Жизнь Платона (Карпов)/ДО

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Yat-round-icon1.jpg

Жизнь Платона
авторъ Василій Николаевичъ Карповъ
Изъ сборника «Сочиненія Платона». Источникъ: Жизнь Платона // Сочинения Платона : в 6 т. / пер. В. Н. Карпова — СПб.: типографія духовн. журнала «Странникъ», 1863. — Т. 1. — С. 1—14. Жизнь Платона (Карпов)/ДО въ новой орѳографіи


[1]

ЖИЗНЬ ПЛАТОНА.

Біографы Платона несогласны въ своихъ мнѣніяхъ о времени его рожденія: одни полагаютъ, что онъ родился во второмъ[1], другіе въ четвертомъ[2] году 87 олимпіады, а иные въ первомъ[3] 88. Но всѣ согласны въ томъ, что онъ умеръ въ третьемъ году 108 ол. (348 до Р. Х.), и что прожилъ около 81 года[4]. Основываясь на этихъ двухъ несомнѣнныхъ показаніяхъ, и ими, какъ данными, опредѣляя неизвѣстное, мы заключаемъ, что Платонъ родился въ третьемъ году 87 ол. (429 до Р. Х.), и при томъ, по изслѣдованію Аста[5], 7 Таргеліона, который соотвѣтствуетъ нашему Маю. Мѣстомъ рожденія Платона Діогенъ Лаерцій (III, 3) почитаетъ островъ Эгину и подтверждаетъ свое показаніе тѣмъ, что въ третьемъ году 87 ол. Аѳиняне, изгнавъ Эгинянъ, населили островъ [2]новыми жителями, между которыми могъ быть и Аристонъ, отецъ Платона[6]. Что же касается до происхожденія нашего философа, то древніе, можетъ быть, принося дань удивленія генію своего вѣка, говорятъ объ этомъ много баснословнаго. Вѣрно только то, что Платонъ, по матери своей Периктіонѣ, которая была дочь Главка и сестра Хармида, происходилъ отъ Солона, а по отцу, Аристону, — отъ знаменитаго Аѳинскаго государя Кодра[7].

Воспитаніе Платону было дано соотвѣтственное высокому его происхожденію. Образованіемъ его занимались отличнѣйшіе наставники того времени: грамматикѣ учился у Діонисія, гимнастикѣ у Аристона Аргивянина[8], который[9] за прекрасную наружность, открытое чело и счастливое тѣлосложеніе своего ученика, далъ ему имя «Платона», вмѣсто прежняго имени «Аристокла». Въ гимнастикѣ Платонъ оказалъ столь великіе успѣхи, что на Истмійскихъ и Пиѳійскихъ играхъ явился въ качествѣ публичнаго атлета. Музыку преподавали ему — Аѳинянинъ Драконъ, ученикъ славнаго Дамона[10] и Агригентинецъ Метеллъ[11]. Платонъ занимался также живописью; но съ [3]особенною ревностію упражнялся въ поэзіи и написалъ нѣсколько лирическихъ, трагическихъ и героическихъ сочиненій, которыя однакожь впослѣдствіи сжегъ[12] и сдѣлался врагомъ стихотворства[13]. Древніе писатели говорятъ, что онъ даже служилъ въ войскѣ и участвовалъ въ сраженіяхъ при Танагрѣ, Коринѳѣ и Делосѣ[14]. Но это показаніе вовсе несправедливо; потому что во время сраженія при Танагрѣ (88, 3 ол.) Платону не могло быть болѣе четырехъ лѣтъ, а въ битву Делосскую ему было около шести.

