Жития святых по изложению свт. Димитрия Ростовского/Сентябрь/19

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Жития святых по изложению свт. Димитрия Ростовского — 19 сентября
Источник: Жития святых на русском языке, изложенные по руководству Четьих-Миней св. Димитрия Ростовского (репринт). — Киев: Свято-Успенская Киево-Печерская Лавра, 2004. — Т. I. Месяц сентябрь. — С. 345—361.


[345]
Жития Святых (1903-1911) - заставка 23.png
День девятнадцатый

Страдание
святых мучеников
Трофима, Савватия и Доримедонта

В царствование императора римского Проба[1] и во время управления Антиохией Аттика, называвшегося также Илиодором, Антиохийцы совершали однажды праздник в честь Аполлона Дафнийского[2] и, по обычаю, весь день проводили в жертвоприношениях идолам, в пьянстве и ликованиях и всякого рода непотребных делах. В то время пришли в Антиохию из другой страны два неизвестных человека: Трофим и Савватий, — люди благочестивые, почитатели Истинного Бога. Видя ослепление и гибель столь многих душ, они только воздохнули и, обратясь к Богу, молились со слезами, говоря:

— Боже, создавший мир весь из ничего одним словом Своим и сотворивший человека по образу Своему! призри с Небеси и исторгни людей сих из рук сопротивного.

Когда они говорили сие, идолопоклонники заметили, что они не поклоняются языческим богам и, схватив их, повели к властелину и судье своему Аттику-Илиодору. Он велел их [346]разлучить друг от друга и сначала привести к нему святаго Трофима, которого и начал допрашивать о имени, жизни и вере.

Святый отвечал:

— Имя мое — Трофим, родился я от свободных и благородных родителей, но, подпав под власть греха, сначала жил нечестиво, пока чрез Святое Крещение не получил истинной свободы и благородства.

Тогда судия спросил:

— Какой ты веры?

Трофим отвечал:

— Я уже сказал тебе, но слушай, — я скажу еще яснее: я — христианин, раб Христа и желаю быть жертвою Христу.

Судия спросил:

— Ты — иностранец или римский гражданин?

Святый, который был чужд миру, ответил, что он — странник. На это судия спросил:

— Читал ли ты императорские указы о христианах?

— Прочел, — ответил святый, — но что они нам? Между благочестием и бесовским обольщением такая же разница, как между днем и ночью.

Эти слова привели мучителя в гнев; он велел обнажить святаго Трофима и, растянув за руки и за ноги, бить без всякого милосердия. Мученика били так долго, что земля обагрилась кровию. Потом судия велел перестать бить его и сказал:

— Принеси богам жертву, Трофим. — иначе я пошлю тебя во Фригию[3], к мучителю Дионисию.

Сей Дионисий был повсюду известен своею лютостию и бесчеловечием.

Святый Трофим отвечал:

— Для меня не важно, тобою ли я буду убит, или кем другим, ты ли замучишь меня, или Дионисий: смерть, всё равно, будет только одна, потому что у вас обоих одно намерение: убивать тех, кои служат Истинному Богу.

Судья еще более разгневался и велел повесить святаго на дерево и терзать его тело. Тогда его тотчас же обступили палачи с острыми орудиями, коими они терзали мученика, стро[347]Святые мученики Трофим, Савватий и Доримедонт [348] [349]гая его тело до костей и даже до самых внутренностей. Он же, претерпевая всё, тихо и кротко говорил:

— Господи, помоги рабу Твоему!

Тогда судья спросил:

— Где же твой Христос?

Мученик отвечал:

— Христос мой — со всеми, призывающими Его, Он и от меня не отлучается, и явное знамение Христова со мною присутствия в том и заключается, что я легко переношу мучения, кои невозможно было бы перенести человеческому естеству, если бы страдальцам не помогал Сам Бог.

После сих мучений святаго Трофима ввергнули в темницу.

Тогда привели на суд блаженного Савватия, и судья сказал ему:

— Я не спрашиваю тебя, христианин ли ты, но ты сначала скажи: какого ты звания?

Самое слово «христианин» для язычников было так противно, что мучитель не хотел даже слышать его; как больной глазами не может смотреть на свет, приятный для всех здоровых, так он с помраченными душевными очами не мог взирать ими на свет Имени Христова, почему и сказал: «Я не спрашиваю, христианин ли ты».

