Первая любовь, или Детские воспоминания (Скриб)/ДО

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Первая любовь, или Детские воспоминания
авторъ Эжен Скриб, пер. Эжен Скриб
Оригинал: фр. Les premières amours, ou Les souvenirs d’enfance, опубл.: 1825. — Источникъ: az.lib.ru • Комедия-водевиль в одном действии.
Перевод Дмитрия Ленского, (1835).

Оперы и водевили въ четырехъ частяхъ, переводы съ французскаго Дмитрія Ленскаго.
Часть вторая.
Москва, типографія Н. Степанова.
1835

Эженъ Скрибъ[править]

Первая любовь, или Дѣтскія воспоминанія.[править]

Les premières amours, ou Les souvenirs d’enfance.
Комедія-водевиль въ одномъ дѣйствіи.

Дѣйствующія лица:[править]

Месье Дервьеръ. M. Dervière.

Эммелина, его дочь. Emmeline.

Шарль, кузинъ Эммелины. Charles.

Де Ренвиль. de Rinville.

Лапьеръ, слуга месье Дервьера. Lapierre.

Дѣйствіе происходитъ въ помѣстье месье Дервьера во Франшъ-Конте (Франція).
Сцена представляетъ комнату; дверь въ серединѣ и двѣ по сторонамъ.

Сцена I.[править]

Эммелина и Дервьеръ.

Дервьеръ. Скажи, пожалуйста, что съ тобою? На кого ты сердишься? Другой день ты на себя не похожа!

Эммелина. Не знаю, папенька… такъ что-то все скучно… все не по мнѣ…

Дервьеръ. Вотъ новости! Кажется, здѣсь всѣ тебѣ угождаютъ… а особенно я.

Эммелина. О! Конечно; вы такъ добры, такъ меня любите!..

Дервьеръ. Даже, можетъ быть, и слишкомъ… Но я человѣкъ вдовый, у меня славныя сталелитейныя фабрики, пятьдесятъ тысячъ дохода, а дѣтей — только одна дочь: куда же мнѣ деньги дѣвать? У меня только и радости, что ты!

Арія.1

1 Несмотря на то, что музыка, написанная для этого водевиля, цѣликомъ и полностью сохранилась, имя ея создателя неизвѣстно.

(Mon seul vœu, ma plus chère envie…)

Дервьеръ.

Мое первѣйшее желаньѣ

Устроить будущность твою,

И все свое я состояньѣ

Тебѣ въ приданое даю.

Такая жертва лишь возвыситъ

Блаженство участи моей:

Все счастьѣ отца зависитъ

Отъ счастья всѣхъ его дѣтей.

Но ужъ болѣе двадцати жениховъ за тебя сваталось — и все понапрасну… Надѣюсь, однако, что сегодня ты ужъ не станешь меня дурачить и съ новымъ гостемъ обойдешься поласковѣе.

Эммелина. Какъ?! Молодой де Ренвиль, о которомъ вы мнѣ говорили вчера, сегодня къ намъ пріѣдетъ?.. Ахъ, папенька! Сказать ли вамъ откровенно… Это-то самое меня и печалитъ… Ей-Богу, не понимаю, почему желаете вы, чтобы именно де Ренвиль, а не другой кто на мнѣ женился?

Дервьеръ. да потому, что ты не идешь за другого-то!

Эммелина. Это еще не доказательство.

Дервьеръ. Какъ не доказательство? А! Если вамъ непремѣнно надобны сильнѣйшія доказательства, такъ вотъ они онѣ, сударыня… Когда тридцать лѣтъ тому назадъ я сюда пріѣхалъ, у меня не было ни денегъ, ни друзей… Отецъ де Ренвиля съ рѣдкимъ добродушіемъ принялъ участіе въ моемъ положеніи, далъ мнѣ взаймы значительную сумму денегъ, и, такъ сказать, первый способствовалъ моему обогащенію.

Арія.
(Envers son fils mon cœur souhaite…)

Дервьеръ.

Въ которыхъ людяхъ есть сердца,

Тѣ дружбу помнятъ, Эммелина;

За милости ко мнѣ отца

Ты осчастливь собою сына.

Повѣрь ты слову моему:

Старикъ чрезъ то мой долгъ забудетъ,

И уже тогда не я ему —

А онъ мнѣ долженъ будетъ.

Сверхъ того, говорятъ, молодой де Ренвиль прекрасный мужчина, умница и путешественникъ; въ чужія края онъ ѣздилъ учиться, а домой возвращается, чтобы жениться… вотъ, вотъ, сударыня, причины, по которымъ я хочу, чтобы ты была его женою… Ну, теперь что вы станете мнѣ отвѣчать?

Эммелина. Ничего… и послѣ того, что я слышала, я съ удовольствіемъ согласилась бы за него выйти, если бъ только это было въ моей волѣ; но, ахъ, мнѣ нельзя располагать собою.

Дервьеръ. Нельзя? А почему?

Эммелина. Потому что я произнесла священныя обѣты…

Дервьеръ. Что я слышу?! Какъ, сударыня? Безъ моего позволенія!..

Эммелина. Совсѣмъ нѣтъ, папенька… я никогда и ничего безъ вашего позволенія не дѣлаю… и если вы не станете на меня сердиться, не станете противиться моей склонности, то я все вамъ разскажу.

Дервьеръ. Прошу покорно! Кто бы могъ подумать?.. Шестнадцатилѣтняя дѣвочка, которая всегда была при мнѣ, жила въ уединеніи… Ну, сударыня, говорите, говорите скорѣе!

Эммелина. Вы знаете, что я воспитана при вашихъ глазахъ тетушкою Жюдитъ…

Дервьеръ. Покойница-старушка приходилась мнѣ двоюродной сестрой и была добродѣтельная, прекрасная дѣвица; за ней водился только одинъ порокъ: она каждый день прочитывала по цѣлому роману, хотя бы въ четыре тома.

Эммелина. По нимъ она и читать меня выучила… Товарищемъ моего дѣтства былъ двоюродный братецъ Шарль, бѣдный сирота, котораго вы взяли тогда на воспитаніе.

Дервьеръ. Ну, что ж далѣе?

Эммелина. Хотя онъ былъ и старше меня, однако ж, мы все время проводили вмѣстѣ. Уроки, прогулки — все было у насъ общее… Я называла его братцемъ, а онъ меня сестрицей; а какъ однажды тетушка читала намъ «Поля и Виргинию», то я была Виргиніей… а онъ — Полемъ… такимъ образомъ мы всей душой полюбили другъ друга и поклялись одинъ другому въ вѣчной вѣрности!..

Дервьеръ. Вотъ послѣ этого оставляй двоюродныхъ братцевъ вмѣстѣ съ сестрицами!.. А я было съ простоты-то… Далѣе, сударыня?

Эммелина. Далѣе… онъ нанялся въ приказчики къ одному богатому купцу и уѣхалъ въ чужія края… Но передъ отъѣздомъ онъ сказалъ мнѣ: «Эммелина! Ты богата, а у меня нѣтъ ничего… тебя, безъ сомнѣнія, принудятъ выйти замужъ за кого-нибудь… ты знаешь, что отцы вообще упрямы и безчеловѣчны… По крайней мѣрѣ, всѣ тѣ отцы, о которыхъ мы читали въ романахъ». И тогда, чтобы его успокоить, я обѣщала ему не выходить замужъ до его возвращенія. Тутъ подарилъ онъ мнѣ это кольцо… я также ему кольцо подарила… И съ тѣхъ поръ я безпрестанно о немъ думала, хоть больше ужъ никогда его не видѣлъ.

Дервьеръ. Точно?..

Эммелина. Вѣдь вы сами знаете, что онъ за все это время ни разу не пріѣзжалъ сюда.

Дервьеръ. И у васъ не было никакой переписки? Никакихъ сношеній?

Эммелина. Никакихъ… Только въ лунныя ночи я каждый вечеръ въ урочный часъ ходила смотрѣть на луну… и онъ также: ужъ мы такъ условились между собою.

Дервьеръ. вотъ самое невинное сношеніе!

Арія.
(Lorsque brillait, sur la céleste voûte, …)

Эммелина.

Когда луна сводъ неба серебрила,

Любуясь ей въ безмолвный часъ ночной:

«О, милый Шарль!» — я въ мысляхъ говорила, —

«И ты туда ж глядишь теперь со мной!»

Дервьеръ.

Что можетъ быть такой любви смѣшнѣе!..

Эммелина.

Ахъ, нѣтъ, мы съ нимъ душою сопряглись!

И той любви что можетъ быть святѣе,

Въ которой мы предъ небомъ поклялись!

Дервьеръ. Бѣда не такъ еще велика, какъ я думалъ; тому ужъ много времени, какъ двоюродный твой братецъ уѣхалъ отсюда, и ты позволь себѣ сказать, что такая любовь есть ничто иное, какъ ребячество.

Эммелина. Вотъ въ этомъ-то вы и ошибаетесь, папенька! Вы не знаете, что первыя впечатлѣнія никогда не истребляются изъ нашего сердца; истинно любить можно только одинъ разъ: по крайней мѣрѣ тетушка Жюдитъ мнѣ это часто повторяла… да я и сама это чувствую… Съ самаго отъѣзда Шарля я думаю только о немъ!.. Люблю только его!.. И ежели что заставляетъ меня отказываться отъ всѣхъ моихъ жениховъ, такъ это, во-первыхъ, данное мною ему обѣщаніе; въ, во-вторыхъ, что какъ скоро кто изъ молодыхъ людей заговоритъ со мною о любви, я сей же часъ думаю про себя: какая разница!.. нѣтъ, это не Шарль… это не онъ!

