Хроника VIII Отдела/Революция и церковь, № 6—8

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Хроника VIII Отдела
См. содержание номера. Источник: Журнал «Революция и церковь». — 1919. — № 6—8. — С. 107—106.

 
I. Отделы по проведению в жизнь декрета об отделении церкви от государства
 . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
107
 
II. Брак и развод
 . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
109
 
III. Монастыри
 . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
 
IV. Мощи
 . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
110
 
V. Домовые церкви
 . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
111
 
VI. Школа и преподавание религиозных вероучений
 . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
113
 
VII. Религиозные церемонии и иконы в общественных местах
 . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
115
 
VIII. Церковные сборы
 . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
116

[107]

Хроника VIII Отдела.
I. Отделы по проведению в жизнь декрета об отделении церкви от государства.
1. Содержание Отделов.

Ярославская губернская ликвидационная Комиссия церковно-монастырских имуществ пишет: „Ввиду распоряжений VIII Отдела, данных лично заведующему Ярославской Комиссией т. Леванову о скорейшем проведении на местах отделения церкви от государства, сообщаем, что работа в уездах почти закончена и в самом непродолжительной времени“ будет дан подробнейший отчет. Для окончательной ликвидации в уездах не имеется средств“ на оплату технических работников в Подотделах. Просим срочно сделать соответствую[108]щие указания и распоряжения в вопросе отпуска средств“.

VIII Отделом названной Комиссии сообщено, что „в случае неимения в губернских или уездных советах средств на проведение декрета об отделении церкви от государства в жизнь, им следует возбудить через VIII Отдел соответствующее ходатайство перед Советом Народных Комиссаров об открытии необходимого кредита. В заявлении, достаточно мотивированном, следует указать: 1) на сколько именно месяцев испрашивается данный кредит, 2) для какого количества работников (инструкторов и т. д.) и 3) какой оклад содержания каждому из них считается необходимым предоставить (29 августа 1919 г. № 1038).

2. Направление практической работы Отделов.

В июле месяце 1919 г. VIII Отделом Рязанскому Горисполкому было предложено срочно поставить его в известность, что по г. Рязани исполнено и что и почему не исполнено из всего того, что предписано на местах осуществить, согласно декрета от 23 января 1918 г. и инструкции Н. К. Ю. от 24 августа 1918 г. Вместе с тем VIII Отделом было предложено срочно поставить его в известность, кто „именно из должностных лиц по г. Рязани заведует делом проведения в жизнь декрета об отделении церкви от государства, (№ 812).

Вследствие этого предложения, Отделом Управления Рязанского Горисполкома сообщено, что „причтами церквей гор. Рязани, вследствие предложения Горисполкома, напечатанного в декабре месяце 1918 г. в местных „Известиях“; представлены описи церковно-богослужебных имуществ церквей, а также движимых имуществ, построек, капиталов и т. п. причем описи эти, в виду сложности и громоздкости материала, представляемы были очень медленно и всеми причтами в различное время. Вследствие того же предложения Горисполкома были соорганизованы и религиозные общества граждан г. Рязани, из’явивших согласие на принятие церковно-богослужебных имуществ в бесплатное пользование, в Горисполком представлены списки этих граждан. В феврале месяце 1919 года, (!) из Отдела Юстиции при Рязанском Губисполкоме получена инструкция о порядке проведения в жизнь декрете об отделении церкви от государства, а также и раз’яснения к декрету и инструкции. По получении сказанной инструкции и раз’яснений было приступлено к разборке представленного причтами материала по церковно-богослужебным имуществам и соорганизованию религиозных обществ, при чем оказалось, что весь представленный материал не соответствует своему назначению и далеко не удовлетворяет требованиям и пожеланиям, выраженным в раз’яснениях местного Отдела Юстиции, так, например, описи составлены крайне неумело, и все предметы церковно-богослужебного имущества показаны не по группам и категориям, без всякой системы и не содержат даже указаний об их отличительных признаках, материале и т. п., так что приступить к фактической проверке имущества по представленным описям не представлялось никакой возможности. Также и материал по соорганизованию религиозных обществ оказался не приемлемым, как не удовлетворяющий основным законоположениям Конституции. Отделом Управления тогда же весь представленный материал был возвращен причтам церквей для устранения дефектов и представления описей в более систематическом виде, согласно указаниям местного Отдела Юстиции и в то же время были даны указания и руководящие начала по организации религиозных Обществ. Все работы по составлению описей по новым указаниям и соорганизованию религиозных обществ, на что потребовалась масса времени в труда, причтами выполнены и в течение мая 1919 г. весь материал представлен вновь в отдел Управления Горисполкома. 25 мая 1919 г. из Отдела Юстиции при Рязанском Губисполкоме получено циркулярное распоряжение о показании в описях стоимости зданий, колоколов и богослужебного имущества. В мае месяце Отделом управления Горисполкома приступлено к фактической поверке церковно-богослужебного имущества, принятию его на учет, передаче в бесплатное пользование религиозным обществам и заключению с ними соглашений: Вместе с поверкой богослужебного имущества принимаются на учет и перечисляются в доход казны капиталы церквей. Отделом Управления Рязанского Горисполкома приняты на учет церковно-богослужебные имущества четырех православных церквей г. Рязани и одного римско-католического костела и с религиозными обществами граждан, выразившими желание принять таковые, заключении соглашения. Работы по проведению в жизнь декрета об отделении церкви от государства замедляются установлением стоимости зданий, церквей, отдельных предметов и всего передаваемого имущества, каковую стоимость приходится устанавливать при поверке и сдаче имуществ сведующими от Горисполкома лицами. В феврале месяце 1919 г. работы по проведению в жизнь декрета об отделении церкви от государства были замедлены перевыборами городского Совета раб. и кр. Деп. и Исполнительного Комитета и преобразованием отделов Горисполкома. Делом проведения в жизнь декрета об отделении церкви от государства заведовали в октябре месяце 1918 г. юрисконсульт Горисполкома И. Т. Беляев, с 13 ноября 1918 г. — „Коллегия Административно-Юридического Отдела в лице: члена Исполкома Дорожкина, заведующего Отделом Панова и делопроизводителя Отдела М. М. Конина; с 8 февраля 1919 г. Отдел Управления Горисполкома в лице: заведующего Отделом, члена Исполкома Дорожкина, управляющего делами Панова и делопроизводителя Юридического Подотдела Н. И. Герасимова, который принужден был нести и другие обязанности и в настоящее время Коллегия Отдела Управления в лице: заведующего Отделом Волоскова, управляющего делами Панова и с 16 апреля 1919 г. — делопроизводителя В. Д. Смирнова. В виду сосредоточенности при Отделе Управления подотделов: административно-юридического, нотариального, социального обеспечения, пенсионно-пайкового, Коллегия обременена массой сложных работ и при всем том Отдел Управления располагает самым ограниченным количеством служащих. Но во всяком случае, приняты все меры к наискорейшему выполнению декрета, так что работа будет закон[109]чена вся сполна к концу года. (29 июля 1919 г. № 2959—7040.)

