Фенисно-ясно-сокол-пёрышко (Худяков)/1860 (ВТ:Ё)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Фенисно-ясно-сокол-пёрышко
См. Великорусские сказки. Дата создания: 1860, опубл.: 1860. Источник: Худяков, И. А.. Вып. 1 // Великорусские сказки. — М.: Издание К. Солдатенкова и Н. Щепкина, 1860. — С. 25—30..

Редакции


[25]
5
ФЕНИСНО-ЯСНО-СОКОЛ-ПЁРЫШКО

Жил был купец; у купца было три дочери. Собирается купец на ярмарку и спрашивает своих дочерей: что вам купить? Старшая говорит: купите мне на платье материи; вторая говорит: купите мне шарф; третья говорит: купите мне фенисно-ясно-сокол-пёрышко. Долго ли, коротко ли ездил купец; приезжает домой. Этим дочерям привёз, а той позабыл. Она стала плакать. «Ну не плачь, говорит. Я опять скоро поеду на ярмарку и привезу! Утешу тебя!»

Скоро опять собирался он ехать на ярмарку и спрашивает дочерей: «что вам купить?» Первая говорит: [26]браслеты; вторая говорит: серьги; а третья говорит: фенисно-ясно-сокол-пёрышко. — Долго ли, коротко ли ездил, воротился. Этим привёз, а меньшой опять позабыл. Она заплакала; он опять утешает её: «привезу, говорит, тебе; скоро, говорит, опять поеду».

Собрался опять ехать на ярмарку и спрашивает дочерей: «что вам купить?» Первая говорит: атласные башмаки; вторая: кольце; третья: фенисно-ясно-сокол-пёрышко. Долго ли, коротко ли ездил, возвратился, и привёз покупки всем трём дочерям.

Вот меньшая и стала всё с этим пёрышком постоянно в спальне сидеть. Вот сёстры-то её и говорят между собой: «что это такое значит? что она там разговаривает? подслушаем», говорят. — А перо-то было волшебное; то был царский сын. «Давай говорят сёстры-то, сделаем между собой вечер; позовем её к себе и поподчуем её всякими напитками, вином.» Вот и пригласили её и напоили пьяной. Пошла она в свою спальню и заснула крепким сном. Сёстры-то её вошли в её спальню; на окне, куда прилетал фенисно-ясно-сокол-пёрышко, натыкали ножей. Он прилетает к ней, изрезался ножами и видит, что она спит и написал своею кровью: «если ты меня любишь, то ищи меня за тридесять земель в тридесятом царстве».

Проснулась она, увидала, и от горя начала плакать и стала проситься у отца искать фенисно-ясно-сокол-пёрышко. Он ей долго не позволял; она его упросила. Он её отпустил. Пошла она в кузницу; заказала трои чоботы железные, три прута железные и три просфиры железные. Сделал ей кузнец трои чоботы железные, три прута железные и три просфиры железные, и пошла она.

Шла, шла, шла; чоботы избила, прут изломала, просфиру сглодала. Подходит к избушке, а избушка стоит [27]на курьих ножках, повёртывается. «Избушка, избушка! стань к лесу задом, ко мне передом.» Избушка повернулась. Вот она взошла в избушку, а там баба-яга из угла в угол перевёртывается: одной губой пол стирает, а носом трубу закрывает. (У неё нос с Перевицкой мост!). «Фу, фу, фу! говорит — бывало русского духу слыхом не слыхать, видом не видать; а нынче русский дух на ложку садится, и в рот катится. Что, красная девица, делом пытаешь или от дела лытаешь?» — Бабушка, не столько от дела лытаю, сколько дело пытаю. — «Зачем же, говорит, сюды пришла?» — Да вот что, бабушка. Было у меня фенисно-ясно-сокол-пёрышко; было да улетело. — «О, о! это мне родственник! На́ вот тебе серебреное блюдечко и золотое яблочко, само катается. Ступай и дойдёшь ты до такой же до кельи к моей двоюродной сестре; она тебе путь покажет. — Я, говорит, зла; а она ещё злее меня. Прощай же, не медли!» Пошла; шла, шла, шла. Чоботы избила, прут изломала, просфиру изглодала. Подходит, видит: стоит избушка на курьих ножках, повёртывается. «Избушка, избушка! стань к лесу задом, ко мне передом!» Избушка поворотилась. Она вошла. Там баба-яга из угла в угол перемётывается, одной грудью печь заметает, а другой трубу закрывает. Она зубами заскрипела: «Фу, фу, фу! бывало русского духу слыхом не слыхать, видом не видать; а нынче русский дух на ложку садится и в рот валится.» Девушка устрашилась и низёхонько поклонилась. «Что ты, красная девица, дела пытаешь или от дела лытаешь?» — Не столько, бабушка, от дела лытаю, сколько дело пытаю. «Ты не сказывай мне, я всё, говорит, знаю!» Даёт ей гребень золотой, серебреное намыко[1] и золотое веретенце — само прядётся. [28]«Этим, говорит, ты дойдёшь; прощай! там моя двоюродная сестра; я зла, а она ещё злее меня!» —

Вот она пошла; шла, шла, шла; чоботы избила, прут изломала, просфиру изглодала. И подходит она к избушке; стоит избушка на курьих ножках, повёртывается. «Избушка, избушка! стань к лесу задом, ко мне передом!» Вот избушка повернулась, она и взошла. В избушке баба-яга, костяная нога; железный у неё нос, в потолок врос; лежит, отдувается. «Фу, фу, фу! бывало русского духу слыхом не слыхать, видом не видать; а нынче русский дух на ложку садится и в рот валится. Что ты, красная девица, дело пытаешь или от дела лытаешь?» — Не столько, бабушка, от дела лытаю, сколько дело пытаю. Было у меня фенисно-ясно-сокол-пёрышко; улетело оно от меня! — «Плохо же ты думала о нём. Он мне племянник». Дала она ей золотые пяльцы, серебреную иголку, сама шьётся. «Этим ты дойдёшь до него; иди! тут вот недалеко это царство. Тут есть кусточки; ты ляжь под кусточки. Он поедет на охоту с охотниками: собаки набегут на тебя и ты будешь в его царстве». Вот она поблагодарила и пошла.

