Божественная комедия (Данте; Мин)/Чистилище/Песнь II/ДО

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Yat-round-icon1.jpg

Божественная комедія. Чистилище — Пѣснь II
авторъ Данте Алигіери (1265—1321), пер. Дмитрій Егоровичъ Минъ (1818—1885)
Языкъ оригинала: итальянскій. Названіе въ оригиналѣ: Divina Commedia. Purgatorio. Canto II. — Источникъ: Данте Алигьери, Божественная комедия, Чистилище, перевёлъ Дмитрій Минъ, С.-Петербургъ, Изданіе А. С. Суворина, 1902 Божественная комедия (Данте; Мин)/Чистилище/Песнь II/ДО въ новой орѳографіи
 Википроекты: Wikipedia-logo.png Википедія


Божественная комедія. Чистилище.


Пѣснь II.

Преддверіе чистилища. — Ангелъ кормчій. — Казелла. — Катонъ.



1Уже склонилось солнце съ небосклона
На горизонтъ, его-жъ полдневный кругъ
Зенитомъ кроетъ верхъ горы Сіона.

4И, противъ солнца обращаясь вкругъ,
Изъ волнъ Гангеса вышла ночь съ Вѣсами,—
Чтобъ, ставъ длиннѣй, ихъ выронить изъ рукъ,—

7Такъ что Авроры свѣтлый ликъ предъ нами
Изъ бѣлаго сталъ алымъ и потомъ
Оранжевымъ, состарившись съ часами.

10A мы всё были на брегу морскомъ,
Какъ тотъ, кто, путь утратя въ мірѣ этомъ,
Душой паритъ, a самъ всё въ мѣстѣ томъ,

13И вдругъ, какъ Марсъ, предъ самымъ дня разсвѣтомъ,
На западѣ, на лонѣ синихъ водъ,
Сквозь паръ густой сверкаетъ краснымъ цвѣтомъ,—

16Такъ мнѣ блеснулъ (о, да блеснётъ съ высотъ
Онъ мнѣ опять!) надъ моремъ свѣтъ столь скорый;
Что съ нимъ сравнить нельзя и птицъ полётъ.

19Чтобъ вопросить о нёмъ, на мигъ я взоры
Отвёлъ къ вождю; потомъ взглянулъ и — се! —
Ужъ онъ возросъ и сталъ свѣтлѣй Авроры.

22Со всѣхъ сторонъ надъ нимъ во всей красѣ
Бѣлѣло нѣчто; съ бѣлаго-жъ покрова
Внизъ падалъ блескъ, подобный полосѣ;

25Еще мнѣ вождь не отвѣчалъ ни слова,
Какъ верхній блескъ ужъ принялъ образъ крылъ.
Тогда поэтъ, познавъ пловца святого,—

28— «Склони, склони колѣна!» возопилъ:
«Здѣсь ангелъ Божій! Къ сердцу длань! Отселѣ
Ты будешь зрѣть лишь слугъ небесныхъ силъ.

31Безъ вашихъ средствъ, смотри, какъ мчится къ цѣли!»
Наперекоръ всѣмъ вёсламъ, парусамъ,
Паритъ на крыльяхъ въ дальнемъ сёмъ предѣлѣ.

34«Смотри, какъ онъ вознёсъ ихъ къ небесамъ!
Какъ рѣжетъ воздухъ махомъ крылъ нетлѣнныхъ!
Имъ не сѣдѣть, какъ вашимъ волосамъ!»

37Приблизясь къ намъ отъ граней отдалённыхъ,
Пернатый Божій лучезарнѣй сталъ,
Такъ что я глазъ, сіяньемъ ослѣплённыхъ,

40Не могъ поднять. И къ брегу онъ присталъ
Съ ладьёй столь быстрой, лёгкой, что нимало
Кристаллъ волны её не поглощалъ.

43Стоялъ небесный кормчій y причала;
Въ лицѣ читалась благодать сама,
Въ ладьѣ-жъ сто душъ и болѣ возсѣдало.

46«In exitu Israel отъ ярма
Египтянъ злыхъ!» всѣ пѣли стройнымъ хоромъ.
И всё, что писано въ стихахъ псалма.

