История русской армии и флота/1911-1913 (ВТ)/01/2.02

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

История русской армии и флота — Первый выпуск : Эпоха Петра Великаго
автор Павел Маркович ​Андрианов​ (1877 — 1918)
См. Оглавление. Опубл.: 1911. Источник: Commons-logo.svg История русской армии и флота / Историю армии ред. полк. ген. штаба А. С. Гришинский и В. П. Никольский; Историю флота ред. проф. Мор. акад. полк. Н. Л. Кладо — Москва: Образование, 1911. — Т. I. — С. 89—102.

Редакции


[89]

II. Великая северная война

Политическая обстановка. Отправившись в западную Европу с твердым намерением склонить европейских государей к борьбе с Турцией, Петр, познакомившись с действительными политическими отношениями держав, усвоил себе вместо утопических надежд на изгнание из Европы турок весьма рациональный план борьбы с могущественной Швецией за обладание восточным побережьем Балтийского моря, утраченным Московским царством в период внутренних нестроений.

Самая мысль о борьбе со Швецией впервые внушена была Петру курфюрстом брандербургским Фридрихом во время пребывания царя в Пруссии.

При возвращении «великого посольства» на родину Петр, встретившись с польским королем Августом, уже получает предложение вступить в союз с Данией и Польшей для совместной борьбы со Швецией с целью лишить последнюю преобладания на Балтийском море. Это предложение было очень заманчиво, а обстановка предстоящей борьбы казалась столь благоприятной, что Петр решительно высказался за приемлемость сделанного ему предложения. Правда, задача была нелегка. Для осуществления своих намерений союзникам предстояло вступить в борьбу с наиболее могущественной и самой воинственной державой в Европе. Два века тому назад Швеция, скромно приютившаяся ныне в уголке Европы на Скандинавском полуострове, была грозою соседних стран. Польша и немецкие государства средней Европы не раз видели у себя стройные полки победоносной шведской армии.

Задолго перед началом Великой северной войны шведы почти с неизменным успехом вели войны съ соседями и приобрели заслуженную славу непобедимых бойцов. Оптимизм союзников был основан на соображении, что жители Лифляндии и Эстляндии, имевшие повод быть недовольными шведским правительством, станут на сторону союзников, не внушал особых опасений также и молодой шведский король Карл XII, только что вышедший из-под опеки и не обнаруживавший, по-видимому, ни способностей, ни склонности к несению трудного бремени правителя и полководца.

По условиям договора с Польшей и Данией Петр, прежде чем обрушиться на северного врага, должен был закончить войну на юге с Турцией, а потому, вернувшись в Москву, он начинает усиленно хлопотать о заключении мира с турками, сосредотачивая в то же время постепенно войска к Новгороду [90](поближе к границам с Лифляндией). 8 августа 1700 года, узнав о заключении желанного мира, царь приказывает русским войскам из Новгорода двинуться к шведским границам, а 19 августа посылает в Швецию официальное объявление войны.

Таким образом против молодого шведского короля образовался грозный союз трех государств, охватывавших полукольцом шведские владения.

Но многочисленность врагов и затруднительное положение, в котором находилась Швеция, скорее тешили, чем огорчали, Карла XII. Веря в свои способности, в непобедимость своей армии, он охотно принял брошенный ему вызов, видя в предстоящей борьбе удобный случай к прославлению своего имени.

Карл XII имел серьезные основания так оптимистически смотреть на грядущие события. Он стоял во главе великолепной по подготовке армии. При возникновении войны шведская армия состояла из 25 пехотных, 9 кавалерийских и 1 артиллерийского полков; численность армии доходила до 45 тысяч бойцов. Вся страна была приспособлена к быстрому формированию и пополнению вооруженной силы.

Территория королевства разделена была на несколько земских округов, из которых каждый выставлял и содержал отдельный полк. Округа делились на небольшое участки в несколько дворов. Каждый участок снаряжал на службу одного солдата, а в случае его убыли выставлял заместителя. Лишь Гвардейский полк комплектовался по способу вербовки. В случаях исключительной важности король имел право производить дополнительные наборы. В течение войны Карл XII широко пользовался этим правом, доведя численность своей армии до 100 тысяч.

