В разбойном стане (Седерхольм 1934)/Глава 5/ДО

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
< В разбойном стане (Седерхольм 1934)‎ | Глава 5
Перейти к навигации Перейти к поиску
Yat-round-icon1.jpg

Въ разбойномъ станѣ
 : Три года въ странѣ концессій и „Чеки“

авторъ Б. Седерхольмъ (1884—1933)
См. Оглавленіе. Источникъ: Commons-logo.svg Б. Седерхольмъ. Въ разбойномъ станѣ. — Рига: Типографія „STAR“, 1934. В разбойном стане (Седерхольм 1934)/Глава 5/ДО въ новой орѳографіи


[21]
Глава 5-я

Даже при полной хозяйственной разрухѣ и самыхъ рискованныхъ экспериментахъ, продѣлываемыхъ во славу міровой революціи надъ страной группой фантастовъ и честолюбцевъ, все же нельзя забывать что 150 милліонный народъ требуетъ для своего существованія нѣкоторого минимума благъ. Если у народа, какъ бы онъ ни былъ пассивенъ, нетребователенъ и подавленъ, отнять тотъ минимумъ, безъ котораго не мыслимо его, хотя бы полукультурное, существованіе, то народъ погибаетъ. Вполнѣ естественно, что 150 милліоновъ людей, занимающихъ площадь равную ⅙ части земного шара не могутъ безъ протеста исчезнуть съ лица земли, или обратиться въ первобытныхъ дикарей.

Поэтому эпоха такъ называемаго военнаго коммунизма, доведшая страну почти до того предѣла, когда люди стали возвращаться къ примитивному существованію, смѣнилось эпохой государственнаго капитализма. Этотъ переходъ къ новой экономической политикѣ или сокращенно „Нэп“, далъ возможность его творцамъ—членамъ коминтерна удержать свои позиціи. Они получили ту „передышку“, которая была столь необходима для выжиданія запаздывающаго, по мнѣнію красныхъ вождей, прихода міровой пролетарской революціи.

Политика государственнаго капитализма создавала новый жизненный укладъ и требовала денегъ, — много денегъ! Кромѣ того, возрождавшаяся жизнь [22]государства требовала для своего обслуживанія культурныхъ силъ.

Благодаря монополіи внѣшней торговли, совѣтскому правительству удалось временно стабилизировать на внутреннемъ рынкѣ, денежную единицу-червонецъ.

Широко примѣняемая система продовольственнаго налога на сельское населеніе, конфискованные церковные, дворцовые, частные капиталы, драгоцѣнности и недвижимыя имущества явились государственнымъ фондомъ. Систематическія полицейскія облавы, тюрьма, ссылка и разстрѣлы способствовали упроченію червонца несмотря на произвольно расширяемое право эмиссіи.

Изъ полуразрушенныхъ фабрикъ и заводовъ удалось выдѣлить рядъ предпріятій, наименѣе пострадавшихъ отъ разрушенія, и пополнить ихъ оборудованіе за счетъ тѣхъ предпріятій, которыхъ нельзя было возстановить.

Вся эта работа была выполнена, въ буквальномъ смыслѣ слова, цѣною многихъ десятковъ тысячъ, если не сотенъ, человѣческихъ жизней. Люди умирали отъ истощенія, тысячами разстрѣливались за малѣйшее проявленіе неудовольствія, такъ какъ въ началѣ денежной реформы, заработная плата производилась обезцѣненными деньгами и жалкими продовольственными пайками.

Экспедиціонные отряды Чеки опустошали деревни, чтобы дать возможность правительству снабжать полуголодныхъ рабочихъ тощими пайками. Въ обмѣнъ на экспортируемый за границу, отнятый у крестьянъ хлѣбъ, ленъ, шерсть и лѣсъ, совѣтское правительство получало тотъ минимумъ товаровъ, который былъ необходимъ для созданія миража пробуждающейся промышленности.

