К. Леонтьев (Фудель)/1912 (ВТ)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

К. Леонтьев
автор Иосиф Иванович Фудель (1865—1918)
Из сборника «Собрание сочинений К. Леонтьева. Том первый. Романы и повести». Опубл.: 1912. Источник: Commons-logo.svg Собрание сочинений К. Леонтьева. — М.: Типография В. М. Саблина, 1912. — Т. I.

Редакции


[i]
К. Леонтьев.

Константин Николаевич Леонтьев происходил из старинной дворянской семьи и родился 13-го января 1831 г. в родовом имении отца, сельце Кудинове, Мещовского уезда, Калужской губ. Первоначальное воспитание он получил под руководством матери своей Феодосьи Петровны, урожденной Карабановой, женщины умной, изящной, прекрасно-образованной и очень религиозной. Влияние матери положило свой неизгладимый отпечаток на развитие религиозных и эстетических вкусов К. Леонтьева. Впоследствии он сам всегда говорил, что в его детских впечатлениях „религиозное соединялось с изящным“ и что „воспоминания об очаровательной материнской комнате неразрывно связаны и с самыми первыми религиозными впечатлениями детства, и с ранним сознанием красот окружающей природы, и с драгоценным образом красивой, всегда щеголеватой и благородной матери“.

В 1843 г. К. Леонтьев был определен кадетом в дворянский полк в Петербурге, из которого через год взят был по болезни и переведен в калужскую гимназию, где и кончил курс в 1849 г. с правом поступления в университет без экзамена. В том же году он поступил в Ярославский Демидовский лицей, но в половине зимы уже перешел на медицинский факультет Московского университета. Это было сделано по желанию матери; сам же К. Леонтьев не любил медицины и не чувствовал к ней призвания, хотя впоследствии, когда пришлось ему некоторое время лечить, он работал с увлечением. Во всяком случае естественно-научное образование, полученное К. Леонтьевым [ii]в студенческие годы, принесло ему большую пользу. Он сам не раз потом с гордостью говорил, что именно этому образованию обязан выработкой своего логического мышления и тем, что в своих исторических исследованиях он пользовался всегда методами опытных наук.

К студенческим годам К. Леонтьева относятся и первые его литературные опыты. В 1851 г., будучи еще на втором курсе, он написал комедию „Женитьба по любви“, а в 1852 г. первые главы неоконченной потом повести „Булавинский завод“. Для оценки своих произведений К. Леонтьев решил обратиться к И. С. Тургеневу, жившему тогда в Москве. Иван Сергеевич принял его очень ласково и дал очень лестный отзыв о его комедии. „У вас большой талант“ — говорил он К. Леонтьеву, а позже писал ему о том же произведении: „Это вещь замечательная и оригинальная“. Комедия была послана И. С. Тургеневым в „Отечественные Записки“ к Краевскому, которому он писал: „Посылаю Вам произведение одного молодого человека, весьма замечательное, хотя еще не совсем зрелое… Мне кажется, что у г-на Леонтьева есть будущность…“

Но комедия не была напечатана вследствие цензурных затруднений. Первым же произведением К. Леонтьева, появившимся в печати, была повесть „Благодарность“, напечатанная в 1854 г. в литературном отделе „Московских Ведомостей“. В этом же году К. Леонтьев уехал на войну в Крым, где прослужил военным врачом два года, часто меняя места своей службы. По заключении мира К. Леонтьев вышел в отставку и уехал в Москву, где стал искать себе места, так как на хороший литературный заработок нельзя было надеяться. В 1858 г. он поступил домашним врачом в имение барона Розена в Нижегородской губ. Здесь он написал свой роман „Подлипки“, первое серьезное в художественном отношении произведение. Но хотя жизнь в имении бар. Розена была обеспечена, спокойна и весела, но и это не удовлетворяло К. Леонтьева, искавшего более широкого приложения своих сил и большего разнообразия в окружающей обстановке. Через два года он уже уехал в свое Кудиново, оставив навсегда нелюбимую медицинскую практику.

[iii]В 1861 г. К. Леонтьев женился на девушке простого происхождения, крымской гречанке из Феодосии. В 1863 г. он поступил на службу в Министерство Иностранных Дел и в том же году назначен был секретарем консульства на остров Крит. Почти 10 лет прослужил К. Леонтьев на Востоке: сперва в Кандии, потом секретарем консульства в Адрианополе, вице-консулом в Тулъче и консулом в Янине и Салониках. Эти годы самые блестящие в художественном творчестве К. Леонтьева; здесь он написал „Исповедь мужа“ (Ай-Бурун) и целый ряд поэтических рассказов и повестей из местной, своеобразной жизни. Но здесь же к концу этого периода проявился в К. Леонтьеве сложный духовный процесс, давно назревавший и закончившийся в 1871 г. отъездом на Афон, где К. Леонтьев прожил 13 месяцев почти безвыездно — послушником афонских старцев Иеронима и Макария. Вернувшись с Афона, К. Леонтьев вышел в отставку и год прожил в Константинополе. В это время он написал ряд статей по политическим вопросам и в том числе свой основной труд „Византизм и Славянство“, в котором раскрыл с наибольшей полнотой и логической последовательностью свое культурно-историческое мировоззрение.

