На Мальтийский орден (Державин): различия между версиями

Перейти к навигации Перейти к поиску
нет описания правки
[непроверенная версия][непроверенная версия]
(Новая: {{Отексте | НАЗВАНИЕ = На Мальтийский орден | АВТОР = Гавриил Романович Державин (1743—1816) | ДАТАСОЗДАНИ...)
 
Нет описания правки
 
== Примечание к оде На Мальтийский орден ==
[[Изображение:Borovikovskiy PtPavla1GRM.jpg|thumb|220px|Портрет Павла I в гроссмейстерском облачении (автор [[w:Боровиковский, Владимир Лукич|В. Л. Боровиковский]])]]
<div class="indent">
Прежде всего считаем нужным предложить несколько исторических данных, относящихся к предмету настоящей оды, о котором у нас до сих пор почти ничего не напечатано, кроме известий, собранных историографом ордена Лабзиным<ref>Александр Федорович Лабзин, приятель Державина (см. Том I, стр. XXII Предисловия), известный масон и издатель разных мистических книг, в которых он означал свое имя буквами У. М. (ученик мудрости). См. о нем ''Словарь'' митр. Евгения и в 1-й книжке ''Русской Беседы'' 1859 г. статью С. Т. Аксакова ''Встреча с Мартинистами'', которая однакож должна быть читана с критикой. К сообщенным там сведениям можем прибавить, что Лабзин в 1799 г. был определен конференц-секретарем, а в 1818 вице-президентом академии художеств. В 1804 г. он был произведен в действ. ст. советники и в том же году получил еще место директора департамента министра морских сил. В 1822 он был уволен от службы, и умер в 1824 или в начале 1825 г. (выписка из архива академии художеств, доставленная Ф. Ф. Львовым). Император Павел назначил Лабзина историографом ордена с жалованьем по 600 руб. в год. Сотрудником Лабзина в этом деле был Вахрушев. Первые части книги их не что иное, как перевод Geschichte des Maltheserordens nach Vertot (сочинение Верто идет только до 1725 года), Jena 1793. Другим историографом ордена император назначил, с пожизненною пенсиею в 600 руб., прибывшего в Петербург командора Мезоннева (Maisonneuve), который и издал здесь Annales historiques de l’Ordre и проч., начинающиеся с 1725 (Реймерс, т. II, стр. 74).
 
Об исключении из службы и ссылке Лабзина см. наши Дополнительные примечания к настоящему Тому.</ref>. Его-то обширное, но малоизвестное и уже довольно редкое сочинение и послужит для нас в этом случае главным источником<ref>Экземпляр его ''Истории ордена'', принадлежащий петербургской публичной библиотеке, не полон, благодаря одному посетителю ея, который не постыдился похитить из читальной залы 1-ую часть этой книги.</ref>. Мы исполняем тем мысль самого поэта, в рукописях которого сохранилась при этом стихотворении следующая неконченная заметка: «К читателю. Для объяснения в сочинении сем некоторых темных мест прилагается историческое известие о мальтийских кавалерах». Впрочем мы не станем углубляться в самую историю ордена и коснемся только его отношений к России.
 
Орден ''св. Иоанна Иерусалимского'', основанный в одиннадцатом столетии при гробе Господнем для защиты пилигримов, должен был по утрате крестоносцами Палестины переселиться на остров Кипр, а потом на остров Родос. Оттуда был он скоро изгнан Турками и в 1530 году получил от Карла V во владение остров Мальту, почему и стал называться ''Мальтийским''.
 
Сношения с ним Русских начались при Петре Великом, по повелению которого боярин Борис Петрович Шереметев в 1698 году посетил Мальту для изучения военного искусства у рыцарей, прославившихся в борьбе с Турками. Шереметев, имевший с собою царскую грамоту, был принят там с необыкновенным почетом и, получив от гросмейстера большой крест с брильянтами, сделался, первый из Русских, мальтийским кавалером. Это было ровно за сто лет до важной для ордена эпохи, вызвавшей оду Державина.
 