Заводы и фабрики заработали, кое какъ наладились желѣзныя дороги. Нетребовательное, изстрадавшееся за годы разрухи и анархіи деревенское населеніе начало получать отъ городовъ дрянную мануфактуру, примитивный инструментъ и земледѣльческія орудія. Города начали оживать. Мертвые молчали, а оставшіеся въ живыхъ присматривались къ „Нэпу“, съ надеждой на дальнѣйшее развитіе и улучшеніе жизненныхъ условій. [23]

На нэповскую приманку стали выползать изъ разныхъ щелей уцѣлѣвшіе отъ террора военнаго коммунизма коммерсанты, торговцы, интеллигенція. Кажущіеся возможности „Нэпа“ сулили вновь надежду для однихъ обогащенія, для другихъ подходящей работы. Постепенно вытягивались на свѣтъ Божій припрятанныя драгоцѣнности и золото. Появились иностранные купцы, предприниматели и даже финансисты, привлеченные новыми перспективами зарождающейся жизни громаднаго государства. Декретъ правительства о концессіяхъ и смѣшанныхъ государственныхъ акціонерныхъ обществахъ, способствовалъ появленію нѣсколькихъ банковъ и предпріятій, имѣвшихъ всю видимость частныхъ учрежденій.

Но скоро наступило разочарованіе, и постепенно начали вытягиваться лица у тѣхъ оптимистовъ, кто ожидалъ отъ „Нэпа“ эволюціи и видѣлъ въ немъ отходъ съ коммунистическихъ позицій.

Такъ называемая диктатура пролетаріата осталась непоколебленной, и Чека, реформированная въ Государственное Политическое Управленіе, — сокращенное „Ге-Пе-У“, „невѣроятно разросшаяся и усовершенствованная“ — осталась по прежнему Чекой съ еще болѣе широкими полномочіями, чѣмъ раньше.

Двуликій „Нэп“ не только вызвалъ къ жизни уцѣлѣвшіе кадры старой интеллигенціи. Онъ создалъ новую, скороспѣлую „красную“ интеллигенцію, вышедшую изъ рядовъ пролетарскихъ и крестьянскихъ массъ. Эта новая интеллигенція очень быстро воспринимаетъ буржуазныя привычки и вкусы, отходя постепенно отъ такъ называемой пролетарской идеалогіи.

Благодаря „Нэпу“, появились на территоріи совѣтской республики иностранные купцы и концессіонеры, входившіе въ соприкосновеніе съ совѣтскими обывателями.

Жизнь непрестанно усложнялась, выходя изъ тѣсныхъ рамокъ, поставленныхъ еще бывшимъ у всѣхъ въ памяти военнымъ комунизмомъ.

Такимъ образомъ дѣятельность Чеки становилась съ каждымъ моментомъ разностороннѣе и утонченнѣе, охватывая всѣ самые малѣйшіе проявленія жизни въ самыхъ глухихъ углахъ совѣтскаго государства. [24]

Чека всюду. Въ школахъ, на фабрикахъ, въ партійныхъ организаціяхъ, во всѣхъ предпріятіяхъ и заводахъ, въ полиціи, въ войскахъ, на желѣзныхъ дорогахъ, и сами народные коммиссары находятся подъ наблюденіемъ Чеки.

Чека въ семьяхъ, такъ какъ благодаря массѣ разрушенныхъ и разрушающихся домовъ, почти во всѣхъ квартирахъ живутъ по нѣсколько семействъ и на каждый домъ непременно приходится нѣсколько секретныхъ сотрудниковъ Чеки.

Всѣ дома націонализированы и управляются домовыми комитетами жильцовъ, причемъ въ домовой комитетъ долженъ входить по крайней мѣрѣ одинъ надежный коммунистъ. Если такого не находится среди жильцовъ, то объ этомъ немедленно доноситъ мѣстный секретный агентъ Чеки въ надлежащее учрежденіе и изъ районнаго комитета вселяется въ домъ надежный коммунистъ. Если на выборахъ въ домовой комитетъ этотъ коммунистъ не будетъ выбранъ, то объ этомъ немедленно становится извѣстнымъ районному комитету. Производятся новые выборы по заранѣе заготовленному кандидатскому списку подъ контролемъ Чеки и районнаго комитета.

Всѣ выборы, въ совѣтской Россіи, производятся исключительно открытымъ голосованіемъ (поднятіемъ руки). Сначала прочитывается громко кандидатскій списокъ. Затѣмъ предлагается вопросъ: „кто за?“ Послѣ этого слѣдуетъ ехидный вопросъ „кто противъ?“ — Нужно ли прибавлять, что „противъ“, никогда и никого не бываетъ, такъ какъ всякій ребенокъ въ совѣтской Россіи знаетъ, что въ выборномъ помѣщеніи сидятъ чекисты, и за поднятіе руки „противъ“, можно укатить по меньшей мѣрѣ въ Сибирь на вольное поселеніе.