VIII Отдел, ознакомившись с этим докладом, не счел об’яснения Отдела Управления причин происходящей волокиты в сем деле достаточно ясными, о чем и поставил в известность Рязанский Горисполком.

Кроме же сего VIII Отделом было предложено в течение 5 дней составить подробнейший отчет о деятельности Отдела Управления но проведению в жизнь декрета об отделении церкви от государства в отношении отдельно каждой церкви, монастыря, молитвенного дома и т. п., расположенных в черте города Рязани. (29 августа 1919 г. № 1040.)

II. Брак и развод.
1. Ведение книг актов состояния и служители культа.

В VIII Отдел поступило отношение Троицко-Рослыйского волостного совета, Моршанского у. Тамбовской губ., из коего видно, что 1) в данной волости и по настоящее время отдел записей актов гражданского состояния не функционирует, 2) ведение книг актов состояния оставлено в руках служителей культа и 3) Троицко-Рослыйскии волостной совет настолько не осведомлен в задачах советской власти в области отделения церкви от государства, что сомневается, не может ли он в будущем ведение книг актов состояния предоставить тем же служителям культа.

VIII Отделом Моршанскому уездному отделу записей-актов гражданского достоянии Предложено: 1) срочно раз’яснить Троицко-Рослыйскому волостному совету всю недопустимость и нецелесообразность действий в смысле оставления ведения книг актов состояния в руках церковников и 2) принять меры к немедленной организации в Троицко-Рослыйской волости отдела записей, и к из’ятию метрических книг из ведения служителей культа. Кроме того, Моршанскому Отделу было сообщено, что по вопросу увеличения, штатов ему необходимо обратиться непосредственно в Комисариат Внутренних дел в Центральный Отдел записей (18 сентября 1919 г. № 1097).

2. Права на имущество в связи с юридическим закреплением семейственного союза.

Шенкурскому Исполкому VIII Отделом раз’яснено: согласно декрета об отмене наследования и ст. ст. 133, 136 кодекса законов об актах гражданского состояния (№ 76—77—1918 г. Собр. Узак. и Расп. Прав), права на имущество по бездетному отсутствию в размерах, указанных сими декретами, имеют жена и дети, вне всякой зависимости, закреплен или незакреплен их семейственный союз какою-либо внешнею юридическою стороною. Дети должны быть записаны, согласно постановлению отделов записей или Народного Суда по признаку отцовства и тем самым приобрести все имущественные права, предоставляемые им декретом об отмене наследования и о социальном обеспечении. (29 августа 1919 г. № 1044.)

III. Монастыри.
1. Передача монастырских храмов в пользование граждан.

От граждан-богомольцев Новоспасского монастыря в Москве поступило заявление, в котором авторы указывают, что храмы Новоспасского монастыря до сего времени на переданы 310 гражданам, желающим взять их в свое ведение. Всего при монастыре имеется 7 храмов, из них только один храм передан в пользование граждан. Если не рассматривать весь монастырь со всеми храмами, как одно целое, а считать, что монастырь состоит из 7 отдельных храмов, то и в этом случае общего числа граждан (310) окажется более, чем вдвое достаточным для исполнения постановления. Кроме того считаем своим долгом добавить, что разные церковные предметы, в особенности облачения, находящиеся в двух ризницах при запечатанных храмах и представляющие громадную ценность, как в историческом, так и в материальном отношениях, в настоящее время подвергаются порче из-за сырости, так как храмы зимой не отапливались, а сейчас не проветриваются.

VIII Отделом просителям сообщено: „открытие бывш. бесприходных храмов в монастырях, занятых советскими учреждениями, всецело зависит от местной Советской власти, которая должна, конечно, принять во внимание необходимость удовлетворить в прежних размерах существующую потребность в религиозных обрядах той или иной значительной местной группы населения. Исторические и драгоценные вещи должны быть учтены, местной властью при осведомленности Народного Комиссариата по Просвещению и в зависимости от их Ценности и значения — вопрос о передаче их в руки верующих или в хранилища Республики, должен быть решен по усмотрению властей и по целесообразности. Открывать же и передавать в пользование все храмы даже излишне, в виду отсутствия потребности и неудобства такого совместительства для находящихся в бывшем монастыре советских учреждений“. (20 июня 1919 г. № 753.)

2. Монастырские часовни и производства ими денежных сборов на улице.

От заведывающего часовней Сергия, у Ильинских ворот в Москве, в VIII Отдел поступило заявление следующего содержания: „Юридический Отдел Совдепа городского района потребовал внести в кассу Комиссариата Юстиции 8110 руб., показанный остаток наличных денег на 1 января 1919 г. Думая, что это распоряжение ошибочно и скоро выяснится, часовня, заняв деньги, внесла эту сумму. Согласно распоряжения Юридического Отдела М. С. Р. и К. Д., от 9-го ноября 1918 г., должны быть внесены наличные деньги, значащиеся на 11 окт. 1918 г., что по часовне составляет сумму в 234 рубля, а не 8110 руб., и я обратился в Отдел Юстиции М. С. Р. и К. Д. с просьбой вернуть мне 7876 руб., как излишние, неправильно полученные, но получил отказ, ничем не мотивированный. Заведывающий Сергиевской часовней просит VIII Отдел сделать распоряжение Отделу Юстиции М. С. Р. и К. Д. 6 возврате неправильно полученных денег. [110]

Пересылая настоящее заявление иеромонаха Феодосия в Юридический Отдел Московского Совета, VIII Отдел просил сообщить, какие меры Московский Совдеп намерен принять к устранению публичных совершений обрядов и денежных сборов сими служителями культа на улице, в частности у Ильинских ворот. (7 авг. 1919 г. № 956.)