49Ихъ осѣнилъ крестомъ онъ съ свѣтлымъ взоромъ;
Затѣмъ всѣ вышли на берегъ, a онъ,
Какъ прилетѣлъ, такъ скрылся въ бѣгѣ скоромъ.

52Сонмъ пришлецовъ былъ мѣстностью смущонъ;
Очами вкругъ искалъ онъ, гдѣ дорога,
Какъ тотъ, кто чѣмъ-то новымъ удивлёнъ.

55Со всѣхъ сторонъ изъ Солнцева чертога
Струился день и тучей мѣткихъ стрѣлъ
Съ средины неба гналъ ужъ Козерога.

58И новый сонмъ, какъ скоро насъ узрѣлъ,
Поднявши взоръ, сказалъ намъ: «Укажите:
Коль можете, путь въ горній тотъ предѣлъ».

61На что Виргилій: — «Можетъ быть, вы мните,
Что край знакомъ намъ? Увѣряю васъ,—
Въ насъ путниковъ себѣ подобныхъ зрите.

64Сюда привёлъ предъ вами лишь за часъ
Насъ путь иной, столь пагубный и лютый,
Что въ гору лѣзть — теперь игра для насъ».

67По моему дыханью въ тѣ минуты
Замѣтивши, что я ещё живой,
Весь сонмъ тѣней вдругъ поблѣднѣлъ отъ смуты.

70И какъ къ гонцу съ оливой вѣстовой
Народъ тѣснится, чтобъ услышать вѣсти,
Топча одинъ другого въ давкѣ той:

73Блаженные такъ духи тѣ всѣ вмѣстѣ
Уставили свой взоръ мнѣ прямо въ ликъ,
Почти забывъ о времени и мѣстѣ.

76Одинъ изъ нихъ ко мнѣ всѣхъ больше никъ.
Обнять меня такъ пламенно желая,
Что сдѣлать то-жъ онъ и меня подвигъ.

79О, видная лишь взоромъ тѣнь пустая!
Три раза къ ней я руки простиралъ,
Къ себѣ на грудь ихъ трижды возвращая.

82Отъ дива ликъ мой? видно, блѣденъ сталъ,
Затѣмъ что тѣнь съ улыбкой отступила,
A я, гонясь, за нею поспѣшалъ;

85«Спокойнѣй будь!» мнѣ кротко возразила,
Тогда, узнавъ её, я сталъ молить,
Чтобъ не спѣша со мной поговорила.

88И духъ въ отвѣтъ: — «Какъ я привыкъ любить
Тебя, бывъ въ тѣлѣ, такъ люблю безъ тѣла.
И я стою. Тебѣ-жъ зачѣмъ здѣсь быть?»

91— «Казелла мой! чтобъ вновь достичь предѣла,
Гдѣ я живу,— иду на эту круть;
Гдѣ-жъ ты», сказалъ я, «медлилъ такъ, Казелла?»

94А онъ на то: — «Его въ томъ воля будь!
Тотъ, кто берётъ, кого и какъ разсудитъ,
Пусть возбранялъ не разъ сюда мнѣ путь,—

97Всё-жъ воля въ нёмъ по Вѣчной Правдѣ судитъ.
И подлинно, три мѣсяца, какъ всѣхъ
Пріемлетъ онъ, кто съ миромъ въ чёлнъ прибудетъ.

100Такъ вотъ и я, ставъ y поморій тѣхъ.
Гдѣ воды Тибра стали солью полны.
Былъ благостно имъ принятъ въ чёлнъ утѣхъ,—

103На устьѣ томъ, гдѣ онъ паритъ чрезъ волны.
Затѣмъ что тамъ сбирается всё то,
Что не падётъ за Ахеронъ безмолвный».

106— «О! если y тебя не отнято
Искусство пѣть любовь съ ея тревогой,
Въ которой слёзъ мной столько пролито,—

109Утѣшъ», сказалъ я, «духъ мой хоть немного,
Затѣмъ что онъ, одѣтый въ плоть и кровь,
Такъ утомлёнъ имъ пройденной дорогой».

112— «Въ душѣ со мной бесѣдуя, любовь…»
Такъ сладостно онъ началъ пѣть въ то время,
Что сладость звуковъ будто слышу вновь.

115Мой вождь, и я, и всё святое племя,
Здѣсь бывшее, такъ были плѣнены,
Что всѣхъ заботъ, казалось, спало бремя.