Святый Савватий отвечал:

— Мое звание, достоинство и отечество, слава и богатство есть Христос — Сын Божий, вечно Сущий: Его Промыслом утверждена и управляется вселенная.

Судья, приняв смелый ответ мученика за оскорбление себе, пришел в ярость и, ударив его по щеке, сказал:

— Отвечай то, о чем тебя спрашивают, и прежде, чем я не погубил тебя посредством мучений, приступи к богам и принеси им жертвы.

Но святый поносил богов, смеялся безумию нечестивых и обличал их безбожие.

Тогда, по повелению мучителя, Савватия повесили и строгали железными когтями, до тех пор пока не обнажились его кости. Так как от костей отпали уже целые куски тела и были растерзаны все внутренности, то мучителям нечего было уже терзать. Посему мученика отвязали от дерева, и святый Савватий тотчас же предал свою душу в руки Господа своего.

[350]Когда святый Савватий преставился ко Господу, в руках мучителей остался один блаженный Трофим. Аттик, отчаявшись в его обращении в идолопоклонство, решил послать его во Фригию к мучителю Дионисию. Он написал Дионисию письмо, сообщая ему о Трофиме и о том, что сколько он ни претерпел мук, но при всем том оказался сильнее мучителей своих, что он почитает одного Христа, смеется над богами и ни во что не ставит их. Затем он велел вывести святаго из темницы, обуть его в железные сапоги, внутри коих было набито множество гвоздей остриями вверх, и в тех сапогах вести его во Фригию. Воины, взявши святаго, повели его и заставили идти рядом с собою: они ехали на конях, а святый шел пешком, в железных с гвоздями сапогах, с пронзенными ногами, перегоняя при сем пеших и конных и обагряя весь путь своею кровию. Это был поистине — скорбный путь, ведущий в блаженную жизнь: сколько он сделал шагов, столько новых ран принял в свои ноги, и сколько было новых ран, столько он претерпел болезней и мук. Но Сам Господь сопутствовал ему: Он укреплял на сем пути Своего раба и за каждый шаг приготовлял ему воздаяние.

После трехдневного пути воины со святым мучеником достигли Фригийского города, называвшегося Синад[4], и там отдали Дионисию послание Илиодора. Прочитав послание, Дионисий велел тотчас же привести к себе святаго Трофима и спросил:

— Ты ли Трофим?

Мученик отвечал:

— Я — Трофим и раб Истинного Бога, верующие в Коего никогда не постыдятся.

Дионисий сказал:

— Ты остаешься непокорным и еще призываешь суетного и тщетного Христа, бывшего виновником смерти многих; но если ты прежде не хотел от Него отказаться, то теперь оставь надежду, которую имел на Него: принеси жертву богам, чтобы тебе избавиться от лютых мучений и смерти и прожить свою жизнь в мире.

[351]Мужественный Трофим отвечал:

— Если бы я даже и хотел избавиться от смерти, то сие невозможно: ибо если ты не убьешь меня, то самое естество мое во всяком случае смертно. Смертию же до́лжно приобретать жизнь вечную, которая безмерно лучше и продолжительнее здешней, исполненной зол и кратковременной жизни, а благ будущей жизни не может видеть наше бренное око, ухо не может слышать, и на ум человеку они не придут. Я охвачен великим желанием сей жизни и радуюсь, слыша от тебя о смерти, коею ты мне угрожаешь.

Тогда Дионисий, весь дыша яростию, повелел бить святаго Трофима толстыми жилами; когда же били его, то мучитель говорил:

— Ты только обещай принести богам жертву, и тотчас же избавишься от мучения.

Он же, не обращая внимания на раны и слова мучителя, молчал.

Слуги, по повелению мучителя, взяли уксус, смешали его с горчицею и вливали в ноздри Трофиму. После сего, повесив его на дереве, резали ему бока, нанося глубокие продолговатые раны, и из ребер его исходили потоки крови.

Святый молча переносил сии муки, говоря себе самому: «мнѡ́ги скоѡ́рби пра́вєднымъ, и҆ ѿ всѣ́хъ и҆́хъ и҆зба́витъ ѧ҆̀ гдⷭ҇ь»[5].

Дионисий, услыхав это, сказал:

— Напрасна надежда твоя, Трофим, и тщетны твои помышления: ибо кто придет к тебе с неба и избавит тебя от настоящих страданий? Посему советую тебе принести богам жертву, и тогда ты поможешь себе.

