Божественная комедия (Данте; Мин)/Чистилище/Песнь VI/ДО

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Yat-round-icon1.jpg

Божественная комедія. Чистилище — Пѣснь VI
авторъ Данте Алигіери (1265—1321), пер. Дмитрій Егоровичъ Минъ (1818—1885)
Языкъ оригинала: итальянскій. Названіе въ оригиналѣ: Divina Commedia. Purgatorio. Canto VI. — Источникъ: Данте Алигьери, Божественная комедия, Чистилище, перевёлъ Дмитрій Минъ, С.-Петербургъ, Изданіе А. С. Суворина, 1902 Божественная комедия (Данте; Мин)/Чистилище/Песнь VI/ДО въ новой орѳографіи
 Википроекты: Wikipedia-logo.png Википедія


Божественная комедія. Чистилище.


Пѣснь VI.

Преддверье чистилища. — Другія души погибшихъ насильственною смертью. — Сила молитвы объ усопшихъ. — Сорделло. — Воззваніе къ Италіи.



1Какъ скоро кончатъ состязанье въ кости,—
Кто проигралъ, тотъ съ мѣста не встаётъ
И учится, стуча костьми отъ злости.

4Межъ тѣмъ съ другимъ валитъ гурьбой народъ:
Кто спереди, кто сзади подступаетъ.
Кто съ стороны къ счастливцу пристаётъ;

7A онъ идётъ и каждому внимаетъ:
Кому подастъ, тотъ отступаетъ прочь,—
Такъ онъ себя отъ давки избавляетъ.

10Въ густой толпѣ таковъ былъ я точь-въ-точь,
Внимая всѣмъ при плачѣ ихъ и стонѣ
И обѣщаясь въ мірѣ имъ помочь.

13Тутъ аретинецъ былъ, погибшій въ лонѣ
Судилища отъ ярыхъ Гина рукъ,—
И тотъ, кто въ Арно утонулъ въ погонѣ.

16Простерши руки, тутъ стоналъ отъ мукъ
И Федеригъ, и тотъ, чьей смертью злою
Столь доблестнымъ явилъ себя Марцукъ.

19Тутъ былъ графъ Орсъ и тотъ, чья плоть съ душою
Разлучена чрезъ зависть и вражду
(Какъ увѣрялъ), a не его виною,—

22Пьеръ де-ла-Броссъ! Имѣй же то въ виду,
Брабантинка, пока ты здѣсь съ живыми,
Чтобъ въ стадо къ худшимъ не попасть въ аду! —

25Лишь я разстался съ сонмами густыми,
Просившими, чтобъ я другихъ просилъ
Мольбой помочь стать имъ скорѣй святыми,—

28— «О свѣтъ!» я началъ, «помнится, рѣшилъ
Ты явственно въ своей поэмѣ гдѣ-то,
Что гласъ молитвъ предъ Божествомъ безъ силъ;

31А сонмъ тѣней насъ молитъ лишь за это?
Такъ неужли-жъ надежда ихъ тщетна,
Иль, можетъ быть, не вникъ я въ рѣчь поэта?»

34A онъ на то: — «И рѣчь моя ясна,
И не тщетна надежда ихъ, коль вникнетъ
Твой здравый разумъ въ наши письмена.

37Вѣдь судъ чрезъ то вершиной не поникнетъ,
Коль жаръ любви ускоритъ мукамъ срокъ,
Суждённый всѣмъ, кто въ этотъ міръ проникнетъ.

40Но тамъ, въ аду, гдѣ мысль я ту изрёкъ,
Не исправляется вина моленьемъ,—
Господь отъ всѣхъ моленій тамъ далёкъ.

43Но, впрочемъ, ты подъ тяжкимъ столь сомнѣньемъ
Не пребывай, доколь не встрѣтишь ту,
Кто свѣтъ свой льётъ межъ правдой и мышленьемъ.

46«Ты понялъ ли, что рѣчь я здѣсь веду
О Беатриче? Тамъ, на той вершинѣ,
Узришь ея святую красоту».

49И я: — «Вождь добрый, поспѣшимъ! отнынѣ
Уже во мнѣ истомы прежней нѣтъ,
И вонъ легла ужъ тѣнь горы въ долинѣ».

52—- «На сколько можно», онъ на то въ отвѣтъ,
«Пройдёмъ въ сей день; но будетъ трудъ тяжеле,
Чѣмъ думаешь, идти за мной вослѣдъ.

