Гаргантюа (Рабле; Энгельгардт)/1901 (ВТ)/42

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Гаргантюа
автор Франсуа Рабле (1494—1553), пер. Анна Николаевна Энгельгардт (1835—1903)
Язык оригинала: французский. Название в оригинале: Gargantua. — Опубл.: 1534 (ориг.) 1901 (пер.). Источник: Commons-logo.svg Франсуа Рабле. книга I // Гаргантюа и Пантагрюэль = Gargantua et Pantagruel. — СПб.: Типография А. С. Суворина., 1901. — С. 86—87.

Редакции


[86]
XLII.
О том, как монах ободрял своих спутников и как он повис на дереве.

И вот идут наши благородные рыцари навстречу ожидающим их опасностей и рассуждают о том, какой встречи следует искать и от какой обороняться, когда наступит день великой и страшной битвы.

И монах ободрял их, говоря:

— Дети, не бойтесь и не сомневайтесь. Я вас проведу в целости и сохранности. Бог и св. Бенедикт с нами. Будь я так же силен, как и храбр, божусь, я бы их ощипал [87]как уток. Я ничего не боюсь, кроме артиллерии. Однако, я знаю молитву, которой меня научил пономарь нашего аббатства и которая предохраняет человека от всякого огнестрельного оружия. Но мне она не послужит на пользу, потому что я в нее не верю. Тем не менее моя палка с крестом задаст им перцу. Богом клянусь, что того из вас, кто вздумает навострить лыжи, я — дьявол меня возьми! — вместо себя поставлю в монахи и напялю на него свою рясу. Она исцеляет от трусости. Слыхали ли вы про борзую собаку г. де Мерля, которая никуда не годилась в поле. Он надел на нее клобук и, клянусь, после того ни один заяц и ни одна лисица не могли уйти от неё, и, мало того, она стала бегать за всеми сучками той местности, тогда как прежде была бессильна, de frigidis et maleficiatis[1].

Говоря это в сердцах, монах проехал под орешником, направляясь к роще, и зацепился забралом своего шлема за толстую ветку орешника. Несмотря на то, он сильно пришпорил коня, который был щекотлив, а потому рванулся вперед, и монах, желая отцепить забрало от ветки, выпустил поводья и повис, ухватившись рукою за ветви орешника, между тем как конь ускакал из-под него. И вот монах висит таким образом на дереве, призывая на помощь, крича, что его хотят убить и жалуясь на измену. Евдемон первый увидел его и позвал Гаргантюа:

— Государь, пожалуйте сюда и поглядите на повесившегося Авессалома.

Гаргантюа подъехал и, оглядев монаха и то, как он висел на дереве, сказал Евдемону:

— Вы неверно выразились, сравнив его с Авессаломом: Авессалом повесился за волосы, монах же, будучи с обритой головой, повесился за уши.

— Помогите мне, — заметил монах, — чёрт возьми! Время ли теперь болтать? Вы похожи на проповедников-декреталистов, которые говорят, что кто увидит ближнего при смерти, тот должен, прежде всего, под страхом троекратного отлучения от церкви, начать его исповедывать и напутствовать во спасение души, а не оказать ему помощь. Поэтому, когда я увижу, что эти монахи упали в реку и готовы захлебнуться, вместо того чтобы подойти и протянуть им руку, я прочитаю им прекрасную и длинную проповедь de contemptu mundi et fuga seculi[2], a когда они совсем захлебнутся, я их вытащу из воды.

— Не шевелись, — сказал Гимнаст, — милашка, я сейчас тебя выручу, потому что ты славный монашек.

Monachus in clanstro
Non valet ova duo,
Sed quando est extra,
Bene valet triginta
[3].

— Я видал на своем веку более пятисот повешенных, но не видел ни одного, который бы висел так пристойно, и если бы я сумел висеть с такой же пристойностью, то согласился бы висеть всю жизнь.

— Помогите мне, — говорил монах, — довольно проповедовать! Помогите мне ради Бога, если не ради чёрта. Клянусь одеянием, какое ношу, вы раскаетесь, tempore et loco proelibatis[4].

Тут Гимнаст сошел со своего коня и, влезши на орешник, приподнял одною рукою монаха под мышки, а другою рукою отцепил забрало от дерева, и, спустив монаха на землю, сам соскочил вслед за ним. Снятый монах немедленно расстегнул всё свое вооружение и побросал все его части, одну за другой, в поле и, взяв в руку свою палку с крестом, снова сел на коня, которого поймал Евдемон. После этого все весело въехали в рощу.


  1. Так озаглавлена одна рубрика книги Декреталий, где говорится о бессилии.
  2. О презрении к миру и проклятии света.
  3. Монах в келье не стоит двух яиц; но когда он на воле, то стоит тридцати и более.
  4. В свое время и в своем месте.