Дервьеръ. Видите ли, что значитъ молодость!.. Ужъ теперь пылкое ея воображеніе представляетъ ей Шарля романтическимъ героемъ!

Эммелина. Я никогда не увижусь съ нимъ безъ вашего на то согласія; но, по крайней мѣрѣ, до тѣхъ поръ, папенька, не принуждайте меня выйти за другого… откажите этому де Ренвилю!

Дервьеръ. Въ своемъ ли ты умѣ?.. Мнѣ отказать сыну стариннаго моего друга?! Нѣтъ, сударыня, что вы ни говорите, а я вамъ повторяю, что не сдѣлаю по-вашему.

Эммелина. Сейчасъ, однако ж, вы сами сказали, что ваше счастьѣ зависитъ отъ моего… ахъ! Если вы точно желаете меня видѣть счастливою, не торопите меня съ замужествомъ, не разлучайте меня съ собою!

Арія.
(Je suis si bien auprès de vous, …)

Эммелина.

Съ вами жить мнѣ такъ прелестно,

Что мужья меня страшатъ.

Дервьеръ.

Всѣ, однако ж, очень лестно

О Ренвиле говорятъ.

Эммелина.

Будь хоть ангелъ онъ душою,

Дѣлай все, чтобъ милымъ быть —

Эммелинѣ васъ собою

Онъ не можетъ замѣнить!

Дервьеръ. Вижу, вижу, что ты хочешь склонить меня на свою сторону!

Эммелина. Совсѣмъ нѣтъ, папенька… Я только чувствую, что это разстраиваетъ мое здоровье .

Дервьеръ. Что ты говоришь?

Эммелина. Со вчерашняго дня меня мучитъ мигрень… или даже что-то похожее на лихорадку.

Дервьеръ. Ты въ лихорадкѣ?.. Ахъ, Боже мой! И я тому причиною?!..

Эммелина. Конечно, папенька… Вы видите, какъ я похудѣла… какъ я вся перемѣнилась.. Когда я умру, то вы будете плакать… Скажете: « Гдѣ ты, дочь моя?.. Гдѣ ты, милая моя Эммелина»?.. Да ужъ поздно будетъ!

Дервьеръ. надобно же быть несчастью, что у меня дѣтей одна только она!.. Что ты станешь дѣлать?.. Какъ ту выдержишь твердость характера?.. Эммелина, другъ мой! Прошу тебя, не хворай, пожалуйста!.. Изволь, я пошлю записку къ этому де Ренвилю… я напишу ему…

Эммелина. Ахъ, какъ вы милы, папенька!.. Садитесь же… вотъ перо и бумага.

Дервьеръ. (садясь за столъ) Хорошо… Хорошо… Охъ! Охъ! Охъ!.. нечего дѣлать… стану писать… Только вѣдь это, ей-Богу, не учтиво, Эммелина!

Эммелина. Напротивъ, очень учтиво… Вотъ если бъ я, видевшись съ нимъ, отъ него отказалась… тогда бы, конечно, оскорбилось его самолюбіе, и онъ бы имѣлъ право на насъ жаловаться; но, отказавшись отъ него прежде, чѣмъ онъ сюда пріѣхалъ, это гораздо вѣжливѣе, и я увѣрена, что онъ будетъ тѣмъ совершенно доволенъ.

Дервьеръ (въ сторону). Что за разсужденія она мнѣ тутъ напѣваетъ!.. (вслухъ) Я, сударыня, вижу одно только средство: надобно откровенно съ нимъ объясниться… и для того я скажу ему сущую правду… не думайте, однако ж, что послѣ этого я соглашусь на вашу свадьбу съ Шарлемъ!

Эммелина. Но развѣ я прошу васъ объ этомъ?.. Я ни слова не говорю, папенька… Но все-таки я увѣрена, что Шарль со своей стороны не забылъ меня… Онъ долженъ скоро пріѣхать… и тогда мы увидимъ…

Дервьеръ. что мы увидимъ?

Эммелина. То есть, я хотѣла сказать: вы увидите, годится ли онъ быть вашимъ зятемъ… Но вотъ записка кончена… (Звонитъ въ колокольчикъ). Надобно послать ее сію же минуту, сію же минуту… ахъ! Какъ прекрасно написано!.. (Звонитъ въ колокольчикъ).

Дервьеръ. Что, довольна ли ты?

Сцена II.[править]

Тѣ же и Лапьеръ.

Эммелина. Я чувствую, что мнѣ уже стало гораздо лучше… Лапьеръ, осѣдлай поскорѣе лошадь и скачи съ этимъ письмомъ къ месье де Ренвилю: его помѣстьѣ въ четырехъ миляхъ отсюда… Да смотри же, Лапьеръ: во вѣсь галопъ и туда, и оттуда!.. мнѣ надобно еще кое-что тебѣ приказать… Между прочимъ скажи внизу людямъ, что насъ нѣтъ дома.

Лапьеръ. Я пойду надѣну дорожныя сапоги.

Эммелина. Ну, да; ступай поскорѣе.

Лапьеръ уходитъ направо.

Дервьеръ. А я пойду къ себѣ въ комнату.

Эммелина. И я съ вами… Дайте мнѣ руку… Я прочту вамъ что-нибудь и ли сыграю съ вами партію въ пикетъ… или, если вы хотите, пропою вамъ съ арфою любимый вашъ романсъ.

Дервьеръ. Миленькая!

Арія.
(Quel sort heureux l’avenir nous destine! …)

Эммелина.

О, папенька! Какъ васъ я обожаю!

Дервьеръ.

Любезный другъ! Дочь милая моя!..

Однако же я глупо поступаю,

Что каждый день балую такъ тебя.

Эммелина.

Что же глупаго есть въ вашемъ поведеньѣ?

Повѣрьте мнѣ, что я съ него въ свой рядъ

Возьму примѣръ — и послѣ, безъ сомнѣнья,

За васъ мои мнѣ дѣти отомстятъ.

Уходятъ налево.

Сцена III.[править]

Лапьеръ (обутый въ большія сапоги, выходитъ съ правой стороны, держа письмо въ рукахъ). Четыре мили во вѣсь галопъ… какъ это весело!.. Да еще и назадъ-то скачи сломя голову, чтобъ поспѣшить къ новымъ разсылкамъ… Минуты вздохнуть не дадутъ… Но наша молодая госпожа знать ничего не хочетъ: какъ найдетъ на нея благой часъ, то радъ или не радъ — а садись на лошадь… правда, у ней сердцѣ предоброе… она часто жалуетъ на водку… но все бы лучше было, если бы эти водки-то приходились даромъ!.. кто-то подъѣхалъ къ крыльцу… Молодой баринъ… Какой красивый мужчина!.. Лицо вовсе незнакомое.

Сцена IV.[править]

Лапьеръ, Ренвиль.

Ренвиль (въ дверяхъ). Да, отведите ее въ конюшню: я здѣсь остаюсь. (Къ Лапьеру). У себя ли месье Дервьеръ?

Лапьеръ. Развѣ вамъ, сударь, внизу не сказали?

Ренвиль. Мнѣ сказали, что онъ дома.

Лапьеръ. вотъ тебѣ разъ!.. Извините, сударь, что они вамъ не отказали: это моя вина… я позабылъ ихъ настроить… Потому что… вотъ видите ли, сударь… я вамъ доложу… что хоть баринъ-то и точно у себя, да барышня-то всѣмъ приказала сказывать, что его дома нѣтъ… а здѣсь всѣ больше слушаютъ барышню.

Ренвиль. Прекрасно, такъ и должно. Мнѣ ужъ сказывали, что месье Дервьеръ немножко балуетъ единственную свою дочку… что ж!.. Такая слабость въ отцѣ простительна… Смѣшно, право, когда подумаешь…

Арія.
(Loin de blâmer une aussi douce erreur, …)

Ренвиль.

Какъ самолюбіемъ своимъ

Отцы съ писателями сходны!

Не кажется ли вѣчно имъ,

Что ихъ творенья превосходны?

Они объ нихъ кричатъ всегда:

Взгляни-ка — чудо что такое!..

Хоть въ ихъ твореньяхъ иногда

Бываетъ кое-что чужое.

(Давая деньги Лапьеру). Однако, другъ мой, посмотри, нельзя ли какъ-нибудь мнѣ переговорить съ твоимъ господиномъ?.. Все равно… я хоть здѣсь его подожду.

Лапьеръ (считая деньги). Какъ нельзя, сударь? Помилуйте!.. Я сейчасъ пошлю къ нему человѣка… Я бы и самъ побѣжалъ… да вотъ, видите, сударь, мнѣ нѣкогда: я сію минуту отправляюсь верхомъ съ этой запиской въ помѣстьѣ месье де Ренвиля.

Ренвиль. Ренвиля?.. Я сегодня тамъ буду… И если эта записка написана къ самому помѣщику…

Лапьеръ. Да, сударь, она къ нему написана.

Ренвиль. Такъ я ему доставлю.