55И прежде чѣмъ взойдёшь, узришь отселѣ
Возвратъ того, чей свѣтъ ужъ скрытъ холмомъ,
И лучъ его въ твоёмъ не гаснетъ тѣлѣ.

58Но видишь,— тѣнь вдали на камнѣ томъ,
Въ насъ взоръ вперивъ, сидитъ одна направо?
Пусть скажетъ намъ, гдѣ легче путь найдёмъ».

61Мы къ ней спѣшимъ. — О! какъ ты величаво,
Ломбардскій духъ, полнъ гордости святой,
Взоръ медленный водилъ, одѣянъ славой!

64И, не сказавъ ни слова, предъ собой
Далъ намъ пройти, насъ окомъ озирая,
Какъ грозный левъ, возлёгшій на покой!

67Тутъ подошёлъ Виргилій, умоляя
Сказать, гдѣ легче всходъ на верхъ горы;
Но гордый духъ, отвѣта не давая,

70Спросилъ насъ: кто мы? изъ какой страны?
И вотъ, лишь началъ вождь свои заклятья:
— «О, Мантуя!..» какъ духъ, до той поры

73Весь замкнутый, вскричалъ, простря объятья:
«О, мантуанецъ! Я Сорделлъ! твоей
Страны я сынъ!» — И обнялись, какъ братья.

76Италія — раба, пріютъ скорбей,
Корабль безъ кормщика средь бури дикой,
Разврата домъ, не матерь областей!

79Съ какимъ радушіемъ тотъ мужъ великій
При сладкомъ имени родной страны
Сородичу воздалъ почётъ толикій!

82A y тебя — кто нынѣ безъ войны?
Не гложутъ ли другъ друга въ каждомъ станѣ,
За каждымъ рвомъ, въ чертѣ одной стѣны?

85Вкругъ осмотри, злосчастная, всѣ грани
Морей твоихъ; потомъ взгляни въ среду
Самой себя: гдѣ край въ тебѣ безъ брани?

88Что пользы въ томъ, что далъ тебѣ узду
Юстиніанъ, наѣздника же не далъ?
Вѣдь безъ нея-бъ быть меньшему стыду!

91Зачѣмъ, народъ, коня во власть не предалъ
Ты Цезарю, чтобъ правилъ имъ всегда,
Коль понялъ то, что Богъ вамъ заповѣдалъ?

94Смотри,— конь заупрямился, когда
Не стало шпоръ того, кто встарь имъ правилъ.
Съ тѣхъ поръ, какъ взялъ ты въ руки повода!

97Зачѣмъ, Альбертъ Нѣмецкій, ты оставилъ
И далъ такъ сильно одичать, что мѣръ
Ужъ надъ собой не знаетъ конь, ни правилъ?

100Да снидетъ же судъ Божій съ звѣздныхъ сферъ
На кровь твою — судъ новый и открытый,
Чтобъ былъ твоимъ преемникамъ въ примѣръ!

103Съ отцомъ своимъ ты бросилъ безъ защиты
Италію и допустилъ, увы! —
Чтобъ садъ Имперіи заглохъ, забытый.

106Приди-жъ взглянуть, безпечный, каковы
Мональди здѣсь, Монтекки, Капеллети —
Тѣ въ горести, a эти — безъ главы!

109Приди, жестокій, посмотри, какъ дѣти
Твои скорбятъ; приди къ нимъ, чтобъ помочь;
Приди взглянуть, какъ Сантофьоръ палъ въ сѣти!

112Приди взглянуть на Римъ твой! День и ночь
Онъ, какъ вдова, вопитъ въ слезахъ и горѣ:
— «О Цезарь мой, куда бѣжишь ты прочь?»

115Приди взглянуть, въ какомъ мы тутъ раздорѣ.
И, коль тебѣ не жаль твоихъ дѣтей,
Приди краснѣть хоть о твоёмъ позорѣ!

118О, да проститъ мнѣ высшій Царь царей,
За насъ распятый здѣсь въ земной долинѣ: —
Куда отъ насъ отвёлъ Ты взоръ очей?

121Иль, можетъ быть, безвѣстное въ пучинѣ
Предвѣчнаго совѣта Своего
Ты благо намъ уготовляешь нынѣ?