Святый, смеясь безумию мучителя, отвечал:

— Никогда не отвергнусь я Бога моего, Истинного и Живаго.

Тогда Дионисий с яростью сказал слугам:

— Мучьте его еще.

И они стали его мучить с еще большею жестокостию.

Святый же молился и говорил так:

При́зри съ нб҃сѐ бж҃е мо́й и҆ и҆зба́ви мѧ̀ ѿ сѣ́ти ловѧ́щихъ, ꙗ҆́кѡ ты̀ є҆сѝ терпѣ́нїе моѐ, гдⷭ҇и[6].

Мучитель повелел лить на раны святаго мученика уксус с солью, чтобы тем увеличить его страдания.

[352]Тогда блаженный сказал мучителю:

— Ты теперь только укрепляешь тело мое, чтобы оно не истлело от наносимых тобою ран.

Потом стали жечь его ребра горящими свечами, но и этим не могли победить непобедимого Христова воина; после сего святаго Трофима посадили в темницу.

В Синаде был сенатор и первый советник, по имени Доримедонт; он был благочестивый христианин, но скрывал это, боясь мучителя. Он часто тайно приходил к святому Трофиму в темницу, омывал кровь и отирал струпы его чистыми полотенцами, перевязывал его раны и вообще всячески заботился о нем. Но недолго пришлось ему скрываться от мучителя. Вскоре наступил богопротивный праздник, называемый Диоскурия, то есть день Кастора и Поллукса[7]: празднество это совершалось всенародно в городе Синаде. Дионисий, вместе со всеми своими приближенными и советниками, поклонялся идолам и, увидев, что с ними нет Доримедонта, послал к нему сказать, чтобы он явился на празднество.

Блаженный Доримедонт отвечал посланным:

— Я — христианин, и потому мне не следует ходить на бесовские праздники.

Дионисий, услыхав о сем, велел силою привести его к себе и, расспросив его, убедился, что он — действительно христианин; однако, не желая судить его в тот же день, велел взять его под стражу.

Потом он посылал к нему своих друзей уговорить, чтобы он раскаялся и обратился к их богам. Но Доримедонт, грозно взглянув на них, сказал:

Ѿтстꙋпи́те ѿ менѐ всѝ дѣ́лающїи беззако́нїе[8].

Затем он замолчал и был, ꙗ҆́кѡ человѣ́къ не слы́шай и҆ не и҆мы́й во ᲂу҆стѣ́хъ свои́хъ ѡ҆бличе́нїѧ[9].

[353]На другой день мучитель пошел в суд и повелел привести Доримедонта.

— Обольщенный человек! — сказал он святому мученику, — что с тобой вчера произошло, что ты отступил от богов и отказался исполнить царские повеления? Разве тебе не угодно стало, чтобы тебя все почитали и чтобы ты занимал между нами не последнее место?

Святый на это отвечал:

— Любящий Истинного Бога ни во что не ставит мирскую честь и славу. Какая польза гордиться пред другими, одеваться в драгоценные одежды и поклоняться идолам? Всё сие — временно и суетно, всё сие отлучает от Бога и ввергает человека в геенну огненную.

Мучитель долго и ласками, и угрозами старался отвратить святаго Доримедонта от Христа, но, ничего не достигши в том, велел обнажить его, повесить и жечь его ребра раскаленными железными кольями, причем говорил:

— Посмотрю, придет ли Христос помочь тебе?

Святый же в сих мучениях призывал Имя Господа Бога своего, смеялся над языческими богами и своими словами уязвлял сердце мучителя более, нежели он — копьями тело святаго.

Тогда Дионисий обратил гнев свой на слуг, мучивших святаго, и укорял их, что они не могут заставить умолкнуть одного человека, хулящего их богов. Слуги, пришедшие в ярость, рвали святому лицо железными когтями и выбили ему зубы; однако и этим не могли заставить молчать Богоглаголивые уста, исповедовавшие Христа и поносившие бездушных идолов. Потом развели под святым мучеником огонь и поставили его на горящие уголья; но он ходил по ним, как бы по прекрасным цветам, радовался при сих страданиях и был готов претерпевать за Христа большие и лютейшие муки. После того мучитель повелел отвести его в темницу, а святаго Трофима вывести на мучение. Его повесили, начали рвать его тело железными когтями, подновляя прежние раны, а затем выкололи ему глаза раскаленными прутьями. Но святый при таких страданиях благодарил Христа, после чего был опять отведен в темницу.

