вятый Софония, один из двенадцати малых пророков[1], сын Хусия, внук Годолии, правнук Амории и праправнук Езекии, происходил, по преданию, из колена Симеонова, из горной страны Саравафа, или Варафа[2]. Он был знатного рода[3] и жил при иудейском царе Иосии, сыне Амона, за 600 с лишком лет до пришествия на землю Господа нашего Иисуса Христа. В его время благочестивый царь Иосия, усердно заботясь о восстановлении истинного Богопочитания, почти забытого Иудеями, искоренял идолопоклонство в своем народе. Он восстановил в прежнем величии храм Соломона, пришедший в полный упадок, разрушил языческие жертвенники, умертвил идольских жрецов и повелел всем строго соблюдать Закон Моисея. Но, несмотря на такую ревность царя к восстановлению истинной веры, трудно было народ, уже укоренившийся в нечестии,
обратить к Богу. Иудеи, из страха пред властию царскою, перестали открыто служить идолам, но в сердце своем таили приверженность к языческому нечестию. Поэтому Господь, — говорит Священное Писание, — не отложил великой ярости гнева Своего, какою воспылал на Иуду[4]. Народ созревал для суда Божия, который вскоре и должен был разразиться над ним. Среди такого нечестия и языческой тьмы Софония сиял благочестием как светлая звезда ночью. Как истинный Израильтянин, он глубоко скорбел о нечестии своего народа, а как страж Господень и созерцатель таин Божиих[5], чистый умом и сердцем, горячо молился об обращении соотечественников на путь истины и спасении их от погибели. И вот, как бы в ответ на эту молитву, «было к Софонии слово Господне»[6]. Бог, видящий сердца человеческие, избрал его Своим пророком и повелел ему возвестить Иудеям грозные кары, которые ожидают их за нечестие и служение богам ложным. Исполняя повеление Господне, Софония пошел по городам и селам иудейским, всюду побуждая народ к исправлению и покаянию. Не пространна была его проповедь, но по силе и глубине напоминала пламенные речи великих Пророков Исаии и Иеремии.
— Вот что говорит Господь, — так начал свое пророчество Софония. — Все истреблю с лица земли: истреблю людей и скот, истреблю птиц небесных и рыбу морскую, и изглажу беззаконных с лица земли. И простру руку Мою на Иуду, и на всех жителей Иерусалима, и уничтожу тех, кто отступает от Господа и не ищет Его. Поэтому, убойтесь все пред лицем Господа: Он готовит жертву, и день ее уже близок. Это будет день гнева, день скорби и стеснения, день смятения и волнения, день тьмы и мрака. Тогда люди будут ходить как слепые — за то, что они погрешили против Господа; и польется кровь их, как песок, и трупы их будут, как навоз[7].
Возвещая такое наказание Иудеям, Софония, вместе с тем, предсказывал и близкую гибель языческих народов. «Филистимляне, Моавитяне, Аммонитяне, Ефиопляне, Ассирияне[8], — говорил он, — будут истреблены, их земли подвергнутся опустошению и станут, подобно Содому и Гоморре, поляной, заросшей колючей травой и вечной пустыней. Это им за величавость их, за то, что они ругались и превозносились над народом Божиим»[9]. Обращаясь затем снова к родному Иерусалиму, пророк с прискорбием видит, что он не вразумляется примерами наказания нечестивых языческих народов и остается упорным в своем заблуждении. Иерусалим, по словам пророка, не «приемлет увещания, не слушает гласа, на Господа не надеется и к Богу своему не приближается. Князья его — львы рыкающие, судьи его — волки вечерние, люди — горды, священники оскорбляют святыню и разрушают Закон. За это, — говорил пророк, — нечестивый город будет разорен, а с ним погибнет и земля Иудейская»[10].
Но Софония не ограничился только печальными предсказаниями; его пророческой взор проникал в те благодатные времена, когда должен был явиться Утеха Израилева и Чаяние языков, а с Ним — радость и мир для всей земли. Созерцая наступление этих времен, Софония говорил, что не весь Израиль и не вся земля будут уничтожены в великий день Суда Господня. После грозных наказаний Господь даст оставшимся народам уста чистые, чтобы они призывали Имя Его и единодушно служили Ему. А от Израиля останутся только люди кроткие и смиренные, которые будут благоговеть пред Господом. Сей остаток Израиля уже не будет творить неправды и за это успокоится, никем из врагов не тревожимый[11]. Указывая на эти благодатные времена, пророк забывает о предсказанных грозных и близких бедствиях и в восторге восклицает:
— Радуйся, дщерь Сионова, проповедуй, дщерь Иерусалима, украшайся и веселись от всего сердца; ибо отъял Господь все неправды твои и избавил тебя от руки врагов твоих; Господь воцарится посреди тебя и ты не узришь больше зла. В тот день Господь скажет Иерусалиму: дерзай, Сион, и да не ослабеют руки твои, потому что Господь Бог твой в тебе; сильный, — Он спасет тебя и наведет на тебя веселие и обновит тебя в любви Своей[12].
Святая Церковь видит в этих словах Софонии ясное указание на благодатные Мессианские времена вообще, и в частности на торжественный вход Господа Иисуса Христа во Иерусалим, когда весь Сион, с ваиями в руках, с восторженными криками: «осанна, сыну Давидову», встречал Его как Царя, имеющего быть посреди Своего народа. Поэтому в Вербное Воскресение и положено читать паремию из книги святаго Софонии, именно то место, где пророк говорит о радостном дне, ожидающем Сион.
Так пророчествовал Софония, предсказывая грозные суды Божии, чтобы возбудить грешников к покаянию, и возвещая беспредельные милости Господни — устроение царства Божия на земле во дни Мессии, дабы надеждою на них утешить и укрепить смиренных.
Он скончался в чаянии всеобщего воскресения и был, по преданию, погребен в своем доме.
Ꙗ҆ви́лсѧ є҆сѝ свѣтоза́ренъ бж҃е́ственнымъ дх҃омъ, прⷪ҇ро́че софо́нїе, бж҃їе ꙗ҆вле́нїе возгласи́въ: ра́дꙋйсѧ ѕѣлѡ̀ дщѝ сїѡ́нѧ, і҆ерⷭ҇ли́мова проповѣ́ждь: сѐ цр҃ь тво́й грѧде́тъ сп҃са́ѧй.
олчаливый[13], неумолкающих похвал достойный, святый и преподобный отец наш Иоанн родился в Никополе Армянском[14], от отца Енкратия и матери Евфимии, в четвертый год царствования благочестивого императора Маркиана[15], в восьмой день января, и был просвещен Святым Крещением. Родители Иоанна были благоверные христиане и по своему богатству и значению славились во всей Армении; отец его был воеводой и имел большую власть у царя, так как пользовался его полным благоволением: сыном столь славного отца был блаженный Иоанн. Сие сказано не для того, чтобы прославлять и похвалять Иоанна за знатность (ибо святые прославляются за добродетели, а не за знатность), но дабы известно было, от какой славы и до какого смирения дошел сей угодник Божий.
Иоанн был воспитан с своими братьями в добрых примерах и вполне усвоил себе Божественные Писание. Он был еще юн, когда родители его отошли к Господу, оставив детям своим много имения. Когда это имение было разделено между братьями, блаженный Иоанн на свою часть построил в городе Никополе церковь во имя Пречистой и Преблагословенной Девы Марии. Отказавшись затем от мира, он, в восемнадцатой год жизни своей, принял иноческий образ и жил при этой церкви с другими десятью иноками, подвизаясь подвигом добрым. В течение всей юности своей он прилагал великое старание, чтобы плоть поработить духу, не быть рабом чрева и не дозволить страстям, особенно гордости, обладать собой. И был он мужем дивным в добродетелях, добрым и искусным наставником и игуменом своим братиям.