3. Церковники в комиссиях по охране памятников искусства и старины.

От президиума Костромского юродского Исполкома в VIII Отдел поступило следующее заявление: „В виду остроты жилищного вопроса в гор. Костроме и отсутствия жилищ необходимых, как для размещения в них школ, вследствие занятия таковых военными госпиталями, так и для расквартирования жителей гор. Костромы и, главным образом, перевода из подвальных помещений рабочих, представляется крайне необходимым использование зданий быв. Ипатьевского монастыря, главные корпуса которого все время занимали всего два лица — архиереи. Перед вселением представлялось необходимым произвести незначительный ремонт, как по окраске и обелке потолков в комнатах, так по ремонту потолка в двух комнатах быв. архиерейского корпуса, каковой потолок рухнул вследствие бывшего зимой пожара. Ремонт имеет быть произведен без какого бы то ни было нарушения стильности здания и выразится в починке потолков и в окраске стен, в помещении, занимавшемся церковью Хрисанфа и Дарии, ныне упраздненной. Живопись в означенном помещении сравнительно недавнего происхождения, и ценности в археологическом отношения не представляет, равно как и в художественной, само же помещение, имея два света“ было бы весьма удобно, как для школьной, так и клубной аудитории. При проведении этих мероприятий Исполнительный Комитет встретил однако противодействие со стороны местной Коллегии по охране памятников старины, которая усмотрела в этом ремонте даже нарушение декрета. В виду этого Костромской Горисполком просит содействия VIII Отдела перед Наркомпроссом о разрешении немедленно же начать указываемый ремонт. Что же касается местной Коллеги по охране памятников старины, то, не входя в пререкания о сфере компетенции, Горисполком не может не обратить внимание VIII Отдела, что при проникновении на местах в означенные Коллегии лиц клерикального образа мыслей (учителей б. дух. семинарии и проч.), как то имело место в Костроме, когда инструктор краеведения, археолог Виноградов дезертировал и попы, где и проявляет себя далеко не со стороны лояльности к Советской Власти, не сдавши, напр, метрических книг Волостному Отделу, — безусловно тормозятся всякие начинания к использованию зданий быв. ведомства и определение степени археологической ценности таковых проходит с известной тенденциозностью в сторону оставления таковых зданий за представителями духовного ведомства. Например, одним из должностных лиц Коллегии было заявлено, что Коллегия измерена просить оставить архиерея и других членов причта в монастыре в целях якобы „надежной“ сохранности храмов“.

VIII Отделом было раз’яснено, что „он не усматривает никакого нарушения декрета об отделении церкви от государства в действиях Горисполкома по ремонту и утилизации для нужд населения бывших монастырских зданий. Комиссариату Просвещения сообщено о неправомерных действиях Комиссии по охране и обращено внимание на проверку состава этой Комиссии и на нежелательность участия в ней лиц, стоящих на платформе, ничего общего с новым строем не имеющей“. (31 июля 1919 г. № 913.)

4. Фиктивные монастырские коммуны.

В президиум Подольского уездного Исполкома, Моск. губ. поступило заявление членов Крестовоздвиженской трудовой артели с представлением устава на утверждение. Исполком постановил: устава не утверждать, в виду того, что он не был предварительно зарегистрирован в волостном и уездном земельных отделах, а также и в губ. земельном отделе, и ввиду того, что он составлен на основании закона Керенского от 20 марта 1917 года, тогда как все советские хозяйства, коллективы, коммуны и товарищества должны быть утверждаемы исключительно“ на законе о Социальном Землеустройстве по декрету 14 февраля 1919 г., о чем и сообщить Московскому Губернскому Совету Народного Хозяйства.

Вместе с тем президиум Подольского уездного Исполкома просил VIII отдел сообщить, как поступить с теми коммунами, которые существуют из служителей культа при монастырях, фиктивно закрепляющих церковное имущество и землю.

VIII Отделом раз’яснено: „утверждение фиктивных коммун, состоящих из старых служителей культа, не только не целесообразно, но и незаконно, как с точки зрения советской конституции (ст. 64), с точка зрения декрета об отделении церкви от государства так и с точки зрения инструкции Народного Комиссара земледелия, от 3 августа 1918 года. Посему местные Земоотделы и Исполкомы должны иметь зоркое наблюдение за недопустимостью укрепления за церковниками церковно-монастырских земель и инвентаря, подлежащих передаче трудящимся“. (16 августа 1919 г. № 981)

IV. Мощи.

От протопресвитера московского Успенского собора гр Н. А. Любимова поступило заявление, в коем Любимов ссылается на постановление Ярославского Губисполкома о помещении мощей (неизвестно чьих) в местный музей церковной старины и просит сделать общее распоряжение о возможности оставления сих мощей на руках группы верующих граждан.