Шла, шла, шла; последние чоботы избила, последний прут изломала, последнюю просфиру изглодала. Видит: в виду у неё кусточки. «Должно быть что они!» Дошла она до кусточков, легла под них; слышит: лай ужасный от собак. Охотники думали, что зверь какой, скачут; прискакали и видят красну девицу и докладывают царю фенисно-ясно-сокол-пёрышку: «куды прикажут её определить?» Царь сказал: на задний двор к старушке. — Отправили её туда.

У старушки она всё выспрошала: фенисно-ясно-сокол-пёрышко женился. Пошла она до пруда, видит: девка чернавка моет рубашку, в которой фенисно-ясно-сокол-пёрышко изрезался, и никак не может её отмыть. Она и видит, что [29]это его рубашка и говорит: «дай, голубка, я тебе отмою». Взяла рубашку и начала над ней плакать. Плакала, плакала и все до одного пятнышка отмыла. Девка чернавка понесла рубашку к царице похвалиться. Та её похвалила.

И попросила эта, что отыскивала фенисно-ясно-сокол-пёрышко, у царицы позволенья садиться против дворца с редкостями; вынесла столик, поставила против дворца; вынесла блюдо и золотое яблоко — само катается. Царица высылает девку чернавку спросить: «что продажные или заветные и что завету?» Она отвечает: «заветные, а завету: с фенисно-ясно-сокол-пёрышком ночь переспать»! Она согласилась. Царь приезжает, царица угостила его до́-пьяна и положила его в кабинет. Впустили и эту девушку; она ему плакала, плакала, щипала его, рассказывала всё. А он от-пьяна ничего не слыхал. Приходят те часы; высылают её вон.

На другой день царь встаёт и поехал на охоту. Она взяла опять золотой гребешок, серебреное намыко и золотое веретенце — само прядётся. Поставила против дворца. Царица прельстилась; опять высылает девку чернавку: «поди, спроси: продажные или заветные»? — Она говорит: «заветные, а завету с фенисно-ясно-сокол-пёрышком ночь переспать». Царица согласилась. Царь приезжает с охоты; царица опять его угощает. Царь удивляется: «недаром у меня тело болит.» Сам не столько пьёт, сколько мимо льёт. Приходят те часы, пошёл царь в кабинет; не хотел спать да и заснул. Впустили и эту девушку. Вот она опять плакала, щипала его; а он не слышит, спит мёртвым сном. Утром и высылают её вон.

На третий день царь опять поехал на охоту. А она вынесла золотые пяльцы, серебреную иголку — сама шьётся; поставила против дворца. Царица прельстилась; опять высылает девку чернавку: «поди, спроси: продажные или [30]заветные»? — Она говорит: «заветные, а завету с фенисно-ясно-сокол-пёрышком ночку переспать». Царица согласилась. Царь воротился; царица стала его угощать, а он притворился будто спит. Стал ждать, что будет: «что такое у меня тело болит и что́ меня всё царица поит»? — Девушку впустили. Тут они друг другу обрадовались. Тут он всё выслушал от неё и также плакал как и она. Перед утром притворился, будто спит. В те часы её выслали.

Вот утром царь встал, поехал на охоту; а между тем велел собрать царей, богатырей на бал. Все съезжаются на бал; а царица ничего не знает, к чему этот бал. Съехались все, сели за стол. Вот царь и говорит: «послушайте, добрые гости! Которая для меня жена вернее: которая меня за редкости продаёт или которая шла, отыскивала меня; трои чоботы износила, три прута изломала, три железных просфиры изглодала»? И велел редкие вещи подать в зал. Тут все в один голос закричали, что та жена, — которая трудилась до кровавого поту. Тут он приказал привязать её к сивому жеребцу к хвосту и приказал по полю размыкать. А с этой тут же свадьбу задал. Потом в её отечество поехал к её отцу; царь обрадовался, что она жива и за́ эдакого замуж вышла.

(Записана мной в Жолчине, селе Рязанского уезда).

Примечания[править]

  1. Намыко — Инструмент, на который пряжа кладётся.


PD-icon.svg Это произведение не охраняется авторским правом.
В соответствии со статьёй 1259 Гражданского кодекса Российской Федерации не являются объектами авторских прав официальные документы государственных органов и органов местного самоуправления муниципальных образований, в том числе законы, другие нормативные акты, судебные решения, иные материалы законодательного, административного и судебного характера, официальные документы международных организаций, а также их официальные переводы, произведения народного творчества (фольклор), сообщения о событиях и фактах, имеющие исключительно информационный характер (сообщения о новостях дня, программы телепередач, расписания движения транспортных средств и тому подобное).
Россия