Но люди всегда и всюду въ концѣ концовъ приспосабливаются къ обстоятельствамъ, и совѣтскіе граждане не составляютъ въ этомъ отношеніи исключенія.

Я посѣтилъ однажды моихъ старинныхъ знакомыхъ, живущихъ въ прежнее, дореволюціонное время, на одной изъ очень фешенебельныхъ улицъ. Самого милѣйшаго и почтеннаго г-на Б. я случайно встрѣтилъ на Невскомъ и я не узналъ бы никогда въ [25]этомъ грязномъ оборванцѣ, когда то элегантнаго предсѣдателя массы всевозможныхъ акціонерныхъ обществъ. Онъ самъ окликнулъ меня, но, вспомнивъ повидимому, что я „иностранецъ“, успѣлъ только быстро шепнуть мнѣ свой старый адресъ и прибавить: „съ чернаго хода“, тамъ на двери мѣломъ написано. „Увидите сами“.

Домъ въ которомъ живутъ Б., громадный, съ шикарнымъ параднымъ подъѣздомъ, разумѣется, закрытымъ на глухо. Поднявшись по черной лѣстницѣ въ 4-й этажъ, я нашелъ указанную мнѣ, помѣченную мѣломъ дверь. Послѣ неоднократныхъ стуковъ, и долгого разсматриванія меня сквозь пріотворенную узкую щель двумя парами глазъ, я былъ впущенъ. Оказалось, что Б. живутъ въ старой „холостой“ квартирѣ сына, въ томъ же домѣ, гдѣ была ихъ громадная квартира. Въ квартирѣ сына, состоявшей изъ трехъ комнатъ кухни и ванной размѣстилось 6 человѣкъ. Супруги Б., взрослая дочь, сынъ, старикъ бывшій камердинеръ Б., и пріемная дочь камердинера, дѣвочка 15 лѣтъ. Все населеніе квартиры, „Ноевъ ковчегъ“, по выраженію самого Б., было въ сборѣ.

„Какъ видите“, началъ Б.[1], „мы устроились недурно. Всѣ служимъ и ни одного черта намъ вселить не могутъ, такъ какъ вся площадь заполнена. Я служу счетчикомъ въ артели грузчиковъ, этотъ „старый мошенникъ“ — кивнулъ головой Б. на своего бывшаго вѣрнаго слугу — благодаря пролетарскому происхожденію шикарно устроился: капельдинеромъ въ X-театрѣ, и такая продувная бестія, достаетъ всѣмъ намъ два раза въ мѣсяцъ даровые билеты.“

„Продувная бестія“ добродушно усмѣхнулся, и вернулся къ прерванному моимъ приходомъ, мытью пола въ кухнѣ.

За чаемъ я узналъ изъ разсказовъ всѣхъ членовъ „Ноева ковчега“ всѣ подробности ихъ жизни въ минувшіе съ момента революціи годы. Съ переходомъ власти къ большевикамъ вся семья Б. благоразумно скрылась на маленькій хуторъ у брата камердинера, а самъ камердинеръ поселился на холостой квартирѣ [26]сына Б., служившаго инженеромъ на одномъ изъ большихъ петербургскихъ заводовъ. Чтобы обезпечить себя отъ вторженія нежелательныхъ квартирантовъ, инженеръ Б. записался въ „союзъ изобрѣтателей“ (этотъ „союзъ“ до сихъ поръ существуетъ) и оборудовалъ у себя въ квартирѣ нѣчто вродѣ лабораторіи, зарегистрировавъ ее, какъ „Пролетарская испытательная лабораторія Красный Маратъ“. На зарѣ военнаго коммунизма такая чушь достигала цѣли и какъ инженеръ, такъ и его „лаборантъ“, — отцовскій камердинеръ, варили на керосинкѣ лошадиное мясо и овесъ, дѣлали для обмѣна на продукты металлическія зажигалки и воровали съ барокъ и старыхъ заборовъ дрова для отопленія.