Со времен Петра I между русским правительством и орденом установились дипломатические сношения; но они более 50-и лет ограничивались одними извещениями и приветствиями при переходе верховной власти в другие руки. По вступлении на престол Екатерины II эти сношения приняли новый характер: посылая офицеров на службу в Англию, Францию и Голландию, императрица приказала командировать 6-х молодых людей на остров Мальту для приобретения навыка в морском деле; они оставались там около четырех лет (1765—1769), до первой турецкой войны, по случаю которой были отозваны в отечество. При этом назначен был в Мальту поверенный нашего двора (маркиз Кавалькабо) для постоянного пребывания при великом магистре и для содействия русской эскадре, отправлявшейся в Архипелаг.
 
Здесь мы должны заранее ознакомить читателей с некоторыми чертами внутреннего устройства ордена. Он разделялся на восемь ''языков'', или наций; кавалеры большого креста, командоры и простые кавалеры одного государства составляли отдельный язык ордена. Собрание одного языка образовало ''великое приорство'' того же государства и получало от него содержание; представители их, по одному от каждого, составляли капитул, который вместе с ''великим магистром'' (гросмейстером) участвовал в управлении орденом.
 
Каждое великое приорство распадалось на несколько ''приорств'', или приоратов, ''приорства'' на ''бальяжства'' (baillages), а эти последние на ''командорства''; им принадлежали три разряда недвижимых, частию обширных и богатых владений, которые находились в разных странах и которыми заведывали ''приоры'', ''бальи'' и ''командоры''.
 
В 1770-х годах обстоятельства особенно сблизили Россию с орденом. Дело состояло в притязании его на одно польское имение и в помощи, оказанной ему Екатериною II.
 
В начале семнадцатого столетия князь Януш Острожский, последний из этого рода в мужеском колене, составил завещание, в силу которого, по пресечении потомства и по женской линии, имение его должно было перейти в собственность мальтийских кавалеров. Лет через шестьдесят после этого распоряжения род завещателя действительно пресекся смертию последнего князя Заславского. Тем не менее воля распорядителя была обойдена, и Мальтийцы должны были вести продолжительную тяжбу с другими его наследниками.
 
Наконец в царствование Екатерины II, когда связь ордена с Россиею усилилась, великий магистр Пинто решился искать в этом деле покровительства императрицы и отправил в Петербург полномочным орденским министром графа Саграмозо, утвержденного и преемником вскоре умершего престарелого Пинто, Хименесом. Екатерина обещала свое содействие, повелела русскому послу в Варшаве, графу Штакельбергу, согласясь с министрами венского и берлинского дворов, поддержать право ордена, и при отъезде самого Саграмозо в Варшаву дала ему письмо к королю Станиславу Понятовскому. Вследствие того была учреждена особая комиссия для рассмотрения спора, и по настоянию министров трех союзных дворов дело было кончено, как того желала императрица, к удовольствию обеих сторон (1774 г.): в Польше образовалось новое великое приорство и шесть командорств с тем, чтобы и приоры и командоры были всегда из Поляков; средоточием управления этими местностями сделалось острожское имение.
 
Дело это кончилось уже при новом магистре, деятельном и благоразумном Рогане, питавшем необыкновенное, восторженное уважение к Екатерине II. Императрица, оценив способности и характер графа Саграмозо, изъявила желание, чтобы он остался при ея дворе постоянным министром от ордена. Но так как средства Мальтийцев были в это время уже крайне истощены, а притом в случае исполнения этой мысли и другие дворы могли бы потребовать того же, то орден должен был отказаться от предложенной ему чести. Между тем по случаю замирения с Турциею и маркиз Кавалькабо был отозван из Мальты. Вскоре однакож представился повод к назначению туда нового поверенного. Этим поводом было присоединение польского приорства, по плану Рогана, к англо-баварскому ''языку'': в Мальту послан был капитан 2-го ранга Псаро.
 
