Сто шедевров искусства (Булгаков)/1903 (ВТ)/Брамлей

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Сто шедевров искусства
автор Фёдор Ильич Булгаков (1852—1908)
См. Оглавление. Опубл.: 1903. Источник: Commons-logo.svg Булгаков Ф. И. Сто шедевров искусства. — С.-Петербург: изд. ред. "Нового журнала иностранной литературы", 1903. — С. 16—18.

Редакции


[16]

Франк Брамлей

Американский художник Франк Брамлей родился в Сибсее, около Бостона, в Линкольншире 6 мая 1857 г. Он воспитывался в Линкольне и там же начал свое художественное образование под руководством Тейлора, в Школе Искусств. Из Линкольна Брамлей отправился в Антверпен, где и пробыл три года, работая в студии Верлата. Из Антверпена Брамлей поехал в Венецию, а оттуда, в 1884 г., в Ньюлин, где способствовал возникновению целой колонии художников.

Название „Ньюлинская Школа“ в некоторых отношениях неудачно, потому что оно подразумевает всех художников, живших и работавших в Ньюлине, независимо от существенного различия их целей, манеры и техники. Это название — чисто географическое.

Немного лет тому назад, когда подходило время годичной выставки картин, произведения ньюлинских художников ожидались с живейшим интересом. Ныне же Корнвалийская рыбацкая деревушка, так странно и так внезапно возведенная в ранг художественного центра, не занимает уже больше своего прежнего выдающегося положения. Некоторые из художников, прославивших Ньюлин, расстались с ним окончательно, другие же посещают его только урывками. Однако же, в Ньюлине осталось достаточно художников для того, чтобы эта деревушка сохранила и теперь долю своей прежней славы. Тем не менее Ньюлин занимает исключительное положение в истории британского искусства, так как [17]никакая другая местность не была так полно и подробно иллюстрирована кистью целой группы художников. Самые обыденные явления повседневной жизни служили темою для внушительных холстов с изображением свадебных и похоронных обрядов, праздников и пирушек корнвалийских рыбаков.

Если Ньюлин утратил долю своего значения, то это не потому, чтобы художники, работающие в нём, перестали быть выдающимися. В материальном отношении ньюлинцы вполне процветают. Им никогда не приходилось переносить таких издевательств и ложного толкования, каким подвергались прерафаэлиты, потому что они имели дело не с поэтическими, таинственными и символическими темами, но с простою действительностью.

Ньюлинцы всегда были ревностными и увлекающимися работниками, Франк же Брамлей никому из них не уступал, как в рвении, так и в энтузиазме. Усердный труд был принят молодыми художниками за правило, хотя они и не чуждались удовольствий. Любимым их развлечением был крикет, и Брамлей был главою в своей партии.

Студия Брамлея в Ньюлине помещалась в первобытном двухэтажном строении; каждый этаж состоял из одной только большой комнаты, причем один из них находился над землею, а другой под землею. В верхнем этаже работал художник, а в подвале помещалась одновременно школа для детей и лавка зеленщика. Брамлей никогда, по-видимому, не убегал от гвалта и болтовни, долетавших до его студии. Во всяком случае некоторые из его лучших работ были исполнены в такой обстановке, какую немногие художники нашли бы подходящей и которая многих наверное ужаснула бы.

Брамлей не принадлежит к тем плодовитым художникам, которые поражают публику числом и разнообразием своих картин. Он не часто оставлял масляные краски ради другого материала и его метод не допускает быстроты работы. Самым значительным из выставлявшихся им работ было положено начало в 1886 г. картиною, названною „Domino“. В следующем году он выставил „Eyes or No Eyes“. На них с уверенностью были основаны надежды на светлое будущее художника.

Эти надежды Брамлей быстро оправдал. В 1888 г. он выставил в королевской академии свое знаменитое ныне произведение: „Безнадежный рассвет“ (см. № XVII). Представлена внутренность рыбацкой хижины; старуха и её дочь смотрят при загорающейся заре на бурное море. Перед ними открытая Библия, а на столе, освещенном тоненькой свечкой, накрыт скромный ужин. В этом произведении есть, конечно, книжный смысл, но было бы несправедливо считать его просто за нарисованный рассказ. В этой картине, несомненно, много чувства, но Брамлей тщательно удалил из неё всё резко сантиментальное. В „Безнадежном рассвете“ Брамлей очень сдержанно взывает к нашим чувствам; он создал не мелодраму, а атмосферу, отягченную чем-то очень близким к трагизму. Одним из выдающихся достоинств этого произведения является то, что художник подошел к сюжету не как к чувствительной теме, а как к материалу для художественного исполнения. Этот сюжет прежде всего привлек Брамлея своею техническою задачею. Действительность тут воспроизведена в самых мельчайших подробностях. Жалкая внутренность хижины, в которой художник поместил несчастных женщин, до крайности реальна; она даже чересчур подчеркнута в ущерб поэтическому достоинству произведения: внимание, которое должно быть сосредоточено на [18]страдании центральных фигур картины, отвлекается посудою на столе. Однако же, обе женщины великолепно написаны и руки их исполнены особенно хорошо и выразительно. Освещение очень искусно выполнено и колорит, хоть и темный, но гармоничен.

Молодая жена в отчаянии стоит на коленях около своей старухи матери, которая пробовала утешать ее впродолжении долгой ночи словами из большой Библии, лежащей открытой возле неё. Женщины тщетно ожидали возвращения любимого ими человека, несомненно, погибшего в свирепом море, которое виднеется сквозь треснутые стекла окошечка хижины; светает и на столе догорает последним мерцанием свечка, горевшая всю ночь. Ужин на столе не тронуть, а по ту сторону стола стоит никем не занятый стул.

Картина эта была куплена на основании Чантрейского завещания за четыреста фунтов стерлингов и до сих пор остается одною из самых привлекательных картин в коллекции Лондонской Национальной Академии.

В 1894 г. Брамлей был избран членом Королевской Академии. Тогда же его работы были отправлены в ход во Франции, где он получил золотую медаль в Старом Салоне Парижа и был выбран членом Нового.

Таков краткий очерк карьеры Брамлея. Он, без сомнения, преследовал с глубоким благоговением, достойным симпатии и уважения то, что казалось ему истинным и прекрасным. Как ни был он проникнут натуралистическими идеями, однако же он никогда не отдавался прославлению того, что безобразно. Если, по своему художественному методу, он принадлежит скорее Франции, чем Англии, то в выборе сюжетов этот американец — по существу, англичанин. Его краски большею частью, по необходимости, мрачны, поэтому приятно видеть, когда он делает экскурсию в область декоративного искусства, как, напр., в своей картине „Сон“, потому что это дает возможность применять более яркия краски.

[xvii]
БРАМЛЕЙ