Прежде нежели Платонъ вступилъ въ число Сократовыхъ учениковъ, Кратилъ познакомилъ его съ философіею Гераклита: такъ говорятъ Аристотель и Апулей[15]. Но по свидѣтельству Діогена Лаерція и Олимпіодора[16], Платонъ слушалъ Кратила уже послѣ смерти Сократа, и его именемъ назвалъ одинъ изъ своихъ разговоровъ. Изъ этого разговора видно, что Кратилъ дѣйствительно былъ послѣдователемъ Гераклита; но Платонъ не обнаруживаетъ къ нему уваженія, какъ къ своему учителю, а смотритъ на него, только какъ на памятную книгу Гераклитовыхъ мнѣній. По этому свидѣтельство Аристотеля можно понимать такъ, что Платонъ еще въ юношествѣ изучилъ Гераклита посредствомъ дружескаго собесѣдованія съ Кратиломъ. Діогенъ Лаерцій (III 6) къ числу Платоновыхъ учителей относитъ также и Гермогена, послѣдователя Парменидова, значитъ, ученика Элейской школы. Этотъ фактъ, по догадкѣ Теннемана[17], найденъ слѣдующимъ [4]образомъ: основываясь на словахъ Аристотеля, что Платонъ слушалъ философію Гераклита у Кратила, заключили, что учителемъ его былъ тотъ самый Кратилъ, именемъ котораго онъ назвалъ одинъ изъ своихъ разговоровъ; а какъ въ этой же бесѣдѣ разговариваетъ и Гермогенъ, послѣдователь Элейской школы, то, для сообразности, почли и его учителемъ Платона. Несомнѣнно въ этомъ отношеніи то, что Платонъ еще съ раннихъ лѣтъ занимался философіею Пиѳагора и Анаксагора: это видно изъ тѣхъ разговоровъ, которые написаны имъ при жизни Сократа. Но какъ онъ изучалъ Пиѳагора? — изъ сочиненій ли, напримѣръ, Филолая, или устно, чрезъ Пиѳагоровыхъ послѣдователей, — опредѣлить трудно.

Имѣя около двадцати лѣтъ отъ роду (92, 3 ол.), Платонъ вступилъ въ число слушателей Сократа[18] и былъ ученикомъ его въ продолженіе десяти лѣтъ[19]. Эліанъ, Діогенъ, Апулей и другіе, описывая этотъ періодъ Платоновой жизни, снова примѣшали много вымысловъ; такъ что сказаній ихъ, безъ строгой критики, нельзя принять за истинныя. Нѣсколько вѣроятныя свѣдѣнія, относящіяся къ этому времени, состоятъ въ томъ, что Платонъ приходилъ въ судъ, какъ защитникъ обвиняемаго Сократа, что судьи приказали ему сойти съ каѳедры[20], что онъ, вмѣстѣ съ Критономъ, Критовуломъ и Аполлодоромъ, совѣтовалъ Сократу присудить себя къ денежному штрафу (въ 30 минъ) и вызывался внесть его[21].

[5]