Происшедший между тем второй раздел Польши, по которому Волынь, а с нею и острожские имения достались России, побудил великого магистра вступить в новые сношения с С. Петербургом. По желанию императрицы, чтобы полномочный министр, которого Роган намеревался отправить ко двору ея, был преимущественно избран из пиемонтских кавалеров, это почетное звание получил бальи граф ''Литта'', уроженец миланский, находившийся тогда в русской службе контр-адмиралом (см. выше стр. 198). Он имел у императрицы аудиенцию <sup>7</sup>/<sub>18</sub> октября 1795 г. и представил ноту о неуплаченных ордену доходах из Польши. Последовавшая вскоре кончина Екатерины доставила Мальтийцам еще более щедрого покровителя в ея преемнике.
 
Император Павел, с детства прислушиваясь к толкам об этом ордене и вообще склонный по своему характеру сочувствовать всему романическому, рано уже показывал особенное расположение к Мальтийцам. Порошин в своих ''Записках'' рассказывает под 28 февраля 1765 г. (когда великому князю шел одиннадцатый год): «Читал я его высочеству Вертотову историю об ордене мальтийских кавалеров. Изволил он потом забавляться и, привязав к кавалерии своей флаг адмиральский, представлять себя кавалером мальтийским».
 
По воцарении своем император принял живое участие в судьбе ордена, которому тогдашние политические обстоятельства уже грозили падением<ref>Во время Французской революции этот орден, вмещавший в себе древнейшие дворянские роды почти всей Европы, оставался как-бы представителем старинных привилегий дворянства: с 1791 по 1795 г. мальтийское правительство явно ободряло и поддерживало рыцарей, желавших присоединиться к армии эмигрантов (''Путеш. маршала Мармона'', М. 1840, т. IV, стр. 252). Вот главная причина ненависти к нему со стороны Французской республики, которая, где только могла, захватывала орденские владения. Из такого положения ордена происходило и особенное покровительство, оказанное ему императором Павлом, который сверх того руководился мыслью о приобретении острова Мальты.</ref>, и в декабре того же года назначил двух полномочных, именно князя Безбородко<ref>Александр Андреевич Безбородко, по показанию, найденному нами в бумагах служившего при нем Н. А. Львова, род. 14 марта 1747 г., ум. 16 апреля 1799. Он пожалован в графы римской империи 1784; император Павел возвел его, в день коронации, 5 апреля 1797, в княжеское росс. империи достоинство с титлом Светлости, а через две недели пожаловал его государственным канцлером и президентом коллегии иностранных дел.</ref> и князя Александра Борисовича Куракина, для заключения конвенции с бальи графом Литтою. Главным содержанием состоявшейся таким образом <sup>4</sup>/<sub>15</sub> января 1797 г. конвенции было то, что вместо ''польского'' вел. приорства и 6 командорств возникло ''вел. приорство русское'' (российско-католическое) с 10 командорствами и что ежегодный доход во 120,000 злотых, ассигнованный ордену из польских имений, был возвышен теперь до 300,000 злотых (считая злотый в 25 коп.), с тем чтоб уплата производилась рублями, которые впредь должны были выдаваться из государственного казначейства. Не довольный еще этим пожалованием, государь изъявил желание облечься, вместе со всею императорскою фамилиею, в знаки ордена. Но еще до исполнения этого достойный старец Роган умер, и в гросмейстеры избран был прежний посол немецкого императора в Мальте, барон Гомпеш, в котором орден надеялся найти сильную опору против враждебной Франции. Известие о милостях русского государя возбудило между кавалерами общий энтузиазм. Отправленный в Петербург кавалер Рачинский привез новое полномочие ловкому бальи, успевшему в короткое время сделать так много для ордена; граф Литта, теперь уже в звании чрезвычайного посла, имел 27 ноября торжественный въезд в столицу, а 29-го публичную аудиенцию, на который поднес государю титул ''протектора'' и знаки мальтийского ордена для него и всех особ царского семейства, также для государственного канцлера князя Безбородко, для вице-канцлера князя Куракина и еще для некоторых других лиц. Для самого императора прислан был старинный крест славного гросмейстера Лавалетта. Из главной аудиенц-залы посол отправился к другим высочайшим особам; по возвращении его в тронную прибыла туда императрица и, приняв из рук государя орденские знаки, заняла место на троне. Затем к престолу подошел Александр Павлович без шпаги и преклонил колено. Император, надев шляпу и обнажив меч, сделал им три рыцарские удара по плечам великого князя, вручил ему шпагу, поцеловал его, как брата, и возложил на него знаки большого креста. Та же церемония повторилась с Константином Павловичем. Таким же образом после того французский принц Конде<ref>Принятый в русскую службу вместе с своим корпусом, состоявшим из пяти полков, и назначенный шефом одного из них (''Спб. Ведом.'' 1797, № 96).</ref> был пожалован в кавалеры большого креста и наречен великим приором русским. В тот же день после обеда государь принял кавалерами большого креста князей Безбородко и Куракина, роздал другие кресты и назначил всех командоров и кавалеров русского великого приорства.
 
