Из книги «Любови» (Овидий; Брюсов)/Erotopaegnia, 1917 (ВТ:Ё)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
< Из книги «Любови» (Овидий; Брюсов)
Перейти к навигации Перейти к поиску

Из книги «Любови»
автор Овидий, пер. Валерий Яковлевич Брюсов (1873—1924)
Язык оригинала: латинский. Название в оригинале: Amorum. — Из сборника «Erotopaegnia». Источник: Commons-logo.svg Erotopaegnia. Стихи Овидия, Петрония, Сенеки, Приапеевы, Марциала, Пентадия, Авсония, Клавдиана, Луксория в переводе размерами подлинника. — М.: Альциона, 1917.

Редакции


[9]Erotopaegnia (Брюсов, 1917) (page 15 crop).jpg

ОВИДИЙ
1
ИЗ КНИГИ «ЛЮБОВИ»

Иль не прекрасна была, не исполнена прелестей дева,
Иль я её не желал часто в мечтаньях своих?
Но я её обнимал бесплодно, позорно бессильный,
Я на ленивом лежал ложе, как бремя, как стыд,
Был не способен, желая, при всём желании девы,
Я наслаждаться благой долей расслабленных чресл!

Тщетно она обвивала точёные руки вкруг шеи
Нашей, что были белей, чем и Сифо́нийский снег,
Напечатляла лобзанья, дразня языком сладострастно
10 И под бедро подводя знойные бёдра свои;
Разные нежности мне говорила, своим называла,
И все другие слова, что в эти миги твердят.
Члены однако мои, словно льдистой натёрты цикутой,
Не выполняли, ленясь, предположений моих.
Я — столб недвижный лежал, изваянье, ненужная тяжесть,
Было нельзя разрешить, что я: мужчина иль тень!

Что предстоящая даст (если мне предстоит она) старость,
Если и юность сама силы теряет свои?
Ах! своих лет я стыжусь! что мне в том — быть мужчиной, быть юным,
20 А для подруги своей — я не мужчина, не юн!
Вечная жрица такою встаёт, та, что бдит над священным
Пламенем, иль дорогим братом хранима сестра.

[11]

Рыжая Хлида, однако, давно ль была дважды, а Пифа
Белая трижды со мной, трижды и Либа подряд?
В краткую ночь, от меня когда это спросила Коринна,
Я не забыл, что тогда девять я выдержал раз.

Или ослабло моё, заклято Фесса́ликским ядом,
Тело? иль бедному мне за́говор, зелья вредят?
Иль, написав моё имя на воске алом, колдунья
30 Самую печень потом острой проткнула иглой?
Ке́рера в злак переходит бесплодный, объята заклятьем,
И прекращается ключ водный, заклятьем объят,
Жёлуди с дуба и гроздья с заклятой лозы упадают
И, хоть никто не трясёт, яблоки с яблонь летят.
Что же мешает, чтоб нервы от чары магической слабли?
И моего, может быть, тела отсюда болезнь.
К этому стыд подоспел; самый стыд поступка вредил мне,
И недостатков моих стал он причиной второй.

Что за прекрасную деву, однако, я видел и трогал,
40 Ибо, как ту́нику, я трогал её самоё!
К ней прикасаясь, и Пилий сделаться мог бы моложе,
Стал бы сильней и Тифон при дряхолетьи своём.
Это досталося мне; но мужчины ей не досталось.
С клятвами новыми как новые просьбы начну?
Верно, великим (когда так постыдно использовал их я)
Стыдно богам тех даров, что даровали они.

Жаждал свидания я, и вот я добился свиданья;
Жаждал лобзать, и лобзал; близким быть жаждал, и был.
Что мне в удаче такой! что в царствах, когда не царил я!
50  Вѣдь не использовал я дивных сокровищ, — скупец!
Жаждет так разгласитель тайны — вод посредине,
Те, что не может вовек тронуть, он видит плоды.
Так покидает иной на рассвете нежную деву,
Вдруг, чтобы право иметь стать пред святыней богов.

Но, может быть, не довольно нежных она расточала
Лучших лобзаний? не все средства соблазна нашла?

[13]Erotopaegnia (Брюсов, 1917) (page 19 crop).jpg

Нет! и могучие ду́бы она и алмаз крепкотвердый,
Скал неподвижность могла б лаской своей возбудить!
Правда! — способна была возбудить — живого, мужчину,
60 Но тогда не был я жив, не был мужчиной былым.
Может ли уши глухие обрадовать Фемия песня?
Бедному Фа́мире что пышные краски картин!

А что за радости я в мечтах молчаливо готовил!
Способов сколько в мечтах воображал, измышлял!
Наши лежали меж тем, как будто мёртвые, члены,
Жалостно измождены, словно вчерашний цветок;
Ныне они, посмотри, живут и не вовремя сильны,
Ныне работы хотят, просятся в битву свою.
Что же, стыдясь, не лежишь ты, о часть гнуснейшая наша?
70 Так-то обманут я был раньше обетом твоим.
Ты обманула владельца, тобой, безоружный, был предан
Я и, с великим стыдом, горький изведал ущерб.

А между тем снисходила к тебе до того моя дева,
Что возбуждала тебя, нежно, касаясь рукой.
После ж, увидя, что ты никаким искусством не можешь
Снова ожить и, забыв прошлое, падаешь ниц, —
«Что ж ты смеёшься! — сказала, — тебя кто, безумца, неволил,
Против желания, класть члены на ложе моём?
Иль тебя, шерстью опутав, чарует колдунья Ээи,
80 Или, любовью другой ты обессилен, пришёл?»

И, не промедля, вскочила, ту́никой еле одета,
И предпочла убежать прочь обнажённой ногой;
Но, чтоб рабыни узнать не могли, что её не коснулись,
Перенесённый позор взятой прикрыла водой.