118Не двигаясь, вниманія полны,
Мы слушали, какъ вдругъ нашъ старецъ честный
Вскричалъ: — «Что это, праздности сыны?

121Что стали тамъ вы въ лѣни неумѣстной?
Къ горѣ бѣгите — сбить съ себя гранитъ,
Вамъ не дающій видѣть Ликъ небесный».

124Какъ голубки, которыхъ кормъ манитъ,
Сбираются въ поляхъ безъ опасенья,
Сложивъ съ себя обычный гордый видъ,—

127Но, чѣмъ-нибудь испуганы, въ мгновенье
Бросаютъ кормъ, затѣмъ что всѣхъ заботъ
Сильнѣй теперь забота о спасеньѣ:

130Такъ, видѣлъ я, недавній здѣсь народъ,
Покинувъ пѣснь, бѣжать пустился въ горы,
Какъ безъ оглядки мчится трусъ вперёдъ.

134За нимъ и мы пошли, не меньше скоры.




Комментаріи.

1—3. Астрономическое опредѣленіе суточнаго времени. Наступаетъ утро 27-го марта (или, можетъ быть, 7-го или 10-го апрѣля), между 6—7 часомъ утра. «Поэтъ принимаетъ на земной поверхности четыре пункта, именно Іерусалимъ или гору Сіона, рѣку Эбро въ Испаніи, гору Чистилища и рѣку Гангъ въ Индіи, пункты, меридіаны или полуденные круги которыхъ, по его предположенію, всѣ находятся на равномъ разстояніи между собою. Именно разстояніе одного меридіана отъ другого равняется 90°; такимъ образомъ Іерусалимъ отстоитъ отъ горы Чистилища на 180°, или на цѣлую половину земной поверхности, или, другими словами, обитатели этихъ двухъ пунктовъ на землѣ суть настоящіе антиподы между собой. Обѣ эти точки имѣютъ одинъ общій горизонтъ, т. е. одну и ту же границу своего кругозора; поэтому, когда для Іерусалима солнце на западѣ перейдётъ эту границу, т. е. садится, тогда оно для горы Чистилища восходитъ на востокѣ. Два остальныхъ пункта, Гангъ и Эбро, находятся между первыми двумя, отстоя одинъ отъ другого на 180°; отъ Іерусалима же и горы Чистилища на 90°, и это пространство протекаетъ солнце (въ своёмъ движеніи) въ 6 часовъ. Слѣдовательно, когда солнце для Іерусалимскаго меридіана стоитъ близко надъ западнымъ горизонтомъ, тогда для горы Чистилища оно только что начинаетъ всходить. Тогда здѣсь (на Чистилищѣ) начинаетъ исчезать бѣлый и алый цвѣтъ юной утренней зари и уступаетъ мѣсто густому жёлтому (оранжевому) цвѣту, предшествующему восхожденію солнца. На Гангѣ же на 90° къ востоку, уже прошло 6 часовъ, какъ зашло солнце; слѣдовательно, тамъ теперь полночь. Въ началѣ весны ночь выводитъ съ собой на небо созвѣздіе Вѣсовъ, подъ знакомъ которыхъ, шестью мѣсяцами позднѣе, именно въ началѣ осени, восходитъ солнце. Въ это время долгота ночи начинаетъ увеличиваться, созвѣздіе же Вѣсовъ какъ бы ускользаетъ изъ рукъ ея (le caggion di man), такъ какъ оно въ это время стоитъ днёмъ на небѣ вмѣстѣ съ солнцемъ. Штрекфуссъ. — «Данте впалъ здѣсь въ ошибку, принявъ неправильно, будто меридіаны устьевъ Ганга и Эбро отстоятъ одно отъ другого на 180°, тогда какъ въ сущности они отстоятъ всего лишь на 121°. Ещё сильнѣе онъ ошибся, допустивъ, что Іерусалимъ находится на равномъ разстояніи отъ этихъ двухъ меридіановъ, такъ какъ отъ перваго, вмѣсто 90°, онъ отстоитъ всего лишь на 39 1/2°, a отъ второго — лишь на 48 1/2°. Но если въ 1300 г. имѣли въ географіи самыя поверхностныя знанія, то слѣдуетъ ли винить въ томъ Данте?» Фратичелли.