Шведская пехота вооружена была на две трети мушкетами, остальная треть имела особые пики, втыкавшаяся для отражения кавалерийских атак в землю. Во время войны пехота перевооружалась постепенно ружьем со штыком.

Конница вооружена была саблями, пистолетами и в небольшом числе мушкетами. Особенность конницы заключалась в том, что атаки производились на быстрых аллюрах. Стрельба с коня перед атакой не допускалась.

Полевая артиллерия имела восьми- и шестнадцатифунтовые пушки. Кроме полевой артиллерии, существовали при пехотных полках полевые легкие трехфунтовые пушки.

Военное искусство у шведов со времен великого полкоководца короля Густава Адольфа стояло на очень большой высоте, предыдущими успешными войнами шведская армия приобрела широкую известность в Европе и слыла непобедимою. [91]

Закаленные суровой северной природой шведские воины отличались мужеством и хладнокровием. В рядах армии царила железная дисциплина, основанная не на страхе наказания, а на преданности долгу, воспитанному в шведском воине. Неприхотливость, выносливость, закаленность, глубокая религиозность, любовь к своим полководцам-королям — вот счастливые свойства, отличавшие шведского воина.

Постоянные войны способствовали накоплению кадра искусных начальников; во главе же победоносной армии судьбе угодно было поставить выдающегося военачальника — короля Карла XII, обладавшего крупными военными способностями, имевшего очень решительный характер, исключительное упорство при достижении намеченной цели, пользовавшегося любовью своих воинов и преданностью начальников.

Еще в раннем детстве Карл XII обнаружил большую любовь к военному делу и с глубоким интересом изучал походы великих полководцев древних времен — Александра Македонского и Юлия Цезаря. Неприхотливый в своих привычках Карл разделял с своей армией все труды и невзгоды походной и боевой жизни. Он был близок к солдату, всегда с ним. В бою он распоряжался превосходно. Разновидность тактических приемов, понимание местных условий на поле битвы, умение искусно сочетать скрытность подхода со стремительностью натиска, все это можно усмотреть в боевой практике Карла XII; но при всех этих положительных качествах он не обладал прозорливостью, предвидением событий, глубиною и правильностью стратегического взгляда и расчета, словом, теми высокими дарованиями, которыми отличаются великие полководцы.

К тому же Карл XII был до крайности самонадеян; он не считался с мнением своих подчиненных, презирал своих врагов, не умел оценивать их достоинств.

При указанном выше состоянии вооруженных сил Швеции задача союзников, вступивших в борьбу с этой воинственной державой, была нелегка, а между тем грядущая борьба особенно важна была для Московского царства; для него она была жизненно необходима, так как только путем победы молодой царь Петр мог вывести свою державу к морским берегам; путем победы, наконец, могли быть прочно закреплены все те реформы царя, которые приобщали нашу родину к сонму просвещенных культурных стран.

Нарвская операция. Союзники, преследуя каждый свои собственные интересы, наметили следующий план действий против Швеции.

Россия, стремившаяся к берегам Балтийского моря, избрала [92]театром войны Ижорскую землю и Корелию, прилегающие к Финскому заливу.

Ближайшим предметом действий для русской армия была намечена крепость Нарва, важнейший пункт Ингерманландии. С овладением Нарвой русские приобретали опорный пункт для дальнейшего завоевания края и торговую пристань с выходом в Финский залив и вступали в тесную связь с войсками польского короля.

Польский король, задумавший расширить пределы своей страны за счет шведских провинций Эстляндии и Лифляндии, избрал ближайшим объектом действий крепость Ригу.

Дания, помышлявшая о присоединении Голштинии, направила свою армию в эту провинцию.

Союзники Петра еще весною 1700 года приступили к военным операциям.

Датская армия, предводительствуемая королем, вторгнулась в пределы Голштинии.

Польский король Август вступил в Лифляндию и приблизился к Риге.