124Всѣ города въ странѣ до одного —
Полны тирановъ; каждый смердъ ничтожный
Марцеломъ стать готовъ изъ ничего. —

127Но ты, моя Флоренція, тревожной
Быть не должна: народъ твой вѣдь не глупъ
И не пойдётъ по той дорогѣ ложной!

130Иной народъ чтитъ правду, но онъ скупъ
На стрѣлы, зря не гнётъ онъ самострѣла;
A твой народъ ихъ тучей мечетъ съ губъ!

133Иныхъ страшитъ общественное дѣло;
A твой народъ, и незванный никѣмъ.
Кричитъ: — «Давай! за все беруся смѣло!»

136Ликуй же, родина! и есть надъ чѣмъ:
Живёшь ты въ мирѣ, ты умна, богата,
A что не лгу конецъ докажетъ всѣмъ.

139Аѳины, Спарта, гдѣ законъ когда-то
Былъ такъ премудръ и славенъ, и хорошъ,
Жить не могли, какъ ты, умно и свято.

142Уставы-жъ ты такъ тонко создаёшь,
Что къ половинѣ ноября безъ смѣны
Не длится то, что въ октябрѣ спрядёшь.

145Припомни лишь, какъ часто перемѣны
Ты дѣлала въ законахъ, должностяхъ,
Въ монетахъ, нравахъ, и мѣняла члены.

148И согласись, коль умъ твой не зачахъ,
Что ты сходна съ больной, чей сонъ такъ слабокъ,
Что на пуху лежитъ, какъ на ножахъ,

151И ищетъ сна, метаясь съ боку на бокъ!




Комментаріи.

2—10. Сравненіе заимствовано изъ итальянской жизни: обыкновенно выигравшаго окружаетъ толпа, въ надеждѣ, что онъ подѣлится съ ними выигрышемъ, или пропьётъ его вмѣстѣ съ ними.

13—14. По единогласному отзыву комментаторовъ, это Бенинказа изъ Ареццо, отличный юристъ. Будучи намѣстникомъ подесты Сьенскаго, онъ приговорилъ къ смертной казни за разбой сына и племянника знаменитаго въ XIII вѣкѣ бандита Гино ди Такко, владѣльца замка Радикофани, недалеко отъ Рима. Спустя нѣсколько времени, при папѣ Бонифаціи VIII, Бенинказа былъ призванъ въ Римъ въ качествѣ аудитора (uditore) въ высшій апелляціонный судъ въ Римѣ, въ Капитоліи. Гино, чтобы отмстить за смерть родственниковъ, ворвался среди бѣла дня въ Римъ, проникъ со своей шайкой въ залу суда, отрубилъ голову Бенинказа, когда онъ отправлялъ свою судебную обязанность, и затѣмъ, никѣмъ не преслѣдуемый, скрылся въ свой замокъ. Боккачіо Decamегоn, 10, 2.

15. Тарлати (Чьякко или Чьоне), аретинецъ. Въ сраженіи при Кампальдино, спасаясь отъ преслѣдованій, онъ утонулъ въ Арно; по другимъ, онъ самъ гнался за непріятелемъ и былъ сброшенъ въ Арно испуганною лошадью.

17—18. Федериго Новелло, сынъ Гвидо Новелло, намѣстника короля Манфреда во Флоренціи и дочери графа Уголино делла Герардеска (Ада XXXIII, 4 прим.; см. Истор. очеркъ событ. въ Пизѣ во врем. Уголино, въ приложеніи къ I книгѣ Божественной комедіи (Ада стран. 317), убитъ въ 1292 году аретинскимъ гвельфомъ Фумароло де Бостоли. Другая тѣнь — Фарината дельи Скорниджьяни — былъ убитъ какимъ-то Беччо изъ Капроны. Отецъ Фаринаты, Марцукко дельи Скорниджьяни, пизанецъ, постригшійся изъ рыцарей въ монахи-минориты, отличался такимъ смиреніемъ въ своёмъ духовномъ санѣ, что не только не мстилъ убійцѣ сына, но примирился съ нимъ и въ знакъ примиренія подалъ ему руку, тѣмъ выказавъ «доблесть» своей души (che fe' parer le buon Marzu eco forte), согласно долгу евангельской любви.

19. «Графъ Орсъ» (Cont' Orso), по однимъ, изъ фамиліи Альберти да-Вальди Бизенціо, убитъ своими родственниками; по другимъ — сынъ графа Наполеона де-Чербайіа, убитъ своимъ дядей Альберти да Мангена (Ада XXXII, 57).

