Глас московского жителя (Реман)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Глас Московского жителя
автор Осип Осипович Реман (1779—1831), пер. А. Б.
Язык оригинала: немецкий. — Дата создания: 1812, опубл.: 1812. Источник: Commons-logo.svg О. О. Реман. Глас московского жителя. — М.: В типографии у С. Селивановского, 23 дек. 1812. Глас московского жителя (Реман) в дореформенной орфографии
 Википроекты: Wikidata-logo.svg Данные


[2]

С дозволения главнокомандующего в Москве[1] господина генерала от инфантерии[2] [?][3]


[3]

Из дымящихся развалин древней нашей столицы, среди черных и потрясенных стен благочестивой Москвы, златоглавого града отцов наших, воззываю глас мой к вам, братья мои и друзья! — России слава и украшение, древняя столица царей, град предков наших, прекрасные дворцы, великолепные храмы, Москва наша мать, почти не существует!! Две трети ее лежат сокрыты под пеплом; токмо некоторые ограбленные и всеобщего опустошения избавившиеся жилища возникают, яко горестные памятники, из сего ужасного поля опустошения. На улицах видны следы жестокого злодея, гонителя благополучия народов, ненавистника человечества. Разбойническое войско, предводительствуемо жесточайшим из тиранов и разорителей, ворвалось в сии дворцы и дома, опустошило, разорило и сожгло их, предало смерти обезоруженного гражданина и неимущего в его хижине за то, что они последнюю свою [4]собственность, наготу их прикрывавшую, хотели сохранить. Злодейские руки не почтили священные кровы набожности. Бесценные собрания художеств и наук истреблены. Изверг, с адским восторгом радости, понудил тысячу граждан дрожащими руками выкапывать те пропасти, над коими долженствовали обрушиться твердые кремлевские стены и башни, ограждавшие толико веков соборы со святыми мощами и гробницами российских помазанников; народу любезные и древние чертоги, палаты и сокровища наших царей, князей и патриархов, Красное крыльцо, Сенат и Арсенал. Град, незадолго пред сим отличавшийся гостеприимством, честностию, богобоязливостию и всеми Патриаршескими и общественными добродетелями, превращен в ужасное и пространное поле необузданной власти, безбожия, пороков и буйства. Огонь и смерть наполняют жилища спокойного мещанина, хижину трудолюбивого хлебопашца, возвышенные дворцы изобильного дворянина и древнейшие святые [5]храмы господни. Среди пламени скитаются бешеные убийцы и опоенные вином кровожаждущие каннибалы. Улицы покрыты пылающими развалинами, пеплом и обагренными кровию жертвами.

Ужас меня берет вспоминая те минуты, кои представляли мне страшные картины пожара, опустошения и неистовства. Еще слышу я жалкие крики ограбленных и на помощь призывающих граждан, вытесненных из своих домов и всуе ищущих себе убежища под пламенным сводом раскаленного неба; — я слышу шум и торжество разбойников, пробегающих с обнаженными мечами московские улицы, опустошенные дворцы и оставленные жилища; — я слышу стон борющихся со смертию раненых; — слышу вздохи обесчещенных и умирающих женщин; слышу стенание их нежных супругов и слезы несчастных и невинных их детей. — В храмах божиих, где незадолго пред сим теплые молитвы и священные лики превозносили славу господню, [6]слышу я ржание коней и ругательства безбожных злодеев. В одно время раздавался шум валящихся стен, гром пушечной пальбы и взрывы начиненных порохом подкопов. Дымящиеся еще развалины, улицы, дворы и площади покрыты окровавленными человеческими телами и падшими лошадьми; везде, куда ни простирается взор мой, везде находит он пламя, все пожирающее, развалины и жертвы неистовства. — Но сего не довольно, — кровь в жилах моих застывает: я вижу благочестивых, святых мужей, священников, сединами украшенных, в облачениях своих: у самых царских дверей они падают, пронзенные мечом убийцев; по телам их злодеи с торжеством входят во святую святых; безбожные их руки сдирают с образов оклады, с алтарей украшения, предают их поруганию и попирают их ногами.

Зачем рассказывать вам, друзья мои и соотчичи, все злодеяния и ужасы, коих я должен был быть свидетелем? Зачем представлять [7]вам все убийства и опустошения, произведенные здесь духом необузданности, алчности к грабежу и неистовством? — Зачем растворять кровавые раны, сердцу вашему нанесенные беснующимся неприятелем, описывая вам горящую и разграбленную Москву?

Нет закона, нет святого обычая, коего бы они не нарушили! Нет ужасного злодеяния, коего бы они не произвели в действо! Нет жестокости, коею бы не насладили лютую свою душу! Орда диких вела бы себя лучше сих образованных и просвещенных французов. — Монгольцы и татары, ворвавшиеся некогда в отечество наше, сии необразованные и языческие народы почтили храмы бога нашего; рука дикого воина не осмелилась коснуться святых алтарей нашей веры. Здесь же видели мы христиан разрушавших, грабивших и осквернявших христианские храмы. До такой доведено все крайности корсиканским Аттилою, с подвластными ему французами, что ни он, ни сообщники [8]его и рабы, не признают ничего для себя священного и божественного. Они представляют войско злодеев, провидением покинутое.