VIII Отделом гр. Любимову сообщено, что Отдел не видит оснований к отмене мероприятий местных властей относительно помещения т. н. мощей в музей по следующим соображениям: 1) Как показали акты вскрытия, во многих местах большой процент т. н. мощей оказался грубой подделкою под фигуру человека. Внутреннее содержание оказывалось из каркасов, ваты, тряпья, женских принадлежностей туалета (чулок, [111]перчаток), коими были обтянуты и несомненно в самое недавнее время, эти, кости, ибо материалы эти оказались фабричного изготовлении, а иногда и самые кости отсутствовали и их заменяли предметы, могущие зрителю дать представление о человеческий органах. Что касается немногочисленных случаев, где при вскрытии не оказалось следов грубой, так выше описано, подделки под неразложившийся труп, — то здесь обнаружены были лишь истлевшие большею частью кости. Поэтому едва ли представляются убедительными ваши соображения о том, что все эти предметы (хотя бы русским духовенством и внушалось народу, что эти предметы суть „проводники божественной благодати“) являются богослужебными предметами, ибо ни в догматах православной религии, ни в соборных постановлениях, поскольку известно, нельзя усмотреть ни одного сколько-нибудь авторитетного с точки зрения официальной православной религии указания, что церковь подобные предметы (поддельные фигуры) предписывает считать „предметами, предназначенными для богослужебных целей“. 2) Что касается ссылки вашей на возвращение мусульманам старого их, находившеюся в хранилищах Петроградской Публичной Библиотеки — корана, то богослужебное значение его для магометан вне спора, так как он представляет подлинный исторический документ, а не подделку или фальсификацию какого-либо сверх’естественного предмета. 3) Что касается ходатайства о предоставлении на основании декрета о свободе совести группам граждан по их усмотрению признавать те или мине предметы предметами культа, то VIII Отдел полагает, что в XX столетии в советской Республике трупы или останки трупов, или имитация трупов не могут частным лицам в целях укрепления или эксплоатации религиозных верований быть предоставлены в их свободное распоряжение, а тем более для извлечения из сего доходов теми или иными религиозными организациями. Помещение в музей мощей является именно самым безобидным способом ликвидирования эксплоатации народных предрассудков, поддерживаемых или фабрикуемых теми, кому было выгодно, ибо подобные предметы, относящиеся к другим религиям (напр. Египта, откуда и православные мощи, по-видимому, ведут свое историческое происхождение) находятся в музеях вместе с величайшими произведениями человеческой культуры, в числе коих находятся и величайшие произведения религиозно-художественного творчества — изображения, „иконы, статуи, в том числе и когда-то служившие предметами богослужебного обихода (Рафаэль, Мурильо, Микель-Анджело, изображения Юпитера, Будды, всевозможные предметы культов, мумии, саркофаги, книги в т. д. 4) Что касается ходатайства вашего о свободном предоставлении разным группам верующих содержания в своем распоряжении непогребенных останков человеческою тела, или подделок под таковое со ссылкою на то, что свобода совести, якобы, сопрягается с предоставлением полной свободы каждому человеку в условиях современного гражданского общежития создавать себе любой культ, в том числе и культ мертвых человечестве тел, то такая аргументация, доведенная до своего логического конца, привела бы к выводу, что под видом религиозного почитания в советском строе допустимы все виды самого грубого нарушения порядка общежития и чувств других граждан, не говоря уже о шарлатанстве, фокусничестве, фальсификации, каковые имеются налицо, согласно многим фактам вскрытия, удостоверенным представителями духовенства, лишь бы существовало налицо у той или иной группы верующих их суб’ективное почитание этих явлений, как религиозных или сверх’естественных. Если допустить такую возможность, никто бы не мог препятствовать с едой точки зрения вырытию из земли и доставлению в публичное почитание и боготворение и эксплоатацию доверчивых громадного количества всевозможнейших останков (или имитации таковых) лиц, почитавшихся различными людьми в различные периоды истории за те или иные их достоинства. Посему VIII Отдел полагает, что Советская власть, не препятствуя гражданам почитать память тех или иных деятелей того или иного периода истории, не считает нарушением свободы совести в рабоче-крестьянской Республике постановление известных границ реальному проявлению этого почитания (см. циркуляр от 24 августа § 32), каковая граница диктуется воображениями современной науки, санитарии, социальной гигиены, педагогики, революционным сознанием трудящихся и т. д. Посему VIII Отдел со своей стороны не считает возможным войти в Коллегию Комиссариата Юстиции с представлением об отмене ранее состоявшегося постановления и об удовлетворении вашего ходатайства. (16 сент. 1919 г. № 1090)

V. Домовые церкви.
1. Доковые церкви при психиатрических больницах.

Костромской губернский отдел юстиции, сообщая, что одновременно с сим сделано распоряжение об упразднении домового храма при психиатрической колонии „Никольское“, запрашивает указаний, нужно ли в колонии предоставлять возможность, чрез отвод особого помещения, выполнению религиозных потребностей больными. В колонии приходят граждане различных вероисповедных культов.

VIII Отделом сообщено, „вопрос о том, следует ли предоставлять больным психиатрической колонии помещение, если они нуждаются в отправлении религиозных обрядов надлежит разрешать, руководствуясь конкретными данными. Если нет возможности по роду их болезни отпускать или водить их в ближайшую церковь, то, конечно, администрация предоставляет то гит иное помещение по своему усмотрению для обрядовых действий в известные часы или дни и предоставляет пригласить служителя, культа для совершения треб за счет самих просителей или их родственников, если служители культа обнаруживают желание получить за свои священные функции деньги“ (1 авг. 1919 г., № 917).

В VIII отдел поступала переписка по делу о закрытии домовой церкви при 2-й психиатрической больнице. Администрация, комитет служащих и общее собрание служа[112]щих в своем отношении на имя Отдела здравоохранения Петроградского Горисполкома, от 15 августа 1919 г., за № 5380, пишут нижеследующее: „1. Церковь находится в ведении общества верующих, состоящего исключительно из рабочих больницы, и ею заведует избранный общим собранием служащих особый комитет верующих. 2. Церковь, обслуживая служащих, является, главным образом, необходимой для находящихся на излечении в больнице душевнобольных, так как в лечении многих душевных заболеваний удовлетворение религиозных потребностей является крайне важным и полезным для общего хода болезни. 3. Перемещение церкви больницы в другое здание не вызывается необходимостью, ибо занимаемое ею помещение ни для каких др. потребностей больницы не является нужным; к тому же такое перемещение вызвало бы весьма большое затруднение в предоставлении возможности больным посещать церковь, так как потребовало бы усиленного наряда служащих для сопровождения больных и наблюдения за ними во время богослужения. На основании этих соображений администрация больницы, местный комитет и общее собрание служащих усиленно ходатайствуют об оставлении церкви в том помещении, где она находится до настоящего времени. При сем администрация доводит до сведения, что по получении циркуляра о ликвидации церкви помещение таковой было немедленно опечатано“.

В своем отношении, от 6-го сентября, за № 6912/21825, на имя петроградского Отдела Юстиции, Отдел Здравоохранения Петроградского Горисполкома сообщает, что „со своей стороны, находя доводы, представленные администрацией больницы и общим собранием служащих по вопросу об оставлении церкви в прежнем помещении вполне основательными и подлежащими удовлетворению, в полной мере поддерживает изложенное выше ходатайство“.