22. «Пьеръ де ла Броссъ» (della Broccia) — любимый секретарь французскаго короля Филиппа Смѣлаго, пользовавшійся большимъ его довѣріемъ, чѣмъ возбудилъ противъ себя сильную ненависть придворныхъ и даже второй жены короля Маріи Брабантской (Брабантинки, ст. 23), дочери Генриха VI, герцога Брабантскаго; былъ обвинёнъ ихъ происками въ отравленіи наслѣдника престола и государственной измѣнѣ, за что и былъ казнёнъ, по приказанію короля, въ 1276 году. Королева Марія умерла въ 1321 году, a потому, вѣроятно, читала слова, направленныя противъ нея въ слѣдующихъ стихахъ.

29—30. Намёкъ на то мѣсто Энеиды (VI, 372—375), гдѣ Палинуру, умоляющему перевезть его черезъ Ахеронъ, Сивилла отвѣчаетъ:

 



Unde haec, Palmare, tibi tam dira cupido?
Tu Stygias inhumatus aquas, amnemque severum
Eumenidum adspisies, ripamve injussus adibis?
Desine fata deum flecti sperare precando.




37—39. T.-e. Божіе правосудіе черезъ то не ослабнетъ (не поникнетъ своей вершиной; въ подлинникѣ: cima di giudizio non s'avvalla), если жаръ любви ближнихъ къ усопшимъ сократитъ своими молитвами срокъ пребыванія ихъ въ чистилищѣ, гдѣ каждому, въ него допущенному, предназначено пробыть болѣе или менѣе долгое время.

40—42. «При разрѣшеніи вопроса: могутъ ли молитвы и добрыя дѣла одного оказать пользу другому, Ѳома Аквинскій даётъ слѣдующія толкованіе. Люди двоякимъ способомъ заслуживаютъ вѣчную награду, состояніе блаженства, или извѣстную случайную, временную награду: путемъ молитвы или путемъ заслугъ — добрыми дѣлами. Молитвой можетъ быть оказана другимъ неограниченная помощь, потому что выслушать её зависитъ отъ благости Господней, и молитвой достижимы всякія милости равно себѣ и другимъ. Путёмъ заслугъ своими добрыми дѣлами нельзя оказать другимъ никакой помощи въ достиженіи ими вѣчной жизни, но можно содѣйствовать пріобрѣтенію ими помянутыхъ временныхъ наградъ, при посредствѣ любви, которая связуетъ всѣхъ между собою и дѣлаетъ одного участникомъ заслугъ другого. Добрыя дѣла и молитвы за другихъ между живущими и живущихъ за умершихъ, находящихся въ состояніи очищенія,— могутъ быть дѣйствительны. Но тотъ, что не находится въ числѣ помилованныхъ, тотъ не можетъ ничего заслужить ни себѣ, ни другимъ. Недѣйствительна также молитва за осужденныхъ, потому что связь любви съ ними порвана. Заслуженное нами вѣчное наказаніе могла смыть лишь безконечная заслуга Христа, временныя кары (къ которымъ можно также отнести наказаніе чистилища) могутъ быть облегчены однимъ человѣкомъ за другого, потому что было бы несправедливо, если бы Богъ наказывалъ одного человѣка за другого, тогда какъ, награждая одного за заслуги другого, Онъ являетъ себя благимъ (Sum. Theol. Suppl. part. III, quaest. XIII, art, 2, quest. LXXXIII, art. 1—6). — И такъ Данте заставляетъ Виргилія сказать здѣсь: постигшій души строгій приговоръ о пребываніи ихъ въ преддверіи чистилища можетъ быть уничтоженъ любовью молящихся за нихъ. Тѣ же слова въ Энеидѣ высказаны по отношенію къ аду, гдѣ связующая людей любовь недѣйствительна». Филалетъ.

43—45. Виргилій, какъ символъ человѣческой мудрости, отсылаетъ своего ученика по этому, чисто богословскому, вопросу къ Беатриче, символу божественнаго знанія, при свѣтѣ котораго человѣкъ находитъ тѣ истины, которыхъ онъ тщетно искалъ бы при всякомъ другомъ свѣтѣ». Фратичелли.

56—57. Т. е. возвратъ солнца, которое теперь за горою чистилища, такъ что лучи его, не падая на тебя, уже не даютъ отъ тебя тѣни. Три раза взошло солнце, прежде чѣмъ поэты достигли вершины Чистилища: въ первый разъ Чистилища IX, 44; во второй — Чистилища XIX, 36—39 и въ третій — Чистилища XXVII, 109—112.