Когда Иоанну минуло двадцать восемь лет, скончался епископ города Колонийского[16]. Граждане отправились к митрополиту Севастийскому[17] и просили его о поставлении нового епископа. Во время избрания лица, которое было бы достойно этого сана, у всех на устах было имя Иоанна, игумена Никопольского монастыря, как достойного занять престол Колонийской церкви. Знавшие великое его смирение полагали, что он не пожелает принять епископский сан; поэтому митрополит послал за ним под предлогом некоего церковного дела и, когда святый пришел, то убедил его быть епископом. Тогда его посвятили и возвели на престол Колонийской церкви. Приняв церковное правление, Иоанн не изменил своего иноческого правила и подвигов. Так, он никогда не входил в баню и даже не омывал тела своего из опасения, чтобы не только кто из посторонних не видал наготы тела его, но даже чтобы и самому не видеть себя когда либо нагим: он помнил наготу Адамову[18]. Благоугождать Богу постом, молитвами, чистотой телесной и душевной, очищать все свои помышления, смирять в себе всякую гордость, противящуюся разуму Божию, и отдавать разум в послушание Христу[19], — вот в чем заключались все попечения Иоанна. Так добродетельно живя, он был и для других примером доброго жития; взирая на него, и прочие исправлялись и начинали жить добродетельно. В числе таких был Пергамий, брат его по плоти, муж славный и находившийся в большом почете у царя Зенона, также и у Анастасия, царствовавшего после Зенона[20]. Видя, что брат его, блаженный Иоанн, живет свято, Пергамий умилялся душою и прилагал великое старание, чтобы угодить Богу. Также и племяннику Иоанна Феодору, который впоследствии был в великом почете у благочестивого царя Юстиниана[21], послужило на пользу ангелоподобное житие дяди его. Феодор со всеми домашними своими жил Богоугодно и был так добродетелен, что и сам царь и бояре дивились честно́му житию его и разуму, правой вере и милосердию. Во всем этом Феодор успел, имея пример непорочного жития в блаженном дяде своем Иоанне.
Десятый год уже епископствовал божественный и богоносный отец Иоанн, управляя ко благу Церковью Христовой, когда правителем Армении сделался муж сестры его Марии, по имени Пасиник. По наущению беса, он начал смущать вверенную Иоанну Церковь и причинять ей зло, а блаженному огорчение: вмешиваясь в церковные дела, он силою извлекал из храмов тех, кто искал там защиты от наказания[22], и не дозволял служителям и строителям Церкви заботиться о церковных делах. Много раз блаженный Иоанн со смирением просил его: не входить в церковные дела и не причинять Церкви зла и насилия. Но правитель оставался неумолимым и не исправлялся; по отшествии же из мира сестры блаженного стал поступать еще хуже. Глубоко болея сердцем о причиняемом Церкви зле, святый вынужден был отправиться в Царьград к царю Зенону и здесь нашел себе поддержку в архиепископе Царьградском Евфимии[23], который своим ходатайством помогал ему у царя.
Видя суету и мятеж мира сего, блаженный Иоанн замыслил оставить епископство и, удалившись во Святый Град Иерусалим, в безмолвии трудиться для Бога. Совершив Божественную службу, он отпустил бывших с ним пресвитеров и клириков, а сам, тайно от всех, удалился на берег моря, сел на корабль и отплыл в Святый Град Иерусалим. Придя в первую больницу Святаго Града, при которой был молитвенный дом во имя святаго великомученика Георгия, он пребывал здесь некоторое время под видом нищего. При виде суеты народной, Иоанн сильно скорбел, желал безмолвного места и со слезами молил Бога, да покажет ему место безмятежное, располагающее и удобное ко спасению. Однажды ночью, во время усердной о сем молитвы, взглянул он вверх и увидел внезапно явившуюся пресветлую звезду, наподобие креста; она приближалась к нему, и от сияния звездного услышал он голос:
«Если хочешь спастись, следуй за сим сиянием».
Преподобный тотчас радостно пошел и был приведен звездою в великую Лавру преподобного и богоносного отца нашего Саввы[24], на тридцать девятом году жизни своей, в бытность Саллюстия Патриархом Иерусалимским[25].
Иоанн обрел преподобного Савву во главе ста сорока братий пустынножителей, пребывавших в великой нищете телесной, но во многом богатстве душевном. И принял преподобный Савва блаженного Иоанна, и поручил эконому возложить на него монастырские труды, не ведая, какое сокровище божественной благодати скрывалось в Иоанне. Хотя святый Савва и обладал даром прозорливости, но Бог утаил от него тайну, что Иоанн — епископ, что он оставил для Бога свою епископию и пришел к нему как простой человек. Пусть никто не дивится тому, что и прозорливые не всегда провидят: ибо они провидят и пророчествуют лишь то, что Бог им открывает, а чего не открывает, о том и не ведают. Поэтому и Пророк Елисей сказал слуге своему о Соманитянке: ѡ҆ста́ви ю҆̀, ꙗ҆́кѡ дꙋша̀ є҆ѧ̀ болѣ́зненна въ не́й, и҆ гдⷭ҇ь ᲂу҆кры̀ ѿ менѐ, и҆ не возвѣстѝ мнѣ̀[26]. Принятый в Лавру, Иоанн с полной покорностью и усердием исполнял назначаемые ему экономом различные послушания. В то время созидался в Лавре странноприимный дом, и блаженный Иоанн был приставлен служить работавшим. Он варил им пищу, носил воду, подавал камни и принимал участие во всех работах, производившихся в здании.
Чрез два года после прибытия в Лавру Иоанну было поручено принимать странников; и здесь со смирением, кротостью и любовью послужил он ближним. Потом преподобный Савва начал созидать киновию[27] для поступающих в иночество, дабы те, кои желают отречься мира, сначала наставлялись в киновии, а потом уже принимались в Лавру.
— Как плоду предшествует цвет, — говорил святый, — так жизни пустынной должна предшествовать жизнь киновийская; пусть поступающий процветет, как дерево посаженное, начатками трудов в киновии, а плоды совершенных подвигов принесет в Лавре.
Лавра преподобного была в пустыне, киновия ближе к миру, и когда созидалась, то блаженный Иоанн опять был приставлен служить при работах. Тогда две службы одновременно нес преподобный трудолюбец: странникам служил в странноприимном доме, а строителям киновии носил на плечах своих хлебы и различные яства; киновия же отстояла от странноприимного дома более, чем на десять стадий[28]. Когда в такой службе он потрудился один год, добре послужив братии, преподобный Савва дал ему келлию для безмолвия; в ней блаженный Иоанн прожил три года. Пять дней в неделю он пребывал в келлии безвыходно, ничего не вкушал в эти дни и никому не показывался, только с одним Богом имея общение, в субботу же и воскресенье раньше всех приходил в церковь и стоял со страхом и умилением; потоки слез непрестанно исходили из очей его во время Божественной службы, и вся братия дивились такому в нем дару слез. В те два дня он принимал и пищу с братиею. Через три года блаженный Иоанн был поставлен экономом; трудами и служением его, при благословении Божием, благосостояние Лавры весьма умножилось, ибо Бог во всем споспешествовал ему.