Лапьеръ. Покорнѣйше благодаренъ, сударь: вы избавите меня отъ лишнихъ хлопотъ; а я за это постараюсь прислать къ вамъ сюда месье Дервьера… однако, такъ, чтобъ барышня меня не видѣла. (Уходитъ).

Сцена V.[править]

Ренвиль, одинъ.

Ренвиль (читаетъ). «Месье де Ренвилю…» Да… точно, это ко мнѣ писано… и еще самимъ тестемъ; хоть я и не имѣю чести его знать, по крайней мѣрѣ, рука-то мнѣ его знакома… (Распечатываетъ письмо). Видно, что они не ожидали меня такъ скоро; но я былъ въ такомъ нетерпѣніи увидѣть свою прекрасную невѣсту… а сверхъ того до знакомства съ нею мнѣ хотѣлось еще поговорить съ ее отцомъ о средствахъ ей понравиться… Ужъ не угадалъ ли онъ заранѣе мысль мою и нарочно прислалъ мнѣ эту записку? (Читаетъ про себя). Ахъ, Боже мой, вотъ такъ прекрасныя вѣсти!.. Ну! Признаюсь, онѣ превзошли мое ожиданіе… Она влюблена въ другого… Какой пріятный сюрпризъ жениху!.. А еще батюшка писалъ ко мнѣ въ Германію, чтобы я пріѣзжалъ какъ можно скорѣе… «Я нашелъ тебѣ отличную жену», — говорилъ онъ… — «невинность сущую!..» Правду сказать, было зачѣмъ торопиться!.. Но оставимъ это!.. Ужъ это дѣло кончено; а притомъ для меня оно все равно… Какъ все равно, чертъ возьми!.. Хорошее состояніе, хорошая фамилія, сосѣдство нашихъ помѣстій… все такъ соотвѣтствовало этой свадьбѣ; сверхъ того увѣряютъ, что невѣста безподобна, и что она ужъ больше двадцати жениховъ ни съ чѣмъ назадъ отправила.. .и я часто думалъ: «мнѣ предоставлено восторжествовать надъ ее равнодушіемъ…» Даже до того былъ въ себѣ увѣренъ, что ужъ хвастался нѣкоторымъ изъ моихъ пріятелей… они теперь, безъ сомнѣнія, засмѣютъ меня… и я уѣду отсюда не видѣвшись съ нею, не отбивши ее у моего соперника?!.. (Читая записку). «Двоюродный братъ ея Шарль, котораго она любила еще съ самаго дѣтства…» По крайней мѣрѣ, въ невѣстѣ моей есть много постоянства; надобно только дать другое направленіе этому похвальному чувству… (Читая). «… котораго она любила еще съ самаго дѣтства, и не видалась съ нимъ около семи или восьми лѣтъ…» Это невозможно!.. Я никакъ бы этому не повѣрилъ, если бы не зналъ, что такое дѣтское постоянство.. Ба!.. Какая счастливая мысль!.. Въ семь или восемь лѣтъ можетъ многое перемѣниться… даже лицо любезнаго братца можетъ похудѣть и потолстеть… Что, если я, котораго она никогда еще не видѣла?.. Почему же и не такъ, чертъ возьми!.. И чѣмъ я тутъ рискую?.. Вѣдь ужъ мнѣ и безъ того отказано — такъ отправляться-то все равно… Пущусь!.. По крайней мѣрѣ я ее увижу и отомщу за себя.. идутъ… Это, вѣрно, тесть… начну съ него.

Сцена VI.[править]

Ренвиль, Дервьеръ.

Дервьеръ (входя, въ сторону). Лапьеръ прибѣжалъ ко мнѣ и съ такимъ таинственнымъ видомъ сказалъ, что какой-то незнакомецъ имѣетъ нужду переговорить со мною наединѣ; я тотчасъ же… (Къ Ренвилю). Что вамъ угодно?

Ренвиль (въ сторону). Побольше чувствъ и огня!.. (Вслухъ). Ужели черты моего лица вамъ незнакомы?.. Ужели восьмилѣтнее отсутствіе до такой степени меня измѣнило, что даже сама родня…

Дервьеръ. Что, сударь?..

Ренвиль. И кровь въ васъ не заговорила, дядюшка?..

Дервьеръ. Какъ?!.. Что я слышу?.. Ты…

Ренвиль (бросаясь къ нему на шею). Шарль! Вашъ племянникъ!

Дервьеръ (отворачиваясь). Чтобъ чертъ тебя взялъ!

Ренвиль. Дядюшка, что съ вами?

Дервьеръ. Ничего… ничего… Удивленіе… неожиданность… Признаюсь, я ввѣкъ бы не узналъ тебя… Между нами будь сказано, восемь лѣтъ тому назадъ ты совсѣмъ не обѣщалъ быть такимъ прекраснымъ мужчиною… напротивъ…

Ренвиль. Тѣмъ лучше… и вы, конечно, съ удовольствіемъ видите во мнѣ такую перемѣну.

Дервьеръ. Ну, нѣтъ… Для меня было бы пріятнѣе, если бы ты сдѣлался еще безобразнѣе прежняго.

Ренвиль. А почему?

Дервьеръ. А вотъ видишь ли, мой милый… Съ родней грѣшно чиниться…. Я скажу тебѣ все, что есть у меня на сердцѣ… Я принялъ тебя въ свое семейство, вырастилъ, заботился о твоемъ образованіи… и до сихъ поръ ты получалъ отъ меня по три тысячи франковъ въ годъ.. не такъ ли?

Ренвиль. Такъ, дядюшка.

Дервьеръ. Ну! Теперь я стану тебѣ давать по шести тысячъ… только съ условіемъ, чтобы ты сегодня же уѣхалъ отсюда, и еще нѣсколько лѣтъ лишилъ меня удовольствія тебя видѣть.

Ренвиль. Какъ?! Вы меня отсылаете?.. выталкиваете за дверь кровь свою?..

Дервьеръ. Да, мой милый.

Ренвиль. Однако ж вспомните, дядюшка…

Арія.
(Un parent!../ C’est pour cela même…)

Ренвиль.

Я вашъ родственникъ!

Дервьеръ.

Такъ точно.

Ренвиль.

Вашъ племянникъ!

Дервьеръ.

Знаю я…

И за этимъ-то нарочно

Выгоняю я тебя.

Ренвиль

(въ сторону)

Да онѣ меня плѣняютъ!

Заперлись со всѣхъ сторонъ:

Жениха не принимаютъ —

И родного гонятъ вонъ!

Дервьеръ. Я думаю, что ты малый честный, и для того скажу тебѣ откровенно всю истину… Такъ какъ ты выросъ вмѣстѣ съ моею дочерью, то безпрестанное о тебѣ ея воспоминаніе вредитъ моимъ планамъ и уничтожаетъ всѣ мои надежды; потому что мнѣ хотѣлось бы выдать ее замужъ за сына стариннаго моего друга де Ренвиля, прекраснаго и умнаго молодого человѣка, котораго люблю я безъ памяти… Ты за это не долженъ на меня сердиться.

Ренвиль. О! Сударь, конечно, нѣтъ; помилуйте!.. (Въ сторону). За похвалу кто сердится!..

Дервьеръ. Я желалъ бы выдумать какое-нибудь средство, какую-нибудь хитрость… познакомить съ ней этого молодого человѣка такъ, чтобы она не знала, кто онъ такой…

Ренвиль (улыбаясь). Право!..

Дервьеръ. Но мнѣ надобно на свободѣ подумать объ этомъ… потому что я какъ-то не привыкъ хитрить… не умѣю притворяться съ моею дочерью… и если бы я вошелъ съ кѣмъ-нибудь въ заговоръ, то она тотчасъ бы это узнала.

Ренвиль (въ сторону). Хорошо, что я еще вовремя это слышу!

Дервьеръ. Теперь тебѣ извѣстно мое и твое положеніе… Чтобы представить ей этого молодого человѣка и его съ нею познакомить, надобно… во-первыхъ, чтобы ты уѣхалъ отсюда.

Ренвиль. Это нелегко сдѣлать, мнѣ кажется!

Дервьеръ. Напротивъ!.. Она еще не знаетъ, что ты здѣсь, что ты пріѣхалъ… и, если ты не медля нисколько, отправишься…

Эммелина (за кулисами). Папенька! Папенька!..

Дервьеръ. Ахъ, Боже мой!.. Вотъ она… Не говори ни слова: я увѣренъ, что она тоже, какъ я, тебя не узнаетъ.

Сцена VII.[править]

Тѣ же, Эммелина.

Эммелина (сначала не видя Ренвиля). Папенька! Папенька!.. Что это значитъ?.. Я внѣ себя… Вся дрожу… Внизу какой-то человѣкъ васъ спрашиваетъ.

Дервьеръ. Кто тамъ еще?

Эммелина. Не знаю… Какой-то нѣмецъ… Цахариасъ… Онъ говоритъ, что можетъ быть братецъ сейчасъ пріѣдетъ.

Ренвиль (въ сторону). Ну, хорошъ же я!

Эммелина. А потому, видите, этотъ нѣмецъ напередъ хочетъ переговорить съ вами о дѣлѣ, которое будто бы касается до Шарля.

Дервьеръ (съ живостью обращаясь къ Ренвилю). До тебя?.. (Спохватываясь). Мой Богъ, что я сдѣлалъ!..

Эммелина. Ахъ, Боже мой! Что вы сказали?

