Нечистики (Никифоровский)/Водяники

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Нечистики : Свод простонародных в Витебской Белоруссии сказаний о нечистой силе — Водяники
автор Николай Яковлевич Никифоровский
См. Введение, Общее о нечистиках, Повсюдники, вольные нечистики, Человекоподобники, Демоноподобники. Опубл.: 1907, Вильна. Источник: Оригинал в орфографии Commons-logo.svg совр., Commons-logo.svg дореволюц. — стр. 75—80 Нечистики (Никифоровский)/Водяники в дореформенной орфографии


Оглавление

[75]

XX. ВОДЯНИКИ

Из нечистиков, хозяйничающих в водовместилищах, необходимо выделить тех, что обитают в открытых чистых водах, собственно потому, что они как-то ближе к человеку, иногда даже покровительствуют ему почти с тем же бескорыстием, как и домовые. Такие нечистики обыкновенно называются водяниками; они бывают: вирники, или омутники, и тихони; первые ютятся в движущейся воде, а вторые — в стоячих водах — озерах и прудах. Но эта рознь столь незначительна, что позволяет говорить о всех водяниках заодно; к тому же один и тот же водяник способен занимать и [76]текучия и стоячия водовместилища, лишь бы они сообщались друг с другом.

Но внешнему виду, водяник есть среднего роста глубокий старик, с длинною лопатистою бородою, с такими же длинными волосами на клиноподобной голове, с гладкою лоснящеюся кожею, расплывшимся лицом, одутловатым брюхом и непропорционально длинными ногами, имеющими между пальцев перепонки. Кроме того, и всё тело водяника покрыто длинными волосами, которые, при ближайшем рассмотрении, есть тонкие струи воды, или же тина и водорасли, приставшие к покрову его. В таком именно виде водяник предстает в момента выхода из воды; оставшись же на суше столько времени, сколько нужно для стока воды с тела и освобождения тины и водораслей от мокроты, водяник быстро начинает терять облик, не может вернуться в воду и погибает: тонкий пласт высохшей типы и водораслей, обтянутый едва приметною плевою — вот жалкие остатки погибшего водяника! Но если такой пласт, никем не нарушенный, будет подхвачен поднявшеюся водою, или будет вброшен в воду человеком, водяник оживает, и в последнем случае остается признательным за спасение, — что и может доказать при потоплении своего спасителя, которого не только не примет, как жертву, но представит на неглубокое место, пододвинет бревно, куст и проч. Да и в последующее время водяник будет выражать признательность загоном, напр., рыбы в сети своего спасителя.

Признательность и вообще расположение водяного к человеку, между прочим, сказывается и в следующем: он принимает покровительствуемого спать на свою постель, находящуюся на дне водовместилища, причем на спящего не упадет даже и капли воды. Постель водяника, обязательно предоставляемая немногим избранникам, чарующе мягка, с вожиебною обстановкою: над спящим сводчатая, тонкая, как паутина, сень, сквозь которую он видит жизнь растений и водных животных, переливанье воды, игры русалок; но если [77]такой человек ткнет пальцем в пелену — вода немедленно просочится в дыру и зальет неосторожного.

Вне сего соотношения водяник в шутку и злонамеренно распугивает рыбу у сетей рыболова, разъезжая на своем любимом коне (соме), рвет и выворачивает сети и другие снаряды, раскапывает мельничные плотины, портит и срывает мельницы; зорко сторожит купающихся, улавливая жертвы между ними, рыболовами и неосторожно упавшими в воду, при чём не делает пощады и скоту: усевшись на плывущее, или бархатающееся в воде животное, водяник, катается на нём и своею тяжестью придавливает его ко дну. Если же он только подшучивает, играет и нежится, то видно будет, как в том или другом месте нежданно заклубится вода, всплывут на поверхность пузыри, станут расходиться круги, а ночью, при тихой погоде, хлопает ладонями по поверхности воды, или ревет по-коровьи, крякает по-утиному, визжит и блеет, подобно приводным птицам. В свою очередь, во внезапном разливе скромпой речки и ручья, в напоре их вод, в заму чнвании чистой доселе воды, приходится видеть то шутки водяника, то свадьбу его; при последней не выдерживает самая крепкая плотина, мельница, и всегда должна здесь быть человеческая жертва.