4—6. «Данте олицетворяетъ здѣсь ночь, представляя её существомъ, имѣющимъ руки. Она вращается по своду небесному діаметрально противоположно солнцу. Поэтъ представляетъ ночь какъ бы выходящею изъ волнъ Ганга, такъ какъ тамъ, по его мнѣнію, восточный горизонтъ Іерусалима. Она держитъ въ рукахъ Вѣсы, потому что она находится теперь въ созвѣздіи Вѣсовъ (Libra); она держитъ ихъ въ рукахъ цѣлый мѣсяцъ, потому что остаётся цѣлый мѣсяцъ въ этомъ созвѣздіи,— точно такъ, какъ и солнце остается въ нёмъ столько же времени въ осеннее равноденствіе. Въ этотъ-то именно промежутокъ времени ночь начинаетъ мало-по-малу удлиняться или возрастать (soverchiando) надъ днёмъ. Но это удлиненіе, или перевѣсъ ночи надъ днёмъ, не бываетъ слишкомъ замѣтно, пока солнце не перейдётъ созвѣздіе Скорпіона». Скартаццини. — Сличи Деллa Валле, Il senso geografico-astronomico dei luoghi della D. C. Faenza. 1869, p. 35.

7—9. «Поэты представляютъ себѣ зарю (Аврору) въ видѣ прекрасной богини, живущей на востокѣ, такъ какъ она всегда является съ востока незадолго до восхожденія солнца. Итакъ, желая обозначить, что солнце уже восходитъ, поэтъ говоритъ, что бѣлый и алый ликъ (собственно щёки, въ подлинникѣ: guance) Авроры, т. е. тѣ два цвѣта, которыми окрашивается воздухъ, прежде чѣмъ солнце совершенно взойдётъ, стали жёлтыми, оранжевыми (rance), какъ бы состарѣвшимися». Ландино. — Боккаччіо, въ прологѣ къ третьему дню въ своёмъ Декамеронѣ подражаетъ этому мѣсту Данте.

10—12. Выраженіе нерѣшительности странниковъ, ещё незнакомыхъ съ мѣстностью.

13—15. «Планета Марсъ является краснѣе обыкновеннаго: а) утромъ, когда подымается туманъ; b) когда она блеститъ на вечернемъ небѣ и с) когда она приходится близко къ поверхности моря, гдѣ пары бываютъ всего гуще». Фратичелли. — Планета Марсъ избрана здѣсь, вѣроятно, не безъ умысла: прибывающія сюда души должны будутъ выдержать здѣсь ещё многія битвы, прежде чѣмъ достигнутъ полнаго блаженства (Ада II, 4)». Копишъ.

18. Т. е. «быстрѣе всякой быстролётной птицы». Нути.

22—24. Сперва мы видимъ какой-то блескъ въ видѣ покрова надъ ангеломъ; затѣмъ мало-по-малу (въ подлинникѣ: a poco a poco un altro a lui n'uscia) является другой бѣлый свѣтъ въ видѣ полосы, выходящей изъ перваго облака. Первый блескъ исходитъ отъ лучезарнаго лица и крыльевъ ангела, и онъ виденъ прежде всего, второй — отъ бѣлаго одѣянія.

29. Явленіе этого ангела составляетъ діаметральную противоположность съ явленіемъ Харона въ Аду: какъ Харонъ переправляетъ души злыхъ, такъ этотъ ангелъ — души добрыхъ. Какъ въ этомъ ангелѣ всё здѣсь небесно и божественно, его появленіе — свѣтъ и блескъ, «въ лицѣ его благодать сама» (ст. 44) и самъ онъ не нуждается ни въ какихъ пособіяхъ и земныхъ средствахъ, въ парусахъ и вёслахъ, такъ, наоборотъ, всё въ Харонѣ демонично, почти бѣсообразно; вся фигура его отвратительно ужасна; Ахеронъ, по которому онъ плывётъ, мутенъ и болотистъ; души вгоняетъ онъ въ чёлнъ свой ударами весла; здѣсь же воды чисты и души радостно поютъ псаломъ. Но если Данте пользуется въ Аду миѳологіей для воплощенія своихъ идей, то къ ней онъ не дерзаетъ уже прибѣгать въ Чистилищѣ, a того менѣе въ Раю. Язычество, хотя и неповинно, принадлежитъ Аду, потому и Адъ можно было изукрашать существами языческихъ миѳовъ. Это отсутствіе миѳологіи дѣлаетъ, конечно, Чистилище и Рай менѣе пластичными,— остаётся въ нихъ лишь одна исторія и нѣкоторые вымыслы формъ. Но тѣмъ не менѣе символизмъ выступаетъ въ нѣкоторыхъ мѣстахъ очень значительно, особенно тамъ, гдѣ Библія подаётъ къ тому поводъ, напримѣръ въ послѣднихъ пѣсняхъ Чистилища». Каннегиссеръ.