Видя, что Иоанн исполнил ко благу службу эконома, преподобный Савва пожелал поставить его во пресвитера, как инока достойного и достигшего совершенства. Он отправился с ним во Святый Град Иерусалим, рассказал Патриарху Илии[29] (преемнику Саллюстия) о добродетельном житии Иоанна и просил рукоположить Иоанна в пресвитера. Патриарх призвал Иоанна в церковь и хотел рукоположить. Видя, что ему нельзя избежать сего, Иоанн сказал святому Патриарху:
— Пречестнейший отче, есть у меня некая тайная речь к твоей святыне; повели мне наедине переговорить с тобой, и если признаешь меня достойным сана пресвитера, то отказываться не буду.
Когда же Патриарх отошел с ним в сторону, преподобный Иоанн повергся к стопам богоугодного Илии, заклиная его, да не поведает никому тех слов, которые он будет ему говорить. Патриарх обещал хранить тайну. Иоанн сказал:
— Отче! Я был епископом Колонийским; по множеству грехов моих, оставил я епископию, бежал и, будучи крепок телом, осудил себя на служение братиям, дабы их молитвы помогали немощной душе моей.
Ужаснулся Патриарх Илия, услышав это, призвал преподобного Савву и сказал:
— Иоанн поведал мне о сокровенных делах своих, которые препятствуют ему быть пресвитером; пусть отныне он безмолвствует, и никто да не докучает ему.
Так сказал Патриарх и отпустил обоих.
Весьма опечалился преподобный Савва. Удалившись от великой Лавры своей за тридцать стадий в некую пещеру, он повергся на землю пред Богом со слезами и говорил:
— За что, Господи, презрел Ты меня, утаив от меня жизнь Иоанна? Обманулся я, считая его достойным сана пресвитера! Открой мне о нем хотя ныне, Господи: приско́рбна є҆́сть дꙋша̀ моѧ̀ да́же до сме́рти[30]. Неужели сосуд, который считал я избранным, святым, потребным и достойным принять в себя миро, — пред Твоим величием и непотребен и недостоин?
Так всю ночь со слезами молился преподобный Савва. Тогда явился ему Ангел Божий и сказал:
— Иоанн есть не непотребный, а избранный сосуд, но он — епископ, и не может быть поставлен в пресвитера.
Так сказал Ангел и стал невидим. А преподобный Савва радостно поспешил к Иоанну в келлию, обнял его и сказал:
— Отче Иоанн! Ты утаил предо мною, какой в тебе дар Божий, но Бог открыл мне его.
— Скорблю о сем отче, — отвечал Иоанн — я желал, чтобы никто не знал тайны сей, но вы узнали ее. Не могу жить в сей стране.
Савва поклялся Иоанну, что никому не поведает его тайны. От того времени блаженный Иоанн начал безмолвствовать, пребывая в келлии. Он не выходил даже в церковь, ни с кем не беседовал, и к нему не входил никто, кроме одного служившего ему послушника. Однажды только, в праздник Пречистой Богородицы Приснодевы Марии, во имя Коей была освящена лаврская церковь, когда прибыл в Лавру на праздник Патриарх Илия, Иоанн вышел из келлии своей поклониться Патриарху. Патриарх любил Иоанна и весьма почитал его за смирение. Четыре года безмолвствовал Иоанн. Потом преподобный отец Савва отправился в страну Скифопольскую[31] и замедлил там, а блаженный Иоанн, стремясь к уединеннейшему пустынному житию, удалился, на пятидесятом году от рождения своего, в пустыню, называемую Рува[32], и провел в ней девять лет, питаясь травой, которая растет в той пустыне и зовется мелагрия[33]. В первое время своей пустынной жизни, собирая однажды эту траву на пищу себе, Иоанн заблудился в дебрях и стремнинах, не нашел убежища своего и, в изнеможении от ходьбы, упал едва живым; но внезапно, невидимою Божиею силою, как некогда Пророк Аввакум[34], был восхищен и поставлен в убежище своем. Со временем преподобный исследовал пути той пустыни и узнал, что расстояние от убежища его до того места, где он заблудился, составляло пять поприщ[35]. После того пришел к нему один брат и прожил с ним немного времени. Приближался праздник Пасхи, и сказал брат старцу:
— Отче, пойдем в Лавру, отпразднуем там день Пасхи, и потом возвратимся. Такой великий праздник, а у нас здесь нечего есть, кроме сих мелагрий!
Святый Иоанн не хотел идти, потому что преподобный Савва еще не возвратился в Лавру из стран Скифопольских, и на зов брата ответил:
— Брат! Нам не до́лжно уходить отсюда. Будем веровать, что Тот, Кто в течение сорока лет питал в пустыне шестьсот тысяч народа Израильского, — и нас здесь напитает и в праздник Пасхи пошлет нам не только необходимое, но и изобильное. В Писании сказано: не и҆́мамъ тебѐ ѡ҆ста́вити, нижѐ и҆́мамъ ѿ тебѐ ѿстꙋпи́ти[36]; и в Евангелии: не пецы́тесѧ, глаго́люще, что̀ ꙗ҆́мы, и҆лѝ что̀ пїе́мъ, вѣ́сть бо ѻ҆ц҃ъ ва́шъ нбⷭ҇ный, ꙗ҆́кѡ тре́бꙋете си́хъ всѣ́хъ. И҆щи́те пре́жде црⷭ҇твїѧ бж҃їѧ и҆ пра́вды є҆гѡ̀, и҆ сїѧ̑ всѧ̑ приложа́тсѧ ва́мъ[37]. Терпи, чадо, и шествуй путем скорбей; покой телесный и ослабление в мире сем рождают вечную казнь, а умерщвление тела готовит покой бесконечный.
Не послушал брат сих увещаний преподобного, оставил его и ушел в Лавру. По его уходе явился к преподобному некий человек, совершенно неизвестный ему; осел его был навьючен многим добром: были здесь хлебы чистые и теплые, вино и елей, сыры свежие, яйца и ведро меда. Всё это пришедший человек положил перед Иоанном и тотчас удалился. Видя в сем Божие посещение, преподобный радостно благодарил Бога. Брат же, ушедший в Лавру, сбился с дороги, три дни блуждал по пустыне и непроходимым местам, весьма устал и, голодный и жаждущий, в изнеможении от трудной ходьбы, едва мог найти снова убежище преподобного. Удивился он обилию брашен и питий, ниспосланных от Бога на праздник преподобному; стыдясь своего маловерия, не смея смотреть в глаза святому старцу; он упал к ногам его и просил прощения. Святый простил его и сказал:
— Убедись, брат, что Бог может уготовать трапезу и в пустыне рабам Своим.
В то время Аламундарь, вождь сарацинский[38], подвластный Персии, вторгся в Аравию[39] и Палестину, с великим ожесточением нападая на жителей и захватывая их в плен. Множество варваров рассеялось тогда по пустыне, где пребывал Иоанн, и прошла весть по монастырям, чтобы были готовы встретить нашествие варваров. Отцы великой Лавры дали знать о варварах Иоанну Молчальнику и советовали ему возвратиться в Лавру и пребывать в его келлии. Но блаженный Иоанн, хотя отчасти и боялся варваров, всё же не хотел оставить безмолвного своего пребывания в пустыне. Он говорил в себе: «Гдⷭ҇ь защи́титель живота̀ моего̀, ѿ кого̀ ᲂу҆страшꙋ́сѧ[40]. Если же Господь не защищает меня, ни заботится обо мне, то зачем мне и жить?» И, в таком уповании на помощь Вышнего, он остался на месте своем без колебания. Бог же, пекущийся всегда о рабах Своих и сохраняющий их во всех путях их, пожелал и сего угодника Своего соблюсти здравым и невредимым, и послал ему стражем льва великого и страшного, который неотступно днем и ночью стерег его; и сколько раз варвары ни нападали на святаго, всегда этот лев с великой яростью устремлялся на них, поражал и обращал в бегство, а блаженный Иоанн благодарил Бога, ꙗ҆́кѡ не ѡ҆ста́ви гдⷭ҇ь жезла̀ грѣ́шныхъ на жре́бї҆́й првⷣныхъ[41].