По смерти Сократа, Платонъ, вмѣстѣ съ другими его учениками, переѣхалъ въ Мегару къ Эвклиду[22]. Этотъ переѣздъ долженъ былъ случиться на 31, а не на 28 году его жизни, какъ утверждаетъ Діогенъ (III, 6). Потомъ онъ ѣздилъ въ Киринею къ математику Ѳеодору, и въ Италію — къ Пиѳагорейцамъ. Древніе писатели о путешествіяхъ Платона разсказываютъ не одинаково. Одни[23] говорятъ, что онъ прежде путешествовалъ въ Египетъ, а потомъ въ Италію; другіе,[24] напротивъ, что прежде въ Италію, а потомъ въ Египетъ. По словамъ Діогена Лаерція (III 6), Платонъ сначала отправился въ Киринею къ Ѳеодору, а послѣ въ Италію и Сицилію. Это сказаніе достовѣрнѣе потому, что на обратномъ своемъ пути изъ Сиракузъ въ Аѳины, онъ былъ высаженъ и проданъ. При томъ Цицеронъ говоритъ: Sed audisse te credo, tum vero Platonem, Socrate mortuo, in Aegyptum discendi causa, post in Italiam contendisse. Также въ книгѣ de finibus: nisi enim id faceret, cur Plato Aegyptum peragravit, ut a sacerdotibus barbaris numeros et coelestia acciperet? Cur post Tarentum ad Arhytam? Cur ad reliquos Pythagoreos, Echecratem, Timaeum, Locros? Изъ словъ нѣкоторыхъ писателей можно заключать, что Платонъ путешествовалъ и по Азіи. Такъ Цицеронъ говоритъ[25]: Ultimas terras lustrasse Pythagoram, Democritum, Platonem accepimus. Но еще яснѣе Лактанцій[26]: Soleo mirari, quid cum Pythagoras et postea Plato amore indagandae veritatis accensi, ad Aegyptios et Magos et Persas usque penetrassent, ad Iudaeos tantum non accesserint. По словамъ Климента Александрійскаго[27], Платонъ у Вавилонянъ изучалъ астрономію, у Ассиріянъ — ихъ мудрость, у Евреевъ — ихъ законы и религію; а по [6]Олимпіодору, онъ посѣщалъ и Финикію. О цѣли его путешествій древніе писатели говорятъ различно. По свидѣтельству Цицерона[28], онъ путешествовалъ въ Египетъ для того, чтобы у тамошнихъ жрецовъ учиться ариѳметикѣ и астрономіи, а по сказанію Квинтиліана[29], чтобы вступить въ таинства Египетской религіи. Впрочемъ, странно было бы представлять какую-нибудь опредѣленную цѣль его путешествій: люди мыслящіе, во всѣ времена любили обогащаться познаніями различныхъ странъ свѣта; а въ древности для Грековъ какая страна могла быть привлекательнѣе Египта, — отечества Эллинскаго образованія, сокровищницы восточной мудрости? По словамъ Діогена Лаерція (III 6), сопутниками Платона были, Эврипидъ и Книдіецъ Эвдоксъ[30]. Но Эврипидъ умеръ въ 93, 2 ол.; слѣдовательно не могъ сопутствовать Платону. Во время Страбона, въ Иліополисѣ показывали еще мѣсто, гдѣ жили Платонъ и Эвдоксъ[31]. Діогенъ говоритъ, что они находились тамъ тринадцать лѣтъ (не три ли только?) и введены были въ таинства Египетскихъ жрецовъ. Плутархъ въ сопутники Платону даетъ еще Симміаса, ученика Сократова[32].

Въ Киринеѣ у Ѳеодора Платонъ учился математикѣ: такъ говоритъ Апулей (Do habit. Doctr. Plat. p. 2). Но математикъ Ѳеодоръ, котораго, еще прежде смерти Сократа, слушали многіе молодые Аѳиняне, изображается въ Платоновомъ Теэтетѣ просто, какъ эмпирическій геометръ и послѣдователь Пиѳагора. Въ этомъ разговорѣ Сократъ какъ будто шутитъ надъ нимъ и вызываетъ его [7]на діалектическую борьбу. Такое свидѣтельство Платона ни сколько не подтверждаетъ словъ Апулея.

Когда Платонъ, на возвратномъ пути изъ Египта, прибылъ въ Карію[33], — Делосъ прислалъ къ нему депутацію съ просьбою изъяснить слова оракула, который приказывалъ усугубить алтарь на островѣ Делосѣ. По прибытіи въ Аѳины, или, можетъ быть, прямо изъ Каріи, Платонъ предпринялъ другое путешествіе въ Тарентъ, къ извѣстнѣйшимъ въ то время Пиѳагорейцамъ, — однакожь не для того, чтобы вступить въ ихъ школу, какъ думали древніе, но вѣроятно для возобновленія съ ними прежнихъ дружескихъ связей[34]. Что онъ не былъ ученикомъ Архита и другихъ Пиѳагорейцевъ, это ясно даже изъ его упрековъ[35] Эвдоксу и Архиту, которые, прилагая механику къ стратегіи, по его мнѣнію, унижали геометрію, потому что отъ предметовъ умственныхъ переводили ее къ матеріальнымъ.