33. «Крылья искони служатъ символомъ небеснаго и божественнаго». Каннегиссеръ.

42. Весьма знаменательно то, что здѣсь чёлнъ, хотя и касается земной воды, но въ неё не погружается, въ противоположность чёлну Харонову, почему Харонъ и намекаетъ Данте (Ада III, 93) на этотъ чёлнъ. Сличи также Ада VIII, 19 и слѣд.

46. Въ подлинникѣ: «In exitu Israel de Egitto» (вмѣсто Egypto, для риѳмы); здѣсь удержана лишь половина латинскаго стиха. «Это начало 113 псалма, написаннаго въ воспоминаніе освобожденія израильскаго народа отъ Фараона и работъ египетскихъ. Въ католическихъ церквахъ онъ пѣлся по воскресеньямъ въ концѣ вечерни, a также въ древности священниками при выносѣ покойника въ церковь». Скартаццини. — «Этотъ псаломъ Данте въ письмѣ своёмъ къ Кану Великому приводитъ въ примѣръ того, какъ можетъ нѣчто имѣть въ одно время и буквальный и аллегорическій смыслъ: «Si literam solam inspiciamus, signiflcatur nobis exitus flliorum Israel de Aegypto, tempore Moysis; si allegoriam, nobis signiflcatur nostra redemptio facta per Christum; si moralem sensum, signiflcatur nobis conversio animae de luctu et miseria peccati ad statum gratiae; si anagogicum, signiflcatur exitus animae sanctae ab hqjus corruptionis servitute ad aeternae gloriae libertatem». Ep. Kani Gr. de Se. § 7, по цитатѣ Скартаццини. Отсюда видно, какъ умѣстно примѣнёнъ поэтомъ этотъ псаломъ къ душамъ, которыя, освободившись отъ рабства грѣховнаго на землѣ, стремятся теперь къ духовной свободѣ. По Клименту Александрійскому (Strom. 1,208), Египетъ на аллегорическомъ языкѣ библейскихъ толкователей прямо означаетъ земной міръ.

49. «Вѣрнѣйшій путь къ нравственной свободѣ есть вѣра во Христа и Христово нравственное ученіе: осѣняя крестнымъ знаменіемъ, ангелъ поручаетъ души этимъ руководителямъ». Штрекфуссъ.

55—57. Солнце изображается тутъ какъ богъ Аполлонъ, вооружённый лукомъ и стрѣлами. Стихи здѣсь обозначаютъ, что солнце уже значительно поднялось надъ горизонтомъ: при самомъ восхожденіи его въ знакѣ Овна (въ это время года) знакъ Козерога находится на полднѣ; a такъ какъ онъ отстоитъ отъ Овна на 90°, то съ поднятіемъ солнца знакъ Козерога долженъ уже отойти отъ меридіана и склоняться къ закату. По расчисленію астрономовъ (Ponta, Orolog; dantesco No 6, также Lanci: degli ordinamenti ond' ebbe conteste Dante Alighieri la II e III Cantica, ecc. Roma 1856), солнце уже полчаса какъ поднялось надъ горизонтомъ; большинство, впрочемъ, принимаютъ около двухъ часовъ. — Сличи у Камерини.

60. «Во второй пѣснѣ Ада мы видѣли, что поэтъ съ великимъ колебаніемъ и сомнѣваясь въ самомъ себѣ рѣшается на убѣжденія Виргилія предпринять роковое странствованіе. Точно такую же нерѣшительность обнаруживаютъ теперь только что прибывшія души при новости состоянія, въ коемъ онѣ находятся». Штрекфуссъ.