Дионисий стал советоваться со своими приближенными, какой смерти предать Трофима и Доримедонта, так как они пренебрегали всякими муками, — и решил отдать мучеников на съедение [354]зверям. Для сего мучитель повелел приготовить голодных зверей и устроить публичное зрелище. Когда настал день, в который святых хотели отдать на съедение зверям, на зрелище сие явился Дионисий со всеми своими советниками и слугами, и собралось множество народа. Святые мученики Трофим и Доримедонт был выведены из темницы нагие, покрытые ранами, так что всё тело их было как бы одною сплошною язвою. Когда святых поставили на место, предназначенное для травли зверей, на них выпущена была медведица, которая с яростию устремилась на них, но, приблизившись к ним, тотчас же сделалась кроткою. Святый Доримедонт, желая скорее разрѣши́тисѧ телом и҆ со хрⷭ҇то́мъ бы́ти[10], взял медведицу за ухо и раздражал ее, чтобы она скорее растерзала его; но медведица, как бы стыдясь, наклоняла и отворачивала от него голову свою. Тогда мучитель разъярился более зверя и, видя, что святые остаются невредимыми от медведицы, выпустил на них парда, но и он, как пес, лизал их ноги. Затем выпустили льва, — однако же и этот зверь, подобно первым, стал кротким, как агнец. Мучитель разгневался на заведующего зверями и грозил ему смертию, если он не сумеет раздражить зверей так, чтобы они пожрали сих двух христиан; но когда тот стал раздражать льва, то лев устремился на него и растерзал его. Все присутствовавшие, видя такое чудо, устрашились и познали силу Истинного Бога и Спаса нашего. Один только беззаконный мучитель не хотел познать ее, но еще больше покрывался тьмою своего безумия, хуля Христа и называя волшебниками рабов Его. Потом он велел отсечь главы святых мечом. Так окончили страдания святые Трофим и Доримедонт, скончавшиеся от меча после многих и лютых мучений, и, присоединясь к святому Савватию в бессмертной жизни, ликуют ныне с Ангелами, прославляя Святую Троицу, — Отца, и Сына, и Святаго Духа — Единого Бога, всеми прославляемого во веки веков. Аминь.


Тропа́рь мч҃нкѡвъ, гла́съ и҃:

Въ трⷪ҇цѣ хвали́мый бг҃ъ, трⷪ҇цꙋ мч҃нкъ просла́ви, трофі́ма и҆ савва́тїа и҆ дорѷмедо́нта: въ того́ бо вѣ́ровавше, врага̀ низложи́ша. тѣ́хъ мл҃твами хрⷭ҇тѐ бж҃е на́шъ, поми́лꙋй на́съ.

[355]
Конда́къ, гла́съ и҃:

Ꙗ҆́кѡ страда́льцевъ ѡ҆снова́нїе и҆ бл҃гоче́стїѧ ᲂу҆твержде́нїе, цр҃ковь чти́тъ и҆ сла́витъ твоѐ свѣтоно́сное страда́нїе, приснопѣва́емый бл҃же́нне страда́льче, доблемꙋ́дре сла́вне трофі́ме: со страда́вшими съ тобо́ю, ѡ҆чище́нїе пою́щымъ тѧ̀ и҆спросѝ, ꙗ҆́кѡ непобѣди́мь.

Жития Святых (1903-1911) - разделитель 7.png
Страдание святаго мученика
Зосимы пустынника

Мученик ЗосимаОднажды Дометиан, правитель Киликии, отправился вместе со своими слугами на охоту и изъездил многие пустыни, холмы и горы, гоняясь за зверями и ловя их. И вот, на одном месте он увидал множество зверей, посреди коих ходил старец и беседовал с ними, как с людьми. Охотники бросились на них и, когда звери убежали, взяли старца и привели к князю, думая, что он волшебник и совершает чарования в пустыне.

Его спросили, кто он такой и как его зовут.

Святый ответил:

— Я — христианин; имя мое — Зосима.

Тогда его связали и привели в город на суд. Здесь князь стал спрашивать его о волшебстве и чародействе: каким образом он так заколдовал зверей, что живет посреди них невредимым и беседует с ними, как с людьми?