В 1874 г. вследствие материальных затруднений К. Леонтьев вынужден был вернуться в Россию и целый ряд лет не мог устроиться сносно, проживая то в Москве, то в Николо-Угрешском монастыре под Москвою, то в своем полуразрушенном именьице. В это время печатались его повести „Из жизни христиан в Турции“ в „Русском Вестнике“ и отдельным изданием. В конце 1879 г. К. Леонтьев работал несколько месяцев в „Варшавском Дневнике“ помощником редактора и напечатал там же целый ряд статей по внутренним вопросам России. В конце 1880 г. он получил место цензора в Московском цензурном комитете, что дало ему некоторое облегчение в его материальных затруднениях и в постоянных заботах о куске насущного хлеба. Но болезни, приобретенные еще в Турции, в конец расшатали всегда некрепкий организм К. Леонтьева, и он вынужден был уже в начале 1887 г. выйти в отставку. С этого времени К. Леонтьев поселился при Оптиной Пустыни в наемном доме, ведя жизнь полумонашескую под духовным [iv]руководством известного старца Амвросия Оптинского. Это был короткий период очень спокойной жизни и очень плодотворной работы К. Леонтьева. В „Гражданине“ печатались его „Записки Отшельника“, в „Русском Вестнике“ воспоминания об И. С. Тургеневе и критический этюд о романах Л. Н. Толстого „Анализ, стиль и веяние“.

В августе 1891 г. осуществилось давнишнее желание К. Леонтьева. Он принял тайный постриг в монашество с наименованием Климентом. С благословения своего старца К. Леонтьев в начале сентября переехал на жительство из Оптиной в Сергиев посад, где думал устроиться около Лавры, но в хлопотах об этом устройстве простудился, заболел воспалением легких и 12 ноября скончался. Тело его погребено в Гефсиманском скиту Лавры у храма Черниговской иконы Божией Матери.


Таковы краткие биографические данные, дающие некоторое представление о жизненном пути К. Леонтьева. То, что было им за это время перечувствовано, выстрадано и выражено в слове, читатели найдут далее на последующих страницах первого собрания его сочинений. Мы не считаем себя в праве давать критический очерк произведений К. Леонтьева или же входить в оценку его миросозерцания. Предварять произведения того или другого писателя их оценкой — это значит навязывать читателю свою субъективную точку зрения, что вообще нам представляется нежелательным. В частности же по отношению к К. Леонтьеву это и невозможно. Миросозерцание К. Леонтьева, как мыслителя и художника, неотделимо от его личности. Для того, чтобы освоиться в том круге идей, в который вводит своего читателя К. Леонтьев, надо заглянуть в его собственную душу. Но для этого надо ознакомиться с ним, как он был, т. е. самостоятельно изучить произведения его мысли. Вряд ли можно указать иного писателя, более субъективного, чем К. Леонтьев. В каждом своем произведении он отражается той или другой стороной своей души, чрезвычайно богатой, сложной и многогранной. Это не философ, спокойно логически излагающий свою систему, это прежде всего [v]мыслитель — человек огненного темперамента и неукротимых стремлений. И внимательное знакомство с произведениями этого гениального человека вводит невольно в такие уголки его души, где читатель уже разгадывает кажущуюся парадоксальность его мысли и понимает умом (если даже сердце протестует) всю необходимую последовательность и внутреннюю логичность его выводов.

Но если выводы эти вообще тесно связаны с личными переживаниями автора и без них не могут быть правильно поняты, то эти самые личные переживания получают особенное значение. Самая личность К. Леонтьева во всём её своеобразии и неповторяемости останавливает на себе внимание всех, кто только знакомился, хоть поверхностно, с его жизненной драмой. Проследить за всеми перипетиями этой величественной и трогательной драмы, начавшейся как бы в древней Элладе безусловным культом красоты, а закончившейся в келье православного монастыря, это, во всяком случае, не менее интересно, чем проследить за всеми изгибами мысли действующего лица этой драмы. И по мере того как мы удаляемся во времени от конца жизни К. Леонтьева, интерес к его личности и возможность более объективного её изучения всё увеличиваются. Этими мотивами, между прочим, мы руководствовались, стараясь дать читателям в настоящем собрании сочинений К. Леонтьева возможно большее количество его воспоминаний и писем. Автобиографического материала, притом непосредственного, живого, в них столько, что никакая, самая полная биография не может их заменить.