61—63. «Виргилій не знаетъ ни о чёмъ, что было раскрыто Христомъ, a потому здѣсь является скорѣе руководящимъ соученикомъ Данте, чѣмъ его учителемъ; здѣсь о многомъ болѣе возвышенномъ онъ самъ долженъ спрашивать другихъ. Уже въ Аду онъ не знаетъ о существованіи обвала моста въ шестомъ рвѣ (Ада XXI, ст. 106 и слѣд.), также при видѣ Каіафы приходитъ въ изумленіе (Ада XXIII, ст. 124)». Копишъ.

65. Въ подлинникѣ: Per altra via, che fu si aspra e forte, т. е. чрезъ тёмный лѣсъ и адъ; a въ ст. 52 въ подлинникѣ употреблено выраженіе selvaggia. «Всѣ три эпитета: selvaggia, aspra и forte, употреблённые въ Аду I, ст. 5 для обозначенія тёмнаго лѣса, не безъ значенія употреблены здѣсь вторично». Копишъ.

67. «Здѣсь при свѣтѣ дня души тотчасъ могли замѣтить, что Данте ещё дышетъ, что среди адской мглы не тотчасъ было замѣтно». Ноттеръ. Сличи Ада XXIII, прим. къ 88 ст.

70—72. Какъ въ древности, такъ и во времена Данте, было въ обычаѣ отправлять пословъ, просящихъ о мирѣ, съ вѣтвью оливы въ рукахъ. «Тѣ, кого посылали просить мира или кто хотѣлъ, чтобы ихъ приняли какъ друзей, носили въ рукахъ вѣтку оливы; также и тѣ, которые приносили вѣсть о пoбѣдѣ, возвѣщали издали объ этомъ оливой». Веттори. Впрочемъ Данте здѣсь подражаетъ Виргилію. Virg, Aen. VIII, v. 114, 115:

 



Tarn pater Aeneas puppi sic fatur ab alta,
Paciferaeque mano rara uni proetendit olivae.




79—84. O природѣ тѣней по смерти, по ученію Данте, мы будемъ подробно говорить ниже (Чистилища XXV, ст. 94). Сличи Ада IV, ст. 34 и VI, ст. 36.

91. «Знаменитый флорентійскій пѣвецъ и хорошій собесѣдникъ («vir affabilis et curialis», говоритъ Бенвенуто да Имола) во времена Данте; онъ былъ, какъ кажется, другомъ, a можетъ быть и учителемъ Данте въ музыкѣ. Кресчинбини въ своей «Storia della volgare poesia» говорить, что онъ нашёлъ въ Ватиканѣ на одномъ сонетѣ Леммо да Пистойа, поэта, жившаго около 1300 г. надпись: «Lemmo da Pjstoja e Casella diede il suono» (положено на музыку)». Филалетъ.

93. Изъ этого вопроса слѣдуетъ заключить, что Казелла умеръ уже довольно давно, во всякомъ случаѣ ранѣе объявленнаго въ 1300 г. папой Бонифаціемъ VIII юбилейнаго года. Данте поэтому и спрашиваетъ, почему онъ только теперь прибылъ въ чистилище на ладьѣ ангела, т. е. въ началѣ весны (начало странствованія Данте), слѣдовательно, спустя три мѣсяца послѣ объявленія юбилея, считая напрасно потеряннымъ время, протекшее между смертью и вступленіемъ въ Чистилище. «Поэтъ, какъ кажется, имѣлъ здѣсь въ виду Виргиліева Палинура, котораго Эней встрѣчаетъ по эту сторону Стикса. Харонъ отказывается перевезти черезъ Стиксъ тѣнь Палинура на томъ основаніи, что трупъ его ещё не погребёнъ. Подражая здѣсь Виргилію, Данте, однакожъ, не объясняетъ, почему ангелъ не принялъ ранѣе въ свой чёлнъ душу Казеллы». К. Витте.

95. «Тотъ, кто берётъ, кого и какъ разсудитъ»,— т. е. ангелъ, перевозящій души на гору Чистилища.

97. «По Вѣчной Правдѣ», т. е. по волѣ Господней.

