Иньесса Сиерры (Готье; Гумилёв)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Иньесса Сиерры
автор Теофиль Готье (1811—1872), пер. Николай Степанович Гумилёв (1886—1921)
Оригинал: фр. Inès de las Sierras. — Из сборника «Эмали и камеи». Перевод опубл.: Готье Т. Эмали и камеи. Пер. Н. Гумилёва. СПб., 1914. Источник: Готье Т. Эмали и камеи: Сборник / Сост. Г. К. Косиков — М.: Радуга, 1989. — С. 107—111. • Оригинал впервые в Émaux et Camées (1852). Стихотворение написано на сюжет новеллы Ш. Нодье «Инес де лас Сьеррас» (1837); при этом свойства героини Нодье переносятся на испанскую танцовщицу Петру Камара, имевшую шумный успех в Париже в 1851 г. См. также перевод М. Квятковской.

Иньесса Сиерры
Петра Камара

Однажды посреди Сиерры,
Рассказывает нам Нодье,
Как в венте[1], на ночь офицеры
Остались в брошенном жилье.

Там были погнуты устои,
В окне ни одного стекла,
Летучими мышами Гойи[2]
Подчас прорезывалась мгла.

И ржа желтела на железе,
Ряд лестниц в небеса взбегал,
Чернели ниши — Пиранези[3]
Терялся средь подобных зал.

Был шумный ужин, над которым
Строй предков с полотна поник,
Но вдруг со звонким, юным хором
Смешался чей-то жалкий крик.

Из коридора, там, где с треском
Летит со стен за комом ком,
Где мрак изрезан лунным блеском,
Прелестный выбежал фантом.

То женщина, как змей свиваясь,
Танцует — платье до колен,
Показываясь и скрываясь,
Сердца захватывая в плен.

И, чувственная без исхода,
Вздымая грудь, дрожа сама,
Она становится у входа
И сводит прелестью с ума.

Её костюм, что стал так жёсток
В холодном сумраке могил,
Вдруг озарённый, пару блёсток
На рваном рубище открыл.

От странно-необычной позы,
От сумасшедшего прыжка
В кудрях увянувшие розы,
Увы, почти без лепестка.

И рана, будто там бывало
Кинжала злое остриё,
Полоской протянулась алой
На шее мертвенной её.

А руки, где блестят браслеты,
Гостям дрожащим прямо в нос
Протягивают кастаньеты,
Как зубы, что стучат в мороз.

Танцует, мрачною вакханкой,
Качучу на старинный лад
И сладкой кажется приманкой,
Чтоб уводить безумцев в ад.

Как крылья, что раскрыли совы,
Дрожат ресницы на щеках,
И ямки возле рта — святого
Лишили бы небесных благ.

Под краем юбки, что взлетела,
Безумным взнесена прыжком,
Сверкает мраморное тело,
Нога под шёлковым чулком.

Она бежит и стан склоняет;
Рука, белей которой нет,
Как бы цветы, соединяет
Желанья жадные в букет.

То женщина иль привиденье,
Действительность иль только сон,
Дрожащий, как огня кипенье,
И в вихре красоты взнесён?

Нет, эта странная фигура —
Испания прошедших дней,
Под звоны бакского тамбура
Бежавшая из стран теней.

И, воскрешённая так сразу
В последнем этом болеро,
Показывает нам из газа
Тореадора серебро.

И рана, спрятанная тенью,
Удар смертельный, что даёт
Исчезнувшему поколенью,
Рождаясь, каждый новый год.

Я вспомнил всё в стенах Gymnase'а,
Где весь Париж дрожал вчера,
Когда, как в саване из газа,
Явилась Петра Камара.

Над взорами ресниц завеса,
Едва скрывающая дрожь;
И, как убитая Иньесса,
Она плясала — в сердце нож.


  1. Вента — постоялый двор.
  2. Летучими мышами Гойи. — Имеются в виду «Капричос» (1797—1798) — серия офортов, созданных испанским художником Франсиско Гойей (1746—1828).
  3. Джованни Баттиста Пиранези (1720—1778) — итальянский архитектор и гравёр, автор альбома гравюр «Виды Рима», а также рисунков, где, отдаваясь фантазии, он изображал запутанные тюремные лабиринты.