Когда преподобный Савва возвратился в Лавру свою, то пришел к блаженному Иоанну в пустыню и сказал ему:
— Вот, Господь сохранил тебя от нашествия варваров, дав тебе видимого стража. Но всё же ты должен поступить, как и другие люди: собирайся и беги, как и прочие отцы пустынные сделали.
Много и другого говорил Иоанну в увещание преподобный и убедил его оставить пустыню. Приведя его в великую Лавру, он дал ему келлию, — и снова блаженный Иоанн стал жить в Лавре, на пятьдесят шестом году от рождения своего.
Кроме святейшего Патриарха Илии и преподобного Саввы, никто не знал тайны Иоанна, что он епископ, — а те скрывали ее. Но прошло много времени, и Бог благоволил открыть о том всем братиям. Произошло это так. Прибыл из страны Асийской некий муж, именем Еферий, почтенный саном архиепископа; поклонившись Животворящему Древу Креста Господня и Святым местам и раздав много золота нищим и монастырям, он решил возвратиться в отечество свое, оставил Святый Град и сел на корабль. После недолгого плавания поднялся в море противный ветер, принудивший Еферия вернуться в Аскалон[42]. Пробыв здесь два дня, он хотел снова начать плавание, но Ангел Господень явился ему во сне и сказал:
— Прежде, чем поплывешь в отечество свое, ты должен возвратиться в Святый Град и пойти в Лавру аввы[43] Саввы, там найдешь авву Иоанна Молчальника, мужа праведного и добродетельного, епископа, для Бога всё оставившего и смирившего себя добровольною нищетою и послушанием.
Пробудившись, Еферий возвратился в Иерусалим, пришел в Лавру преподобного Саввы и спросил об Иоанне Молчальнике; ему указали келлию Иоанна. Он вошел и пробыл у него два дня, моля его и заклиная Именем Божиим открыть ему о своем роде, отечестве и епископстве. Усматривая в сем волю Божию, Иоанн рассказал всё подробно. С того времени стало известно всей Лавре, что Иоанн Молчальник — епископ, и все весьма дивились великому смирению его.
В семидесятый год жития Иоанна[44], в 5-й день декабря преподобный и богоносный отец Савва отошел ко Господу. Не пришлось Иоанну быть при разлучении души от тела Саввы преподобного, и он весьма скорбел о том духом и плакал. Но преподобный Савва явился ему в видении и сказал:
— Не скорби об отшествии моем, отче Иоанне: если телесно я и разлучен с тобою, то духом с тобою пребываю.
Иоанн сказал ему:
— Моли Господа, отче, да возьмет и меня с тобою.
— Ныне сего быть не может, — отвечал Савва, — ибо великое испытание ожидает Лавру; Богу же угодно, чтобы ты послужил к укреплению тех, кто за благочестивую веру будет стоять против еретиков.
Это видение и беседа с преподобным Саввою исполнили духовною радостью блаженного Иоанна, сердце же его скорбело о предстоящем испытании. Потом явилось у него желание видеть, как душа разлучается с телом; и когда он молился о том Богу, был восхищен умом в святый Вифлеем[45], и видел преставление жившего при тамошней церкви странника, душу которого Ангелы с сладким пением возносили к Небу. Видел это блаженный Иоанн умственными очами. Тотчас отправился он в Вифлеем и нашел тело преставльшегося мужа, лежавшее при церкви, как было открыто ему в видении: муж сей преставился в тот час, в который Иоанн, сидя в келлии, видел душу его возносимую Ангелами с песнопением к Небу. С любовью обняв тело и облобызав, Иоанн похоронил его на том же месте и возвратился в келлию свою.
Два ученика блаженного Иоанна, Феодор и Иоанн, поведали монаху Кириллу, описавшему житие его, следующее:
«По преставлении преподобного Саввы мы были посланы отцом нашим с одним поручением в Ливиаду[46]. При переходе через Иордан, встретили нас некие люди и сказали: берегитесь, впереди вас лев. Мы же помыслили: силен Бог сохранить нас молитвами отца нашего, по повелению которого путешествуем. Так мы сказали и пошли дальше. Вдруг увидели мы страшного льва, который шел навстречу. Устрашились мы, оставила нас сила наша, так что бежать мы не могли и были как бы мертвые. И вот, внезапно явился между нами отец наш преподобный Иоанн, повелевая нам не бояться. Тогда лев, как бы прогнанный ударом бича, бежал от нас, а отец стал невидим. Отдохнув, мы двинулись в путь невредимые. Исполнив повеленное нам послушание, мы возвратились к отцу, и он при встрече сказал: видите, чада, что я оказался в послушании с вами, да и здесь усердно молил Бога о вас, и Он сотворил с вами милость».
Вот что еще поведал Кириллу один ученик Иоанна. Сей великий воздержник много лет питался одним только хлебом, вместо же соли обыкновенно употреблял пепел, и с пеплом ел хлеб свой. Однажды забыл он затворить оконце келлии во время трапезы своей; ученик приник ко оконцу и увидел, как Иоанн ел хлеб с пеплом. Опечалился старец, что видели таковое пощение его, ученик же, желая утешить его, сказал: «Не ты один делаешь так, отче, но и многие отцы этой Лавры исполняют слово Писания: пе́пелъ ꙗ҆́кѡ хлѣ́бъ ꙗ҆дѧ́хъ[47], — и этим утешил старца.
В то время возникла ересь Оригена. Многие прельщались ею и смущали Церковь Божию, а иные твердо противились ереси, и таковые нашли себе поддержку в преподобном Иоанне Молчальнике, который тогда оставил безмолвие и словом уст своих, как мечом, поражал еретиков, посекая и истребляя хульные учения Оригена. Об этом-то испытании, долженствовавшем постичь Лавру, и было предсказано Иоанну Саввою преподобным в видении: ибо немалое гонение от еретиков было на Лавру, так что даже многие из отцов-подвижников, заразившись еретическими учениями, впадали в сомнение и колебались умом. Вот ради чего благоизволил Бог, чтобы Иоанн здравствовал в Лавре той, к утешению малодушных и укреплению немощных. В то время пришел к нему из Скифопольского округа Кирилл, который впоследствии описал житие его. Кирилл повествует о себе самом так:
«Когда я хотел оставить дом мой и идти к Святому Граду Иерусалиму, чтобы там в каком-либо монастыре воспринять иноческое житие, христолюбивая мать моя заповедала мне, чтобы без совета и повеления блаженного Иоанна не начинал я никаких дел для спасение души моей, «чтобы не поддаться тебе как-нибудь — сказала она — ереси Оригена и не пасть в начале подвига твоего». Достигнув Иерусалима, я пришел в Лавру святаго Саввы, поклонился достоблаженному Иоанну, открыл ему мысль мою и просил у него полезного совета. Он сказал мне:
— Если хочешь спастись, иди в монастырь великого Евфимия.
Отошел я от него и, как юный и неразумный, не послушал повеления его, но, достигнув Иордана, вошел в монастырь, называемый Арундинитский (тростный). Путь мой не был благоприятным; я впал в тяжкую болезнь, овладели мною скорбь и тоска о том, что я — странник и немощен телом. Тогда явился мне во сне преподобный Иоанн и сказал:
— Так как ты ослушался меня, то и наказан этою болезнью. Теперь встань и иди в Иерихон[48]; там в странноприимном доме аввы Евфимия найдешь некоего старого инока, следуй за ним в монастырь Евфимия — и спасешься.