74. Сорделло, родомъ изъ Мантуи, жилъ въ началѣ XIII вѣка и принадлежалъ къ числу отличнѣйшихъ поэтовъ того времени. Ему приписываютъ сочиненіе Thesaurus Thesaurorum, въ которомъ описываются всѣ знаменитые государственные мужи, почему на произнесённую Сорделломъ въ слѣдующей пѣснѣ (ст. 90—135) характеристику государей недавняго прошлаго не безъ основанія смотрятъ, какъ на намёкъ на это сочиненіе; между тѣмъ Бенвенуто да Имола заявляетъ, что такого не видѣлъ. О доблестяхъ Сорделло на поприщѣ общественной жизни, политической дѣятельности, воинскихъ подвиговъ и почитанія женской красоты существуютъ различные малодостовѣрные разсказы; такъ, напримѣръ, тотъ-же Б. да Имола говоритъ, не ручаясь за достовѣрность сказаннаго, что Сорделло былъ умерщвлёнъ по приказанію графа Эццелино или Аццолино (Ада XII, 110), тогда какъ почти не подлежитъ сомнѣнію, что Сорделло пережилъ Аццолина, умершаго въ 1259 году въ Веронѣ, такъ какъ успѣлъ написать стихи въ память Сицилійской Вечерни (1282 г.). Достовѣрно лишь то, что онъ имѣлъ частыя сношенія съ Аццолинами и, когда эти послѣдніе стали во враждебныя отношенія къ предводителю гвельфской партіи города Вероны, графу Рикарду де Ст. Бонифачіо, женатому на Куницѣ, дочери Аццолино II, то ея братья допустили, или даже приказали Сорделлу увести отъ мужа Куницу, взаимностью которой онъ пользовался ещё въ бытность ея въ домѣ отца. Данте съ похвалою отзывается о нёмъ въ своемъ De vulgari Eloquentia I, 15. Сорделло презиралъ родной языкъ и писалъ на провансальскомъ языкѣ.

87. Намёкъ на усобицы городовъ Италіи, раздираемыхъ гвельфами и гибеллинами.

88—90. Т. е. что пользы, что Юстиніанъ издалъ свой знаменитый кодексъ? Какая польза въ уздѣ законовъ, если никто не правитъ этой уздой, если въ Италіи нѣтъ императора (наѣздника)? Тѣмъ болѣе стыда для Италіи, что она, имѣя такіе превосходные законы, не исполняетъ ихъ.

91. Въ видѣ дикаго коня (fiera) олицетворяется здѣсь Италія.

93. «Итакъ отдавайте кесарево кесарю, a Божіе Богу». Матѳ. XXII, 21.

97—103. Данте обращается къ германскимъ императорамъ Альбрехту и его отцу Рудольфу Габсбургскому, упрекая ихъ въ томъ, что они, занимаясь дѣлами Германіи, не обращали никакого вниманія на Италію, которую поэтъ называетъ (ст. 105) «садомъ имперіи».

100. Намёкъ на убіеніе императора Альбрехта его племянникомъ Іоанномъ Парицидой (1308 г.), приведённый здѣсь въ видѣ пророчества.

106. Обращеніе къ германскому императору.

107. Гибеллинскія фамиліи, о которыхъ находимъ у Филалета въ общемъ слѣдующее: Мональди — могущественный родъ изъ Орвіето; двѣ линіи его враждовали между собою, наполняя Орвіето ещё въ XIV вѣкѣ смутами и кровопролитіями. Въ подлинникѣ ещё Filippeschi, тоже изъ Орвіето, враги Мональди. — Монтекки и Капеллети, извѣстные всякому по Шекспировской трагедіи «Ромео и Джульетта». Монтекки, могущественный родъ, стоявшій во главѣ и давшій по себѣ названіе гибеллинской партіи Вероны. Съ помощью фамиліи Аццолино имъ удалось изгнать противную партію съ графомъ де С. Бонифачіо во главѣ (1236 г.), послѣ чего графъ Аццолино завладѣлъ властью въ городѣ и сохранялъ её до самой смерти (1259 г.). Повидимому, Монтекки были плохо вознаграждены имъ за свои услуги, такъ какъ между многими жертвами его жестокости мы находимъ въ 1242 г. и Карнароло Монтекки. Они были изгнаны изъ Вероны (1324 г.) Каномъ Великимъ, удалились въ Удино и вымерли тамъ черезъ полстолѣтія (Алессандро Торри. Guilietta e Romeo, Novella storica. S. 56—60). Гораздо менѣе свѣдѣній собрано о фамиліи Капеллети того времени. Имя ихъ не встрѣчается въ довольно подробно составленной Cronica di Verona. Нѣкоторые древніе комментаторы полагаютъ ихъ родомъ изъ Кремоны и врагами Тронкачіуфи, но Алессандро Торри ссылается на ненапечатанный трудъ XVIII вѣка и выводитъ по нёмъ родословную фамиліи Капеллети.

