Три встречи (Бурже; Чюмина)/1889 (ДО)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Yat-round-icon1.jpg

Три встрѣчи
авторъ Поль Бурже (1852—1935), пер. Ольга Николаевна Чюмина (1864—1909)
Языкъ оригинала: французскій. — См. Оглавленіе. Изъ цикла «Переводы изъ иностранныхъ поэтовъ». Дата созданія: 1887, опубл.: 1889. Источникъ: О. Н. Чюмина. Стихотворенія 1884—1888. — С.-Петербургъ: Типографія А. С. Суворина, 1889.

Редакціи




[191]
ИЗЪ ПОЛЯ БУРЖЕ.


ТРИ ВСТРѢЧИ.
(Поэма).


I.

Сегодня ей минуло тридцать лѣтъ.
И въ этотъ день—для женщины печальный,
Когда красы и молодости цвѣтъ
Сіяетъ ей улыбкою прощальной—
Весь этотъ день, задумавшись, она
Безмолвная сидѣла у окна,
И, не сводя разсѣяннаго взгляда
Съ густыхъ аллей запущеннаго сада,
Гдѣ осыпа̀лись желтые листы,
10 Какъ прежнихъ лѣтъ отрадныя мечты…
Она, блѣдна, съ косою бѣлокурой,
Съ изящною и тонкою фигурой,
Вся въ траурѣ…
Вечерняя роса
15 Легла кругомъ, зардѣлись небеса
Оттѣнкомъ розъ и блѣдной позолоты,
Когда она неспѣшно перешла

[192]

Чрезъ комнату и, съ круглаго стола
Взявъ ящичекъ изысканной работы,
20 Вернулась съ нимъ къ окошку. На щекахъ
Разлился вдругъ румянецъ, и въ глазахъ
Блеснулъ огонь. Она, вздохнувъ, открыла
Шкатулку, гдѣ тринадцать лѣтъ хранила
Воспоминанія о дорогихъ часахъ,
25 Что̀ были такъ мучительны и сладки,
И какъ хранятъ засохшіе цвѣты
Иль дневника старинные листы—
Она хранитъ поблекшія перчатки…
Ихъ—три. Духовъ чуть слышный ароматъ
30 Въ ней оживилъ воспоминаній рядъ
Изъ прошлаго, когда съ наивной вѣрой
Отъ жизни ждутъ и счастья, и добра.

Вотъ съ этою перчаткой свѣтлосѣрой
Предъ ней встаетъ волшебный часъ утра,
35 Старинный паркъ, тѣнистый и зеленый,
Зеркальный прудъ, цвѣтами окруженный,
И молодость, и счастье, и весна!
Невольнаго смущенія полна—
Она, дрожа какъ будто въ лихорадкѣ,
40 Когда на мигъ рука ея въ перчаткѣ
Коснулася протянутой руки
Пріѣзжаго, который изъ столицы
Заѣхалъ къ нимъ—потупила рѣсницы…
А яблони душистые цвѣтки
45 Надъ головами ихъ благоухали,
Струи воды за лодкою бѣжали,
Безоблачно синѣли небеса,
Ея подругъ веселыхъ голоса

[193]

Неслися въ высь, какъ жаворонка трели.
50 Онъ тихо гребъ, глаза его блестѣли,
На блѣдный лобъ спускались волоса…
На берегу, подъ сѣнію каштана,
Гдѣ слышалось журчаніе фонтана,
Ждала ихъ мать. Съ зарей другого дня
55 Уѣхалъ гость, но свято сохраня
Перчатку ту, которой онъ рукою
Коснулся разъ—наединѣ съ собою
Сказать: люблю! не смѣла бы она…


II.