Изъ Тарента и Великой Греціи Платонъ отправился въ Сицилію — по мнѣнію однихъ[36] для того, чтобы видѣть изверженіе Этны; по словамъ сочинителя седьмаго письма — для того, чтобы собрать опыты, относящіеся къ законодательству и политикѣ; нѣкоторые же[37] говорятъ, что Діонъ, благородный юноша[38], побуждаемый громкою славою Платона, упросилъ своего государя и родственника пригласить его въ Сиракузы. Платоновы наставленія, продолжаютъ они, сдѣлали на Діона столь сильное впечатлѣніе, что, возненавидѣвъ развратную жизнь изнѣженныхъ Сиракузянъ, онъ вознамѣрился со временемъ освободить своихъ согражданъ отъ ига [8]деспотической власти и осчастливить ихъ постановленіемъ новыхъ, мудрыхъ законовъ. Но Діонисію бесѣды Платоновы не были такъ пріятны, какъ Діону: напротивъ, онѣ возбудили въ немъ мысль посягнуть даже на жизнь Аѳинскаго мудреца; и только покровительство Аристомена и Діона могло спасти его отъ смерти. Впрочемъ Діонисій успѣлъ уговорить Спартанскаго посланника Полиса взять Платона на свой корабль и продать его на островѣ Эгинѣ, который въ то время велъ войну съ Аѳинянами. Такимъ образомъ Платонъ былъ проданъ; но Киринеянинъ Аннихерисъ[39], выкупивъ его за 20 или за 30 минъ, препроводилъ въ Аѳины.

Возвратившись въ отечество, Платонъ открылъ философскую каѳедру въ Академіи[40], находящейся въ предмѣстіи Аѳинъ, гдѣ былъ и собственный его садъ[41]. О методѣ его ученія и правилахъ школы дошло до насъ мало достовѣрныхъ свѣдѣній. Олимпіодоръ говоритъ, что почитая математику наукою, необходимою для философа, Платонъ надъ дверьми своей аудиторіи сдѣлалъ слѣдующую надпись: ουδεὶς ἀγεομέτρητος ἐισίτω[42]. Уроки его, также какъ и Пиѳагоровы, говорятъ, раздѣлялись на эсотерическіе и эксотерическіе: но достовѣрно ли это мнѣніе, — увидимъ ниже. Ученіе Платона было столь увлекательно, что его слушали соотечественники и иностранцы, юноши и старики, полководцы и политики. Изъ безчисленнаго множества Платоновыхъ слушателей, исторія сохранила знаменитыя имена Тимоѳея, Фокіона, Иперида, Димосѳена и другихъ.

[9]

Чрезъ 20 лѣтъ отъ основанія Академіи (103. 1 ол.), Діонисій Старшій умеръ, и на престолъ Сициліи вступилъ сынъ его Діонисій Младшій. Говорятъ, что Діонъ, не теряя изъ виду политическаго своего плана, просилъ юнаго государя пригласить къ себѣ Платона и вмѣстѣ съ тѣмъ писалъ къ самому философу, чтобы онъ не отказался отъ приглашенія[43]. Діонисій дѣйствительно сдѣлалъ по желанію своего родственника, — и Платонъ, сдавъ на время академическую каѳедру Гераклиту Понтійскому, отправился съ Спевзиппомъ въ Сиракузы. Государь принялъ его очень милостиво, даже съ отличною честію[44]: однакожь надежда Діона не исполнилась; потому что въ его дѣло вмѣшалась другая политическая партія, управлявшаяся историкомъ Филистомъ. Она навела на Діона подозрѣніе въ томъ, что онъ, подъ предлогомъ попеченія о образованіи Діонисія, скрывалъ намѣреніе овладѣть его престоломъ. По этому Діонъ былъ изгнанъ изъ Сициліи, а Платонъ съ трудомъ получилъ позволеніе возвратиться въ Грецію. Впрочемъ, не смотря на столь враждебныя чувствованія къ Платону, Діонисій вскорѣ снова и не однократно звалъ его въ Сиракузы, прислалъ за нимъ корабль и обѣщался исполнить всѣ его желанія касательно Діона. Въ тоже время Діонъ, Архитъ и другіе Пиѳагорейцы извѣщали его, что Діонисій совершенно посвятилъ себя философіи и настоятельно просили не отвергать его приглашенія. Убѣжденный этими просьбами, Платонъ, въ четвертомъ году 104 олимпіады, предпринялъ третіе путешествіе въ Сицилію[45]; но, по пріѣздѣ туда, скоро замѣтилъ, что друзья представляли ему надежды несбыточныя. Разсмотрѣвъ дѣло вблизи, онъ [10]нашелъ въ Діонисіѣ, вмѣсто искренняго расположенія къ философіи, одно тщеславіе: поэтому началъ опять приготовляться къ отъѣзду; а Діонисій старался удержать его. Между тѣмъ, въ отношеніи къ Діону, приняты были мѣры еще строжайшія. Діонисій, будучи, по праву родственника, опекуномъ сына Діонова, объявилъ за послѣднимъ половину имущества, принадлежавшаго отцу, и продалъ все недвижимое его имѣніе. Въ тоже самое время подвергся великой опасности и Платонъ, принявъ къ себѣ Гераклида, друга Діонова, котораго обвиняли въ возмущеніи Діонисіева войска, а разговоръ Платона съ Ѳеодотомъ, другимъ другомъ Діоновымъ, еще болѣе раздражилъ Діонисія; такъ, что Аѳинскій философъ отданъ былъ подъ стражу и со дня на день ожидалъ смерти. Узнавъ о столь бѣдственномъ положеніи своего друга, Архитъ, подъ видомъ посольства, отправилъ къ Діонисію Ламиска, который наконецъ упросилъ его отпустить Платона и выдать ему путевыя деньги. На возвратномъ пути Платонъ узналъ, что Діонъ, во время Олимпійскихъ игръ, готовился къ войнѣ противъ Діонисія; а потому послѣдній отъѣздъ его изъ Сициліи былъ въ первомъ году 105 олимпіады.