Тотчас пробудившись, я почувствовал себя вполне здоровым и пошел, по повелению святаго отца, в Иерихон; там нашел, как он и сказал мне, инока старого, добродетельного и благоразумного, который привел меня в монастырь Евфимия Великого, где я поселился. Часто приходил я и в Лавру святаго Саввы к преподобному Иоанну и получал от него великую пользу душе моей. Раз я был смущен и обременен помыслами сатанинскими, но когда исповедал их преподобному, то молитвами его святыми немедленно получил облегчение, и мир возвратился в сердце мое.
Так поведал о себе инок Кирилл. Сего-то Кирилла преподобный Иоанн посылал в Лавру Сукийскую с книгами к преподобному Кириаку отшельнику[49].
Однажды Кирилл сидел у оконца келлии преподобного Иоанна. И вот, пришел некий человек, именем Георгий, ведя сына своего, мучимого бесом, поверг его перед оконцем и сам отошел. Святый Иоанн познал, что лежащий и плачущий отрок одержим духом нечистым; движимый милосердием, он сотворил молитву и помазал его святым елеем, и тотчас дух нечистый оставил отрока, и он с того часа стал здоров.
Авва Евстафий, подвизавшийся после Сергия в пещере преподобного Саввы, муж духовный и благочестивый, поведал о себе:
«Некогда нашел на меня дух хулы и весьма смущал меня помыслами хульными на Бога и божественное, и был я в великой скорби. Пришел я к блаженному Иоанну Молчальнику, рассказал ему беду мою и прибег к помощи святых его молитв. Иоанн помолился обо мне Богу и потом сказал мне: Благословен Бог, чадо мое! Помысл хульный уже не приблизится более к тебе. Слова старца исполнились, ибо с того времени я не испытывал в себе помысла хульного».
Некая женщина родом из Каппадокии[50], по имени Василина, диаконисса[51] святой Константинопольской церкви, пришла в Иерусалим с племянником своим, человеком знатным; это был муж поистине добродетельный, хотя держался неправомыслия Севера[52] и потому не находился в общении с Святой Кафолической Церковию. Благочестивая диаконисса прилагала много старания, чтобы обратить его к благоверию и присоединить к Святой Церкви, и усердно просила каждого из святых отцов помолиться о нем Богу. Услышав о святом Иоанне, она пожелала и ему поклониться; когда же узнала, что женщины не входят в Лавру, призвала Феодора, ученика Иоанна, и просила его, чтобы он пришедшего с нею человека отвел к святому старцу. Она веровала, что Бог молитвами Иоанна смягчит жестокосердие неправомыслящего и сотворит его достойным общения с Кафолическою Церковию. Феодор взял поврежденного ересью мужа, пришел с ним к старцу, поклонился по обычаю и сказал:
— Благослови нас, отче!
Тогда старец сказал ученику:
— Тебя благословлю, но пришедшему с тобою нет благословения.
— Нет, отче, — возразил ученик, — обоих нас благослови.
Старец отвечал:
— Нет, не благословлю другого, пока не отречется он от злого еретического мудрования и не обещается присоединиться к Кафолической Церкви.
Неправомыслящий подивился благодатному прозрению старца; чудо это произвело в нем перемену, и он действительно обещался присоединиться к правоверным. Тогда старец благословил его, боговдохновенными своими наставлениями разрешил все сердечные сомнения его, приобщил его Пречистых Таин и отпустил его с миром, обратив к правоверию. Узнав о сем, благочестивая диаконисса Василина прониклась еще сильнейшим желанием видеть своими очами святаго старца. Она задумала надеть мужеские одежды, прийти к нему в Лавру и исповедать свои помышления. Извещенный Ангелом о намерении Василины, старец послал к ней сказать:
— Знай, что если и так придешь ко мне, как задумала, — всё же не увидишь меня; поэтому не трудись, но оставайся на месте, где теперь находишься, я же явлюсь тебе в сновидении, выслушаю, что ты хочешь сказать мне, и сам скажу, что Бог укажет мне возвестить тебе.
Ужаснулась диаконисса такой прозорливости преподобного Иоанна, что он издалека провидит помышления человеческие, и осталась, ожидая явления его. В одну из ночей явился ей в сновидении преподобный и сказал:
— Вот, Бог посылает меня к тебе; скажи же мне, чего ты хочешь?
Она исповедала ему помышления свои, и приняла от него подобающее врачевание душевное. Преподав ей наставление, преподобный стал невидим, а Василина, пробудившись, воздала благодарение Богу.
Место, где стояла келлия преподобного, было каменисто и сухо; жесткость почвы, совершенно лишенной влаги, не позволяла там расти ни дереву, ни траве. Однажды преподобный взял семя смоковное[53] и сказал ученикам своим Феодору и Иоанну:
— Слушайте меня, чада: если, по благодати Божией, семя это даст ростки на сем твердом камне, пустит ветви, и принесет плод, то знайте, что Бог дарует мне место упокоения в Царствии Небесном.
Сказав сие, он посадил семя на камне близ келлии своей. Бог же, по изволению Коего процвел сухой жезл Аарона, дал влагу твердому камню, и семени смоковному — произрастение, дабы показать, какую имеет у Него благодать верный раб Его. Из земли выросла смоковница и, понемногу поднимаясь, достигла даже до кровли келлии, потом и всю келлию покрыла ветвями своими, и со временем принесла плод — три смоквы. Сняв их, старец со слезами благодарил Бога, облобызал и вкусил их с учениками. По вкушении смокв тех, начал он приготовляться к кончине, уже будучи в глубокой старости[54]. Прожив всех лет жизни своей сто четыре, он скончался[55] о Господе Спасителе нашем, Ему же слава во веки. Аминь.
реподобный отец наш Савва с самых юных лет возлюбил Христа и возненавидел мир. Он пришел к преподобному Сергию Радонежскому и принял от него пострижение. В иноческом образе, он, стремясь к небесным благам, уготованным от Господа угодившим Ему, с особенною ревностию боролся со страстями и упражнялся в добродетелях. Много испытал он от бесов искушений и соблазнов, но, помощию Божиею, все их победил, непрестанно пребывая в посте, бдении, молитве и других подвигах духовных.
Утвердившись в добродетелях, преподобный Савва стяжал себе добрую славу и уважение князей. Христолюбивый князь Георгий Димитриевич[56] пришел в обитель преподобного к блаженному Савве и упросил его создать в его отчине на удобном месте обитель. Тогда Савва оставил обитель преподобного Сергия и поселился в пустынном месте на горе, называемой Сторожи, в верховьях Москвы-реки, близ Звенигорода, верстах в 50 от царствующего града Москвы; это место он и избрал для будущей обители. Здесь святый Савва жил в совершенном безмолвии и уединении, терпя холод и зной. Недолго, однако, преподобному пришлось жить одному. Молва об его подвигах и святой жизни начала быстро распространяться, и к святому Савве стали приходить отовсюду иноки и миряне, с просьбами руководить ими в духовной жизни. Всех, приходивших к нему, преподобный принимал с любовию, подавая им пример в смирении и иноческих трудах: сам черпал в реке воду, носил ее на своих плечах на высокую гору, и исполнял другие необходимые работы. Этим он желал приучить братию к труду, чтобы они не губили своих дней в праздности, которая есть мать всех пороков.
После этого христолюбивый князь Георгий Димитриевич дал преподобному необходимые средства для сооружения храма, и Савва воздвиг храм в честь честна́го и славного Рождества Пречистыя Богоматери и устроил обитель, чудную и великую, для душеспасительного пребывания в ней иноков.