111. «Графы Сантафіоре — могущественный родъ изъ Мареммы Сіенской. Послѣ пораженія Конрадина (1270 г.), въ Сіенѣ получили преобладаніе гвельфы, a графы Сантафіоре соединились съ изгнанными гибеллинами (1280 г.). Главнымъ убѣжищемъ изгнанниковъ служилъ замокъ Рокка Страда, завоёванный сіенцами наравнѣ со многими другими, принадлежавшими графамъ Сантафіоре. По заключеніи мира (1300 г.), имъ были возвращены нѣкоторые изъ нихъ за денежный выкупъ». Филалетъ. — Другіе комментаторы разумѣютъ подъ этимъ стихомъ не только угнетеніе графства во время Данте гвельфами, но и опустошеніе его бандитами.

125—126. Маркъ Клавдій Марцеллъ, аристократъ, глава Помпеевской партіи, противодѣйствовавшій диктатурѣ Юлія Цезаря. Данте хочетъ сказать, что каждый ничтожный крестьянинъ считаетъ себя достаточно сильнымъ, чтобы бороться съ императоромъ. Меньшинство комментаторовъ разумѣетъ здѣсь Марцелла, покорителя Сиракузъ во второй Пунической войнѣ; тогда стихъ получитъ слѣдующій смыслъ: каждый почитаетъ себя героемъ.

127. Начинающееся отсюда обращеніе къ Флоренціи всё преисполнено жесточайшаго сарказма.

128—120. «Народъ твой… не пойдётъ по той дорогѣ ложной» — въ подлинникѣ нѣсколько иначе, questa digression che non ti tocca — это отступленіе тебя не касается. «Поэтъ самъ чувствуетъ, что одно изъ прекраснѣйшихъ и трогательныхъ по содержанію мѣстъ Божественной Комедіи, отъ стиха 76 и до конца пѣсни, столь неумѣстно и надолго прерывающее начатую въ стихѣ 75 рѣчь Сорделло, представляетъ собою отступленіе отъ предмета, о которомъ собственно теперь идётъ рѣчь. Оно заслуживаетъ снисхожденія лишь у столь наивнаго и первобытнаго поэта». Ноттеръ.

130—135. Т. е. иные (народы и государства) любятъ правду (правосудіе), но они осторожны въ ея примѣненіи, они хранятъ её на сердцѣ; у тебя же, Флоренція, она всегда на губахъ, но не въ сердцѣ. Граждане другихъ государствъ избѣгаютъ общественныхъ должностей, страшась ихъ тяжелой отвѣтственности: вы же, флорентинцы, охотно беретесь за всё, даже тамъ, гдѣ не просятъ васъ.

145—147. Вмѣстѣ съ партіями менѣе, чѣмъ въ одно столѣтіе (1217—1307 г.), во Флоренціи 17 разъ перемѣнилось государственное устройство, составъ части народонаселенія и власти. Подробнѣе см. у Филалета, прим. 23; у К. Витте, Einleitung S. 21; Скартаццини перечисляетъ за полъ-столѣтія (1248—1307 г.) 20 различныхъ перемѣнъ. «Труднѣе дать свѣдѣнія о перемѣнахъ въ монетахъ, которыя Данте ставитъ въ упрёкъ своему родному городу, такъ какъ флорентинцы соблюдали весьма похвальное постоянство именно по отношенію къ главной своей монетѣ, золотымъ флоринамъ (Ада XXX, 74 примѣч.)». Филалетъ.

151. «Какъ мѣтко сравненіе непостояннаго города съ безпокойною больною, которая безпрестанно ворочается отъ боли на одрѣ своёмъ, но тѣмъ не менѣе не находитъ покоя». Копишъ.