Дервьеръ (стараясь загородить собою Ренвиля). Ничего, милая… ничего.. право, ничего.. я такъ… разговаривалъ съ этимъ незнакомымъ господиномъ… который случайно… тутъ случился…

Эммелина. Нѣтъ… нѣтъ… неправда… Вы меня обманываете!.. То, что вы ему сейчасъ сказали… ваше безпокойство… ваше замѣшательство… Онъ на меня такъ пристально смотритъ… точно такой же взглядъ… (Бросаясь къ нему). Шарль! Это ты!..

Дервьеръ. Ну! Она его узнала!

Арія.
(Beaux jours de notre enfance. …)

Эммелина. Ренвиль.

Дни дѣтства, наслажденья,

Вы къ намъ пришли опять!

Ахъ, я отъ восхищенья

Едва могу дышать!

Эммелина. Какъ?.. Это онъ!.. Дай еще посмотрю на него!.. Онъ очень перемѣнился… Не правда ли, папенька?.. Но все равно: у него выразительность въ лицѣ и теперь все та же!.. А глаза… О! Глаза-то ужъ совершенно однѣ и тѣ же… Глаза никогда не измѣняются!.. Ну, а я, сударь, какова вамъ кажусь?

Ренвиль. Вы еще прекраснѣе, чѣмъ я воображалъ… Вы такъ похорошѣли, что мнѣ кажется — я васъ вижу въ первый разъ!

Эммелина. Право!.. Но я все-таки не настолько перемѣнилась, насколько вы.

Ренвиль. Однако ж вы тутъ же узнали меня.

Эммелина. Съ перваго взгляда!.. Еще входя сюда, я уже была въ большомъ волненіи… и сама не знаю отчего… Какое-то предчувствіе говорило мнѣ: онъ здѣсь!

Дервьеръ. Что до меня касается, у меня не было никакого предчувствія, и если бы онъ самъ не сказалъ мнѣ своего имени…

Эммелина. Вы и я — большая разница!.. есть симпатія, которая никогда не обманываетъ… Если бы тетушка Жюдитъ была жива, она бы вамъ это объяснила… но я и забыла о нѣмцѣ: онъ тамъ внизу нетерпѣливо ждетъ съ вами встрѣчи.

Дервьеръ. Я сейчасъ провожу его къ себѣ въ кабинетъ. (Ренвилю). Не понимаю, вѣдь ты говоришь, что ты вовсе съ нимъ не знакомъ: такъ что же за дѣла имѣетъ онъ съ тобою?.. (Отводя Ренвиля на лѣвую сторону). Послушай, я оставлю тебя съ моею дочерью на честномъ словѣ и надѣюсь, что ты не будешь ей говорить о любви… даешь ли ты мнѣ честное слово?

Ренвиль. Я вамъ клянусь, что Шарль ей ни полслова о любви не скажетъ.

Дервьеръ. Смотри же, сдѣлай милость… да постарайся еще какъ-нибудь отклонить отъ себя ее сердцѣ… А?.. Это бы было очень недурно.

Ренвиль. Положитесь на меня… Я все улажу мастерски.

Сцена VIII.[править]

Ренвиль, Эммелина.

Ренвиль (въ сторону). Признаюсь, для перваго дебюта я славную роль играю.

Эммелина. Итакъ… Ты воротился, Шарль!..

Ренвиль. Да, сударыня.

Эммелина. Сударыня?!.. Развѣ ужъ я тебѣ не сестрица?

Ренвиль. Виноватъ… милая сестрица!.. Наконецъ я опять съ вами — и всѣ желанія мои исполнились.

Эммелина. Съ вами?!.. Что это, Шарль?.. Ты, кажется, говоришь мнѣ вы, а не ты?..

Ренвиль. Я не смѣлъ… но… Если тебѣ угодно?..

Эммелина. Разумѣется… Между родными что за вы!.. Бывало, мы всегда попросту другъ съ другомъ обходились… Не правда ли?

Ренвиль. Да, милая сестрица!

Эммелина. Ахъ! Это счастливое время никогда не выходило изъ моей памяти… изъ моего сердца!.. Воспоминанія дѣтства имѣютъ въ себѣ какую-то неизъяснимую прелесть!.. Помнишь ли, какъ мы, бывало, вмѣстѣ играли… рѣзвились?.. А тетушка Жюдитъ… Помнишь?.. Ужъ какъ мы ее сердили!.. Да! Кстати, сударь, вы еще ни слова мнѣ не сказали о ней?

Ренвиль. Ахъ!.. Да… Въ самомъ дѣлѣ… Милая тетушка!.. Она, я думаю, теперь ужасно постарѣла?

Эммелина. Какъ постарѣла!.. ужъ три года какъ она умерла.

Ренвиль (въ сторону). Попался!

Эммелина. Развѣ вы этого не знали?

Ренвиль. О, какъ не знать!.. Зналъ… Я хотѣлъ сказать, что она теперь была бы ужъ очень стара.

Эммелина. Ну нѣтъ! Еще не такъ… А помнишь ли ты, какъ мы, бывало, безъ ея позволенія хаживали на ферму за сливками?.. Ты еще былъ до нихъ такой охотникъ!..

Ренвиль. Ты больше моего ихъ любила.

Эммелина. Вздоръ, вздоръ!.. А помнишь ли, какъ насъ однажды засталъ на дорогѣ сильный дождь?

Ренвиль. Помню, помню… Ужъ какъ же насъ тогда вымочило!..

Эммелина. Нѣтъ! Ты прикрылъ меня тогда своимъ плащомъ… Вѣдь ты былъ Полемъ!

Ренвиль. А ты — Виргиней!

Эммелина. Это прелестно!.. Онъ все помнитъ!.. а помнишь ли, какъ мы однажды вечеромъ играли въ горѣлки?.. Но ужъ тогда вы были немножко дерзки…

Ренвиль. Въ самомъ дѣлѣ?!

Эммелина. Да, сударь!.. Я никогда не забуду, какъ вы меня тогда поцѣловали… Но оставимъ это.

Ренвиль. Ахъ, нѣтъ, сестрица… скажите… Неужели я васъ поцѣловалъ?

Эммелина. Да, сударь… въ лѣвую щеку… Еще помнишь, какъ я за это разсердилась и сказала тебѣ: «Шарль, что вы это? Перестаньте, сударь!.. я тетушкѣ скажу!…» Однако ж я никогда ей ни слова объ этомъ не говорила.

Ренвиль. Да, да, теперь я вспомнилъ!.. Кажется и на другой-то день я тоже сдела?

Эммелина. Ничуть!.. На другой день вы уѣхали.

Ренвиль. Слава Богу, что я дальше не зашелъ!..

Эммелина. Ты, конечно, помнишь, что мы обѣщали другъ другу при прощаніи?..

Ренвиль. О! Разумѣется!

Эммелина (смотря вверхъ). Знаешь?.. Тамъ… вверху?..

Ренвиль (съ безпокойствомъ и также смотря вверхъ). Да… вверху… помню!

Эммелина. Я не пропускала ни одного раза… а вы?

Ренвиль. И я также… (Въ сторону). Кой чертъ! Чтобы это такое было?..

Эммелина. А сдержали ли вы также другія ваши обѣщанія?

Ренвиль. всѣ… всѣ… клянусь вамъ!

Арія.
(Ainsi que moi, tu te souviens …)

Эммелина.

Такъ ты мой другъ, не позабылъ,

Какъ ты со мной игралъ, шутилъ?

Ренвиль.

Я не забылъ.

Эммелина.

И какъ романы мы читали,

И вмѣстѣ слезы проливали?

Ренвиль.

Я не забылъ.

Эммелина.

Ахъ! Какъ мы весело живали!

Какъ это мило вспоминать!..

Ту пѣсенку мнѣ спой опять,

Что прежде вмѣстѣ мы пѣвали.

Ренвиль.

Съ чего бъ начать?

Эммелина.

Не знаешь ты?..

Ренвиль.

Ахъ, какъ не знать!

Эммелина

(подыскивая голосъ)

Пастухъ на рожочке

Плѣняетъ игрой:

Пойдемъ, на лужочке

Попляшемъ со мной!

Ренвиль.

Я пѣсенку эту

Всегда обожалъ.

(Въ сторону).

И какъ-то по лѣту

Въ театрѣ слыхалъ!

(Говоря).

Пастухъ на рожочке

Плѣнялъ всѣхъ игрой…

Эммелина

(танцуя)

А я на лужочке

Плясала съ тобой!..

Ренвиль.

Насъ все восхищало!

Эммелина.

Въ кадансъ ты бывало

Цѣлуешь меня…

Ренвиль

(цѣлуетъ Эммелину)

Да, да, помню я!..

Сцена IX.[править]

Тѣ же и Дервьеръ.

Дервьеръ. Что я вижу?.. Шарль?!.. Такъ-то ты держишь свое честное слово?

Ренвиль (въ сторону). Я и забылъ, что я не Шарль!

Эммелина. Не сердитесь, папенька: это было одно только воспоминаніе.

Дервьеръ. Да… Воспоминаніе дѣтства… Это и по всему видно… Но я больше не хочу этихъ воспоминаній… А вамъ, сударь… Вы еще мнѣ обѣщали… Не стыдно ли?.. Извольте нынѣшнимъ же вечеромъ отправляться отсюда!