К. Леонтьев для широких кругов нашего читающего мира писатель совершенно новый. Поколение, выросшее в последние 20 лет, пожалуй, даже не слышало его имени. Но и среди своих современников К. Леонтьев не пользовался известностью, хоть в малейшей степени соответственной его громадным дарованиям. Причины этого явления бесплодно отыскивать, ибо одними естественными объяснениями здесь нельзя ограничиться. Но в последнее пятилетие о К. Леонтьеве стали вспоминать. Появились журнальные статьи и доклады о нём в различных кружках и собраниях. Кем-то произнесено и почти установилось сопоставление и сравнение нашего мыслителя с Ницше. Образовался в Петербурге кружок имени К. Леонтьева, успевший уже издать [vi]очень ценный литературный сборник воспоминаний и биографических сведений о нём. Назревает явно потребность изучения мысли и художественного творчества К. Леонтьева не из вторых рук, а непосредственно в его произведениях. Придет время, когда К. Леонтьева будут изучать и комментировать, как величайшего по своеобразию красок русского мыслителя, а наряду с этим разгадывать необычайно сложные изгибы его великой души. Возможность же для такого всестороннего изучения личности К. Леонтьева открывается отныне для всякого изданием этого первого по полноте собрания его сочинений.

Прот. И. Фудель.

[vii]
Предисловие редактора.

В творчестве К. Леонтьева можно различать приблизительно три периода. В первый, самый ранний, К. Леонтьев дал ряд литературных произведений из русской жизни. Это продолжалось с 1854 г. приблизительно до 1867 г. Жизнь и служба К. Леонтьева на Востоке резко отразились и в его творчестве. С 1868 г. он печатает целый ряд живых картин своеобразного и глубоко-поэтического быта народностей, населяющих Турцию. В 1876 г. все эти художественные рассказы и повести были объединены им в отдельном издании под заглавием: „Из жизни христиан в Турции“. Но уже в этот второй период начинает складываться в определенную систему и политическое мышление К. Леонтьева и выливаться в первых политических статьях (по частному греко-болгарскому вопросу), напечатанных уже в 1873 г. Со времени же своего возвращения в Россию (в 1874 г.) К. Леонтьев почти всецело отдается публицистике, а на свое художественное творчество смотрит как на дело второстепенное, придаточное. Он весь поглощен страстной борьбой за свои культурно-исторические и эстетические идеалы. Этот третий период продолжался уже до самой смерти мыслителя. Часть произведений этого периода самому К. Леонтьеву удалось издать в 1886 г. в двухтомном сборнике под заглавием: „Восток, Россия и Славянство“. Другая же часть (не меньшая) разбросана на страницах повременной печати.

В настоящем издании собрано почти всё написанное К. Леонтьевым, за исключением только тех произведений, которые по его [viii]собственному мнению слишком незначительны или которые не были разысканы в старых газетах. В порядке печатания их мы руководствовались последовательностью творчества автора. Это самая естественная система, в данном же случае и особенно легко осуществимая. Того же хронологического порядка мы старались придерживаться, насколько это было возможно, и в каждом томе.

В 1-м томе помещены романы из русской жизни, во 2, 3 и 4 тт. — повести и рассказы „Из жизни христиан в Турции“, в 5, 6 и 7 тт. статьи публицистические, в 8 т. все литературно-критические статьи, в 9 т. помещены воспоминания автора, дающие богатый автобиографический материалов 10, 11 и 12 тт. — отчасти воспоминания, а главным образом переписка К. Леонтьева с разными лицами за время с 1853 г. по 1891 г.

Некоторые статьи, найденные в бумагах К. Леонтьева после его смерти, печатаются здесь впервые. В предисловиях к отдельным томам или в редакционных примечаниях в соответственных местах мы это отмечаем. В некоторых произведениях сделаны исправления текста, согласно корректурным поправкам самого К. Леонтьева на принадлежавших ему авторских экземплярах.


В настоящем 1-м томе помещены произведения К. Леонтьева первого периода: романы „Подлипки“ и „В своем краю“ и повесть „Исповедь мужа“. Сам автор лишь эти три произведения считал достойными быть перепечатанными в отдельном издании. Его характеристику своих произведений раннего периода мы приведем здесь дословно.

В бумагах К. Леонтьева после его смерти была найдена очень интересная и важная авто-библиографическая заметка под названием: „где разыскать мои сочинения после моей смерти?“ Написана она была в 1882 г., а потом напечатана в „Русском Обозрении“ 1894 г., кн. 8. Вот она в извлечении: „Во-первых, всё, что было мною напечатано раньше 61 года (за исключением одной небольшой критической статьи в Отечественных Записках Краевского и Дудышкина, 59-го или 60-го года об романе Тургенева „Накануне“, под псевдонимом „ [ix]Знакомый вам провинциал“), я бы очень не желал видеть вновь изданным. Все эти первые повести мои очень плохи; они по изложению слишком еще похожи на ненавистную, господствующую у нас, школу… Их всего пять.