Преподобный был добрым пастырем собранного в этой обители стада Христова и, возведя его на духовную пажить, утвердил его во многих добродетелях. Достигнув преклонных лет, святый Савва впал в болезнь и, созвав братию, довольно научил их в Божественных Писаниях, убеждая их хранить телесную чистоту, жить в любви между собою, украшаться смирением, и непрестанно пребывать в посте и молитвах. После сего преподобный, поставив над ними игуменом одного из своих учеников, заповедал всем братиям пребывать у игумена в послушании и повиновении. Преподав всем мир и последнее целование, святый Савва в добром исповедании предал душу свою в руце Божии в 3-й день декабря месяца[57].
Весть о преставлении святаго угодника быстро разнеслась по окрестностям, и все христолюбивые граждане Звенигорода, как знатные, так и простой народ, с великою любовию собрались на погребение почившего святаго, неся с собою недужных и больных. Совершив над почившим надгробное пение, с честию похоронили его в созданной им церкви Рождества Пресвятой Богородицы. Честны́е мощи преподобного Саввы и доныне источают многие и различные исцеления всем, с верою к ним притекающим, во славу Христа Бога нашего, творящего чрез Своих угодников, и по преставлении их, преславные чудеса. Господу нашему слава, ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Спустя много лет по кончине святаго Саввы, игумен его обители Дионисий однажды ночью, совершив обычное правило, лег уснуть. И вот ему явился честны́й инок, благообразный и украшенный сединами, и сказал ему:
— Дионисий, встань скорее и напиши мой образ.
— Кто ты, отче, и как твое имя?
Благолепный старец отвечал:
— Я — Савва, начальник места сего.
Пробудившись от сна, Дионисий немедленно позвал некоего старца, по имени Аввакума, который был один из учеников преподобного Саввы, и спросил, каков был собою блаженный Савва. Аввакум поведал игумену, каков был собою его авва и учитель и в каком возрасте он скончался. Игумен сказал ему:
— Именно таковым явился мне преподобный Савва в сию ночь и повелел изобразить себя на иконе.
Так как Дионисий был сам иконописец, то он поспешил написать икону преподобного Саввы.
В обитель преподобного Саввы был приведен бесноватый, по имени Иуда. Во время совершения молебна святому Савве, бесноватый закричал:
— Тяжко мне: я сгораю, — и тотчас же сделался здоров.
Когда его спросили, почему он так сильно закричал, — он сказал:
— Я видел благолепного старца. Он стоял на гробе преподобного Саввы, держал крест и осенил им меня. От этого креста явилось великое пламя и опалило меня всего. Вот отчего я закричал, и этим пламенем отогнан был от меня нечистый дух.
Однажды иноки обители святаго Саввы возроптали на своего игумена Дионисия. Они составили на него ложный донос великому князю Иоанну. Князь поверил их клевете и велел игумену немедленно явиться к себе. Узнав об этом, игумен был в великой скорби. И вот, ночью во сне ему явился блаженный Савва и сказал:
— Что скорбишь, брат: иди к великому князю, и смело говори ему, не предавайся сомнению, ибо Господь Бог будет с тобою и пошлет тебе помощь.
Угодник Божий явился также и некоторым из роптавших на игумена и сказал им:
— Для того ли вы удалились от мира, чтобы в роптании совершать свой подвиг? Вы ропщете, а игумен молится за вас со слезами: что одолеет — ваши ли клеветы, или молитвы отца вашего?
Когда игумен и братия явились пред князем и объяснились на суде, то клеветники были посрамлены, а игумен с честию возвратился в монастырь.
Один из иноков обители преподобного Саввы долго и тяжко страдал болезнию глаз, и совершенно не мог глядеть на свет. Он пришел ко гробу святаго Саввы, пал пред ним на колена и со слезами просил исцеления. Свои же больные глаза стал он отирать покровом, лежавшим на гробе святаго угодника. Увидев это, другой инок, стоявший тут, начал поносить его, говоря:
— Не получишь ты исцеления, а только запылишь свои глаза еще больше песком.
Инок, припавший с верою ко гробу святаго Саввы, получил исцеление, а насмехавшийся над ним брат внезапно поражен был слепотою и услышал голос, говоривший ему:
— Ты получил, чего добивался, чтобы чрез тебя и другие были научены не смеяться и не хулить чудес, проистекающих от угодника Божия.
Тогда ослепленный с великим страхом и рыданием пал пред гробом преподобного Саввы и просил прощения, которое и получил, но не тотчас, а после многих молитв, слез и покаяния.
Однажды ночью пришли в монастырь воры, намереваясь обокрасть церковь Пречистыя Богородицы. Но когда они подошли к окну над гробом преподобного, вдруг пред ними явилась огромная гора, на которую взойти было совершенно невозможно. Тотчас напал на них страх и трепет, и они ушли с пустыми руками. Все это впоследствии рассказали сами воры, придя в обитель с раскаянием, и остальное время своей жизни провели в покаянии.
После того в обитель пришел некий боярин, Иван Ртищев, неся на одре больного сына своего, Георгия, который от великой слабости не мог уже говорить. Совершив о здравии Георгия молебное пение, иноки влили больному в уста монастырского кваса. Больной тотчас заговорил, вкусил хлеба от трапезы иноков и стал здоров. Сильно обрадованный исцелением сына, родитель его принес великое благодарение Богу и Его угоднику, святому Савве, и сказал преподобному, как бы живому:
— Преподобный отче! У меня в доме много рабов и рабынь, которые страдают различными недугами; верую, если ты захочешь, то и тех ты можешь исцелить.
Попросив у игумена кваса, боярин возвратился вместе с исцеленным сыном. Когда он прибыл в дом свой, то приказал привести к себе одну из своих рабынь, по имени Ирину, страдавшую глухотою и слепотою, влил ей в уши монастырского кваса и помазал им ее слепые очи. Тотчас Ирина стала видеть и слышать. Все в ужасе дивились величию Божию. Также, призвав одного из своих рабов, Артемия, который семь лет страдал глухотою, боярин влил ему в уши того же кваса, и раб получил исцеление. После сего он привел слепую девицу, именем Кикилию, и она получила исцеление, как только ее очи были помазаны квасом. Но все таковые чудеса совершались не от кваса, а по молитвам преподобного Саввы и по великой вере боярина Ивана. Спустя несколько времени, заболел и сам боярин. Употребив то же лекарство, и он получил исцеление.
Игумен обители преподобного Саввы Сторожевского Мисаил тяжко заболел и, потеряв всякую надежду на выздоровление, находился при смерти. Однажды пономарь обители, Гурий, шел звонить к утрени. Когда он проходил мимо дверей в церковь, его встретил благолепный старец и стал его спрашивать:
— Как здоровье вашего игумена?
Гурий рассказал ему о болезни игумена. Тогда благолепный старец сказал:
— Иди и скажи игумену, чтобы он обратился с мольбою о помощи ко Пресвятой Богородице и начальнику места сего, старцу Савве, — тогда он выздоровеет; ты же, брат, отвори мне двери, и я войду в церковь.
Гурий усумнился и не хотел отворить двери раньше звона, но и не осмелился спросить старца, кто он и откуда. Явившийся старец, не говоря более ни слова, пошел к церковным дверям. Двери тотчас сами отворились, и старец вошел ими в церковь. Гурий в страхе возвратился в келлию и стал упрекать своего помощника:
— Почему ты вечером не запер дверей церковных? Сейчас я видел, как неизвестный муж вошел в церковь через открытые двери.