Но в то самое время, как орден готовился праздновать такой неожиданный успех, случилось вдруг роковое событие, которое должно было положить конец его существованию: вследствие безпечности и малодушия Гомпеша Мальта взята была Наполеоном на пути его в Египет. Тогда капитул русского приорства, собравшись в орденском доме в Петербурге, издал два акта: 1) протест «против предосудительного поступка великого магистра и других кавалеров, нарушивших святость своих обетов сдачею без всякой обороны орденских владений и заключивших безчестную капитуляцию, основанную исключительно на личных выгодах великого магистра и его сообщников<ref>Подлинные слова из упоминаемого вслед за сим манифеста.</ref>», и 2) манифест русского приорства, возлагавший все надежды ордена на протектора. Император отвечал на эти акты декларацией, подписанною в Гатчине 10 сентября, торжественно обещая «не только сохранять орден во всех его установлениях, привилегиях и почестях, но и употребить все старания к возстановлению его». В заключение протектор приглашал находившихся в Петербурге кавалеров «сделать все нужные распоряжения к пристойнейшему и полезнейшему отправлению дел ордена».
 
В этих словах уже обозначалось намерение императора принять на себя звание великого магистра, намерение, как полагают, внушенное ему Литтою, который надеялся занять в таком случае первое при императоре место по управлению орденом. Он становился необходим для учреждения совета и канцелярии нового гросмейстера, и таким образом ему легко было сделаться наместником Павла по делам ордена. К удивлению всей Европы, русский царь принимал верховное начальство над религиозным и военным орденом, признававшим папу своим духовным главою. Впрочем императором руководила конечно и политика: в случае возвращения Мальты ордену, этот остров, по своему положению в Средиземном море, обещал Русским важную точку опоры в сношениях с Оттоманскою Портой. Притом государь, в качестве гросмейстера, становился во главе всего европейского дворянства.
 
