Революция и культура (Горький 1918)/9

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
< Революция и культура (Горький 1918)

Перейти к навигации Перейти к поиску


[25]

18 мая.

— Анархия, анархия! — кричат «здравомыслящие» люди, усиливая и распространяя панику в те дни, когда всем мало-мальски трудоспособным людям необходимо взяться за чёрную, будничную работу строительства новой жизни, когда для каждого обязательно встать на защиту великих ценностей старой культуры.

«Анархия!» И снова, как после 1905-го года на русскую демократию, на весь русский народ изливаются потоки чернильного гнева, трусливой злости, бьют гейзера грязных обвинений.

Неловко и не хочется говорить о себе, но — когда, года полтора тому назад, я напечатал «Две души», статью, в которой говорил, что русский народ органически склонен к анархизму; что он пассивен, но — жесток, когда в его руки попадает власть; что прославленная доброта его души — карамазовский сентиментализм, что он ужасающе невосприимчив к внушениям гуманизма и культуры, — за эти мысли, — не новые, не мои, а только резко выраженные мною, — за эти мысли меня обвинили во всех прегрешениях против народа.

Даже недавно, совсем на днях, кто-то в «Речи» — газете прежде всего грамотной, — заявил, что моё «пораженчество» как нельзя лучше объясняется моим отношением к народу.

Кстати, в «пораженчестве» я совершенно неповинен и никогда оному не сочувствовал. Порицать кулачную расправу, дуэль, войну как мерзости, [26]позорнейшие для всех людей, как действия, неспособные разрешить спор и углубляющие вражду, — порицать всё это ещё не значит быть «пораженцем» и «непротивленцем». Особенно несвойственно это мне, человеку, который проповедует активное отношение к жизни. Может быть я — в некоторых случаях — не стану защищать себя, но на защиту любимого мною у меня хватит сил.

И сейчас я вспомнил об отношении к мыслям, изложенным мною в статье «Две души», вовсе не в целях самозащиты, самооправдания. Я понимаю, что в злой словесной драке, которую мы для приличия именуем «полемикой», — драчунам нет дела до правды, они взаимно ищут друг у друга словесных ошибок, обмолвок, слабых мест и бьют друг друга не столько для доказательства истинности верований своих, сколько для публичной демонстрации своей ловкости.

Нет, я вспомнил о «Двух душах» для того, чтоб спросить бумажных врагов моих: когда они были более искренни, — когда ругали меня за моё нелестное мнение о русском народе или теперь, когда они ругают русский народ моими же словами?

Я никогда не был демагогом и не буду таковым. Порицая наш народ за его склонность к анархизму, нелюбовь к труду, за всяческую его дикость и невежество, я помню: иным он не мог быть. Условия, среди которых он жил, не могли воспитать в нём ни уважения к личности, ни сознания прав гражданина, ни чувства справедливости, — это были условия полного бесправия, угнетения человека, бесстыднейшей лжи и зверской жестокости. И надо удивляться, что при всех этих условиях, народ всё-таки сохранил в себе немало человеческих чувств и некоторое количество здорового разума.

Вы жалуетесь: народ разрушает промышленность!

А кто же и когда внушал ему, что промышленность есть основа культуры, фундамент социального и государственного благополучия?

[27]

В его глазах промышленность — хитрый механизм, ловко приспособленный для того, чтоб сдирать с потребителя семь шкур. Он не прав?

Но ведь три, пять месяцев тому назад, вы же сами изо дня в день, во всех газетах и журналах разоблачали пред ним бесстыдный и фантастический рост доходов русской промышленности и — взгляд народа — это ваш взгляд.

Разумеется, вы должны были «разоблачать», — таков долг каждого глашатая истины, мужественного защитника справедливости. Но — полемика обязывает к односторонности, поэтому, говоря о грабеже, забывали о культурной, о творческой роли промышленности, о её государственном значении.

Источник наживы для одних, промышленность для других только источник физического и духовного угнетения, — вот взгляд принятый у нас без оговорок огромным большинством даже и грамотных людей. Этот взгляд сложился давно и крепко, — вспомните как была принята в России книга Г. В. Плеханова «Наши разногласия» и какую бурю поднял «Иоанн Креститель всех наших возрождений» П. Б. Струве «Критическими заметками».

Кричать об анархии так же бесполезно, как бесполезно и постыдно кричать «пожар!» видя, что огонь истребляет дом, но не принимая никакого, — кроме словесного, — участия в борьбе с огнём.

Полемика — премилое занятие дли любителей схоластических упражнений в словесности, и для тех людей, которые долгом своим почитают всегда и во всём доказывать свою правоту, точность мысли своей и прочие превосходные качества, коих эти люди являются бесспорными обладателями.

Но — будет значительно полезнее, если мы — предоставив суд над нами истории — немедля же начнём культурную работу, в самом широком смысле слова, [28]если мы отдадим таланты, умы и сердца наши российскому народу для воодушевления его к разумному творчеству новых форм жизни.


PD-icon.svg Это произведение перешло в общественное достояние в России согласно ст. 1281 ГК РФ, и в странах, где срок охраны авторского права действует на протяжении жизни автора плюс 70 лет или менее.

Если произведение является переводом, или иным производным произведением, или создано в соавторстве, то срок действия исключительного авторского права истёк для всех авторов оригинала и перевода.