Но помощник Гурия с клятвою утверждал, что он с вечера крепко запер двери в церкви. Тогда они зажгли свечи, поспешили к церкви и нашли, что двери хорошо заперты, так как помощник Гурия действительно с вечера затворил двери и тщательно их запер. По окончании Утрени Гурий поведал братии всё, что он видел и слышал. Все единогласно решили, что явившийся старец был сам святый Савва. Игумен Мисаил, услышав о сем, приказал нести себя ко гробу преподобного и, усердно прося исцеления, и, по молитвам Пресвятой Богородицы и преподобного Саввы, стал совершенно здоровым.
Много и других чудес и исцелений совершилось от гроба угодника Божия. И ныне они подаются притекающим с верою, благодатию Божиею и по молитвам Пресвятой Богородицы и преподобного Саввы, коему будем молиться и мы, чтобы он уврачевал наши болезни душевные и телесные своим теплым предстательством ко Христу Господу Богу нашему, Ему же слава во веки. Аминь.
Пꙋсты́ни ꙗ҆ви́лсѧ є҆сѝ до́брое прозѧбе́нїе прпⷣбне: ѿ ю҆́ности бо и҆зво́лилъ є҆сѝ чи́стое житїѐ, дх҃о́вномꙋ твоемꙋ̀ ᲂу҆чи́телю послѣ́дꙋѧ, и҆ тогѡ̀ ᲂу҆че́нїемъ ᲂу҆́мъ къ нбⷭ҇нымъ впери́въ, и҆ ста́дꙋ твоемꙋ̀ премꙋ́дръ наста́вникъ показа́лсѧ є҆сѝ. тѣ́мъ и҆ хрⷭ҇то́съ, ꙗ҆́кѡ пресвѣ́тла тѧ̀ свѣти́льника, чꙋдесы̀ ѡ҆богатѝ: са́вво ѻ҆́тче на́шъ, молѝ сп҃сти́сѧ дꙋша́мъ на́шымъ.
Гдⷭ҇нимъ жела́нїемъ распали́всѧ, стра̑сти плѡтскі́ѧ воздержа́нїемъ ѿтрѧ́съ, бж҃е́ственнагѡ свѣ́та незаходи́мое свѣти́ло ꙗ҆ви́лсѧ є҆сѝ: чꙋде́съ лꙋча́ми всѣ́хъ просвѣща́еши, притека́ющихъ къ ра́цѣ моще́й твои́хъ, са́вво прпⷣбне ѻ҆́тче на́шъ.
- ↑ Разделение пророков на больших и малых основывается не на личных, душевных качествах их, а на краткости написанных ими книг.
- ↑ Колено Симеоново, где находилась гора Сараваф, занимало юго-западную пограничную часть Палестины.
- ↑ Это можно утверждать на том основании, что Софония перечисляет в начале книги своих предков. По тогдашнему обычаю, это могли делать только люди знатные по происхождению.
- ↑ 4 Кн. Царств, гл. 23, ст. 29.
- ↑ Так толкуется имя Софонии (тайнозритель), происходящее от еврейского глагола цафа — наблюдать, сторожить, или же от глагола цафан, что значит — таить, укрывать.
- ↑ Кн. пр. Софонии, гл. 1, ст. 1.
- ↑ Кн. пр. Софонии, гл. 1, ст. 2—4, 14—18.
- ↑ Филистимляне — соседний Евреям народ, занимавший западную часть Палестины, по самому берегу Средиземного моря. Они произошли от Фаслухима и Кафторима, сынов Мицраима, сына Хама, родоначальника Египтян (Кн.: Быт., гл. 10, ст. 14; Втор., гл. 2, ст. 23; 1 Пар., гл. 1, ст. 12; Прор. Иерем., гл. 47, ст. 4; Прор. Амос., гл. 9, ст. 7). Они — не природные жители Палестины, но пришельцы, переселенцы, как то показывает самое слово Пелиштим (Филистимляне) — странствовать, переселяться. Происходя от Каслухеев и Кафтореев, которые жили в какой-либо части Северного Египта, Филистимляне еще в глубокой древности переселялись сначала на остров Крит, а потом в Палестину. Моавитяне — народ Семитического племени, потомки Моава, незаконного сына Лота от старшей дочери его (Кн. Быт., гл. 19, ст. 30—37). Они занимали гористые, но прекрасные плодоносные земли по восточной стороне Мертвого моря. С запада границею их было Мертвое море, а с Востока — пустыня. Аммонитяне — народ, родственный Моавитянам, происшедший от Аммона, сына Лота, и его младшей дочери Бен-Амми (Кн. Быт., гл. 19, ст. 38). Они жили на восточной стороне Иордана, около гор Галаадских, между реками Иавоком и Арноном. Ефиопляне, или Кушиты, произошли от Куша, или Хуша, сына Хамова. В древности название Ефиопов давалось всем народам смуглого цвета (северо-восточной Африки и юго-западной Азии); но потом это название стало усвояться жителям собственно Ефиопии, лежавшей к югу от Египта, между Чермным морем, Ливийскою степью и Абиссинскою возвышенностию. Ассирияне — народ семитического племени, происшедший от Ассура, сына Сима, сына Ноева. Их царство, одно из самых могущественных во всей Азии, занимало области по реке Тигру, между Арменией, Месопотамией, Мидиею и Вавилониею.
- ↑ Кн. прор. Софонии, гл. 2. Пророчества эти исполнились при Навуходоносоре, царе Вавилонском, который покорил, вместе с Иудеями, и Моавитян, и Аммонитян, и Филистимлян. Ассирия же погибла при отце Навуходоносора — Набопалассаре.
- ↑ Наказание, действительно, не замедлило постигнуть нечестивых. Еще при Иосии вторглись сильные тогда враги Египтяне. Царь их, Фараон Нехао, в битве при Меггедоне, в долине Ездрелонской (на юге Палестины) разбил Иудеев. Благочестивый Иосия пал в этой битве. С этого злополучного дня началось наказание Иудеев и исполнение угроз пророческих. Вскоре после смерти Иосии Иудеи были порабощены Египтянами и обложены тяжкою данью, а потом Вавилоняне стали вторгаться в Иудею. В 607 г. до Рож. Хр. царь их Навуходоносор взял Иерусалим, разрушил его, а народ отвел в плен, где он пробыл 70 лет. Так исполнились пророчества о наказании Иудеев за нечестие.
- ↑ Кн. пр. Софонии, гл. 3, ст. 9—14; Пророчество Софонии об остатке Израилеве Блаж. Феодорит относит к Апостолам, которые были кротки и смиренны сердцем.
- ↑ Кн. пр. Софонии, гл. 3, ст. 14—17.
- ↑ Молчальниками, или безмолвниками, назывались преподобные мужи, давшие и исполнившие обет добровольного безмолвия. Из строгих хранителей безмолвия, кроме преподобного Иоанна, известен еще преподобный Исихий, основатель афонского скита исихитов, безмолвствовавший в течение 12 лет (память его 3-го октября). О важности подвига словесного воздержания см. в Еванг. от Матф. гл. 1, ст. 36; Посл. к Ефес. гл. 4, ст. 29; гл. 5, ст. 3—4; Посл. Иаков. гл. 3, ст. 2 и др.
- ↑ Армения — область, находящаяся к западу от Малоазийского полуострова, к югу от Иверии, или Кавказа, к северу от Тигра и Евфрата. Никополь — один из главных городов Армении.
- ↑ Маркиан, Восточно-Римский император, царствовал с 450 г. по 457. Следовательно, Иоанн родился в 454 году.
- ↑ Колония — город в Римской Армении.
- ↑ Севастия — главный город Армении, находившийся недалеко от истоков реки Галион.
- ↑ Кн. Бытия, гл. 3, ст. 7, 10, 11. Сознание наготы явилось у Адама следствием грехопадения; потомкам Адама оно служит вместе с тем напоминанием о грехе праотца и о печальных последствиях этого греха для всего человечества.