Съ появленіемъ „Нэпа“, вся семья вернулась въ Петербургъ, и всѣ по немногу устроились на службу, которая не могла прокормить, но давала право на существованіе и понижала квартирную плату. Всѣ шестеро вырабатывали, въ общей сложности 160 рублей въ мѣсяцъ, причемъ больше всѣхъ вырабатывалъ инженеръ, получавшій 80 рублей въ мѣсяцъ (около 34 долларовъ). Но благодаря службѣ квартирная плата была всего 30 рублей въ мѣсяцъ. У госпожи Б. и ея дочери были припрятаны кое какія драгоцѣнности, и постепенная и осторожная реализація этихъ остатковъ „былого величія“ давали возможность не голодать.

Какъ разъ наканунѣ моего посѣщенія происходили такъ называемые „октябрьскія торжества“, по случаю годовщины большевистскаго переворота. Эта годовщина всегда празднуется громадными демонстраціями митингами парадными спектаклями и парадомъ войскъ.

Разумѣется, вся семья участвовала въ этихъ демонстраціяхъ, сообразно съ мѣстомъ своей службы. Почтенный г-нъ Б., несъ даже плакатъ съ надписью: „Смерть международной буржуазіи“…

Какъ организуются массовыя демонстраціи въ совѣтской Россіи?

Задолго до назначеннаго для торжествъ дня, мѣстный комитетъ партіи сообразно съ полученными изъ Москвы инструкціями, разсылаетъ по всѣмъ районнымъ комитетамъ подробнѣйшія указанія о порядкѣ [27]и организаціи демонстрацій. Районные комитеты дѣлаютъ, въ свою очередь, распоряженія по всѣмъ коммунистическимъ коллективамъ, различныхъ учрежденій, фабрикъ, заводовъ и прочихъ совѣтскихъ предпріятій. Нѣтъ такого, хотя бы самаго маленькаго учрежденія, гдѣ не существовала бы такъ называемая коммунистическая ячейка. Благодаря такой организаціи, въ назначенный для шествія демонстрацій день, буквально все населеніе всей совѣтской Россіи дефилируетъ въ городахъ, селахъ и деревняхъ съ плакатами и пѣніемъ интернаціонала. Уклониться отъ участія въ этихъ демонстраціяхъ совершенно невозможно, такъ какъ всѣ служащіе и рабочіе всѣхъ предпріятій, при отправленіи демонстрацій на сборный пунктъ, контролируются членами коммунистической ячейки коллектива даннаго учрежденія. Кромѣ того, въ средѣ состава служащихъ любого совѣтскаго учрежденія, всегда имѣются нѣсколько секретныхъ агентовъ Чеки.

Не выйти на демонстрацію, — это значитъ подвергнуть себя риску увольненія со службы, а это равносильно для совѣтскаго гражданина потерѣ тѣхъ немногихъ человѣческихъ правъ на существованіе, которыя даетъ служба, несмотря на нищенское вознагражденіе и десятки налагаемыхъ ею обязанностей.

Я собрался покинуть моихъ гостепріимныхъ хозяевъ. Какъ разъ уходилъ на службу, въ театръ, — старикъ камердинеръ, а инженеръ и его сестра спѣшили въ свои учрежденія на какіе то доклады и выборы кого-то, куда-то.

„Подождите минуточку, дорогой мой“, — попросилъ меня г-нъ Б., — „пусть Настенька (пріемная дочь камердинера) пойдетъ съ ними внизъ и посмотритъ, что около дома никто не наблюдаетъ. Долго ли до бѣды съ вашимъ братомъ иностранцемъ. Вонъ вы какъ разодѣлись“.

Настенька вскорѣ возвратилась съ докладомъ, что „путь чистъ“.

Такъ живутъ въ совѣтской Россіи „бывшіе люди“.

Примѣчанія[править]

  1. По понятнымъ причинамъ, измѣнены мною какъ начальныя буквы фамилій моихъ знакомыхъ, такъ и названія мѣстъ ихъ службы.


PD-icon.svg Это произведение перешло в общественное достояние в России согласно ст. 1281 ГК РФ, и в странах, где срок охраны авторского права действует на протяжении жизни автора плюс 70 лет или менее.

Если произведение является переводом, или иным производным произведением, или создано в соавторстве, то срок действия исключительного авторского права истёк для всех авторов оригинала и перевода.