Зосима отвечал:

— Я не для волшебства живу в пустыне; но, будучи сам христианин, я [356]не могу жить в городе с неверующими, — посему и пошел в пустыню, желая лучше быть со зверями, нежели с людьми злыми — врагами Господа моего Иисуса Христа. Имея образцом такой жизни житие других христиан — святых Отцов, удалившихся от мира и живущих в пустыне, и я старался подражать им, насколько мог. Бог же, знающий служащих Ему и промышляющий о них, и меня благоустроив по Своей благости, покорил мне на утешение мое диких зверей — и вот, я живу с ними, радуясь о Господе и возложив на Него всё мое упование.

Князь на это сказал ему:

— Так ты, злой старец, почитаешь Назарянина[11]? Хорошо. Итак я пойду в Назарет и там буду тебя жестоко мучить, чтобы ты или отказался бы от Назарянина, или в лютых страданиях лишился бы жизни; а кстати, пусть и Назаряне, увидав твои мучения, устрашатся.

И он сначала послал в Назарет святаго Зосиму в оковах, а потом и сам отправился туда. Выбрав время для суда, Дометиан велел привести Зосиму и спросил его:

— Расскажи о своем волшебстве, как ты очаровал зверей?

Зосима в ответ на сие исповедал, что он — христианин.

Тогда князь велел повесить святаго вниз головой, навязать ему на шею большой камень и строгать железными когтями.

После сего он опять спросил:

— Расскажешь ли ты теперь о своем волшебстве?

Зосима на это сказал:

— Христос, Бог мой — вот Кто послал зверей на утешение мне в пустыне.

Князь сказал ему:

— Если звери слушают твоего Бога, то повели придти сюда одному зверю: тогда мы все примем твою веру.

Зосима, воздев свои честны́е руки к небу, стал молиться.

— Господи Иисусе Христе, Сыне Божий! — говорил он, — послушай меня, раба Твоего, пошли сюда льва, чтобы он служил мне.

И внезапно в город вбежал страшный лев, — и все, увидав его, разбежались. Лев же, подойдя к Зосиме, стал поддерживать камень, который был привязан к его шее.

Тогда князь стал просить святаго:

— Зосима! укроти зверя, и мы отвяжем тебя.

[357]Зосима повелел зверю быть кротким, и князь приказал развязать святаго и хотел послать его к царю. Но Зосима предал Богу дух свой[12]. Христиане погребли с честию тело святаго, прославляя Отца, Сына и Святаго Духа, славимого во веки. Аминь.

Жития Святых (1903-1911) - разделитель 2.png
Память святаго благоверного князя
Феодора,
Смоленского и Ярославского чудотворца,
и чад его
Давида и Константина

Святый и блаженный князь Феодор, по прозванию Черный, был сыном Смоленского князя Ростислава Мстиславовича и происходил в девятой степени от святаго равноапостольного князя Владимира[13]. Феодор имел двух братьев, Глеба и Михаила, которые, по смерти отца, обидели его, дав ему в удел один только город Можайск[14]. Несмотря на то, он не гне[358]вался на них и терпеливо владел сим уделом. За таковое его незлобие Бог впоследствии вверил ему в управление славный город Ярославль. Это произошло следующим образом: в Ярославле жила княгиня Ксения, супруга князя Василия Ростовского, у коей была единственная дочь. Благоверный князь Феодор женился на сей дочери князя Ростовского, от которой впоследствии имел сына Михаила и дочь, и получил во владение город Ярославль[15]. А по смерти брата своего Михаила наследовал он и Смоленское княжение[16]. Благочестиво и богоугодно жил князь Феодор в Ярославле, ибо с юных лет возлюбил Христа и Его Пречистую Матерь. Особенно почитал он священников и иноков и благотворил нищим. Как доблестный воин Христов, он во всем угождал своему Владыке и удалялся от всякой неправды.

В те времена, когда над Русскою землею тяготело татарское иго, был обычай, чтобы русские князья ездили в Орду к хану, для утверждения в княжеском достоинстве. Когда однажды некоторые князья поехали в Орду, вместе с ними отправился туда и Ярославский блаженный князь Феодор со многими дарами для хана и для его супруги[17]. В Орде он был принят весьма благосклонно и служил при дворе хана в качестве любимца, весьма уважаемого. Мужественная красота и ум его так пленили жену хана, что она пожелала выдать за него свою дочь. Но он сказал ей, что у него есть жена в Ярославле, и не склонился на ее увещания.

