]рассказывал, чтобы в Екатеринбурге у кого-нибудь росли яблони. Все уверяли, что здесь все культурные сорта яблони вымерзали.

Спорить было бесполезно. Надо было на деле доказать, что я прав. Кто знает, по­чему у этих плодоводов погибали яблони? Может быть, они неумело обращались с са­женцами и неумело выбирали сорта яблонь. Обычно деревца привозились прасоламисадоводами из Саратова, Сызрани и дру­гих городов Приволжья. В дороге они под­сыхали и сажались в землю уже больными, без достаточной влаги для роста.

„Нет, не климат Урала, не суровые наши морозы виноваты в гибели яблонь. А мы сами не умеем выращивать их“, — думал я.

Опыта у меня еще не было, но была крепкая уверенность, что ошибаются в своих предсказаниях екатеринбургские „маловеры".

В саду моем росли тополя, липы, сирень, шиповник, рябина, бузина и малина красная и белая.

Прежний хозяин дома жил в другом горо­де, а тут жили только квартиранты: ломовой извозчик, слесарь, прачки. Помои выливали во двор и в сад. Отбросы валялись где попало. Соседи, пользуясь тем, что забор свалился, отбросы тоже сваливали на эту же усадьбу. Вместо сада, была свалка нечистот.

Вот и принялся я за работу: часть тополей вырубил, часть высадил на улицу, малину посадил рядами возле заборов, саженцы и [11]яблоньки рассадил в разных местах усадьбы.

Теперь я все свободное от службы время проводил в. саду. Работы в нем было уйма. Сколько было вывезено нечистот, камней, черепков и всякого мусора — уму непости­жимо!

Зато как приятно было выйти в сад летом, когда зацвели сперва шиповник, потом липы, распространявшие всюду свой медовый аромат.

Я ходил по своей усадьбе героем. Еще бы! У меня в саду росли не только те яблони, что у Рудого, но и культурные сорта, в том числе и знаменитый апорт.

---

Наступила осень. Надо было подумать о надвигающейся зиме с ее морозами. И вот я задумался над вопросом: как быть с посажен­ными культурными яблонями. Поступить ли мне так же, как Рудый, или принять какие-то меры к их защите.

Решил все-таки на первую зиму чем-нибудь их прикрыть.

Когда подмерзло, взял я рогожки и обер­нул ими три моих культурных яблони. Пришла весна. Солнце стало пригревать землю. Появилась зелень. Пора было сни­мать рогожки с яблонь. С тревогой смотрел я на них. А что если они померзли? Ро­гожка все-таки очень слабая защита от на­ших морозов. [12]В конце апреля приступил я к удалению рогожек. Когда их снял, каждое деревцо стало расправлять понемногу свои прутики, как будто им надоело быть связанными не­привычный одеждой.

Смотрю, у боровинки чуть-чуть показались темно-красные, как бисеринки, почки. „Значит жива“, — обрадовался я. Грушевка немножко позже тоже тронулась в рост. А вот апорт не проявлял никаких признаков жизни. А его-то мне особенно хотелось иметь. И взял я его именно из-за того, чтобы доказать маловерам, что здесь можно выращивать не только сибирку да китайку, но и апорт[1]. И вот он, мой апорт, стоял ни жив, ни мертв.

„Неужели,— думал я,— совсем он погиб?“

Так ходил я около него несколько дней. В конце-концов оказалось, что вся его крона (верхняя разветвленная часть дерева) помер­зла, кора на ней сморщилась, почки засохли. Подождал еще несколько дней и заметил не­ много ниже кроны новый побег, а внизу, чуть выше места прививки, еще два побега.

Тогда взял пилу и срезал верхнюю часть дерева с обмерзшей кроной.

Место среза сгладил острым садовым но­жом и смазал садовым варом. После этой [13]операции дерево выглядело изуродованным, жалким калекой.

Следовало бы удалить и нижние побеги, но я вспомнил совет главного садовника Мос­ковского сельскохозяйственного института Р.И. Шредера: если яблоня мороз не выдер­живает, следует придать ей форму горизон­тальной шпалеры. При ней растение не пус­кается вверх, а растет в лежачем поло­жении.

Так я и сделал. По ту и другую сторону яблоньки вбил по колышку. Между ними натянул проволоку, и когда побеги внизу достаточно подросли, я согнул их почти под прямым углом на высоте двадцати пяти-тридцати сантиметров и подвязал их к этой про­волоке. Пусть ветви растут в обе стороны от ствола, параллельно земле.

---

В это же лето купил я еще маленькую вишенку.

Хозяйка сада не советовала ее брать:

— Каждый год она вымерзает и ни разу еще не давала ягод. Это ведь вишня — шпанка...

Поглядел я на нежную вишенку и захо­тел иметь ее в своем саду. „Может быть, приживется у меня“,— подумал я.

Купил и посадил ее в самой теплый угол сада: к стене соседней бани на юго-запад. [14]А как только выпал первый снег, я всю вишенку забросал снегом. Вместо куста обра­зовалась снежная куча.

Мой апорт тоже был весь закидан сне­гом, как теплым одеялом покрыт.

Под ним и вишенка и апорт прозимовали хорошо.

  1. Сибирка и китайка дают маленькие плоды яблоки сибирки величиной с клюкву, а китайки не больше ягод вишни. Апорт же дает крупные плоды до 250 грамм весом