Прошли года. Примѣрная жена
И мать—она казалась примиренной
Съ судьбой своей, и муки затаенной
Въ ея душѣ не угадалъ бы свѣтъ.
Ей двадцать семь исполнилося лѣтъ,
На видъ она была вполнѣ счастливой;
Лишь иногда ей память прихотливо
Являла вдругъ любимыя черты,
И отгонять подобныя мечты
10 Ей было жаль… Обуреваемъ сплиномъ,
Скитался онъ «свободнымъ гражданиномъ»
Въ чужихъ краяхъ, бездѣліемъ томимъ,
Не зная самъ, что ею былъ любимъ
Въ былые дни… И вотъ, на шумномъ балѣ
15 Они въ толпѣ другъ друга повстрѣчали.
Онъ подошелъ, опять въ своихъ рукахъ
Онъ сжалъ ея трепещущую руку.
Какъ описать восторгъ ея и муку?
Но все-жъ она сдержала на устахъ

[194]

20 Слова любви: казалася безстрастной,
Холодною… Онъ сильно постарѣлъ,
Но взоръ его глубокихъ глазъ горѣлъ
И чаровалъ какой-то нѣгой властной…
Испугана, душою смущена,
25 Чрезъ восемь дней уѣхала она
Изъ города, но увезла съ собою
Перчатку ту, которой онъ рукою
Коснулся въ тотъ блаженно чудный часъ,
Когда они, подъ звуки уносясь
30 Волшебные, кружилися по залѣ—
Счастливые на этомъ скучномъ балѣ.


III.

И вотъ предъ ней лежитъ еще одна—
Послѣдняя изъ дорогихъ перчатокъ.
О, еслибъ слезъ горячихъ отпечатокъ,
Безумныхъ слезъ—могла хранить она!
Увы! судьба съ насмѣшкой роковою
Рѣшила все: къ себѣ она вдовою
Вернулася, ребенка схоронивъ
И мужа. Въ ней, когда прошелъ порывъ
Отчаянья—надежда на свиданье
10 Воскресла вновь и трепетъ ожиданья.
Тянулися мучительные дни
И вотъ опять увидѣлись они—
Но какъ? Въ кружкѣ друзей ея старинныхъ,
Въ одной изъ тѣхъ интимнѣйшихъ гостиныхъ,
15 Куда на дняхъ заѣхала она—
Сидѣлъ и онъ, а съ нимъ—его жена!
Онъ былъ женатъ почти уже полгода.

[195]

Женатъ! Къ чему-жъ ей поздняя свобода?
О, тайныхъ мукъ тяжелые года!
20 Жена его любима, молода…
И въ первый разъ тоски ревнивой жало
Кольнуло грудь. Соперницу желала
Она найдти ужасною… но та
Такъ весела, привѣтлива, проста
25 Казалася, такъ дѣтски миловидна—
Что ей въ душѣ тотчасъ же стало стыдно!
Мужъ также былъ безпеченъ и влюбленъ;
Съ ней дружески разговорился онъ,
Болталъ, шутилъ—счастливый безотчетно.
30 И лишь, когда, прощаяся, она
Приподнялась серьезна и блѣдна—
Глаза его печалью мимолетной,
Противорѣчившей улыбкѣ беззаботной,
Подернулись… Возможно ли, чтобъ могъ
35 Онъ сожалѣть? Иль это былъ упрекъ?..
Не ей рѣшить подобную загадку!
Да и къ чему? Но черную перчатку,
Которая въ тотъ вечеръ на рукѣ
Ея была—въ завѣтномъ уголкѣ
40 Она хранитъ и бережетъ ревниво…

Спустилась ночь—тиха и молчалива,
Какъ тихая, безмолвная печаль.
Вдова глядитъ въ темнѣющую даль
Изъ глазъ ея струятся тихо слезы.
45 О, свѣтлыя утраченныя грёзы—
Какъ жалко ихъ, какъ безконечно жаль!
Безумная! Къ чему во имя долга
Она съ собой боролася такъ долго!

[196]

Вся жизнь прошла безъ счастья, безъ любви,
50 Безъ радостей! Стремленія свои
Она въ душѣ сурово заглушила,
И ей судьба жестоко отомстила:
Года борьбы, волненій и тревогъ,
Мучительной душевной лихорадки,
55 Три старыя ненужныя перчатки—
Вотъ жизнь ея, вотъ радостей итогъ!

1887 г.