Падение царского режима. Том 4/VI. Показания А. Д. Протопопова от 10 июля

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Падение царского режима. Том 4
 — Показания А. Д. Протопопова от 10 июля
автор (ред.) П. Е. Щёголев (1877—1931)
См. Оглавление. Источник: Commons-logo.svg Падение царского режима / ред. П. Е. Щеголев — Л.: Государственное издательство, 1925. — Т. 4.



[24]
VI.
В Чрезвычайную Следственную Комиссию.
[Убийство Распутина. Предположения о роспуске Государственной Думы. Угверждение Протопопова в должности министра и назначение Н. Д. Голицына. Александра Федоровна. Продовольственный вопрос и роль Воейкова. (10 июля.)]

16-го декабря 1916 года был убит Распутин. Б. царь приехал в Царское Село на следующий день за убийством. Дознание об убийстве производил ген. Попов, состоящий при отдельном корпусе жандармов и посылавшийся обыкновенно по делам ревизии или розыска. Протокол дознания был передан судебной власти и таковой же я передал б. царю. Убийство Распутина особого впечатления не произвело. Говорилось, что он погиб за семью б. царя, что теперь бог даст победу, и наступит успокоение. Вел. кн. Дмитрий Павлович, участвовавший в этом убийстве, был, согласно резолюции б. царя, послан в Персию в сопровождении флигель-адъютанта полковника графа Кутайсова. Приказ б. царя был мною передан сначала Максимовичу (н. гл. имп. кв.), а затем и б. вел. кн. Александру Михайловичу. Он особенно беспокоился за свою дочь и зятя Ф. Сумарокова, который, повидимому, при убийстве был. Были ли там и молодые великие князья Кирилл или Никита — осталось неизвестным,[*] но этот слух весьма тревожил вел. кн. Александра Михайловича. Сумароков был послан в деревню под надзор, причем с ним был отправлен особый воспитатель пажеского корпуса. Приказ царя я лично передал директору корпуса. Вся семья б. царя была против настроения б. царицы, требовавшей мер более решительных для приведения великих князей к покорности воле б. царя и к более дружелюбному к ней, б. царице, отношению. Старания мои были направлены к примирению этих двух течений. Под конец, в феврале, б. царем и б. царицей было решено встать на путь компромиссных мер с возвращением к обычной жизни князей, посланных как в войска, так и в свои деревни. Эта политика, предложенная [25]мною, встретила поддержку и вел кн. Михаила Александровича; б. царица тоже на нее согласилась. Приблизительно к этому времени относится предложение б. царя Н. А. Маклакову написать манифест на случай роспуска Государственной Думы. Срок нового созыва обозначался приблизительно месяцев через 6 (не менее) после роспуска законодательных палат. Основанием к таковому предложению б. царя послужила уверенность его в том, что Дума IV созыва на путь спокойной законодательной работы не встанет; однако, положение страны требовало опоры в наличности Думы и приказ о роспуске вряд ли последовал бы. Бланк повеления б. царя находился в кармане председателя совета и мог быть заполнен, предлагая как перерыв, так и роспуск: это проходило через совет министров 25/II, причем был решен перерыв, который осуществлен уже не был. Фракцией правых гос. совета предлагались крайние меры, введение осадного положения. Очень опасаясь дальнейшего проявления недовольства в столице, я полагал такую меру возможной, но нежелательной, так как чувствовалось, что дальнейший нажим мог бы снести все здание монархии. Эта мера не была применена. Остановить движение в стране — к развитию путей, ведущих людей к счастью, — считалось министерством внутренних дел неразумной мерой. Путь же привлечения общественных сил с их широкой работой к защите родины возникал неоднократно — остановка была потому, что подобная мера легко могла бы привести к обратным результатам, не усилить строй существовавший, а разрушить его, ибо не министерства держали союзы в руках, а эти последние — министерства и их глав. И казалось необходимым было дать уставы организациям и сопрячь их работу с министерствами (под руководством последних и содействии);. провести эту мысль было нельзя в виду общего в совете министров нежелания сохранить союзы после войны, и она осталась непримененной.