Водяников сравнительно немного — по одному на каждое водовместилище: — озеро, пруд, реку, невысыхающую лужу, колодезь, — и только при мельнице их бывает столько, сколько поставов, или водяных колес, на которых водяники держатся (на вершине) при верчении. В течение дня они обыкновенно лежат распластавшись на дне и только после солнечного заката начинают свою деятельность; по в неделю перед Ильиным днем водяники проявляют деятельность и днем — их непонятное для людей возбуждение особенно опасно в это время.

Подобно домовым, водяники не сходятся один с другим сколько по вражде, столько и за невозможностью [78]перемещеиіий чрез сушу. Посему часто случается, что два водяника — речной и колодезный, — живущие в двух-трех саженях, знают друг друга заочно, по голосу и всплеску вод, разговаривают, никогда не видясь. Впрочем, если бы и доступно было перемещение водяников в чуждую область, они не могли бы выдержать свойств новой воды. Люди пользуются отим для вывода водяников и, соединив канавою, или каналом два водовместилища, одновременно уничтожают двух водяников. Кроме сего водяников можно выживать свистом, которого, подобно лешим, они не переносят, как не переносят золы, всыпаемой по утрам (шошками) в воду: водяник отравляется от золы, неистово мечется от свиста и кончает тем, что разбивается о подводные камни, или о подводные завалы. Метания водяника крайне опасны: проходящего по берегу он хватает за полу, опрокидывает лодку едущего по воде, того и другого уносит вглубь. Если такой человек сумеет уйти от водяника, он не избежит несчастья на суше: сухопутный нечистик отомщает за водяника, особенно, когда, при свисте и бросанье золы в воду, было помянуто имя водяника.

Каким бы путем ни заполучил водяник свою жертву, он долго тешится её отчаянными порывами освободиться от воды: то поднимет к поверхности, даст вдохнуть воздуха, то снова ещё глубже опустит вниз, до тех пор, пока, в конец обессиленная, жертва не упадет на дно. Но и тут водяник продолжает томить жертву образами возможного спасения. Окончательно убив свою жертву, водяник сгоняет к трупу пиявок, раков, жуков, чтобы те издевались над телом, от которого он отстает по извлечении души; эта последняя поступает на службу к водянику.

Посинелый труп утопленника говорит о том, что жертва была весьма смутного, даже сатанинского происхождения; водяник равнодушен к таким утопленникам и предпочитает жертвы с чистою, христианскою душою. Труп такой жертвы [79]часто навсегда удерживается водяником, который укрывает его вт" хлудах, в корнях прибрежных деревьев, между камней и проч.

Как известно, водяник — старый холостяк, и в этом особенное несчастье женщин вообще, а девушек — по преимуществу: при старческом невзрачьи, он любит молодость и красоту. Если в его области уже было несколько утопленниц, водяник придерживает только самоубийц, отпуская довольно скоро остальных, невольных утопленниц. Но и первых волей-неволей он должен бывает отпустить (труп их), — что сопровождается волнением и бушеванием воды: это волнуется водяник. Что же касается души самоубийцы, последняя становится известною русалкою, поступающею под суровую власть водяника, с которым принуждена бывает вести ненавистную связь. Плодом этой связи бывают многочисленные «водянёнки» — шаловливые и безвредные нечистики, однако, более своего отца ищущие связей с живыми женщинами; этим последним и всему их роду они помогают в рыболовстве. «Водяпёнки» исчезают, едва достигнув совершенных лет: иные гибнут на суше, после водополья, при преследовании живых женщин, уничтожаются настоящими водяными, или удушаются своими озлобленными матерями.

Есть водяники, которым не суждено было сожительствовать с русалками, собственно потому, что в их области доселе не было ни одной самоубийцы. Такие водяники злы до крайности и не пропускают ни одной жертвы, в чаянии встретить в ней женщину.

Ввиду того, что сношение с водяником не так прибыльно, как с другими человекоподобниками, а условия тяжелы (после утопления подай душу, а сейчас — брось в воду тельный крест, да отрекись от родни!), с ним вступают в союз немногие, отчаянные люди, которым, пожалуй, нечего терять, не от чего отрекаться. [80]