Карл XII, получив известие о враждебных действиях своих противников, развивает необычайную энергию и сразу же проявляет крупные военные дарования.

Из всех противников опаснейшим и важнейшим для себя он считает Данию. Действительно, Дания находилась ближе других к Швеции и могла угрожать стране, если бы Карл XII с армией отправился в отдаленные области России и Польши. Опасным был для Швеции также и сильный датский флот.

Предписав шведским войскам, находившимся в Эстляндии и Ижорской земле, удерживать крепости, Карл XII, быстро изготовившись к походу, в 1700 году с 20-тысячной армией внезапно появился у берегов Дании, угрожая разрушением Копенгагену.

В Копенгагене оставалось только ничтожное количество датских войск. Пересев на шлюпки, шведы приблизились к берегу Зеландии. Горя нетерпением поскорее сразиться с врагом, Карл XII первый выпрыгнул из шлюпки в море и, по пояс в воде, с обнаженной шпагой устремился на врага.

Датчане не могли сдержать натиска шведов. Береговые укрепления были взяты с налета, и Карл подступил к стенам Копенгагена. Жерла шведских орудий направлены были на столицу Дании. Под угрозой разрушения города Карл XII потребовал заключения мира на весьма выгодных для себя условиях. Отказ Дании от союза с Россией и Польшей, признание независимости Голштинии и крупная контрибуция[1] были [93]наградой молодому шведскому королю за искусную операцию. Один противник и притом, по верному определению Карла,

Карта театра Северной войны. Период 1707—1709 гг.

опаснейший, был почти без усилия выведен из игры. Такой быстрый успех не мог не придать самонадеянности Карлу XII. [94]

Намечая дальнейший план действий, Карл XII из оставшихся двух противников считал более опасным для себя польского короля. После небольшого отдыха шведский король посадил свою армию на корабли и 6 октября высадился в городе Пернове, стремясь на помощь Риге, осажденной польскими и саксонскими войсками.

Устрашенный быстрым приближением шведов Август II поспешно снял осаду Риги и отступил с своей армией на зимние квартиры в Курляндию и Литву.

Тогда Карл XII, осведомленный о сосредоточении русских войск в Нарве, с 12-тысячной армией бросается на выручку осажденной крепости. Предстояло первое столкновение великолепно обученной армии шведского короля с неопытной еще в ратном деле русской армией.

«Преизрядным фейерверком» отпраздновала Москва заключение мира с Турцией, а вслед за тем на Постельном крыльце возвещался царский указ о новой борьбе.

«Великий государь указал: за многие неправды свейского короля и в особенности за то, что во время государева шествия чрез Ригу от рижских жителей чинились ему многие противности и неприятства, идти на свейские города ратным людям войною с фельдмаршалом и адмиралом Ф. А. Головиным. В полку его быть всем стольникам, стряпчим, дворянам московским и жильцам, кроме тех московских чинов, которые писаны в ученье ратного строя. Да с ним же быть на той службе генералам Ав. М. Головину, Ад. Ад. Вейду и князю Ан. М. Репнину с пехотными полками».

Как указано выше, целью задуманного похода была крепость Нарва. Крепость эта расположена в двенадцати верстах от устьев реки Нарвы, на левом ее берегу. Против Нарвы на правом берегу лежал замок Иван-город, выстроенный некогда русскими. В Нарве находился двухтысячный шведский гарнизон во главе с храбрым и опытным комендантом, полковником Горном. К гарнизону примкнули 4000 вооруженных граждан. На верках крепости было около 400 орудий, а продовольствием она снабжена была в изобилии.

С 22 августа русские войска начали выступать из Москвы в поход под Нарву. Всего под Нарву могло прийти, считая войска иррегулярные и конницу старого строя, до 40 тысяч бойцов.

Осадная артиллерия отправлена была из Москвы, Новгорода и Пскова. Артиллерия отличалась удивительным разнообразием: гаубицы, мортиры, картауны, пушки. Калибры — от трех до сорока фунтов. Артиллерия была снабжена двенадцатью тысячами пудов пороху, пятью тысячами пудов свинцу, шестью тысячами ядер, около 12 тысяч бомб и 11,5 тысяч ручных гранат. [95]

Петр, приняв звание капитана бомбардирской роты, часть похода совершил с Преображенским полком.