Эммелина. Какъ, папенька!.. Онъ только что успѣлъ пріѣхать къ намъ — и вы уже его отсылаете?..

Дервьеръ. Да, сударыня… и для вашего же добра, а можетъ быть и для его также… Знаете ли вы, кто такой этотъ Цахариасъ, котораго племянникъ мой будто бы никогда не видывалъ?

Ренвиль. Клянусь вамъ, что я съ нимъ не знакомъ!..

Дервьеръ. А! Вы съ нимъ не знакомы!.. Ну, такъ я вамъ, сударь, скажу, что этотъ самый Цахариасъ — ростовщикъ, предъявитель заемнаго письма, вами подписаннаго; я заплатилъ по немъ деньги… И вотъ оно.

Ренвиль. Возможно ли!

Дервьеръ. Извольте посмотреть… Ужъ не вздумаете ли вы отречься отъ своей подписи?

Ренвиль. Отнюдь нѣтъ… Но мнѣ хотѣлось бы взглянуть… (Въ сторону). Какъ я подписываюсь… (Читая). «Шарль Дерошъ…» (Въ сторону). А! Меня зовутъ Дерошемъ! Хорошо.

Дервьеръ. Ну, сударь, что вы скажете?

Ренвиль. Что я скажу?.. Я скажу… что это точно заемное письмо… и кто же ихъ не давалъ?

Дервьеръ. Если бы ихъ было всего только одно, ужъ такъ бы и быть; а то Цахариасъ намекнулъ мнѣ, что завтра еще ихъ пять или шесть явится… по которымъ, однако ж, я платить ужъ не намѣренъ.

Эммелина. Что я слышу! Какъ?! Неужели, Шарль, ты сдѣлался мотомъ?

Ренвиль (подходя къ Эммелинѣ). По наружности… съ перваго взгляда… оно похоже на это… но я божусь вамъ…

Дервьеръ. Да это все еще ничего въ сравненіи съ другими проказами, о которыхъ говорилъ Цахариасъ.

Ренвиль. Проказами?!.. Что это значитъ?

Дервьеръ. Да, сударь, что это значитъ? Я у васъ объ этомъ спрашиваю! Цахариасъ не хотѣлъ мнѣ объяснить этого… «Непростительный поступокъ, — сказалъ онъ, — непростительный… но я умолчу, и племяннику вашему предоставлю самому оправдаться передъ вами…» И, несмотря на всѣ мои просьбы, онъ ушелъ, не сказавши мнѣ ни слова болѣе.

Эммелина. Непростительный поступокъ?!.. Шарль, что это такое?

Ренвиль. О!.. Это такая вещь, которой мнѣ нельзя вамъ сказать.

Дервьеръ. Однако ж вы должны, сударь, почувствовать, что одно только признаніе можетъ загладить ваши шалости.

Эммелина. Да, сударь, признайтесь… Прошу, умоляю васъ!

Ренвиль. Божусь вамъ, что я и хотѣлъ бы… Да не могу!

Эммелина. Не бойтесь… Скажите… Скажите!.. Вы упрямитесь… Ахъ, Боже мой! Какъ это ужасно!.. Что это за проступокъ?.. Скажите мнѣ… Сейчасъ же скажите!.. Прежде вы во всемъ мнѣ признавались, ничего не скрывали отъ меня… Но я вижу, что вы теперь перемѣнились и стали совсѣмъ не тѣ… То ли вы обѣщали мнѣ предъ своимъ отъѣздомъ, когда подарили мнѣ это кольцо, которое я никогда не снимала… (Смотря на руку Ренвиля). А гдѣ же, сударь, мое-то, которое я вамъ подарила?

Ренвиль. Гдѣ?.. (Въ сторону). Чертъ побери всѣ эти сувениры!

Эммелина. Я не вижу его у васъ на рукѣ… а вы должны были съ нимъ никогда не разставаться.

Ренвиль (смѣшиваясь). Простите… теперь его нѣтъ со мною.

Дервьеръ (въ сторону). Славно!.. Они, навѣрно, поссорятся.

Эммелина. Такъ вотъ въ чемъ вы не смѣли признаться, сударь!.. Но я догадываюсь… Вы кому-нибудь его подарили.

Дервьеръ. Я то же думаю.

Ренвиль. Можете ли вы повѣрить?..

Эммелина. Да, сударь… Это очень, очень неблагородно съ вашей стороны!.. Я все бы вамъ простила: ваше мотовство, ваши шалости, всѣ ваши проступки… но отдать другой кольцо мое?!.. Конечно… Мы больше не знакомы…

Дервьеръ. Браво!

Арія (ансамбль).
(Lui que je croyais sincère, …)

Эммелина. Меня любилъ онъ лишь словами,

Въ немъ нѣтъ ни чести, ни стыда;

Теперь все кончено межъ нами —

Я разстаюсь съ нимъ навсегда!

Ренвиль. Едва мы сдѣлались друзьями —

Откуда ни возьмись бѣда!

Вдругъ безъ причины между нами

Возникла страшная вражда.

Дервьеръ. Они поссорилися сами,

Теперь прошла моя бѣда…

(къ Эммелинѣ) Тебя любилъ онъ лишь словами;

Забудь его ты навсегда!

Ренвиль. (къ Дервьеру) Вы злобой дышите одною!

(къ Эммелинѣ) Не стыдно ли вамъ изъ пустяковъ

Серьезно ссориться со мною?

Дервьеръ. Изъ пустяковъ? Каковъ! Каковъ!

Эммелина. Кто даннымъ клятвамъ измѣняетъ,

Кто расторгаетъ связь сердецъ,

И кто подругъ переменяетъ…

Дервьеръ. Тотъ настоящій сорванецъ!

Эммелина. Меня любилъ онъ лишь словами,

Въ немъ нѣтъ ни чести, ни стыда;

Теперь все кончено межъ нами —

Я разстаюсь съ нимъ навсегда!

Ренвиль. Едва мы сдѣлались друзьями —

Откуда ни возьмись бѣда!

Вдругъ безъ причины между нами

Возникла страшная вражда.

Дервьеръ. Они поссорилися сами,

Теперь прошла моя бѣда…

(къ Эммелинѣ) Тебя любилъ онъ лишь словами;

Забудь его ты навсегда!

Сцена X.[править]

(Тѣ же и Лапьеръ.)

Лапьеръ. Пріѣхалъ, сударь, какой-то новопріѣзжій… Прикажете принять?..

Эммелина. есть теперь когда принимать намъ гостей!

Дервьеръ. кто же это?.. Что ему надобно?.. Мы никого не ждали къ себѣ, кромѣ Ренвиля…

Эммелина. (къ Лапьеру) Ты отвезъ ему записку?

Лапьеръ. Я совсѣмъ было ужъ собрался въ дорогу, сударыня… (показывая на Ренвиля) да вотъ ихъ милость по милости своей взялся давича за меня ее доставить.

Эммелина. (къ Ренвилю) А вы еще не доставили?..

Ренвиль. Нѣтъ, сударыня.

Дервьеръ. (къ Лапьеру) Это онъ… зять мой!.. А вѣдь мнѣ и не сказали… Пойду, одѣнусь поскорѣе. (къ Ренвъилю) Я васъ больше здѣсь не удерживаю, сударь… А ты, Эммелина, будь съ нимъ поласковѣе, пощеголеватее; не забудь, вѣдь это первое свиданіе…

Эммелина. Ахъ, какъ скучно! Будь съ нимъ ласкова… а я бы и видѣть-то его не хотѣла… (къ Ренвилю) А все, сударь, вы тому причиною, что онъ сюда пріѣхалъ!.. Зачѣмъ вы не доставили ему папинькиной записки?.. Впрочемъ, что ж за бѣда?.. тѣмъ лучше!.. Я какъ-нибудь постараюсь полюбить его… и даже ему понравиться… чтобы чрезъ то отмстить за себя… и не быть ослушною противъ папиньки….

Дервьеръ. такое почтеніе къ родителямъ дѣлаетъ тебѣ честь, дочь моя! Ну, пойдемъ же… Лапьеръ, проси сюда этого молодого господина… скажи, что я сейчасъ къ нему выйду. (уходитъ съ Эммелиною налѣво, а Лапьеръ выходитъ въ среднюю дверь.)

Сцена XI.[править]

(Ренвиль, одинъ.)

Ренвиль. Ну!.. Надо признаться, что хитрость моя удалась прекрасно!.. Взбѣсилъ отца, разсердилъ дочку… Для меня оно тѣмъ прискорбнѣе, что ужъ мнѣ теперь не до шутокъ… Эммелина прелестна!.. я не могу съ ней разстаться… Знаю, что мнѣ стоитъ только слово сказать. чтобы помириться съ ними; но для этого надобно быть твердо увѣреннымъ, что любятъ во мнѣ меня, а не Шарля.

Арія.
(L’hymen, dit-on, craint les petits cousins…)

Пока не буду я увѣренъ,

Что самъ собою нравлюсь я,

До той поры я не намѣренъ

Дороги открывать въ мужья.

Здѣсь осторожность эта къ мѣсту,

Иль послѣ Шарль свое найдетъ —

И я возьму его невѣсту,

А онъ жену мою возьметъ.

Сцена XII.[править]

(Ренвиль, Шарль.)

Шарль. (въ дверяхъ) Позвольте изъявить вамъ мою сердечную благодарность, сударь. Мнѣ точно не мѣшаетъ отдохнуть немножко; нѣтъ ничего хуже этихъ дилижансовъ… особливо, какъ сядешь въ нихъ натощакъ: всю спину отколотитъ.