Испросив себе от хана утверждение на княжение в Ярославле и получив такое утверждение, блаженный Феодор уехал из Орды домой. Когда прибыл он к Ярославлю, то услыхал, что супруга его скончалась. Он хотел войти в город, где [359]Святый князь Феодор и чада его Давид и Константинв то время жили сын его Михаил и теща; но бояре и теща не пустили его и начали вести о нем нелепые речи: «У нас не в обычае, — говорили они, — принимать к себе в князья приходящего из чужой земли; довольно для нас иметь своим князем наследника Феодорова, Михаила». Святый Феодор снова отправился в Орду и просил хана, чтобы он дал ему опять Ярославское княжество. Хан послал ярославцам строгое повеление принять своего князя, но те не повиновались такому повелению и упорно отказывались принять к себе Феодора. В то время, как святой князь пребывал в Орде в гостях у хана, жена хана опять начала предлагать своему мужу выдать их дочь за Феодора. Но хан долго не соглашался, говоря, что не подобает давать дочь ханскую в супружество даннику, притом еще иноверному. Тогда ханша открыла мужу свое желание, чтобы дочь их приняла христианскую веру и крестилась, а затем вышла замуж за Феодора. Хан согласился[18]. Дочь ханская крестилась и затем вступила в брак с ярославским князем. Ее назвали в Святом Крещении Анною. После сего брака хан еще более полюбил святаго Феодора. Часто сажал он его с собой за стол свой, возлагал ежедневно ханский венец на его голову, одевал его в свою порфиру, устроил ему прекрасный дворец и окружил его славою [360]и богатством[19]. Но среди всего этого великолепия сердце блаженного князя не возгордилось, и слава мира сего не отвлекла его от любви Христовой, и он всё более и более преуспевал в исполнении Заповедей Господних. Пока он еще жил в Орде, у него родился сын, который назван был во Святом Крещении Давидом. Затем родился у него второй сын, нареченный во Святом Крещении Константином.

Вскоре после того прибыли к нему вестники из России с известием, что сын его Михаил умер в Ярославле. Тогда князь Феодор стал просить хана отпустить его в Русскую землю вместе с княгиней и с детьми их. Хан отпустил его с великою честию, возложил на него венец и почтил его великим княжением Ярославским. Святый князь прибыл в Ярославль с большим почетом; с ним прибыло и много татарских вельмож от двора хана, коих он, по некотором времени, с честию отпустил в Орду.

Святый князь Феодор княжил в своем городе Ярославле благочестиво и богоугодно до глубокой старости[20]. Заболев и чувствуя, что эта болезнь — предсмертная, он позвал к себе княгиню-супругу и детей своих и завещал им пребывать в любви и мире[21]. Затем он велел отнести себя в монастырь и там с великою радостию принял от игумена иноческий образ и в течение всего того дня радовался и благодарил Бога за то, что Он сподобил его сего дара, коего давно желала душа его. Пред самой своей кончиной он пожелал принять схиму, после чего, преподав всем прощение и сам испросив у всех прощение, он осенил себя крестным знамением и предал душу [361]свою в руце Божии[22]. Его благолепно погребли в храме Преображения Господня. Его святые мощи и доныне источают многие чудеса во славу Христа Иисуса, Господа нашего, Емуже слава ныне и присно, и во веки веков.


Тропа́рь ст҃ы́хъ, гла́съ д҃:

Ѿ ю҆́ности ва́шеѧ хрⷭ҇то́вѣ любвѝ прилѣпи́вшесѧ ст҃і́и, ᲂу҆се́рднѡ зако́нъ и҆ ѡ҆правда́нїѧ тогѡ̀ сохрани́сте: ѿонꙋ́дꙋже и҆ чꙋде́сными дарова́ньми ѡ҆богати́вшесѧ, и҆сцѣлє́нїѧ и҆сточа́ете, ѳео́дѡре, дв҃де и҆ кѡнстанті́не. ѡ҆ вѣ́рою ва́съ почита́ющихъ моли́те хрⷭ҇та̀ бг҃а, сп҃сти́сѧ дꙋша́мъ на́шымъ.