Вотъ краткое обозрѣніе разсказовъ, дошедшихъ до насъ изъ древняго міра, о путешествіяхъ Платона въ Сицилію и объ обстоятельствахъ его тамъ пребыванія. Судя по историческому достоинству тѣхъ источниковъ, откуда они почерпнуты, ихъ нельзя почитать несомнѣнными. Усвояемыя Платону письма, изъ которыхъ Плутархъ, Діогенъ Л. и другіе заимствовали изложенные нами факты, суть произведенія вѣроятно одного изъ учениковъ, или почитателей Платона; слѣдовательно, всѣ сказанія о намѣреніяхъ нашего философа, о его пребываніи въ Сиракузахъ, о его отношеніяхъ къ Діону и Діонисію, совершенной достовѣрности не имѣютъ. Несомнѣннымъ здѣсь должно почитать только то, что Платонъ изъ Тарента [11]прибылъ въ Сиракузы по приглашенію Діона, который, находясь въ связяхъ съ Тарентскими Пиѳагорейцами, узналъ чрезъ нихъ о славномъ мудрецѣ Аѳинскомъ; что по смерти Діонисія Старшаго, Діонъ пригласилъ его въ другой разъ, вѣроятно съ тѣмъ намѣреніемъ, чтобы Платонъ преподалъ юному государю истинно благія правила, отклонилъ его отъ привычекъ порочной жизни и своимъ вліяніемъ расположилъ его сердце къ дядѣ, который никогда не пользовался его любовію. Принявъ это за вѣрное, должно согласиться, что путешествуя въ Сицилію, Платонъ не имѣлъ ни философской, ни политической цѣли, не замышлялъ государя сдѣлать философомъ, а его государство — республикою, и осуществить свою политическую идею: одно только чувство дружбы къ Діону и надежда быть полезнымъ Діонисію, заставили его подвергаться опасностямъ пути и превратностямъ политической жизни. Справедливость этой мысли особенно подтверждается тѣмъ мѣстомъ въ четвертомъ разговорѣ Платона о законахъ, гдѣ онъ монархическое правленіе предпочитаетъ всѣмъ прочимъ, и для мудраго законодательства требуетъ государя мудраго, юнаго, одареннаго хорошими способностями ума, образованнаго, мужественнаго и съ возвышенными чувствованіями. Это мѣсто всегда можетъ быть апологіею Платона и въ отношеніи къ Діонисію[46].