В конце декабря последовало утверждение мое в должности. Причиною этого была привычка б. царя прислушиваться понемногу к моим словам и лестные отзывы обо мне многих видных правых деятелей, некоторые из которых лично говорили об этом царю, а также мой отказ от награды. История с убийством Распутина, последовавший розыск департаментом полиции, отыскание его трупа и дальнейшие меры, проведенные при мне и иногда мне приписываемые (например, некоторая узда на великих князей), — сблизили б. царя с этой мыслию, и она была осуществлена. Б. царица также была за мое утверждение. Около 1 января ушел Трепов, и на его место, по выбору б. царицы, попал Голицын. Я в разговорах в Царском поддерживал кандидатуру С. В. Рухлова или Нейдгардта. Предложение назначить председателем совета министров Покровского сочувствия не встретило. Назначение Голицына и мое утверждение являются характерными признаками времени. [26]Руководство политикою фактически перешло в еще более правый круг. Б. царь это поймал и сделал этот шаг сознательно. Голицын опирался на правую группу гос. совета (Маклаков, Стишинский и др.). Трепов, награжденный портретом б. царя при своем отпуске,[*] сохранил за собою особые доклады и влияние на министерство путей сообщения. Он являлся лидером правой группы гос. совета. Меня поддерживали правые и нейдгардтовцы. Эти две группы давали перевес правому крылу. Правая группа была очень влиятельна в гос. совете и в Царском Селе, куда ее представители приглашались к б. царице. Б. царь не заходил и беседовал с представляющимися царице лицами частным порядком. Таким образом, после смерти Распутина курс не изменился. Заменены были лишь люди. Существовало опасение, что б. царицу могут убить: ее не любили ни в войске, ни в тылу. Я старался содействовать сближению ее с обществом: ею было принято много частных лиц, которые делались после, если не ее сторонниками, то все же доброжелателями. Все желающие ей представиться отказов уже не получали: Она встала на курс компромисса менее резко правый и приняла, например, даже предложение быть ходатаем за прощение великих князей, сосланных в деревню. Главною заботою правительства было продовольствие. Явилась на местах так называемая «бисерная забастовка». Заносы, недостаток провианта и фуража, расстройство обмена товаров и передвижения — день ото дня ухудшали положение, причем на местах получались два явления: деревня не выдавала своего товара, не получая ничего взамен, а мелкие сборщики зерна не могли добывать его для отправки. Положение создавалось грозное. Столицы тоже не имели хлеба. Мельницы были без зерна. У б. царя явилась мысль назначить полномочное лицо для продовольствия армии, флота и тыла, согласовав все элементы этого дела в одних руках. Воейкова предназначали на этот пост. Дело оставалось без исполнения, — сопротивлялись Трепов, Макаров и другие лица. Они находили, что это задевало бы их права как министров. Действительно, это стало бы неизбежным. Этот диктатор связал бы однако всех работников продовольственной сети в своем лице, не исключая и работу общественных организаций, что дало бы силу этому делу. Мысль эта мне нравилась. Воейков человек коммерческий, и я надеялся видеть пользу от такого устройства. Б. царя в этой затее я поддерживал, но неудачно, — она не прошла в жизнь.

В самое последнее время, по поручению Воейкова, ко мне приезжал Спиридович, чтобы ходатайствовать о скорейшем отчуждении (прирезке) земли от ялтинского градоначальства к его ведению, для охоты.[*] Планы были мною переданы для исполнения в межевой отдел министерства.[*] Насколько помню, об этом у меня было от него письмо. Цель прирезки — удобство управления. [27]Вспомнил это, потому что слышал, что комиссия этим интересуется, и соображаю теперь, что это может осветить дело, которое имеет касательство к измене; опасаюсь, чтобы моя роль не была бы неправильно истолкована.

А. Протопопов.