Ренвиль. Что это за оригиналъ?..

Шарль. Вѣрно месье Дервьеръ изволилъ отлучиться?

Ренвиль. Да, сударь.

Шарль. И молодая госпожа Дервьеръ также?

Ренвиль. Также, сударь.

Шарль. тѣмъ лучше.

Ренвиль. Почему же?

Шарль. Потому что мнѣ надо съ ними объясниться; такъ я, покамѣстъ ихъ нѣтъ дома, успѣю обдумать мои фразы… Смѣю спросить, сударь, вы здѣсь свой человѣкъ?

Ренвиль. Почти.

Шарль. Право-съ? Такъ вы могли бы оказать мнѣ большую услугу… можетъ быть, что съ моей стороны это неделикатно… но между молодыми людьми… знаете…

Ренвиль. Говорите, сударь.

Шарль. Смѣю спросить: не приходилъ ли сюда нѣкто, по имени Цахариасъ, нѣмецкій капиталистъ?

Ренвиль. Ростовщикъ, хотите вы сказать?.. Онъ сейчасъ только ушелъ отсюда.

Шарль. Этого-то я и опасался!.. Не могу понять, какъ онъ узналъ дядюшкинъ адресъ?..

Ренвиль. Ахъ, Боже мой! Неужели вы месье Шарль?.. Шарль Дерошъ?

Шарль. Онъ самый.

Ренвиль. (въ сторону) Хорошъ!

Шарль. Я тотъ самый Шарль, сударь, который по восьмилѣтнемъ странствованіи и суетной жизни, какъ блудный сынъ, подъ чужимъ именемъ возвращается въ родительскій домъ своего дядюшки… Я надѣялся предупредить всѣ могущія произойти со мною непріятности, и для того нарочно сѣлъ въ почтовый дилижансъ, не останавливался на дорогѣ ни одного разу, даже нигдѣ не завтракалъ… и совсѣмъ тѣмъ этотъ проклятый Цахариасъ перегналъ меня!.. Я увѣренъ, что онъ своимъ злорѣчивымъ языкомъ успѣлъ уже заградить мнѣ путь къ сердцамъ моихъ родственниковъ.

Ренвиль. Нимало; онъ только предъявилъ вашъ вексель, по которому дядюшка вашъ и отдалъ деньги… вотъ онъ. (отдаетъ ему вексель)

Шарль. Возможно ли?.. Да, точно, это мой вексель!

О, сила крови и родства!

Ахъ! Кто на этотъ вексель глядя,

Не повторитъ сіи слова:

У Шарля дядя — сущій дядя!

Всѣ согласятся въ томъ со мной,

Что сердцѣ рѣдкое въ немъ бьется,

И въ томъ, что истинный родной — (раздирая вексель)

Всегда вотъ этакъ познается!..

Но смѣю спросить: какъ же мнѣ быть съ другими-то — съ его братцами-то? Вѣдь семья-то не маленькая!

Ренвиль. Месье Дервьеръ не хочетъ платить по нимъ; онъ говоритъ, что ужъ и такъ переплатилъ довольно.

Шарль. Право?.. Ну, а смѣю спросить: что говоритъ дядюшка о томъ приключеніи… знаете?.. Я думаю, онъ затрясся съ досады.

Ренвиль. Да что же это за приключеніе?

Шарль. Ну, что случилось со мною въ Безансоне… въ запрошломъ мѣсяцѣ… Развѣ вы не знаете?

Ренвиль. Нѣтъ, не знаю; да и дядюшка вашъ также не знаетъ.

Шарль. Право-съ?.. Такъ и не сказывайте ему!.. мы какъ-нибудь выпутаемся… концы спрятать наше дѣло…Могу васъ увѣрить, что я человѣкъ претонкій… при умѣ отъ природы, я чрезвычайно хорошо начитанъ… Тетушка Жюдитъ, покойница и умница, учила меня словесности по романамъ и комедіямъ… есть пять или шесть способовъ смягчать дядюшекъ и выпрашивать у нихъ прощеніе… лишь бы только они не знали, кто вы.. напримѣръ: надобно, чтобъ они васъ не знали… это главное… а притомъ… притомъ я, право, не знаю, какъ бы это сдѣлать, чтобъ дядюшка меня не узналъ.

Ренвиль. Хотите — я васъ научу?

Шарль. Чувствительно обяжете!

Ренвиль. Сегодня ожидаютъ сюда жениха, месье де Ренвиля, котораго помѣстьѣ здѣсь по сосѣдству… Я слышалъ отъ вѣрныхъ людей. что онъ не пріѣдетъ, и что изъ вашего семейства лично никто его не знаетъ…

Шарль. Постойте… лучъ генія!.. Я назовусь его именемъ.

Ренвиль. Это-то я и хотѣлъ вамъ сказать.

Шарль. Вотъ, напримѣръ, будетъ славная проказа!.. Пусть же ее пойдетъ въ счетъ съ другими… Но я ужъ и такъ надѣлалъ ихъ пропасть… Смѣю спросить, однако ж, кому я одолженъ?..

Ренвиль. Я племянникъ вашего дядюшки.

Шарль. Вы мнѣ двоюродный братецъ?!.. Честь имѣю кланяться.. Вѣрно, по дядюшкѣ Лавердюру?

Ренвиль. Точно такъ… Но долгъ платежомъ красенъ: когда вы назоветесь месье де Ренвилемъ, то прошу васъ не говорить обо мнѣ ни слова дядюшкѣ… мы съ нимъ поссорились, и онъ сейчасъ выгналъ меня изъ дому.

Шарль. Право?.. Стало быть, вы тоже напроказили?

Ренвиль. Не безъ того.

Шарль. Просимъ милости! Да это прекрасно!.. Ужъ видно оно въ крови… Дайте мнѣ вашу руку… и поклянемся другъ другу въ вѣчной дружбѣ!

Ренвиль. (взявъ его за руку) что это за перстень у васъ на рукѣ?

Шарль. Въ этомъ перстнѣ вы видите остатки моей простоты и невинности… лѣтъ восемь тому назадъ его подарила мнѣ моя кузина въ знакъ памяти… Я увѣренъ, что и мой у нея еще цѣлъ.

Ренвиль. (снимая у него перстень съ руки) Вы должны его снять, если не хотите. чтобъ васъ узнали.

Шарль. Правда… а вѣдь я было изъ ума вонъ!

Ренвиль. Чтобы вы опять какъ-нибудь не забыли — на нынѣшній день я у себя его оставлю.

Шарль. Хоть и на завтрашній, если вамъ угодно.

Ренвиль. Тсъ! Дядюшка идетъ… Я не хочу, чтобъ онъ меня здѣсь видѣлъ.. не забудьте, что сюда ждутъ Ренвиля жениха… Дайте имъ волю — и не говорите ни слова!..

Шарль. тѣмъ лучше… меньше труда воображенію. (Ренвиль уходитъ въ дверь направо.)

Сцена XIII.[править]

(Шарль, Дервьеръ и Эммелина, входятъ въ среднія двери.)

Дервьеръ. Гдѣ онъ?.. Гдѣ онъ?.. Обними меня, любезный Ренвиль!.. Извини, что я заставилъ тебя дожидаться… хотѣлъ, знаешь, одѣться поприличнѣе.

Шарль. Милостивый государь… смѣю васъ… (въ сторону) Творецъ всемогущій!.. Какъ онъ перемѣнился!.. Я ввѣкъ бы его не узналъ.

Дервьеръ. Имѣю честь представить тебѣ дочь мою, Эммелину.

Эммелина. (подходя къ нему и присѣдая, говоритъ тихо своему отцу) Боже мой!.. Какъ онъ дуренъ!.. что за лицо!.. что за фигура!

Дервьеръ. Ну, что ж?.. фигура, какъ фигура!.. Онъ еще мнѣ кажется моложавѣе и свѣжее твоего братца.

Эммелина. (въ сторону) Какая разница… онъ — и Шарль!

Дервьеръ. (къ Шарлю) Ахъ, какъ, мой другъ, пріятно мнѣ,

Что я съ тобою нахожуся.

Я чай, ты въ нашей сторонѣ

Давно ужъ не былъ?

Шарль. Признаюся…

Я такъ давно здѣсь не бывалъ

И столько по свѣту катался…

Что, какъ сюда къ вамъ подъѣзжалъ…

Немного даже васъ боялся.

Дервьеръ. Боялся?.. Насъ?!.. неужели?

Шарль. Клянусь всѣмъ для меня священнымъ, что какъ листъ дрожалъ!

Дервьеръ. Слышишь, Эммелина?.. Онъ боялся намъ не понравиться… (къ Шарлю) Но теперь, надѣюсь, ты будешь съ нами безъ чиновъ… и все, что только можетъ доставить тебѣ удовольствіе…

Шарль. Ахъ! Если бы я смѣлъ… (въ сторону) Смѣлѣе!

Дервьеръ. что? Что?.. Развѣ у тебя есть до меня просьба какая?

Шарль. О! Нѣтъ… просьбы нѣтъ никакой… я лишь прошу васъ не забывать этихъ словъ, которыя вы сейчасъ сказали: «Все, что только можетъ доставить тебѣ удовольствіе… все, что только…» Потому что послѣ того гляди оно пригодится… А теперь я только желалъ бы… что называется… червячка заморить!.. во все утро у меня во рту ни крошки не было.