Хотя сочиненія и философія Платона гораздо болѣе знакомятъ насъ съ его характеромъ, нежели самыя свидѣтельства современниковъ; однако скажемъ нѣсколько словъ и о его [12]характерѣ. Платонъ, говорятъ[47] не былъ такъ веселъ, откровененъ и любезенъ, какъ Сократъ, но казался скрытнымъ и угрюмымъ, и, по тогдашней пословицѣ, совершенно изгналъ изъ Академіи бога веселости и смѣха. Но изгнаніе смѣха и веселости могло казаться недостаткомъ только для людей легкомысленныхъ, и въ такомъ вѣкѣ, когда училъ Платонъ, то есть, когда Греки искали во всемъ болѣе развлеченія и блеска, нежели наставленій и пользы. Говорятъ также, что онъ питалъ тайную вражду къ прочимъ ученикамъ Сократа, или по крайней мѣрѣ презиралъ ихъ[48]. Это конечно могло быть: онъ не имѣлъ хорошаго понятія о философіи Антисѳена, Аристиппа и Эвклида. Слава академіи, всеобщее удивленіе, приносимое въ жертву ея основателю, внутреннее сознаніе преимущества предъ современными мыслителями, — все это легко могло расположить Платона къ нѣкоторому самомнѣнію и гордости. Но если, по пословицѣ, и Гомеръ иногда дремалъ; то почемужь не дремать Платону! За то, по свидѣтельству Плутарха[49], онъ самъ себя строже наказывалъ за гордость, нежели враги его. Къ числу враговъ и завистниковъ Платона Діогенъ Л. (III. 34. 35) относитъ преимущественно Ксенофонта, который, какъ бы состязаясь съ Платономъ, старался писать въ томъ же родѣ и о тѣхъ же предметахъ, о которыхъ писалъ онъ. Поводомъ къ этой неизвѣстной у насъ прагматической полемикѣ, говорятъ, послужилъ невыгодный отзывъ Платона о Ксенофонтовой киропедіи, выраженный въ его государствѣ[50]. Наконецъ упрекаютъ Платона и въ томъ, что онъ вносилъ въ свои [13]творенія чужія мысли, даже чужія сочиненія[51], что всѣ его разговоры суть просто компиляціи[52], что его Тимей есть списокъ съ древней рукописи Тимея[53], что его государство — не что иное, какъ переработка Протагоровыхъ антилогій[54], что онъ весьма много заимствовалъ у комика Эпихарма и для той же цѣли купилъ три книги Пиѳагоровы. Но если Платонъ и пользовался чужими мыслями, то пользовался какъ геній, который, собирая матеріалы, даетъ имъ собственную форму и творитъ новое, оригинальное, неподражаемое. Вотъ что говоритъ объ этомъ Thiersch[55]: Platoni vero illud non est opprobrio vertendum. Nam quod erat profundum ejus ingenium et infinita mentis capacitas, omnia, quæ ab aliis aut inventa aut disputata erant, intento studio recolebat secum atque fovebat, ut divino ipsius lumine illustrata miraque arte efformata novo tum splendore tum cultu in conspectum hominum emitterentur. Licet igitur vel centum Timones et Athenaei, magnorum ingeniorum humiles ipsi osores, loca nobis monstrarent, in quibus multiplicis eruditionis fontes ante stagnaverint, quam Platonis afflatu in limpidos liquores mutata profluerent, nihil tamen ejus laudi derogare possent. Quæ enim Platonis studio retractantur, ea Platonis propria fiunt, cujusque tandem antea fuisse perhibeantur.

Платонъ умеръ, какъ сказано выше, въ первомъ году 108 ол., и при томъ въ мѣсяцѣ Экатомвеонѣ (а не въ день своего рожденія, въ Таргеліонѣ, какъ полагаетъ Сенека[56]. Онъ прожилъ 81 годъ и, кажется, до послѣдней минуты своей жизни, то писалъ, то исправлялъ написанное[57]. По смерти этого великаго мужа, на восковой его доскѣ нашли [14]прологъ его государства со множествомъ перемарокъ и поправокъ[58]. Аѳиняне воздвигли ему памятникъ съ надписью, не въ дальнемъ разстояніи отъ Академіи, въ которой онъ былъ погребенъ; а Митридатъ, по свидѣтельству Фаворина[59], приказалъ Силаніану сдѣлать статую Платона и поставилъ ее въ Академіи.