Отдел Юстиции Петроградского Совета, представляя при отношении от 13 сентября 1919 г., за № 6574, дело о домовой церкви при 2-й психиатрической больнице на заключение VIII Отдела, сообщает, что „ходатайство о сохранении храма и оставлении его в прежнем помещении может быть уважено в виду того, что в лечении многих душевных заболеваний удовлетворение религиозных потребностей является крайне важным и полезным для общего хода болезни и что содержание церкви берут на себя работники больницы. Храм, однако, должен обслуживать исключительно больных и служащих лечебницы, а не постороннюю публику“.

VIII Отделом по предмету настоящей переписки в Народный Комиссариат Здравоохранения направлен следующий запрос: „Ввиду принципиальности возбужденного вопроса в силу научного освещения, каковое дается ему вашим петроградским, органом, и не зная конкретных обстоятельств дела, а именно: 1) насколько другие культурные методы воздействия на психику больных применимыми фактически, применены или не применены в данном случае. 2) благодаря чему, по-видимому, лучший зал помещения больницы не может в данном случае служить этим культурным методам воздействия, 3) сколько больных из всего числа действительно нуждается в „религиозном“ лечении и не может ли подобное учреждение быть локализовано в иною более скромном помещении той же больницы (из самого дела видно, что более всего, невидимому, заинтересованы в неприкосновенности церкви служащие и администрация, как это чаще всего и бывает в подобных случаях). Не возможно ли совместить культурно-просветительные цели, для коих лучше всего, использовать большое помещение, с отправлением в нем же и молитвенных обрядов для больных, (а отнюдь не для прихода) в известные дни и часы, как это делается уже в иных городах Республики или, по мнению. Комиссариата, „религиозное лечение“ непременно предполагает пышную, специфически, церковную обстановку, исключающую такое совместительство, — VIII Отдел просит вашего заключения по этому делу. Ответ ваш необходим для согласования инструктирования, наших местных Отделов Юстиции по сему вопросу и потому VIII Отдел просит высказаться по существу его“ (19 сент. 1919 г. № 1100)

Ответа от Народного Комиссариата Здравоохранения на настоящий запрос до сего времени еще не поступало.

2. Тюремные церкви.

Совет приходских церковных советов 1-го Усманского Округа Тамб. губ., ссылаясь на протокол общего собрания группы верующих граждан от 25 мая с/г., просил VIII Отдел о передаче тюремного храма г. Усмани названной группе граждан применительно к приходским храмам. В заключение Совет присовокупил, что „указанное ходатайство местным Исполкомом отклонено и что тюремный храм, представляя из себя домовую церковь, находится в самом здании тюрьмы“.

VIII Отделом просителям раз’яснено, что он „не находит основания отменить из центра распоряжение местного Карательного Отдела и Уездного Исполкома о закрытии домовой церкви при Усманской тюрьме. Заинтересованная в культе группа верующих может войти в любую иную усманскую группу верующих, тем более что г. Усмань весьма незначителен по размеру и имеет несколько храмов“ (25 июня 1919 г. № 773).

В Народный Комиссариат Юстиции поступило прошение группы верующих (Георгия Староверова, Владимира Евдокимова и др.) о предоставлении в их пользование тюремной церкви г. Козлова, Тамб. губ.

В виду этого VIII Отдел весьма срочно просил Козловский Уездный Исполком сообщить: „превращено ли бывшее церковное помещение при Козловской тюрьме под какое-либо культурно-просветительное учреждение и, если не превращено, то по каким основаниям. Кроме сего, VIII Отдел просит раз’яснить просителям, что с точки зрения закона для администрации тюрьмы не встречается препятствий к тому, чтобы то или иное помещение или зал, предназначенные для культурно-просветительной работы, предоставлялись, в определенные дни и часы по желанию верующих арестантов под нужды культа“ (27 августа 1919 г, № 1019).

На это отношение Козловским Исполкомом [113]было сообщено, что „местная тюремная церковь в феврале с/г. совершенно упразднена, вое иконы и церковная утварь переданы в Пятницкую церковь, а помещение тюремной церкви предназначено для школы заключенных, где были поставлены школьные парты и др. принадлежности. В настоящее время школа не функционирует, но митинги для заключенных устраиваются“ (21-го сент. 1919 г.).

3. Молитвенные дома внецерковных общин.

Баптистами гор. Егорьевска, Рязанск губ. была направлена в VIII Отдел жалоба на чинимые якобы им препятствия Егорьевским отделом по ликвидации церковных имуществ.

В виду этого, VIII Отдел просил Егорьевский совет иметь в виду, что „принадлежащий баптистам молитвенный дом подлежит передаче, согласно инструкции от 21 августа 1918 г, имеющей быть составленной группе верующих. В сем молитвенном доме религиозная проповедь свободна, поскольку она не заключает в себе контрреволюционной опасности для интересов рабоче-крестьянской революции“. В заключение VIII Отдел предложил поставить о сем в известность доверенного баптистов Г. И. Кондракова и о дальнейшем направлении сего дела осведомлять VIII Отдел. (5 июля 1919 г., № 821).

Об’единенный Совет религиозных общин и групп возбудил перед VIII Отделом жалобу по поводу закрытия в гор. Пензе молитвенного дома одной из внецерковных религиозных общин.

VIII Отделом об’единенному Совету раз’яснено что „как усматривается из об’яснений Пензенского Губисполкома, уплотнение домов в Пензе, вызвавшее соединение двух молитвенных домов в один дом, произошло в силу местных тяжелых жилищных условий, ввиду близости Пензы к фронтовой полосе и происходящей от сего необходимости размещения военштабов. Посему не может быть речи о нарушении в данном случае принципов свободы совести, равно и незакономерности действий представителей Советской власти (1 авг. 1919 г., № 922).