Провозглашенный в прокламации русского приорства великим магистром, император Павел принял этот титул, и 29 ноября 1798 г., в день бывшей за год перед тем церемонии, весь корпус кавалеров торжественно поднес ему корону и регалии нового сана. Император отвечал чрез вице-канцлера своего объявлением, в котором между прочим было сказано: «При сем вновь повторяем торжественно учиненные прежде, в качестве Покровителя того ордена, обнадеживания, что Мы не токмо оставим навсегда в целости все установления и преимущества, присвоенные сему знаменитому ордену, как в рассуждении свободного исповедания веры и следующих по тому отношений кавалеров римского закона, так и касательно управления орденского, определяя главное место пребывания оного в императорской нашей столице; но что и далее не престанем пещися о восстановлении его в то почтительное состояние, которое соответствовало бы благой цели основания сего ордена, его прочности и пользе. Возобновляем и паки уверения Наши, что, имея верховное начальство над орденом св. Иоанна Иерусалимского и почитая обязанностию Нашею стараться о возвращении неправедно у него отнятой собственности, не предполагаем Мы отнюдь, в качестве Нашем Императора Всероссийского, никаких притязаний, которые могли бы обращаться во вред или ущерб правам прочих Нам дружественных держав».
 
По прочтении этого акта князем Безбородкой, все мальтийские кавалеры, приступив к престолу с коленопреклонением, принесли гросмейстеру присягу в повиновении и верности и допущены были к руке. Желая сделать этот день еще более памятным, император учредил, как новый знак отличия для поощрения службы русских дворян, орден св. Иоанна Иерусалимского, которого устав теперь же был прочитан с престола. Новый орден был возложен на великих княгинь и княжен, а также на некоторых придворных дам. Сенату предписано объявить о совершившемся по всему государству, со внесением нового достоинства в титул императорский. Декларациею, обнародованной в Европе, дворяне всех христианских стран приглашались ко вступлению в орден. В Мальту же, которая должна была опять сделаться достоянием ордена, император уже предварительно назначил коменданта и русский гарнизон из 3000 человек.
 
В следующем году приезжали в Петербург депутации разных западно-европейских приорств для признания государя в звании великого магистра<ref>Один из участвовавших в депутации германского приорства, 70-и летний аббат Жоржель, описал свое путешествие и пребывание в Петербурге в зиму с 1799 на 1800 год (см. ниже нашу общую ссылку). Он был французский эмигрант, жил в Брейзгау и сопровождал депутацию в качестве секретаря. Названное {{razr|Путешествие}} напечатано и в составе Записок его (Mémoires pour servir а l’histoire des événements de la fin du XVIII siècle, par un contemporain impartial), изданных также 1818 в Париже; оно занимает том VI этих Записок. </ref>. Кроме восстановленного им русско-католического приорства, он учредил греко-российское великое приорство, назначив великим его приором наследника цесаревича Александра Павловича. Составлен был верховный священный совет, в котором заседали: поручиком (наместником) великого магистра фельдмаршал гр. Н. И. Салтыков, генерал-фельдмаршалом ордена великий князь Александр, великим командором князь Лопухин, великим канцлером гр. Ростопчин и проч. Образован был двор по штату прежнего двора великого магистра с великим сенекаллом (Нарышкин), призрителем бедных (архиепископ Амвросий) и. т. д. Для гвардии великого магистра учрежден кавалергардский корпус из 189 человек<ref>Коцебу в любопытном своем сочинении: Das merkwürdigste Jahr meines Lebens (Berlin 1803, стр. 394) рассказывает по поводу одного театрального представления: «Государь сидел за самым оркестром, и меня поразило, что в продолжение всего спектакля позади кресел его стоял гвардеец мальтийской гвардии».</ref>. Многим полкам пожалован знак ордена на знамена, шапки, кирасы и т. п. Мальтийский крест был включен в государственный герб, с которым и явился на всех казенных зданиях в Петербурге. Сверх того была устроена католическая церковь во имя св. Иоанна Крестителя (Иерусалимского) в здании, которое служило замком мальтийских рыцарей. Этот дом (нынешний пажеский корпус), построенный архитектором Растрелли, принадлежал сначала государственному канцлеру графу Воронцову; потом он поступил в казну, и в нем жил граф Остерман. Император Павел подарил его ордену, и над главным въездом прибит был мальтийский герб — белый крест на красном поле. Церковь была построена архитектором Гваренги и освящена 17 июня 1800 митрополитом Сестренцевичем. Император Николай возобновил ее в 1833 году. Она состояла в заведывании графа Литты до самой смерти его (см. [[На брак графини Литты (Державин)|предыдущее стихотворение]]).
 