Примѣчанія

  1. По показанію Неанта у Diog. L. III 3.
  2. Nunnesius ad vit Arist. p. 34. 76 sqq. Dodwell. de cyclis. dissert. X. § 80 p. 609.
  3. Diog. L. III. 2. Scalig. Euseb. chron, 1592. p. 100. Tenneman Syst. d. Plat. Philos. B. 1 p. 5.
  4. Diog. L. III. 2.; Cicer. de senect. 5; Senec. Epist. 58 § 27.
  5. Ast Platons Leben und Schriften S. 14.
  6. Corsini fast. attic. T. III. p. 230. sqq.
  7. Греки называли Платона божественнымъ — или потому, что его предки, Солонъ и Кодръ, производили свой родъ отъ Нептуна, или потому, что его ученіе отличалось особенною высотою и почти всегда обращалось къ чувству религіозному. Впрочемъ древность не затруднялась въ пріисканіи основанія для подобныхъ названій. Спевзиппъ, племянникъ Платона, выдумалъ басню, что дядя его родился не отъ Аристона, а отъ Аполлона, еще въ дѣтствѣ Периктіоны, и что дивный даръ слова, которымъ обладалъ Платонъ, былъ предзнаменованъ въ младенчествѣ его роемъ пчелъ, который, влетѣвъ къ нему въ уста, когда онъ спалъ, положилъ въ нихъ сотъ. Apul. de dogm. Pl. p. 249.
  8. Diog. Laert. III. 4.
  9. Tzetzes утверждаетъ, что имя Платона дано ему Сократомъ. Chil. 6. hist. 51, Chit. II hist. 390. Поводъ къ этому названію понимаютъ различно: одни, — ὅτι πλατύσωμος (широкотѣлый) ἦν. Senes. epist. 58; другіе, — propter πλἀτὺ, copiosum atque apertum dicendi genus. Plin. Lib. 1. epist. 10; а Тимонъ Силлографъ имя Платона производитъ отъ πλᾶσαι образовать, — ὠς ἀνέπλασε Πλάτων πεπλασμένα θαὺματα ειδώς.
  10. Olymp. p. 77.
  11. Plut. de musica p. 1136.
  12. Ἥφαιστε, πρόμολ᾽ ὧδε, Πλάτων νῦν σεῖο χατίζει: (Ифестъ! приди сюда Платону ты теперь нуженъ) сказалъ Платонъ, бросая въ огонь свои стихотворенія.
  13. Извѣстно, что поэзію Платонъ изгналъ изъ идеальнаго своего государства. De Rep. 11. p. 377 sqq.
  14. Diog Laert. III. 8. Afllian. V. H. VII. 14.
  15. Arist. metaph. 16; Apuleus p. 2. et antea quibem, dicit, Heracliti secta fuerat imbutus.
  16. Diog. L. III. 6.
  17. Tenneman Syst. cl. Plat. Philos. B. I. p. 10.
  18. Діогенъ Лаерцій (III 5) разсказываетъ, что Сократъ видѣлъ во снѣ, будто молодой лебедь, оперившись на груди его, вдругъ распростеръ крылья, взлетѣлъ высоко и огласилъ воздухъ восхитительною пѣснею. Когда послѣ того Аристонъ привелъ къ нему Платона, — старецъ-философъ вскричалъ: «вотъ мой лебедь!»
  19. Сократъ умеръ въ 95, 1 ол. или за 400 л. до Р. Х.
  20. Diog. Laert. II. 41. Menag. p. 94.
  21. Такъ говорится въ апологіи Сократа.
  22. Diog. Laert. II. 106.
  23. Cicer. de finib. V. 29. Val. Max. VIII. 7. 3.
  24. Quintil. inst. orat. 1. 12_§ 15. Apulei p. 2.
  25. Tuscul. quaest. IV 19.
  26. Inst. IX. 2.
  27. Admonit. de gent. p. 46. A.
  28. De fin. V. 29.
  29. Inst. orat. 1, 12. § 15. Lucan. Phars. X. 181. Georg. Cedren. synops. hist. T. 1. p. 94. B.
  30. Діогенъ Лаерцій (VIII. 86) почитаетъ его ученикомъ Платона. Cicer. de divin. II. 42. Plut. advers. Col. p. 1126. D.