Первым прибыл под Нарву с частью войск новгородский губернатор князь Трубецкой.

По мере прибытия эшелонов войска располагались лагерем, постепенно полукругом охватывая крепость на левом берегу, примыкая флангами к реке. Линия наших войск растянулась на 7 верст. Фронт лагеря, ввиду возможности появления противника с запада, был обращен в поле — тылом к крепости. Окончательно войска расположились так: на правом фланге стояли преображенцы и семеновцы и с ними дивизия Головина; центры занял отряд князя Трубецкого, левее дивизия Вейде, а на крайнем левом фланге поместная конница под начальством Шереметева.

В конце сентября прибыл к Нарве царь Петр. Вместе с ним явились иностранные офицеры, рекомендованные польсқим королем как искусные инженеры и артиллеристы. Руководителем осадных работ назначен был инженерный генерал Алларт. На роль главнокомандующего польский король выдвигал герцога де-Круа, прибывшего также под Нарву.

Обозрев войска, царь Петр тщательно произвел рекогносцировку подступов крепости и оценил их значение. Генерал Алларт нашел государя в поле с бумагою и карандашом, снимающего крепостные верки. На выраженное генералом удивление, что царь лично производит те работы, которые можно было бы поручить другим, Петр ответил «и апостол Павел говорит: трудящийся да яст».

По личному указанию царя Петра заложены были контрвалационная и циркумвалационная линии. Первая должна была служить исходной линией для апрошных работ к крепости, вторая же — на случай появления противника с поля.

Ненадежность иноземных начальников-руководителей сказалась с первых же дней осады. Критикуя распоряжения других, они сами не могли справиться с работой. Царю Петру лично пришлось производить разбивку батарей, следить за насыпкой укреплений, вооружать батареи и руководить стрельбой. Совершившая далекий поход из Москвы под Нарву наша разношерстная артиллерия оказалась в плачевном состоянии. Снаряды не соответствовали калибрам; материальная часть пришла в совершенное расстройство. Для пробития в стенах крепости бреши не оказалось в достаточном количестве ни снарядов, ни пороха.

Полили холодные осенние дожди; настали ненастные дни. Дороги испортились; подвоз продовольствия и боевых припасов прекратился. Скудное питание способствовало появлению [96]болезней. Уныние охватило молодые войска. Только вдохновенный царственный работник не унывал.

Под пулями врага, рядом со своими солдатами трудился царь Петр в траншеях, всюду направляя, налаживая дело. Он напрягал все усилия, чтобы поднять дух своих молодых полков. Попытка склонить коменданта Нарвы к сдаче успеха не имела. На предложение он отвечал насмешками, так как надеялся вполне на доблесть гарнизона и на скорое прибытие выручки.

Еще далеко не были налажены осадные работы, как стало известно в русском лагере о приближении на выручку крепости шведского короля. Для проверки слухов о приближении Карла XII из стана русских войск выслан был по Ревельской дороге рекогносцировочный отряд поместной конницы старого строя под начальством Шереметева. Выступив с отрядом силою около шести тысяч 26 октября из-под Нарвы, Шереметев быстро продвинулся почти на сто верст на запад, выслав разведку на Дерпт, Пернов и Ревель. Произошло несколько стычек с партиями шведов из отряда генерала Веллинга, причем от захваченных в плен шведов русское узнали, что в Везенберге ожидают шведского короля с тридцатитысячной армией.

Вместо того чтобы выждать на месте подхода противника и следить за его дальнейшим наступлением, Шереметев отошел назад к деревне Пигаиогги, находящейся в 40 верстах от Нарвы, где русская конница и оставалась до подхода армии шведского короля.

Карл XII приближался к Нарве из Ревеля. Войска его вследствие дурного состояния путей сильно растянулись. В Везенберге, после присоединения отряда генерала Веллинга, в рядах шведской армии насчитывалось 21 батальон, 46 эскадронов и 38 орудий.