98 и др. Годъ 1300 былъ юбилейный годъ (Ада XVIII, прим. къ ст. 28—30); на Страстной недѣлѣ, въ концѣ марта, когда Данте совершаетъ своё загробное странствованіе, прошло уже три мѣсяца съ начала юбилея, такъ какъ онъ начался съ рождественскихъ праздниковъ въ 1299 г. Во время юбилея всѣ пилигримы, прибывшіе въ Римъ, получили отпущеніе грѣховъ; потому въ это время ангелъ принимаетъ всѣхъ въ свой чёлнъ и отвозитъ ихъ на островъ Чистилища. — Сличи. Біанки, стр. 285.

99. «Съ миромъ», т. е. съ покаяніемъ (въ подлинникѣ: chi ha voluto entrar con tutta pace).

100—101. «У поморій тѣхъ, гдѣ воды Тибра стали солью полны» (alla marina vуlto, dove l'acqua di Tevere s'insala), т. e. гдѣ воды Тибра, вливаясь въ море, получаютъ вкусъ морской воды, или при впаденіи Тибра въ море.

103. «На устьѣ томъ», т. е. на морскомъ берегу Остіи, при устьѣ Тибра, гдѣ собираются души всѣхъ спасённыхъ отъ ада. Отправленіе душъ на какой-нибудь морской островъ было народнымъ мнѣніемъ, распространённымъ повсемѣстно (см. Grimm, deutsch. Mythol. S. 791). Данте избираетъ для этого устье Тибра, недалеко отъ Рима. Какъ живые пилигримы шли въ Римъ для полученія отпущенія грѣховъ, такъ и всѣ покаявшіяся души собираются туда же. Всѣ же души, не допущенныя сюда, мгновенно погружаются въ адъ (за Ахеронъ безмолвный). Этимъ обозначается, что Римъ и церковь есть посредствующее звено между Богомъ и предназначенными къ блаженству душами. Впрочемъ тѣ, которые принесли неполное раскаяніе, остаются гдѣ-то, прежде чѣмъ будутъ перевезены въ Чистилище (прим. къ ст. 93); чаще же остаются у подошвы горы Чистилища.

110—111. Данте утомлёнъ (affannata), «потому ли, что ещё находится подъ впечатлѣніемъ ужаса адскихъ мукъ, или потому, что ему предстоитъ ещё вынесть много трудностей въ чистилищѣ, такъ какъ онъ во всёмъ, что видитъ, принимаетъ самое живѣйшее участіе, или даже самъ принадлежитъ къ числу тѣхъ, состояніе коихъ онъ созерцаетъ». Каннегиссеръ.

112. Въ подлинникѣ: Amor che nella mente mi ragiona — начало дивно прекрасной канцоны Данте, можетъ быть, положенной на музыку самимъ Казеллой. Это именно вторая изъ трёхъ канцонъ, которыя онъ самъ комментировалъ въ своёмъ Convivio. Подъ именемъ своей возлюбленной онъ разумѣетъ въ ней умозрительную философію, причёмъ духъ, mente, обозначаемый имъ мѣстомъ, изъ котораго говоритъ въ нёмъ любовь, онъ называетъ драгоцѣннѣйшею частью, божествомъ, своей души.

119. «Старецъ честный» — Катонъ, который какъ мгновенно исчезъ въ первой пѣсни, ст. 109, такъ мгновенно здѣсь и является снова.

120. «Т. е. души забыли здѣсь своё ближайшее назначеніе — подниматься на гору очищенія. По Ландино и Веллутелло, здѣсь заключается та мысль, что обращеніе иногда вновь задерживается чувственными прелестями, но что свободная воля, выражающаяся здѣсь въ возгласѣ Катона, ст. 120, скоро опять берётъ перевѣсъ». Каннегиссеръ.

122. «Сбить съ себя гранитъ» (a spogliarvi la scoglio) — т. e. оскверненіе землёй.

124—129. «Когда стая голубей спускается на поле, то мы видимъ, что сперва они разбѣгаются по полю съ воркованіемъ и съ особеннымъ покачиваніемъ шейками, что придаётъ имъ гордый видъ. Вскорѣ затѣмъ они начинаютъ тихо и спокойно подбирать зёрна на жнивѣ до тѣхъ поръ, пока, испуганные чѣмъ-нибудь, не разлетятся всѣ въ разныя стороны. Во всѣхъ сравненіяхъ, заимствованныхъ изъ обыденной жизни, мы видимъ, какъ точно подмѣчаетъ поэтъ всѣ явленія до малѣйшихъ подробностей». Штрекфуссъ.