  31. Strab. XVII. § 29. p. 558.
  32. De däemoniò Socratis p. 578.
  33. Такъ повѣствуетъ Плутархъ De daem. Socr. p. 579. B.
  34. См. Phaedon, p. 61. D. E. Wittenb. p. 130.
  35. Plut. vitae paralellae illustt. imperat. v. Marcellus.
  36. Diod. Syc. XV. 7. Athenag. XI 507. Apulei p. 3. Diog. Laert. III. 18. Olympiod. p. 79.
  37. Corn. Nepot. X. 2.
  38. Epist. VII. 324. A. 326. A. Cicer. de orat. III. 34. Plut. Dion.
  39. Diog. Laert. III. 20. Plut. 960. A.
  40. Diog. Laert. III. 7. τὸ δ᾽ἔστι γυμνάσιον προἁστειον ἀλσῶδες, ἀπό τινος ἣρωος ὀνομασθέν Ἐκαδήμου.
  41. По словамъ Діогена Лаерція (III. 20), Платонъ возвратилъ Аннихерису деньги, заплаченныя имъ за его свободу; но Аннихерисъ купилъ на нихъ усадьбу, или загородную мызу близь Академіи, и подарилъ ее Платону.
  42. Безъ знанія геометріи, никто не входи.
  43. Epist. VII. 329. C.
  44. Svidas Heracl. Epist. II. 73. Aelian. IV. II. V. 18. Plin. H. N VII. 30. Menz in Aristippi vita (Hal. M. 173 9) p. 25.
  45. Corsini de die nat. p. 107. 113. Barlelemy voyage du jeune Anach. примѣч. къ главѣ XXXIII. T. IV. p. 278. spp. Платонъ былъ тогда 69 лѣтъ отъ роду. Epist. VII. 338 C. ἀποκρινὰμενος, ὅτι γέρων τε ἐίην.
  46. Въ письмахъ, усвояемыхъ Платону и его друзьямъ, есть намеки, по которымъ можно думать, что онъ находился въ тѣсной связи съ сильными въ то время аристократами, разсѣявшимися по Сициліи, Италіи и Греціи, и что эта связь прикрывалась завѣсою тайны и образовала Пиѳагорейскій союзъ. Но сомнительно, чтобы Платонъ былъ членомъ этого братства; потому что онъ вообще не любилъ тайныхъ обществъ и мало цѣнилъ дружбу людей соединенныхъ для какой бы то ни было сокровенной цѣли. См. Письмо VII p., 333. D. Платону не приписываютъ никакихъ политическихъ замысловъ во время пребыванія его въ Сиракузахъ, но приписываютъ ихъ Спевзиппу. См. Plutarch. Vit. Dion.
  47. Diog. L. III. 26. Aelian III. 35. см. Meiner’s Geschichte des Ursprungs, Fortgangs und Verfalls der Wissenschaften. Th. II. B. VIII. Cap. 3.
  48. Diog. L. III. 34, 35.
  49. Plutarch. VIII. 178.
  50. Книга: περί παλαιἄς τρνῆς, приписываемая Аристиппу, и эпиграммы у Діог. Л., будто бы написанныя Платономъ, обвиняютъ нашего философа въ худой нравственности: но эти документы столь сомнительны, что ни сколько не могутъ служить основаніемъ для подобныхъ обвиненій. Diog. L. III. 29. Athen. XIII. p. 589. О враждѣ Платона съ Ксенофонтомъ чит. Böckh. de Simultate, quam Plato cum Xenophonte exercuisse fertur.
  51. Diog. L. VI. 27.
  52. Athen. XI p. 15.
  53. Timon. Aul. Gell. III. 17.
  54. Diog. L. III. 37.
  55. Diatrib. de Aristobulo 1806. p. 65.
  56. Epist. L. VIII. § 27.
  57. Cicer. de Senect. 5.
  58. Dionys. Halicarn. de comp. verb. c. 25. Quint. inst. orat. VIII. 6. Muret. var. lect, XVIII. 8.
  59. Diog. L. III. 25. На пьедесталѣ этой статуи была надпись: Μητριδάτης ὁ ᾿Ροδοβάτον Πέρσης Μούσαης εὶκόνα ἀνέθετο Πλάτωνος, ἣν Σιλανίων εποίησεν.