- ↑ 2 Посл. к Коринф., гл. 10, ст. 5.
- ↑ Зенон, Греческий император, царствовал с 474 по 491 г.; Анастасий — с 491 по 518 г.
- ↑ Юстиниан Великий царствовал с 527 г. по 565.
- ↑ Речь идет о существовавшем в древности праве преследуемых и осужденных искать убежища в церквах.
- ↑ Евфимий — Патриарх Константинопольский с 490 по 496 г.
- ↑ Лавра преп. Саввы Освященного, память коего празднуется 5-го декабря, находилась в 12 верстах на Восток от Иерусалима.
- ↑ Саллюстий — Патриарх Иерусалимский с 486 по 494 г.
- ↑ 4 Кн. Царств, гл. 4, ст. 27. У одной женщины из Сомана, оказывавшей гостеприимство Пророку Елисею, умер сын. Пораженная горем, она отправилась к Пророку на гору Кармил. Увидав ее издали, Елисей послал слугу своего Гиезия встретить ее и спросить о здоровье мужа и детей. Когда она подошла, и, не говоря ни слова, в великой скорби упала к ногам Елисея, а Гиезий хотел отстранить ее, — Елисей обратился к нему с приведенными выше словами, показывавшими, что Пророк видел скорбь женщины, но не знал о причине ее.
- ↑ Киновиями — (от греч. κοινός — общий, и βίος — жизнь) называются общежительные монастыри, в которых братия не только стол, но и одежду и т. п. получают от монастыря, по распоряжению настоятеля, а с своей стороны весь свой труд и его плоды представляют обязательно на общую потребу монастыря. Жизнь в этих монастырях не так трудна, как жизнь в пустыне, связанная с полным отречением от всяких удобств.
- ↑ Стадия — мера длины у греков, равняющаяся приблизительно 88 нашим саженям.
- ↑ С 494 по 517 г.
- ↑ Еванг. от Матф., гл. 26, ст. 38. Еванг. от Марка, гл. 14, ст. 34.
- ↑ Скифополь — город лежавший в 620 стадиях от Иерусалима. В то время он был в цветущем состоянии и назывался Воротами рая, городом пальм и маслин. Теперь это — бедная деревня среди бесплодной пустыни.
- ↑ Иудейская пустыня, в которой спасался Иоанн, разделялась на несколько частей. Внутренняя часть ее у северо-западных берегов Мертвого моря называлась Рува.
- ↑ Мелагрия — малоизвестное пустынное растение Палестины горьковатого вкуса.
- ↑ Кн. Прор. Дан., гл. 14, ст. 39. Пророку Аввакуму было повеление от Бога — доставить пищу Даниилу, томившемуся во рве львином. Аввакум был чудесно перенесен для сего Ангелом из Иудеи в Вавилон и подобным же образом возвращен в Иудею.
- ↑ Поприще — немного более нашей версты.
- ↑ Посл. к Евр., гл. 13, ст. 5.
- ↑ Еванг. от Матф., гл. 6, ст. 31—33.
- ↑ Сарацинами обыкновенно называются арабские разбойнические племена, кочующие в Аравии. Иногда же этим именем означаются все вообще мусульманские народы.
- ↑ Аравия занимает обширный юго-западный полуостров Азии, омываемый водами Персидского залива.
- ↑ Псал. 26, ст. 1.
- ↑ Псал. 124, ст. 3.
- ↑ Аскалон — палестинский город с гаванью, лежавший на Восточном берегу Средиземного моря, в 520 стадиях от Иерусалима.
- ↑ Авва — отец; это наименование присваивалось преимущественно начальникам монастырей.
- ↑ Преподобный Савва преставился в 532 г.
- ↑ Вифлеем — город, в котором родился Иисус Христос, к югу от Иерусалима.
- ↑ Ливиада — местность на восток от Иордана.
- ↑ Псал. 101, ст. 10.
- ↑ Иерихон — один из самых древних городов Палестины — находился в расстоянии 6 часов пути от Иерусалима, на западном берегу Иордана.
- ↑ Память его — сентября 29-го. — Лавра Сукийская (по Сирскому наименованию, а по-гречески — Старая Лавра) была основана преп. Харитоном в первой половине IV в., и находилась в дикой отдаленной местности в пустыне Иудейской.
- ↑ Каппадокия — самая восточная провинция Малой Азии, родина великих отцов и учителей Церкви: Григория Назианзина, друга его Василия Великого и Григория Чудотворца, епископа Неокесарийского.
- ↑ Диаконисса — с греч. языка: служительница. Так назывался особый род служебных лиц в церкви, учреждение которых восходит ко временам Апостольским (Посл. к Римл., гл. 16, ст. 1; 1 Посл. к Тимоф., 5, 3—10). На должность диаконисс избирались пожилые (не моложе 40 л.) девственницы или вдовы. Обязанностями их было наставлять обращающихся жен и девиц, как они должны держать себя во время Крещения, прислуживать епископу при их Крещении и вместо него совершать помазание других частей тела, кроме чела, и т. д., наблюдать за порядком и благочинием среди женщин во время богослужения, посещать больных, бедствующих, заключенных в темницы, служить исповедникам и мученикам, содержимым под стражей, помогать неимущим и т. под. При Константинопольской церкви полагалось до 40 диаконисс. Относительно диаконисс есть несколько канонических правил, а именно: IV-го Вселенского Собора Правило 15, VI-го Правило 14 и св. Василия Великого Правило 44-е.
- ↑ Север — Патриарх Антиохийский с 512 по 518 г. — один из умеренных представителей монофизитской ереси, признававший во Христе только одну природу Божественную, которая будто бы совершенно поглотила в Нем человеческое естество. Но Север, настаивая на единой природе Христа, допускал, однако, в ней различие свойств божеских и человеческих и признавал, что плоть Христова до воскресения была, подобно нашей, тленной.
- ↑ Смоковница — очень распространенное в Иудее дерево, с широкими листьями, дававшее очень вкусные плоды — смоквы.
- ↑ Преп. Иоанн Молчальник скончался в 558 году. Мощи его, как бы живого, видел русский паломник, игумен Даниил, в монастыре Саввы Освященного в начале XII века.
- ↑ Когда святый достиг глубокой старости, ученик его отворил его келлию, чтобы служить ему. «Тогда я — повествует он, — вошедши к нему и видя страшное чудо с растением, внимательно обдумывал, как оно укоренилось, и нет ли трещины в камне, но не мог ее найти, так что в удивлении сказал: ѽ глꙋбина̀ бога́тства и҆ премꙋ́дрости и҆ ра́зꙋма бж҃їѧ: ꙗ҆́кѡ неиспы́тани сꙋ́дове є҆гѡ̀, и҆ неизслѣ́довани пꙋтїѐ є҆гѡ̀ (Посл. к Римл. гл. 11, ст. 33); ибо долгое время живущие в Лавре знают, что ни на открытом, ни на закрытом месте не растет смоковница или какое-либо другое дерево, по причине большого жара и сухости воздуха Лавры. Если кто укажет на деревья малой киновии Лавры, что при дороге, тот да знает, что они суть дело молитвы блаженного Саввы, нашедшего глубокую землю и обильные воды зимнего потока, равно и дело отцов киновии, доныне во всю зиму напояющих эти деревья водою из потока; притом многие старались над деревьями у потока, где была глубокая земля и, напояя их в продолжение целой зимы, едва в год могли получить произрастение, по причине сухости и большого жара».
- ↑ Князь Звенигородский, младший сын Великого князя Московского Димитрия Донского.
- ↑ В 1407-м году.