Дервьеръ. Пойдемъ… я покамѣстъ до обѣда прикажу дать тебѣ закусить чего-нибудь… (къ Эммелинѣ) Видишь, какое простосердечіе!

Эммелина. Не сказавъ мнѣ ни одного ласковаго слова, только что пріѣхалъ — и ужъ хлопочетъ, какъ бы сѣсть за столъ поскорѣе!

Дервьеръ. Охъ, ужъ вы, романическія головы! По-вашему, совсѣмъ бы есть не надо.

Шарль. (въ сторону) Все идетъ чудесно!.. Продолжая соблюдать инкогнито, я дядюшку увлеку, обворожу… а въ то время, какъ онъ бросится въ мои объятья — я прямо бухъ къ его ногамъ — да и пошелъ на трогательныхъ признаніяхъ!

Дервьеръ. Ну, что ж, зятюшка?.. пойдемте.

Шарль. Готовъ! слѣдую за вами… (къ Эммелинѣ) Сударыня, честь имѣю… (уходитъ съ Дервьеромъ)

Сцена XIV.[править]

(Эммелина, одна.)

Эммелина. Изволилъ отправиться завтракать!.. Торопится кушать!.. вотъ какого мужа мнѣ назначаютъ!.. Я никогда къ нему не привыкну.. При первомъ взглядѣ одна даже наружность-то его ужасно какъ мнѣ не понравилась… а поступь его и пріемы только что увеличиваютъ мое къ нему отвращеніе… Однако ж, я обѣщалась выйти за него… обѣщалась забыть Шарля… разстаться съ нимъ навсегда.. Навсегда!.. Конечно… у меня достанетъ гордости, чтобъ скрыть отъ него свои мученія.. Но забыть его!.. нѣтъ! Не могу!.. Тетушка правду говорила, что первая любовь приводитъ къ другу вновь!

Нѣтъ, надобно признаться,

Нельзя мнѣ съ нимъ разстаться!

Не знаю отчего —

Я все люблю его…

Ахъ! Тетушка, бывало,

Недаромъ напѣвала,

Что первая любовь

Приводитъ къ другу вновь!

Сцена XV.[править]

(Эммелина, Ренвиль.)

Эммелина. Какъ, сударь?! Вы все еще здѣсь?

Ренвиль. Я сейчасъ ѣду, сударыня… и пришелъ проститься съ вами.

Эммелина. Вы ѣдете?.. Очень хорошо дѣлаете, сударь.. Если это угодно папиньке, то вы должны ему повиноваться безъ противорѣчій… (вздыхая) и я также!

Ренвиль. Я не имѣю нужды въ его приказаніи… для моего отъѣзда довольно одного присутствія месье де Ренвиля, вашего новаго жениха, который, безъ сомнѣнія, вамъ чрезвычайно понравился…

Эммелина. На этотъ предметъ я, сударь, не обязана давать вамъ никакихъ отчетовъ… я избрала его своимъ мужемъ — слѣдовательно, оно лишь до меня касается.

Ренвиль. Вы, не любя, за него выходите!..

Эммелина. Кто вамъ сказалъ, что я не люблю его?.. Да если бы это и была правда: ну, такъ что жъ? тѣмъ лучше… оно было бы доказательствомъ твердости моего характера.

Ренвиль. Такъ вы меня не любите?

Эммелина. Я плачу вамъ тою же монетою.

Ренвиль. Скажите лучше, что вы никогда меня не любили.

Эммелина. нѣтъ, прежде любила… немножко; а теперь… теперь нисколько не люблю.

Ренвиль. Итакъ, я вижу, что между нами все кончено… мы поссорились навсегда.. Позвольте возвратить вамъ это кольцо, которое вы нѣкогда мнѣ подарили.

Эммелина. О, Боже!.. Какъ?! вы никому его не отдавали?.. Да, точно… мое кольцо… Онъ сохранилъ его у себя!.. Ахъ, сударь, не стыдно ли вамъ было такъ огорчать меня!..

Ренвиль. Я очень виноватъ, конечно…

Эммелина. Нѣтъ, нѣтъ, вы больше ужъ не виноваты!.. Теперь, какія бы ни были ваши проступки, я все вамъ прощаю.. Вы сберегли мое кольцо, — прочее ничего не значитъ… Ахъ! Шарль, если бы ты зналъ… какъ я страдала!.. Сердцѣ мое было такъ сжато… голова такъ распалена… сама не понимаю, что со мною дѣлалось!.. Даже и теперь еще…

Дуэтъ.
(Qu’ai-je entendu? surprise extrême!..)

Ренвиль. Что слышу я?! великій Боже!..

О, Эммелина, ангелъ мой!

Итакъ, меня ты любишь тоже?..

Ахъ, не скрывайся предо мной!..

Скажи: согласна быть твоею…

А я твоимъ быть вѣкъ клянусь!

Скажи: люблю тебя!

Эммелина.Не смѣю…

И сердцу вѣрить я боюсь!

Ренвиль. Нѣтъ, вѣрь, любезная подруга,

Тому, что сердцѣ говоритъ:

Оно измѣнника отъ друга

Всегда вѣрнѣе отличитъ…

Эммелина. Сюда идутъ… Ахъ, ради Бога —

Уйди!

Ренвиль. Скажи: люблю тебя!

Эммелина. Скажу… лишь подожди немного…

Ренвиль. Ахъ, кто счастливѣе меня! (уходитъ налѣво).

Сцена XVI.[править]

(Эммелина, потомъ Шарль.)

Эммелина. Ахъ, Боже мой!.. Месье де Ренвиль!.. Я во всемъ ему признаюсь…

Шарль. (входя въ среднюю дверь) Безъ церемоній… занимайтесь своимъ дѣломъ.. (въ сторону) Теперь я могу дожидаться обѣда, потому что поѣлъ и попилъ препорядочно. Любезный дядюшка внѣ себя отъ восхищенія… я съ ума его свелъ… и если еще успѣю отдѣлаться отъ кузины, заставить ее отказаться отъ прежнихъ нашихъ клятвъ, то, вѣрно, получу прощеніе.

Эммелина. (робко) Вы здѣсь, сударь…

Шарль. (увидѣвъ ее) Ахъ! Извините, сударыня… Конечно, вы хотите мнѣ сказать что-нибудь?

Эммелина. Да, сударь… но не смѣю.

Шарль. (въ сторону) О, Небо! неужели моя счастливая физіономія?.. (вслухъ) Вѣрно вы хотите поговорить о свадьбѣ?

Эммелина. Она сдѣлаетъ меня несчастною, потому что я люблю другого.

Шарль. (въ сторону) Хвала судьбѣ!.. (вслухъ) Докончите, сударыня… не бойтесь ничего… А кто этотъ другой, котораго вы любите?

Эммелина. Другъ моего дѣтства… двоюродный братъ мой, Шарль.

Шарль. (въ сторону) Жестокая судьба!.. (вслухъ) Вашъ двоюродный братецъ Шарль?.. Тотъ, съ которымъ вы вмѣстѣ воспитывались?

Эммелина. Да, сударь.

Шарль. Который восемь лѣтъ тому назадъ уѣхалъ отсюда?.. Прелестный мужчина?..

Эммелина. Да, сударь.

Шарль. (въ сторону) Такъ, это я!.. Что дѣлать?.. Какъ выпутаться?.. (вслухъ) И вы еще его не забыли? И вы все еще по-прежнему его любите?

Эммелина. Я обѣщалась любить его вѣчно.

Шарль. Обѣщались?!.. конечно, обѣщаніе много значитъ; но не всегда… кто знаетъ, можетъ быть, Шарль со своей стороны не устоялъ въ словѣ.. притомъ же я слышалъ отъ вѣрныхъ людей, что онъ… такъ сказать… напроказилъ.

Эммелина. Я это знаю.

Шарль. Кругомъ задолжалъ.

Эммелина. что мнѣ до этого?!

Шарль. Избаловался.

Эммелина. Для меня все равно.

Шарль. (въ сторону) Ничто не беретъ… средствъ нѣтъ, какъ она ко мнѣ привязалась!.. Остается сдѣлать рѣшительное признаніе… Пущусь… (къ Эммелинѣ) вотъ видите ли, сударыня… я очень коротко былъ знакомъ съ вашимъ двоюроднымъ братцемъ Шарлемъ. Я познакомился съ нимъ во время моего путешествія. Онъ премилый молодой человѣкъ… рѣдкая любезность.. необыкновенная чувствительность… даже, можетъ быть, и съ излишкомъ… потому что воображеніе его, распаленное романическимъ воспитаніемъ, завлекло его, какъ я вамъ уже докладывалъ, въ разныя сумасбродства.. то есть, такъ сказать, глупости.. хотя глупости и милыя, но иногда слишкомъ сильныя… между прочимъ послѣдняя, которой я былъ свидѣтелемъ…

Эммелина. Что вы говорите?.. ужъ это не тотъ ли непростительный проступокъ, который сегодня отъ насъ такъ скрывали?..

Шарль. Вы угадали… Онъ не смѣлъ еще открыться въ немъ ни своему дядюшкѣ, ни одному родственнику… и даже не знаетъ, какъ на это рѣшиться… Но ежели вы удостоите помогать ему, согласитесь за него просить прощенія…

Эммелина. Говорите, что надобно дѣлать… говорите, я хочу все знать!