На имя Совнаркома Казанской общиной евангельских христиан была подана жалоба, переданная на дальнейшее расследование в Народный Комиссариат Юстиции. По распоряжению последнего было произведено следствие. Член Уголовной Следственной Комиссии при Казанском Отделе Юстиции сообщил: „предварительным следствием установлено, что причиной закрытия религиозно-молитвенных собраний евангельских христиан 16-го сего марта в гор. Казани послужили проповеди, произносимые на этих собраниях, в которых присутствовавшая публика возбуждалась против теперешнего строя, против Советской власти, что возмущало публику (показания свидетелей Семенова, Моксорова) и что результатом этого потом было два дела у местного народного судьи Моксорова о красноармейцах, отказывавшихся не только воевать за Советскую власть, но и исполнять какую-либо работу для войны; что, хотя ст. 13 Основ. Законов и ст. 3 декрета об отделении церкви от государства предоставляют каждому свободное вероисповедание, но ст. 5 того же декрета указывает, что свободное исполнение религиозных обрядов обеспечивается постольку, поскольку они не нарушают общественного порядка и спокойствия и не сопровождаются посягательствами на права граждан Советской Республики и что местные власти имеют право принимать меры для обеспечения в этих случаях общественного порядка и спокойствия; что, таким образом, распоряжения местных представителей Советской власти о закрытия собрания евангельских христиан не противоречат законам о свободном вероисповедании, а потому постановил: настоящее дело, как подлежащее прекращению за отсутствием превышения власти со стороны местных властей, препроводить заведывающему Казанским губернским отделом Юстиции на распоряжение“.

Рассмотрев дело, VIII Отдел пришел к заключению, что меры, принятые в апреле 1919 г. казанскими представителями Советской власти, соответствовали правильно понятым интересам момента, не позволявшим допускать пропаганду (под видом религиозных учений) стремящихся ослабить силу сопротивления красной армии бандитам российским и международным, при чем, как видно из протоколов дела, на собраниях не допускалось возможности возражать против такой „непротивленческой“ агитации.

Посему VIII Отдел не находит в этом деле признаков нарушения Советской конституции и вышеупомянутое решение судебной власти считает правильным (29 июля 1919 г., № 906).

VI. Школа и преподавание религиозных вероучений.
1. Использование под школы зданий храмов.

От вологодских губернского и городского исполнительных комитетов в VIII Отдел поступило заявление следующего содержания. „Чрезвычайный рост города (в настоящее время до 120 тыс.), приостановка постройка новых жилых помещений со времени 1914 г. присутствие в городе массы воинских частей и учреждений армии в связи с военными действиями на севере, увеличение числа общественных и правительственных учреждений в последнее время обострили жилищный кризис в городе до последних пределов В связи с нуждами фронта почти все школьные помещения города в настоящее время заняты под учреждения армии или местного гарнизона. Приближающийся учебный год ставит органы народного просвещения в чрезвычайно тяжелое положение из-за отсутствия помещений для школ. Считая величавшим несчастием необходимость оставить детей школьного возраста без учебных занятий, исполнительные комитеты уже прибегли к крайней мере уплотнения всех правительственных учреждений: все уездные отделы Исполкома переведены в помещения губернских. Благодаря этому удалось освободить помещения для 4-5 школ, что однако далеко не удовлетворит потребности в школьных помещениях. Ввиду этого исполнительные [114]комитеты на об’единенном заседании постановили предложить православным приходам, во владение которых Городским Исполнительным Комитетом, согласно декрета об отделении церкви от государства, отдано 50 церквей, уступить часть церковных помещений для учебных нужд города, полагая, что религиозные потребности населения могут быть без ущерба для верующих обслужены 30 церквами города, а остальные представлялось бы возможным использовать для школьных нужд. На основании сего религиозным приходам предлагается заявить в Президиум Губернского Исполнительного Комитета, какие именно из церквей города, пригодных по своим помещениям для школ, могут быть ими уступлены Отделу Просвещения во временное пользование для школьных нужд. Исполнительный Комитет настоящим своим постановлением ни в какой степени не желает стеснить верующих в отправлении ими своих религиозных обязанностей, но, принимая во внимание вышеуказанные чрезвычайно тяжелые жилищные условия города и желая удовлетворить первостепенную общественную потребность (дать детям школы), полагает, что эта потребность обучения детей грамоте в равной степени близка сердцу и верующих, которые, поняв это, сами пойдут навстречу исполнительным комитетам“.

Рассмотрев означенное постановление Губернского и Городского Исполкомов Вологодской губ. об уплотнении церквей, VIII Отдел счел рациональным и законным принятие со стороны местной советской власти ряда мероприятий в целях удовлетворения настоятельной потребности организации школ в г. Вологде. „Мероприятия эти, — как полагает VIII Отдел, могут выразиться в из’ятии из пользования культа подходящих под вышеуказанные цели зданий, какими располагает местный Совдеп, в силу принципов национализации, без исключения из сего числа и молитвенных домов. Поэтому не может быть никакого сомнения, что с точки зрения всего духа советского законодательства, советы вправе, на основании декрета об отделении церкви от государства и национализации зданий, утилизировать для неотложных общеполезных нужд и здания храмов без различия культа. Конечно, как самый декрет, так и вся наша политика в церковных вопросах предполагает отсутствие в практическом проведении бесполезного и произвольного стеснения жителей в отправлении ими обычных традиционно-установившихся, еще не изжитых религиозных нужд. И посему всякое мероприятие местная власть должна стремиться провести так, чтобы большинству трудящихся данной местности был бы ясен смысл и обоснование мероприятия, хотя бы, порою, затрагивающего узко групповые интересы отдельных слоев населения. Отсюда вытекает, что Вологодский Губсовдеп, имея полное право распорядиться приспособлением любых зданий, в числе и храмов, под нужды народного просвещения, имеет провести эту меру, предварительно предпослав ей определенную агитацию, если он еще не достаточно почему-либо уверен в полном сочувствии и понимании трудящимися массами этих мероприятий. Результаты этой агитации рациональнее всего заключить в пленарной соответствующей резолюции. Самое приспособление зданий, по мнению VIII Отдела, следовало бы провести в такой форме, чтобы интересы просвещения детей не страдали от бывшей обстановки бывших молитвенных домов. Поэтому рациональнее всего, чтобы этот выбор зданий из числа храмов, наиболее подходящих для общеполезных целей, был осуществлен с полным знанием просветительного дела самим вологодским советом, а не был предоставлен усмотрению отдельных групп верующих или служителей культа, не могущих быть компетентными в этом вопросе. При чем вопрос о характере временности использования этих зданий совершенно не нужно, по нашему мнению, оговаривать, ибо никаких обязательств о вечном иди особо длительном сохранении каких-нибудь обязательств по отношению к частным лицам Советская власть принять не может и из декрета таковых обязанностей не вытекает. По сведениям VIII Отдела в Вологде имеется более 50 храмов только одного православного культа. Посему не может быть и речи о каком-нибудь фактическом стеснении обывателей Вологды в религиозных требах“. (23 сент. 1919 г. № 1111)