16 ноября Карл XII подошел к русскому разведочному отряду.

Местность впереди деревни Пигаиогги, где расположился конный отряд Шереметева, чрезвычайно благоприятствовала обороне. Путь для наступающего пролегал между двух отвесных утесов по топкому болоту и преграждался ручьем с переброшенными двумя деревянными мостами. Пассивная оборона переправы через ручей могла надолго задержать шведов. Но Шереметев, вместо того чтобы расположиться за ручьем и уничтожить мосты, дослал на противоположную сторону 800 человек для фуражировки. Этот отряд в полдень наткнулся на авангард шведской армии и после первых пушечных выстредов рассеялся. [97]

Карл XII только вечером подошел к переправам. Он приказал навести орудия на дефиле, обороняемое русскими, предполагая утром двинуться на штурм.

Ночью Шереметев отступил к Нарве, не разрушив даже мостов. При этом отступлении он не послал в русский лагерь донесения о приближении врага.

Между тем Петр Великий, осведомленный о малочисленности шведской армии, предполагал, что Карл XII не решится атаковать укрепленную позицию русских и станет выжидать прибытия подкреплений, а потому счел возможным оставить армию и отправиться в Новгород для свидания с польским королем и личных переговоров относительно будущих совместных действий.

17 ноября царь объявил генералам о своем намерении и утром 18-го, вверив командование армией герцогу де-Круа и снабдив его подробными инструкциями, отбыл в направлении на Новгород.

Карл XII, получивший сведения о печальном состоянии осаждающей Нарву русской армии, без колебания принял решение немедленно атаковать, несмотря на огромное неравенство сил. По его сведениям, в рядах русской армии было 80 тысяч бойцов. «Шведам ли бояться русских мужиков», —говорил король осторожным советникам. Упоенный уже боевым успехом король верил в победу, и эта уверенность вождя перелилась в ряды его небольшой, но во всех отношениях превосходной армии.

Перед шведами была многочисленная, но не спаянная в один грозный живой организм русская армия. Эта армия была укрыта за длинной линией неуклюже насыпанных валов. Узкая полоса между контр- и циркумвалационными линиями лишала возможности русские войска маневрировать, оказывать поддержку соседям. Кусты и болота в тылу также затрудняли движение.

Растянувшись на 7 верст по фронту, без резерва, имея вражескую крепость в тылу, русская армия в случае неудачи могла воспользоваться для отступления лишь одним плавучим мостом, находившимся за правым флангом. Перед центром растянутой позиции зловеще возвышалась высота Германсберг, занятая лишь слабыми частями русских.

При столь неблагоприятной материальной обстановке, сложившейся для нашей армии, тяжела была и обстановка моральная. Царь, столь обаятельно действовавший на войска, отсутствовал. Иноземные начальники во главе с иностранцем главнокомандующим чужды были войскам. Между ними и солдатами не было той близости, того взаимного доверия и уважения, [98]которые спаивают в часы боя армию в одно могучее целое и являются залогом успеха.

Прибытие Шереметева под Нарву утром 18 ноября встревожило всех начальников; — неприятель был уже в непосредственной близости. Герцог де-Круа приказал «тщательно во всю ночь ходить дозорам от одного полка до другого»… Очевидно дозорная служба неслась слабо, так как шведам ночью удалось измерить глубину рва вокруг ретраншамента.

Ночь шведская армия провела у деревни Лачены, в десяти верстах от наших укреплений. Рано утром 19 ноября Карл XII двинул свою армию к Нарве. Войска приближались скрытно, пробираясь по едва заметным лесным тропинкам. Подход к центру русской позиции на пушечный выстрел совершен был так, что русские не знали о движении врага. На опушке леса шведы построились в боевой порядок. После личной рекогносцировки, оценив растянутое расположение русских, Карл XII создал план атаки. Часть сил под начальством генерала Веллинга направляется правее высоты Германсберг, а другая часть армии под начальством генерала Реншильда — левее высоты. Обе группы войск, обтекая высоту, наносят удар в центр русской позиции и, разорвав линию, бьют врага по частям. На гребне высоты поставлена была шведская артиллерия, служившая как бы связью для обеих групп атакующих войск.