Шарль. (въ сторону) Боже мой, какая добрая кузина! (вслухъ) Узнайте же, сударыня, что Шарль познакомился въ Безансоне съ одною молодою и прекрасною дѣвицею Памела… тамбурною швеею.

Эммелина. Что, сударь?.. Швеею?..

Шарль. Да, она иголкой доставала себѣ пропитаніе… но сначала… судьба не къ иголкѣ ее назначала!.. Она родилась въ Англіи и происходитъ отъ одной знаменитой, неизвѣстной фамиліи, претерпѣвшей несчастья и превратности фортуны.

Эммелина. Боже! что я слышу!..

Шарль. Увидѣть Шарля и полюбить его страстно — было для нея минутнымъ дѣломъ; Шарль былъ добродѣтеленъ… но, знаете, одаренный отъ природы душою-то чувствительною… притомъ Памела въ отчаяніи хотѣла умертвить себя… уже она устремила къ груди своей роковое орудіе, острыя англійскія ножницы… великій Боже!.. Надобно было видѣть это зрѣлищѣ… надобно было видѣть, какъ она, съ ножницами-то въ рукахъ, закричала Шарлю:

«Прошу тебя въ послѣдній разъ,

Почувствуй, варваръ, состраданьѣ, —

Иль эти ножницы сейчасъ

Прервутъ мое существованіе!» —

Отъ страшныхъ этакихъ рѣчей

Шарль вѣсь въ лицѣ перемѣнился,

И… ахъ!..

Эммелина.Что сдѣлалъ онъ?

Шарль. Изъ состраданія женился!

Эммелина. Шарль на ней женился?!..

Шарль. Единственно для того, чтобъ она этакъ и въ самомъ дѣлѣ не перерѣзала нить своей жизни.

Эммелина. Онъ женился?!.. возможно ли?!.. Чудовищѣ!.. Измѣнникъ!.. Папенька!.. Папенька!.. Гдѣ вы?

Шарль. Поосторожнѣе… чтобъ онъ чувствъ не лишился… надобно искусно приготовить его къ этому извѣстію.

Эммелина. Не бойтесь ничего… папенька!..

Сцена XVII.[править]

(Тѣ же и Дервьеръ.)

Дервьеръ. Что съ тобою?

Эммелина. О, папенька!.. Какой ужасъ! Какое безстыдство!.. Можно ли теперь имѣть къ кому-нибудь довѣренность? Узнайте, что Шарль…

Дервьеръ. Ну?

Эммелина. Женился!

Дервьеръ. Женился?!..

Шарль. Ну, вотъ!.. Она ни съ другого слова все ему выскажетъ… а я еще просилъ ее быть поосторожнѣе.

Дервьеръ. Безъ моего позволенія?! Не предувѣдомивъ меня?!.. Никогда не прощу ему!.. что же касается до его долговъ, пусть его самъ справляется, какъ хочетъ; а я не заплачу ни сантима.

Шарль. (въ сторону) Вотъ тебѣ разъ!.. Какъ онъ разсвирѣпѣлъ!.. Боже мой, какъ глупы эти дѣвчонки!.. Особливо моя кузина… вотъ, напримѣръ, жена моя — какая разница!.. Она ужъ вѣрно бы выдержала роль свою и свела концы, какъ нельзя лучше.

Дервьеръ. (указывая на Шарля) вотъ твой женихъ, вотъ мой зять… И завтра же мы сыграемъ свадьбу… Не такъ ли?

Шарль. (въ сторону) Завтра… О, Памела! На что рѣшиться?

Дервьеръ. что же касается до твоего двоюроднаго братца Шарля, бездѣльника моего племянника… ежели только онъ осмѣлится явиться ко мнѣ на глаза, то я велю выбросить его изъ окошка. (Шарлю, который отъ страха хочетъ уйти) Что съ вами сдѣлалось, любезный зятюшка? Не бойтесь ничего!

Эммелина. Замолчите… вотъ онъ.

Шарль. (смотря вокругъ себя) Онъ?.. какъ же такъ?

Эммелина. (къ отцу) Ради Бога, умѣрьте вашъ гнѣвъ… Я сама все ему выскажу… а послѣ, будьте покойны, я исполню вашу волю.

Дервьеръ. Хорошо… (громко къ Ренвилю, стоящему въ глубинѣ сцены) Подойдите, сударь… подойдите!

Сцена XVIII и послѣдняя.[править]

(Тѣ же и Ренвиль.)

Шарль. Какъ?! Это вашъ безпутный племянникъ Шарль?

Лапьеръ. Да, сударь.

Шарль. Да что же это? Неужели у Памелы насъ двое?

Ренвиль. (смотря на нихъ на всѣхъ) Что значитъ такой торжественный пріемъ?

Эммелина. Вы это сейчасъ узнаете… Я должна папиньке, особливо жениху моему (покъазывая на Шарля), все объяснить безъ утайки… Я васъ любила, сударь.. по крайней мѣрѣ, я такъ думала, потому что не понимала собственныхъ чувствъ моихъ; а притомъ и не знала васъ.. но теперь я очень хорошо узнала, что вы за человѣкъ: низкій вашъ поступокъ и притворство, съ какимъ вы…

Ренвиль. Какъ?! Вы наконецъ узнали всю истину?

Эммелина. Да, сударь, узнала… и ужъ больше васъ не люблю… и никогда не буду любить.

Ренвиль. О, Боже!

Эммелина. А чтобы совершенно увѣрить васъ въ моемъ равнодушіи, — вмѣсто того, чтобъ громогласно обвинять васъ, я напротивъ готова просить за васъ прощенія… (къ Дервьеру) Папенька, съ этихъ поръ я совершенно предаю себя вашей волѣ и совѣтамъ… я стану во всемъ васъ слушаться… но въ награду за мое послушаніе простите Шарля!.. Пусть будетъ онъ счастливъ съ предметомъ своей любви.

Шарль. (растроганный, вынимаетъ платокъ) О, добрая кузина!

Ренвиль. Мы не понимаемъ другъ друга!

Эммелина. Пусть его уѣдетъ отсюда, и никогда здѣсь не показывается… только простите его и согласитесь на его женитьбу!

Ренвиль. Мою женитьбу?.. Но кто вамъ сказалъ?..

Эммелина. (плача) Вотъ этотъ господинъ видѣлъ своими глазами…

Шарль. (плача) Да, сударь, я все сказалъ… я сказалъ, что Шарль женатъ.

Ренвиль. (въ восторгѣ) Какъ женатъ?!.. Возможно ли!.. (бросается къ ногамъ Эммелины) Любезный батюшка! Любезная Эммелина!.. Какъ я счастливъ!.. Нѣтъ, нѣтъ, не смотрите такъ на меня… не бойтесь: я въ полномъ умѣ… Тотъ, кого вы теперь видите у ногъ своихъ, имѣетъ счастьѣ не быть вашимъ двоюроднымъ братцемъ: это вашъ любовникъ, это назначенный вамъ супругъ!

Дервьеръ. Месье де Ренвиль?

Ренвиль. Онъ самый.

Дервьеръ. А плутъ племянникъ мой?..

Шарль. (на колѣняхъ съ лѣвой стороны отъ Дервьера) Здѣсь!.. Къ вашимъ услугамъ!..

Дервьеръ. Какъ, повѣса!..

Ренвиль. Я назвался его именемъ, а ему на обмѣнъ далъ свое.

Шарль. Я у васъ въ долгу: вы этимъ обмѣномъ ничего не выиграли.

Эммелина. не могу прійти въ себя отъ удивленія!.. (къ Шарлю) Какъ, любезный братецъ? Это тебя я такъ проклинала!.. А вы, сударь, котораго я сегодня въ первый разъ вижу…

Ренвиль. Однако ж вы говорили, что будто нѣкогда любили меня.

Эммелина. Я ошиблась… будущее принявъ за прошедшее.

(D’une passion chimérique…)

Дервьеръ. (къ Эммелинѣ) Ты съ платоническою страстью

Не понимала чувствъ своихъ,

И вѣчная любовь по счастью

Живетъ въ романахъ лишь однихъ.

По милыхъ сердцу умирая,

Любивши — часто любятъ вновь…

И иногда любовь вторая

Сильнѣй, чѣмъ первая любовь.

Ренвиль. (такъ же) Что постоянство глуповато,

Я нынче въ этомъ убѣжденъ:

До встрѣчи съ вами я когда-то

Былъ тоже, кажется, влюбленъ…

И если бъ я отъ той подруги

Сегодня не влюбился вновь,

Какой тогда бъ меня супруги

Лишила первая любовь!..

Шарль. Моя супруга мнѣ въ дѣвицахъ

Клялася честью, что она

Всегда вела себя въ границахъ,

Была къ мужчинамъ холодна.

Но послѣ я увидѣлъ ясно,

Что ей лганьѣ уже не вновь,

И что любовь моей прекрасной

Была не первая любовь.

Эммелина. (къ зрителямъ) Нѣтъ, папенька мой судитъ ложно

И первую любовь забыть

Хоть иногда оно и можно…

Но это рѣдко можетъ быть!

Ему вы это докажите…

Когда дадутъ пьесу вновь,

Сюда придите и скажите:

«Мила намъ первая любовь