Тропа́рь на пренесе́нїе моще́й ст҃ы́хъ, гла́съ и҃:

Ꙗ҆́кѡ ѕвѣ́зды многосвѣ̑тлыѧ ѿ ю҆́ности возсїѧ́вше, ѡ҆свѣти́ли є҆стѐ сердца̀ вѣ́рныхъ пренесе́нїемъ чⷭ҇тны́хъ моще́й ва́шихъ, во пло́ти ꙗ҆́кѡ а҆́гг҃ли на землѝ показа́стесѧ, поще́нїемъ насажде́ни бы́сте ꙗ҆́кѡ древа̀ при вода́хъ воздержа́нїѧ, напое́ни стрꙋѧ́ми сле́зъ ва́шихъ, и҆ скве́рнꙋ ѡ҆мы́сте: сегѡ̀ ра́ди ꙗ҆ви́стесѧ прїѧ́тєлища бж҃їѧ дх҃а, ѳео́дѡре и҆ дв҃де и҆ кѡнстанті́не. моли́те хрⷭ҇та̀ бг҃а, сп҃сти́сѧ дꙋша́мъ на́шымъ.

Конда́къ, гла́съ и҃:

Ꙗ҆́ви́стесѧ, свѣти́льницы всесвѣ́тлїи, во пло́ти ꙗ҆́кѡ а҆́гг҃ли: и҆ ꙗ҆́кѡ жи́зни древеса̀ ра̑йскаѧ, поще́нїемъ, бдѣ́нїемъ и҆ вѣ́рою возраща́еми, процвѣлѝ є҆стѐ мл҃твами ва́шими нбⷭ҇ныѧ бл҃года̑ти прїе́мше: вра́чеве крѣ́пцы ꙗ҆́вльшесѧ, и҆сцѣлѧ́ете недꙋ́гꙋющихъ дꙋ́шы, съ вѣ́рою прибѣга́ющихъ къ ра́цѣ моще́й ва́шихъ, чꙋдотво́рцы сла́внїи, ѳео́дѡре, дв҃де и҆ кѡнстанті́не. моли́те хрⷭ҇та̀ бг҃а, грѣхѡ́въ ѡ҆ставле́нїе дарова́ти, вѣ́рою и҆ любо́вїю чтꙋ́щымъ па́мѧть ва́шꙋ.