Исполком Володарского (б. Сергиевского) поселка, Петрогр. губ., постановил ликвидировать храм в здании 3-й Советской трудовой школы, отделяющейся от храма двумя дверями, по обоим сторонам, так как храм; находится в середине каменного продолговатого здания. „Признавая, что прихожане не имеют большой нужды в посещении данного храма и что они вполне могут перенести храм в часовню, стоящую в нескольких саженях от храма, которую на церковноприходском собрании еще в прошлом году было постановлено расширить и для этой цели Совдепом отпущен строительный материал, Исполком Володарского поселка постановил занять церковь для рекреационного зала, ибо имеющийся рекреационный зал будет использовав под классы. Таковое использование храма, по сообщению Исполкома, считает необходимым отдел народного образования. Храм представляет из себя каменный продолговатый дом“.

На это постановление Исполкома Володарского поселка „церковным старостою“ гр. Даниловым была принесена в VIII Отдел жалоба, находящая означенные действия Исполкома незакономерными, и стесняющими свободу религиозной совести.

VIII Отделом, по исследовании вопроса, гр. Данилову раз’яснено, что VIII Отдел не находит возможным принять меры к отмене постановления совета по нижеследующим основаниям. 1) дом, в котором вы желаете сохранить часть помещения под религиозное учреждение, уже занят трудовой школой, 2) школа эта необходима рабочим и крестьянам и требует расширения, 3) совместительство невозможно не только в силу декрета, по коему школа всецело отделяется от церкви, и не только в силу педагогических соображений, так и по чисто-материальным условиям, ибо помещение, очевидно, представляет одно здание, 4) местный совет идет навстречу верующим в их желании иметь молитвенный дом и предоставляет помещение и даже материалы для ремонта; последнего он собственно даже не обязан был делать“. (19 сент. 1919 г., № 1103.) [115]

2. Допустимо ли открытие школ религиозными организациями.

Член об’единенного совета религиозных общин и групп г. Москвы гр. С. А. Кузин обратился в Новосильский Исполком, Тульск. г., с просьбой открыть в г. Новосиле воскресную школу, а также о выдаче разрешения „для заказа печатей и других необходимых предметов“. На печатях, пишет он, надпись будет такая: „Воскресная школа религиозных общин и групп города Новосиля и его уезда“. Проситель добавляет, что „в вышеуказанном разрешении должно говориться, что, согласно декрета С. Н. К., была бы допущена беспрепятственная со стороны местной и центральной власти продажа литературы библейско-евангельского направления, как в г. Новосиле, так и в его уезде“. Кроме того, для данной цели проситель ходатайствует „о предоставлении, хотя бы временно, здания женского училища“.

В удовлетворении ходатайства гр. Кузина Новосильским Исполкомом было отказано, и со стороны гр. Кузина, усмотревшего в данном отказе незакономерное действие местной советской власти, последовала жалоба в В. Ц. И. К. Жалоба была передана на распоряжение VIII Отдела Н. К. Ю.

VIII Отделом гр. Кузину было раз’яснено, что „согласно декрета Совнаркома от 23-го января 1918 г., все школьное дело из’ято из рук религиозных организаций, и посему ходатайство гр. Кузина об отмене распоряжения местной власти, как вполне законного, удовлетворению не подлежит“. (14 июля 1919 г. № 727).

VII. Религиозные церемонии и иконы в общественных местах.
1. Разрешение религиозных церемоний зависит исключительно от местной власти.

На имя председателя Совнаркома тов. В. И. Ленина поступила следующая телеграмма от граждан г. Подольска, Моск. Губ.: „В течение 53-х лет в город Подольск приносилась из города Бронниц икона, именуемая Иерусалимской Богоматери, в текущем году Бронницкий Исполком постановил не отпускать иконы, а потому просим вашего содействия, чтобы нам разрешено было и в текущем году принести икону в Подольск. Ваше содействие даст нам возможность удовлетворить свое религиозное чувство и увериться в действительности провозглашенной свободы совести и вероисповедания. Просьба теперь же дать ответ; разрешение местного Исполкома есть“.

Телеграмма эта была передана на распоряжение VIII Отдела, и последним было предложено Подольскому Исполкому поставить в известность заинтересованных лиц, что „разрешение настоящего вопроса в том или ином смысле, согласно п. 5 декрета об отделении церкви от государства, всецело зависит от местной советской власти“. (30 авг. 1919 г. № 1057).

Через секретариат В. Ц. И. К. в VIII Отдел поступила следующая телеграмма от Вологодского военкома Семенова: „Передаю по принадлежности копию полученной мною телеграммы: „ходатайствуем о разрешении крестного хода Вологда из Спасовсеградского собора — пригород Пустынь 6 июля. Кругом пустыни по установившемуся сотни лет обычаю. Местные власти, как гражданские, так и военные, не разрешают, чем лишают жителей прихода, призреваемых престарелых богадельни удовлетворения религиозных нужд. Распорядитесь выдать пуд белой муки на просфоры. Ответ Вологда. Пустынь. Савелеву. Подписали 169 человек“.

Вологодскому военкому т. Семенову VIII Отделом телеграфно раз’яснено: „разрешение или запрещение крестного хода Вологда пригород Пустынь вполне зависит от вас в зависимости от конкретной обстановки. Вопрос о муке зависит от местного горпродукта применительно к предпочтительной охране интересов детей, больных“. (4 авг. 1919 г. № 813).

2. Религиозные церемонии при похоронах.

Подотдел но вероисповедным делам отдела Управления Сененнского Исполкома просит дать указания: 1) нужно ли считать религиозное шествие при похоронах с хоругвями и колокольным звоном подходящим под § 31 инструкции Н. К. Ю. по проведению в жизнь декрета от 23-го января 1918 г. и 2) допускать ли эти шествия без письменного разрешения Советской власти.

VIII Отделом раз’яснено: „религиозные шествия с хоругвями и колокольным звоном при похоронах считать подпадающими под действие § 31 инструкции Н. К. Ю.

3. Иконы в общественных местах.