Внимание императора Павла к мальтийскому ордену подало ему между прочим повод к учреждению еще 20-и командорств в награду отличившимся военными подвигами офицерам. Почти ежедневно жаловались новые кавалеры и командоры. Знатные дворяне учреждали и с своей стороны фамильные командорства. Высочайшие указы и манифесты кончались словами: «Дан царствования нашего в третье, магистерства же во второе лето», и т. п. В 1800 г. напечано (sic) «Уложение» ордена.
 
Между тем взятие Мальты Англичанами повлекло за собою разрыв России с Великобританиею; вспыхнула война, но прежде окончания ея императора Павла не стало. Дальнейшая судьба ордена известна (''История ордена св. Иоанна Иерусалимского'', соч. А. Лабзина, ч. V, Спб. 1801); Kurzgefasste Nachricht von S. K. K. Majestät Paul I Gelangung zur Würde eines Grossmeisters и т. д. Nov. 1799, и к этому еще особо Anhang, 1802, — оба напеч. в Спб. ; Voyage à St.-Pétersbourg de l’abbé Georgel, Paris, 1818; Реймерса St. Petersburg и проч.; Мих. Данилевского и Д. А. Милютина ''История войны России с Франциею в 1799'', т. I, Спб. 1852)<ref>В конце названной выше, на стр. 205, книги Мезоннева можно найти полный список лиц, принадлежавших к мальтийскому ордену в России. Это приложение было издано и отдельно (Имп. публ. библиотека). Такой же список, под заглавием Державный орден св. И. И. (в миниатюрном формате), издан в 1800 г. на русском языке.</ref>.
 
Державин написал оду {{razr|На поднесение его императорскому величеству великого магистерства ордена святого Иоанна Иерусалимского и на победу, над Французами российским флотом одержанную 1798 года}}. Под этим заглавием ода тогда же была напечатана отдельно и в III-й книжке ''Аонид'' (1798—1799) с подписью ''Державин''; потом с сокращением заглавия в издании 1808, ч. II, <small>XIV</small>. За эту оду Державин получил табакерку с брильянтами. Потом ему пожалован был брильянтовый мальтийский крест.
 
Под победою над французским флотом, означенною в первоначальном заглавии, должно разуметь следующее. Русский флот, под начальством адмирала Ушакова, пропущенный Портою чрез Дарданеллы, соединясь с турецкой эскадрой, явился перед Чериго и, поддерживаемый восстанием жителей, занял без труда не только этот остров, но также Кефалонию, Занте, о. св. Мавры и пр. вместе с большою частию Корфу. Везде Французы сдавались или бежали. Это происходило в октябре и ноябре 1798, а в следующем году завоевание Ионических островов было окончено. (Allgem. Geschichte der neuesten Zeit, von Fr. Saalfеld, т. II, отд. 2, стр. 124; также ''История войны в 1799 г.'', т. I, стр. 93 и следд.).
 
Значение рисунков: «1) Мальта в смиренном виде подносит на щите военном печать веры. Покровительство северного Иракла, от блистательного его щита в теплом луче отразившееся, покрывает сиянием своим прибегшую к его защите. 2) Луч планеты, упадший на блистательную поверхность диаманта, вторично отразился в атмосферу Славы» (''Об''. Д.). Вместо этого в тетради Капниста записаны следующие две программы: «1) Аудиенция, данная мальтийским кавалерам; 2) мальтийский крест в лучах».
 
Заметим здесь кстати, что в Романовской галерее, в Зимнем дворце, находится писанный Боровиковским во весь рост портрет императора Павла в гросмейстерском одеянии.
</div>
 
== Комментарий Я. Грота ==

Навигация