Не яко герой и завоеватель, нет, яко разбойник, убийца и зажигатель Наполеон был в Москве. Разграбив и разорив все от нищенской хижины до великолепных царских дворцов, отступил он со своим войском. Так разбойническая шайка, напав на уединенный замок богатого помещика, грабит оный, предает здание огню и при бегстве своем среди ночи, окидывая глаза назад, с восторгом смотрит на пожирающее спящих жителей пламя.

Велико и страшно поле опустошения: но прекраснейшею еще восстанешь из пепла твоего, Москва! Дворцы твои, возникнув из развалин своих, украсятся и возобновятся; в храмах твоих, вновь освященных, раздаваться будут по-прежнему лики богослужения. — Москва! России солнце! ты восстанешь паки[4] и распространишь на все стороны благотворительные твои лучи. [9]

На тебя, Наполеон, на тебя единого падут развалины, кои ты нам на память оставил, и удрученный проклятиями тысячи народов ты будешь преждевременно погребен под пропастями столетия, которое имело несчастие тебя произвести на свет и стыд оставлять тебя в живых.

Народная стена, служащая непреодолимым оплотом завистному твоему глазу, богатствами Азии прельщающемуся, будет истреблять твоих оруженосцев, покуда наконец уничиженная Европа не восстанет из порабощения своего, не потрясет постыдное галло-корсиканское иго. Тогда возблещет против тебя меч справедливой мести и предаст тебя адским фуриям, готовящим тебе ужасный конец, к спасению и благоденствию человечества. Ты здесь был у самых пределов бессмертной славы; но в святилище ее не было тебе предназначено вникнуть. Ты находишься у чистого источника народной силы, единодушия, гордости и всех изящных [10]добродетелей, отличающих великий, могущественный и неиспорченный народ. — Так! добродетели сии необходимы для противостояния всякому порабощению и для избежания стыда быть подвластными огнедышащему самозванцу. Нет, злодей! россиян не увидишь ты, яко прочих народов, впряженными в кровавую твою колесницу, в коей опустошающими следами пробегаешь ты несчастную Европу от севера к югу и от запада к востоку.

Но сколь, Наполеон! сколь много ошибся ты сей раз в твоих соображениях, и сколь мало исполнились желания твои! Ты не нашел здесь рабов и изменников, как ты ожидал. В Москве не слышал ты встречающих тебя радостных восклицаний; из наших стен, лесов и полей раздалося токмо громовое эхо войны и мщения; — оно будет следовать за тобою всюду.

Ты чаял нас уничижить, но ты возвысил наше достоинство; — [11]ты мнил разрушить узл, связывающий нас с отечеством и с монархом; но ты вящще[5] его стеснил; — ты думал нас принудить к миру и оный предписать, но ты вооружил нас к ужасной непримиримой брани; — ты надеялся нас поколебать и в сердце империи, в Москве нашей; истощить и обессилить Россию; но ты новые силы, новое мужество и новую геройскую жизнь пламенными потоками в жилы наши влил.

Обманам твоим мы не предадимся — мы видели тебя вблизи, видели образ твой в развалинах нашей столицы, яко в ужасном зеркале; мы видели Наполеона и узнали в нем ненасытного, кровожаждущего, жестокого варвара, грабителя и разорителя.

Ступай! иди обратно в Варшаву и Париж! сооружай себе там из московских развалин победоносные арки и торжественные монументы; вещай и труби твои геройские подвиги, да возвеличат и воспоют тебя величайшим [12]...........зажигателем в истории всех времен. Но расскажи также парижским невольникам и германским рабам твоим, что на Днепре и на Москве ты не нашел изменников и рейнских конфедератов; вещай им, что варвары севера не довольно еще созрели, чтобы быть достойными твоих благодеяний; что мы слишком необразованы, чтобы чувствовать всю цену твоих отеческих попечений, и слишком еще глупы, чтобы пленяться обширными планами, тобою ко благу человечества начертаемыми.

Сказать ли тебе, что есть истинное просвещение? Оно есть теплая любовь к отечеству и верность к добрым помазанникам. Сказать ли тебе, в чем состоит высшая и благороднейшая степень образования народа? Она состоит в собственном ощущении народного достоинства, в единодушии, согласии и в мужестве, ополчающемся противу всякого чужестранного ига. — Хочешь ли ты знать, в чем в нынешнее время [13]являться должны прекраснейшие свойства и дух всякого народа? В защищении себя от Наполеона, в ненавидении его, в обнажении против него меча, и в проклинании его имени. — Это просвещение, это образование, этот дух нашел ты у нас, и мы можем гордиться, можем со славою и торжественною радостью слышать наименование варваров, коим ты нас в бешенстве твоем величаешь.