  1. Римский император Проб царствовал с 276 по 282 г.
  2. Об Аполлоне Дафнийском и о почитании его в Антиохии см. на стр. 85.
  3. Фригия — область Малой Азии. См. прим. 2 на стр. 343.
  4. Синад, или Синнада, — город на севере Фригии близ горной цепи, где находились знаменитые Синнадские мраморные ломки. Ныне — развалины близ Ескикары.
  5. Псал. 33, ст. 20.
  6. Псал. 70, ст. 5.
  7. Кастор и Поллукс, по верованиям Греков и Римлян, были сыновьями властителя неба и высшего из богов Зевса (иначе Дия), почему назывались Диоскурами. Оба они первоначально по всей вероятности были древнепелопонесскими божествами света. В то же время они почитались как покровители государства. В честь их совершались особые праздники, называвшиеся Диоскуриями (по их имени), а также Анакиями (праздниками властителей и правителей, как в некоторых местностях назывались Кастор и Поллукс).
  8. Псал. 6, ст. 9.
  9. Псал. 37, ст. 15.
  10. Посл. к Филип., гл. 1, ст. 23.
  11. Т. е. Иисуса Христа. См. стр. 9 прим. 3.
  12. Страдания св. Зосимы относятся к началу IV века ко временам царствования римского императора Диоклетиана. Память св. Зосимы пустынника совершается еще 4 января вместе с св. Афанасием комментарисием (смотрителем за узниками, ведшим им запись), который, увидев Зосиму невредимым после страшных мучений, уверовал во Христа и после молитвенных подвигов предал дух свой Господу в пустыне. Св. Зосима, по минейным сказаниям, кратко передаваемым и св. Димитрием Ростовским под 4 января, скончался не сразу после претерпенных от Дометиана мучений, а мирно предал дух свой Господу там же в пустыне, вместе с св. Афанасием, в расщелине одной скалы.
  13. Год рождения св. благов. князя Феодора точно определить нельзя, но, несомненно, это было между 1240 и 1245 гг. — По свидетельству его жизнеописателя (иеромонаха Антония, 2-й половины XV в.), он от юных лет воспитан был в благочестии и научен божественным догматам, коими с любовию наполнялось его сердце, как губа, напояемая чистою водою; отроком он уже уклонялся детских игр и обычаев, прилежа наипаче чтению священных книг и соблюдая чистоту душевную и телесную.
  14. Можайск (ныне небольшой уездный город Московской губернии) был тогда еще очень юным, бедным и малонаселенным городком с небольшою округою и прилежащими селами. Но Феодор принял удел, по выражению составителя его жития, безропотно, помышляя паче всего о стяжании сокровища некрадомого, нетленного, вечного. В короткое время умный и добрый князь сумел сделать свой удел и людным, и не бедным и заслужил благоговейную любовь народа.
  15. Ярославль — один из самых древних русских городов; зависел сначала от Ростова, но потом стал управляться своими князьями. — Св. Феодор вступил в брак с княжною ростовскою Мариею Васильевной около 1267 года и тогда же вступил в управление Ярославским княжеством.
  16. Это было в 1279 году. Впрочем, сам благоверный князь Феодор в Смоленске не жил и только титуловался князем Смоленским, хотя некоторое время писал туда грамоты, вершил разные судные дела и заботился о благе смольчан, как их князь; вскоре он уступил Смоленск племяннику своему Александру Глебовичу.
  17. Путешествие князя Феодора в Орду было совершено отчасти и по другим обстоятельствам: хан Золотой Орды Менгу-Темир, вместе с другими князьями русскими, вызвал и Феодора для усмирения Яссов и Камских Болгар, не хотевших платить дань татарам. В Орде при хане св. князь провел около трех лет.
  18. Хан сам взял на себя ходатайство пред Константинопольским Патриархом о разрешении сего брака и отправил для сего посольство во главе с епископом сарайским Феогностом; Патриарх дал разрешение под условием принятия дочерью хана христианской веры.
  19. Хан дал при сем своему зятю с дочерью на содержание несколько городов: Чернигов, Болгары, Куманы, Корсунь, Арск, Казань и др., — всего до 36 городов. Князь Феодор испросил у хана позволение выстроить в Орде несколько церквей, всеми мерами распространял христианство и покровительствовал духовенству.
  20. Св. Феодор управлял княжеством кротко, мудро, беспристрастно, заступаясь за обиженных, вдов и сирот, милосердствуя о нищих и убогих. Летописи отличают особенно его искреннее и смиренное благочестие, усиленные посты и молитвы, многотрудные подвиги и попечения касательно храмоздательства и церковного благолепия, а также его почтение к епископскому и священному сану, — в чем подражали ему и его благочестивые сыновья Давид и Константин, из коих младший скончался впоследствии безбрачным, а старший 23 года мирно управлял Ярославским княжеством.
  21. Предсмертное завещание св. благов. князя Феодора весьма трогательно и назидательно. Он помещено полностью на древней иконе в Спасском монастыре (излюбленная обитель его и его семейства, сооруженная благочестивою супругою его Анною); на иконе св. Феодор изображен во весь рост в иноческой одежде, посреди своих сыновей, со свитком в левой руке.
  22. Это было 19 сентября 1299-го года. Сын и преемник св. князя Феодора князь Давид † 1321 года, а год кончины князя Константина в летописях не означен. Тела их, согласно выраженному при жизни желанию, были положены возле тела их отца, в склепе под сводами храма, не в земле, а поверх ее в гробницах. Обретение нетленных мощей святых благоверных князей Ярославских Феодора, Давида и Константина, вызванное и сопровождавшееся многочисленными дивными исцелениями, последовало спустя почти 200 лет, в 1467 году. В 1658 году последовало перенесение мощей их, подавшее повод к установлению местного праздника 13 июня. В 1704 году св. Димитрием, митрополитом Ростовским, устроена была для св. мощей Ярославских чудотворцев кипарисная рака, в которую святитель и переложил мощи 22 июня, установив навсегда праздновать сей день. Впоследствии кипарисная рака со св. мощами угодников вложена была в новую серебряную раку и тогда же последовало перенесение св. мощей в новоустроенную церковь во имя свв. Ярославских чудотворцев — кн. Феодора, Давида и Константина, в которой они и почивают и доныне близ левого клироса.