1. „Благодарность“[1] (Московские Ведомости; незадолго до Крымской войны; 51, 52 или 53 года — не знаю).

2. „Лето на хуторе“ (Отеч. Записки во время Крымской войны); очень плохо.

3. „Ночь на пчельнике“ (Московск. Ведом.; 57 или 58 года); маленький и плохой очерк.

4. „Сутки в ауле Биюк-Дорте“ (Отеч. Зап. около того же времени). Обличительный пустяк.

5. „Второй брак“ (Библиотека для чтения; 59, 60-го).

Всё это бы я не желал видеть снова изданным. Особенно, по-моему, плохи: „Лето на хуторе“, „Ночь на пчельнике“ и „Биюк-Дорте“. Претензии, слишком яркия картины, слишком заметно влияние Тургенева и тому подобных!.. Да и направление какоето бессмысленное.

Еще „Благодарность“ (названа так повесть по требованию цензуры; первоначальное её название было „Немцы“) и „Второй брак“ могли бы быть исправлены; остальные неисправимо испорчены.

Теперь то, что можно печатать в отдельном издании.

ПОВЕСТИ И РОМАНЫ.

1. „Подлипки“. Роман (Отеч. Записки 1861 года, сентябрь, октябрь, ноябрь).

2. „В своем краю“. (Отеч. Зап. 1864 (?) или 1863 (?). Было издано и отдельно… Встречается в библиотеках, судя по каталогам. Есть очень злая критика, видимо Щедрина по манере, в Современнике того же года, в отделе Библиографии. Роман очень язвительно сравнен с христоматией, в том смысле, что он будто бы весь слит из кусков Тургенева, Л. Толстого, [x]Писемскаго и Григоровича. Критика очень хороша, и роман, за грубость некоторых приемов, заслуживает строгого разбора… По мысли, конечно, он самобытен.

3. „Исповедь мужа“ (Ай-Бурун). Повесть. (Отеч. Зап. 1866 года.) В высшей степени безнравственное, чувственное, языческое, дьявольское сочинение, тонко-развратное; ничего христианского в себе не имеющее, но смелое и хорошо написано; с искренним чувством глубоко развращенного сердца. Если бы я успел приделать к нему эпилог, в котором, по крайней мере, объяснил бы что-нибудь, осветил бы вопрос с церковной точки зрения, в противоположность чистой этике (которую я и теперь, при всей искренности моей веры, мало уважаю), то еще было бы сносно. Но я бы просил в этом виде ее не печатать: грех! и грех великий! Именно потому, что написано хорошо и с чувством.

После этого уже из русской жизни я перестал писать, а первые греческие повести мои изданы отдельно Катковым в 1876 г…“


Так характеризовал автор свои произведения раннего периода. К сожалению, намерение К. Леонтьева осталось не исполненным. Так до конца жизни он и не успел написать эпилога к своей повести „Исповедь мужа“. И это обстоятельство поставило нас в немалое затруднение.

Благоговение к памяти К. Леонтьева требовало буквального исполнения его желаний. С другой же стороны художественные достоинства этого произведения таковы, что держать его под спудом, когда менее значительное публикуется, было бы грехом (не личным, а против общества), и взять на себя эту ответственность мы не решились. Это самое лучшее, что написано К. Леонтьевым в первый период его жизни, да, пожалуй, и в последующие (по силе чувства, по крайней мере). Сам автор чрезвычайно любил и высоко ставил это свое произведение, оттого и поместил он его в своей заметке под рубрикой „то, что можно печатать в отдельном издании“. Но, помимо выдающегося художественного интереса, эта повесть, кроме того, освещает, как ничто другое, целую полосу жизни К. Леонтьева, чрезвычайно богатую и интересную. А это весьма важно для правильного понимания личности [xi]автора и его мировоззрения, в корне оставшегося неизменным до конца жизни.

Что же касается нравственного критерия, приложенного К. Леонтьевым к своему произведению, то ведь он очень условен и субъективен. Слишком суровое осуждение повести, видимо, подсказано было автору или преходящим настроением минуты, или же слишком суровым осуждением всех своих прошлых переживаний. Пусть же читатели сами рассудят, насколько автор прав в своем приговоре. Во всяком случае, читатели видят, как К. Леонтьев стал впоследствии относиться к своему произведению, и это тоже может служить оправданием его опубликования.

Кстати надо отметить, что „Исповедь мужа“ была напечатана в Отечественных Записках случайно и совершенно без ведома автора под названием: „Ай-Бурун“. В настоящем издании восстановлено первоначальное название повести, данное автором.

И. Ф.

  1. Это еще получше других. К. Л.