В полдень загрохотали шведские орудия — наша артиллерия откликнулась. Канонада с обеих сторон разгоралась. Около двух часов продолжалось это артиллерийское состязание. Ясное небо к двум часам пополудни заволокло тучами. Задул резкий западный ветер. Повалил снег и град. Под покровом этой естественной завесы шведы приблизились к валам наших укреплений и с криками «с нами бог» стремительно атаковали редкую цепь стрелков, расставленных на позиции. Через четверть часа центральное укрепление было взято. Войска князя Трубецкого, атакованные в оба фланга, опрокинуты. Артиллерия стремительно захвачена шведами. Врезавшись в центр нашей армии, шведы стали отсюда теснить разбитые полки к флангам.

Внезапный налет врага ошеломил наших солдат. Послышались крики: «Немцы нам изменили». Солдаты бросились к палатке герцога де-Круа. Офицеры-иностранцы поспешили отдаться шведам. Паника, начавшаяся в центре, однако стихала по мере приближения к флангам нашей позиции. На крайнем правом фланге гвардейские полки с частью войск из дивизии Головина разместились за вагенбургом и стойко встретили врага. Реншильд, подкреленный частью батальонов [99]Веллинга, не мог овладеть вагенбургом. Пылкий король лично бросился в атаку, увлекая за собой войска. Однако и этот порыв не мог сломить сопротивления бывших «потешных», соратников великого царя. Все атаки врага были отражены, и только ночь прекратила здесь жаркую схватку. И на крайнем левом фланге, благодаря распорядительности генерала Вейде,

Сражение под Нарвой 19 ноября 1700 г.

войска наши сдержали первый натиск Веллинга. К вечеру он даже потеснил истомленных боем и обессилевших шведов. Но на беду генерал Вейде был тяжело ранен, а в стоявшей рядом с его войсками поместной коннице Шереметева возникла паника, вследствие которой конница бросилась назад — вплавь через р. Нарову; значительная часть людей во время переправы потонула, остальные ушли на тот берег. К ночи отряд Вейде столпился у деревни Юола, находясь в полном неведении относительно участи прочих частей русской армии. [100]

Еще в начале боя опрокинутые войска центра бросились к мосту, наведенному через реку Нарову. Под тяжестью бегущей толпы мост обломился, единственный путь отступления был прерван. Наступила тяжелая для русской армии ночь. Гул битвы сменился зловещей, томительной тишиной. В двух группах на крайних участках растянутой позиции столпились наши войска. На правом фланге за вагенбургом гвардейские полки, на левом у деревни Юола дивизия Вейде. Шведы, разорвав центр, стали на ночь между позицией и городом.

Генералы правофланговой группы, собравшись в окопе, обсуждали совершившееся грозное событие. Решено было вступить в переговоры со шведами, предложить капитуляцию на условиях свободного отступления войск в пределы государства. Предложение было принято. Король дал согласие на отступление русского войска с оружием, знаменами, но без артиллерии. В 11 часов ночи приступили к исправлению моста через Нарову. Ночью генерал Вейде получил извещение от генерала Бутурлина о капитуляции правого крыла. Тогда Вейде послал шведскому генералу Веллингу следующую записку: «Отделенные от армии мы готовы биться до последней капли крови; но можем заключить договор и, если условия будут женерозны, я согласен». Шведский генерал потребовал положить оружие и сдаться на милость короля. Изолированный, потрясенный событиями дня Вейде подчинился требованию. А между тем против его шеститысячного отряда находился лишь слабый отряд Веллинга. Шведы были крайне утомлены; многие упились вином, найденным в захваченном лагере; порядок в их рядах расстроился, несмотря на усилия офицеров.