О любезные соотчичи, друзья и братья! мужественно и храбро вы начали, торжественно и успешно вы довершите предпринятое. — Настало желанное время, в кое бедствия Европы рушиться должны. Господь, источник всех благ, избрал вас, русских, чтобы дать целому свету великий и редкий пример мужества, добродетели и устойчивости. — Польза вашего отечества соделалась неразлучною со спасением целого мира. Всякая частная выгода да умолкнет и исчезнет пред общественною пользою. Чего не превозможет сила народа, одушевленного сими [14]чувствованиями и вступающего в бой, с верою и верностию? Дабы вящще и вернее истребить злодея, вы пожертвовали вашею древнею столицею; вы готовы на новые и великие усилия. О! колико слез осушатся вашею твердостию, решимостию и жертвами! все преступления, грехи и позор порабощенных народов, загладятся вами пред престолом всевышнего.

Главы ваши никогда не преклонялись владычеству чужестранцев. Россия, коей могущество утверждено в двух странах света, не покорится никогда зараженному Западу; вы теперь и варваров французов, как некогда поляков и татар, прогоните. Прошедшие времена видели ваши славные подвиги: теперешние требуют равного от вас. Настали дни мщения: вы побеждаете и будете побеждать. Подвиги ваши будут ободрять храбрых гишпанцов и другие народы. Наполеон впал с сообщниками своими в пропасть российского могущества. Потомки славных славян поражают ежедневно легионы нечестивых галлов. [15]

Вы упорствуете на своей земле и сильны собою. Нет ни единого из вас, который не предпочел бы лучше со славою в отечестве своем умереть, нежели покориться французскому владычеству; Рюриково племя освобождает вселенную и утренняя заря прекраснейшего дня взойдет здесь на границах Азии и распространится на затмившийся Запад. Тиран и власть[6] его исчезнут, и прежде, нежели снег сойдет с наших лугов, войска злодейские превратятся в ничто; весна благословит паки разоренные грады и поля, а в долинах наших лягут бесчисленные жертвы меча, глада и холода.

Смерти и разорениям будем мы обязаны новою покойнейшею жизнию. — Развалины древней столицы призывают вас, россы, ко мщению, заревы Москвы освещают вам путь к победам. Мужайтесь друзья! шествуйте на злодея с духом бодрости и устойчивости; имейте в сердце бога, Россию и Москву; а в руке меч мщения и смерть. Непобежденные [16]и непобедимые ваши полки будут злодеев окружать, побеждать, преследовать и истреблять. — России ангел-хранитель вознесется над дымящимися развалинами Москвы, воззрит с отрадою на высокую жертву и храбрых ее сынов; распростертые и благословляющие его руки будут вам сопутствовать и начертят имена ваши в книгу бессмертной славы, что примера достойна[7] подражания. Современники будут вам удивляться и вас благословлять, благодарное же потомство будет на могилах ваших возносить к небу теплые за вас молитвы; — а ты, любезная и восстановленная Москва, храм славы нашей, бессмертный памятник веры, мужества, верности, непоколебимости россиян, процветай, возносись, яко кедр ливанский, высоко и будь вечным предметом нашей пламенной любви и удивления будущих веков!

Перевел с немецкого
А. Б.

Примечания[править]

  1. От слова «Москве» видна только верхняя часть первой буквы, остальных букв нет. — Примечание редактора Викитеки.
  2. В слове «инфантерии» видна только верхняя часть первых трёх букв. — Примечание редактора Викитеки.
  3. Фамилия отсутствует. — Примечание редактора Викитеки.
  4. Паки — снова. — Примечание редактора Викитеки.
  5. Вяшще, вящще — больше. — Примечание редактора Викитеки.
  6. Две первые буквы не видны. — Примечание редактора Викитеки.
  7. Здесь бумага повреждена, треть строки не видна. — Примечание редактора Викитеки.''
  • Один из первых откликов на пожар и разорение Москвы, изданный также на немецком, французском и латышском языках. Другие переводы брошюры на русский язык были изданы под заглавиями «Житель Москвы к своим соотечественникам» и «Житель Москвы к соотчичам своим». Авторство О. О. Ремана установлено Е. С. Денисенко на основании публикации воззвания в переводе Н. И. Греча с подписью «Р-нъ» в журнале «Сын Отечества» (1812. – №6. – с. 221– 232) и владельческой пометы «Rehmann» на одном из экземпляров немецкого оригинала книги, хранящегося в РГБ.


PD-icon.svg Это произведение перешло в общественное достояние.
Произведение написано автором, умершим более семидесяти лет назад и опубликовано прижизненно, либо посмертно, но с момента публикации также прошло более семидесяти лет.
Кроме того, перевод выполнен автором, умершим более семидесяти лет назад и опубликован прижизненно, либо посмертно, но с момента публикации также прошло более семидесяти лет.