В VIII Отдел поступила выписка из протокола 1-го Синеньского сельского общего собрания, Саратовского уезда, состоявшегося 29-го июня 1919 г., следующего содержания „§ 6. Был предложен на обсуждение вопрос о возбуждении ходатайств пред Саратовским Губернским Отделом Юстиции о постановке икон в здании нашего сельского общественного собрания, сданных, согласно декрета об отделении церкви от государства, в местную церковь. По всестороннем обсуждении настоящего вопроса и принимая во внимание, что у нас в обществе, все граждане православные, верующие христиане и имеют религиозное желание иметь в здании сельского собрания святые иконы, постановили: ходатайствовать пред Саратовским Губернским Отделом Юстиции о разрешении нам поставить иконы в здании сельского общественного собрания“.

Представляя настоящую выписку из протокола, Саратовский Губернский Отдел Юстиции просит у VIII Отдела указаний, как поступить в случаях, подобных изложенному, при этом присовокупляет, что, принимая во внимание обстановку данного момента, а также и то, что советская власть не имеет своею целью посягать на убеждения и религию граждан, полагал бы удовлетворять просьбы последних по мотивам их религиозного чувства.

VIII Отделом Саратовскому Губ. Отделу Юстиции раз’яснено, что „ходатайство [116]синенского сельского исполкома о постановке икон в здании сельского общественною собрания удовлетворению не подлежит, при чем Отделу Юстиции предлагается раз’яснить гражданам о несовместимости декрета об отделении церкви от государства и постановки в публичных общественных мистере, как, например, в здании сельского общественного собрания, икон или каких-либо других предметов религиозного культа, как нарушающих республиканскую обстановку советского общественного учреждения“. (1 авг. 1919 г. № 923.)

VIII. Церковные сборы.
1. Какие церковные сборы могут быть разрешены.

Ознакомившись с обязательным постановлением Костромского губернского военно-революционного совета, распубликованным в № 23 „Советской Газеты“, VIII Отдел в части, относящейся к церковным сборам, Костромскому Губернскому Исполнительному Комитету раз’яснил: „сторонникам того или иного религиозного культа должны быть запрещаемы сборы, имеющие принудительный характер, но под это понятие ни в коем случае не могут быть подведены сборы-складчины, носящие добровольный характер и производимые лишь но нужде определенного храма, часовни, молитвенного дома“. (3 апр. 1919 г. № 454.)

2. Сбор „церковная лепта“.

От мосальского комиссара по национальным и церковным делам (Калужск. г.) поступил в VIII Отдел следующий запрос: „В связи с проведением в жизнь декрета от 23 января 1918-года об отделении церкви от государства среди населения вверенного мне района появились разосланные местным губернским епархиальным советом постановления так называемого „священного собора православной Российской церкви“, воззвания, под наименованием „церковная лепта“, о сборе пожертвований, как деньгами, так и натурою, т. е. произведениями сельского хозяйства, промышленности и другими предметами на дела просвещения, призрения и проч. Рядом же с этим участковыми благочинными пред’явлены к церквам и их причтам требования о взносе по раскладке епархиального собрания сборов для поддержания деятельности епархиальных учреждений и организаций. Не усматривая из самого декрета 23 января 1918 г., как равной из преподанных инструкций, насколько законны означенные сборы, я прошу раз’яснить мне, допустимы ли они“.

Приложенное в копии „постановление священного собора православной Российской церкви“ о сборе „церковная лепта“ говорит: 1) В целях усиления средств общецерковной казны учреждается особый церковный сбор под наименованием „Церковная лепта“. 2) Сбор этот производится во всех приходах православной Российской церкви ежегодно и повсеместно в период времени с первого октября по 21 ноября включительно. 3) Сбор производится: а) в храмах, во время богослужения, причем блюдо на „церковную лепту“ обносится первым, и б) в приходах, по городам, деревням, селам и слободам — по домам прихожан и другими способами, в зависимости от местных условий. Пожертвования могут поступать как деньгами, так и натурою, как то: продуктами сельского хозяйства, плодоводства, огородничества, пчеловодства, произведениями ремесленного и промышленного труда и другими предметами. Собранное может быть продаваемо на местах и обращаемо в деньги“.

По поводу, установления т. наз. „священным собором православной Российской церкви“ особого сбора „Церковная лепта“ мосальскому комиссару по национальным и церковным делам VIII Отделом раз’яснено, что „обложение граждан особым сбором под названием „церковная лепта“ является неправомерным по следующим соображениям: 1) предназначается он не на удовлетворение потребностей группы граждан, принявшей на основе распубликованного соглашения какой-либо определенный храм, а имеет в виду усиление средств общецерковной казны“, из которой производится оплата содержания членов собора, синода, высшего церковного совета и проч. клерикальных учреждений, 2) вопреки декретов Совета Народных Комиссаров и неоднократных распоряжений центральных советских властей, имеет в виду сосредоточить при каждом храме явно незаконный сбор и продажу продуктов сельского хозяйства, плодоводства, огородничества и т. п., большая часть каковых продуктов является нормированными и подлежащими передаче в ссыпные и иные учетные пункты, 3) как видно из отношения и. д. благочинного на имя „причта и старосты церкви села Батищево“, сбор этот имеет принудительный характер и носит лишь замаскированную форму ранее существовавшего принудительного же епархиального обложения“. (18 дек. 1918 г. № 519).

3. О деятельности некоего святоши.

Через Тверской Губернский Отдел Юстиции от народного судьи 4-го района Новоторжского уезда поступило следующее сообщение: „В моем районе проживает некий святоша царских времен, который и в настоящее время продолжает выдавать себя за имеющего дар прозорливости и святости, оказывая этим известное влияние на темные и невежественные массы народа. Вследствие этого происходят семейные раздоры, нередко кончающиеся бракоразводом и даже потерею рассудка теми лицами, кои верят в его святость. Он выманивает от них деньги и последние предметы домашнего обихода, доводя многие семьи до полного обнищания“. Сообщая об изложенном, народный судья просит указаний, как надлежит ему поступить в отношении данного „святоши“.

Тверскому Губернскому Отделу Юстиции VIII Отделом раз’яснено, что „если все приведенные в заявлении народною судьи факты могут быть доказаны, следует изобличить этого святошу в недобросовестном обманном выманивании от народа денег и принудить его к общественным работам“ (17 апр. 1919 г. № 519.)