После тяжкой бессонной ночи утром 20 ноября началось отступление через Кампергольмский мост остатков русской армии. С оружием и распущенными знаменами прошли гвардейские полки с дивизией Головина. Когда за ними последовали войска Вейде, то шведы отняли у них оружие и знамена, ограбили все имущество, а у многих солдат отобрали даже одежду.

Все генералы объявлены были военнопленными.

Потеря русской армии под Нарвой простиралась до семи тысяч. Вся артиллерия досталась ликующему победителю. Вслед за жестоким поражением армию ожидала новая невзгода. Тяжелые лишения пришлось испытать войскам на пути к Новгороду. Без крова и пищи на ночлегах, ограбленные и обезоруженные врагом, тянулись вразброд полки к Новгороду. Черная лента трупов указывала на горестный путь отступления нашей армии.

Зловещим эхом разнеслась по русской земле весть о нарвской беде. Враги царя, воспользовавшись случаем, стали [101]возбуждать народные массы против государя, уверяя, что поражение явилось божьим наказанием за попрание седой старины, за проклятые новшества, вводимые царем.

Страшный удар, нанесенный шведами под Нарвой, поселил уныние в рядах молодой русской армии. Создалось убеждение, что шведы непобедимы, что нам не под силу одолеть грозного врага. Среди темной суеверной массы сложились легенды, что шведы чародеи, что их не берет пуля.

Трудно было после печального события под Нарвой положение молодого царя. Старое ратное дело было им же самим разрушено; новое, не успев еще проявить себя с положительной стороны, почти погибло под ударами шведов.

Но не пал духом царь Петр. Неудача не смутила его. Железная воля царя не была надломлена. В это тяжелое для страны время развернулись во всю гигантскую мощь созидательные силы Петра. «Я знаю, — сказал царь, узнав о нарвском поражении, — шведы могут еще раз, другой побить нас, но у них же научимся мы побеждать их».

В этих пророческих словах Петра выражена была его глубокая вера в могущество и жизненность русского народа и твердое решение довести до желанного конца начатое великое дело. Со спокойной уверенностью стал царь Петр создавать новые средства для борьбы с врагом. Отступившие от Нарвы полки были приведены в порядок, вооружены и отправлены в Псков под начальством Шереметева. Новгород занят не участвовавшими в Нарвском сражении войсками: дивизии Репнина и казаками. Новгород, Псков и Печоры, важные пограничные пункты, укреплены. В Печорах царь Петр лично принимал участие в земляных работах при насыпке укреплений. Вместе с царем работало и все население края, не исключая и духовенства. Для усиления армии объявляется дополнительный рекрутский набор. Формируются 10 новых драгунских полков. Все литейные заводы приступили к отливке новых орудий. Для этой цели взяты были излишние колокола в церквах и монастырях. Эта чрезвычайная мера дала благоприятные результаты: в течение зимы изготовили 243 орудия. Царь Петр поспешил также уверить своего союзника, польского короля, в твердом своем решении продолжать борьбу. При личном свидании с королем в Курляндии царь Петр обещал ему оказать помощь войсками и денежными средствами. Таким образом, в течение зимы после Нарвского погрома, благодаря энергичной работе царя и его помощников, страна готова была оказать упорное сопротивление врагу, если бы он задумал двинуться вглубь необъятной России. Но, очевидно, такой поход не входил в расчеты шведского короля. [102]

Легко разбив русских под Нарвой, Карл XII пришел к убеждению, что Россия — ничтожный противник, с которым не стоит серьезно считаться. Поэтому он оставил в своих прибалтийских владениях не больше 15 тысяч войск: 8 тысяч Шлиппенбаха — под Дерптом и 7 тысяч Кронгиорта — в Ингрии, а со своей победоносной армией предпринял поход в Польшу.

В этом пренебрежении к противнику заключается первая крупная ошибка Карла XII. Он не использовал своей победы под Нарвой. Он дал возможность неприятелю оправиться от удара и приготовиться к новой упорной борьбе.

Поверхностную царапину, нанесенную русскому народу под Нарвой, Карл XII считал глубокой смертельной раной.


  1. Травендальский договор 8 августа 1700 года.