Сон в Иванову ночь (Шекспир; Сатин)/ПСС 1902 (ДО)/Действие III

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
< Сон в Иванову ночь (Шекспир; Сатин)‎ | ПСС 1902 (ДО)

Перейти к навигации Перейти к поиску
Yat-round-icon1.jpg

[518]

ДѢЙСТВІЕ ТРЕТЬЕ.

СЦЕНА I.
Та же часть лѣса.
Титанія спитъ. Входятъ Пигва, Буравъ, Основа, Флейта, Рыло и Выдра.

Основа. Всѣ ли мы собрались?

Пигва. Хорошо! хорошо!.. Да, здѣсь чрезвычайно подходящее мѣсто для нашей репетиціи. Эта зеленая лужайка будетъ нашей сценой, этотъ кустъ боярышника — нашей уборной; и мы разыграемъ нашу пьесу точь-въ-точь какъ передъ герцогомъ.

Основа. Питеръ Пигва!

Пигва. Что тебѣ, самонадѣянный Основа?

Основа. Есть вещи въ этой комедіи Пирама и Ѳисби, которыя вовсе не понравятся. Во-первыхъ, Пирамъ долженъ обнажить мечъ, чтобы убить себя — этого дамы не могутъ вынести. Что ты на это скажешь?

Рыло. Клянусь — это въ самомъ дѣлѣ опасно.

Выдра. Я полагаю, что при концѣ представленія убійство можно и выпустить.

Основа. Ничуть! У меня есть хитрость, которая все уладитъ. Напишите мнѣ прологъ и пусть въ этомъ прологѣ будетъ сказано, что мы вовсе не хотимъ вредить [519]нашими мечами и что Пирама въ дѣйствительности не убиваютъ; а для большаго убѣжденія, скажите имъ, что я, Пирамъ, не Пирамъ, а просто Никъ Основа, ткачъ: это уничтожитъ всякій страхъ.

Пигва. Хорошо, у насъ будетъ такой прологъ, и мы напишемъ его восьмистопными и шестистопными стихами.

Основа. Нѣтъ, прибавьте еще двѣ стопы: пусть онъ будетъ восьмистопный и восьмистопный.

Рыло. Не испугаются ли дамы льва?

Выдра. Я боюсь этого — увѣряю васъ.

Основа. Господа, вы должны это хорошенько обдумать. Привести — Боже насъ избави — льва туда, гдѣ находятся дамы! это ужаснѣйшій поступокъ! Изъ всѣхъ дикихъ звѣрей нѣтъ птицы страшнѣе вашего льва — живого льва, и вы должны обратить на это вниманіе.

Рыло. Надо будетъ въ другомъ прологѣ сказать, что это не левъ.

Основа. Нѣтъ, надо, чтобъ актеръ назвалъ себя по имени и изъ-за шеи льва показалъ до половины свое лицо. При этомъ онъ можетъ сказать вотъ что, или что-нибудь подобное: „Сударыни“, или: „прекрасныя дамы, я бы желалъ“, или: „я прошу васъ“, или: „я умоляю васъ — не пугайтесь, не трепещите: я ручаюсь моей жизнью за ваши жизни. Если вы думаете, что я левъ, то я пропалъ! Нѣтъ, я совсѣмъ не левъ: я такой же человѣкъ, какъ и другіе люди“. При этомъ, кстати, пусть актеръ назоветъ себя по имени: пусть онъ скажетъ, что онъ просто Буравъ, столяръ.

Пигва. Хорошо, пусть будетъ такъ. Но есть еще двѣ трудныя вещи: первая — какъ привести въ комнату лунный свѣтъ? Вы знаете, что Пирамъ и Ѳисби разговариваютъ при лунномъ свѣтѣ.

Буравъ. Будетъ ли свѣтить луна въ ночь нашего представленія?

Основа. Календарь! календарь! Посмотрите въ календарѣ; сыщите лунный свѣтъ, сыщите лунный свѣтъ!

Пигва. Да, въ эту ночь луна будетъ свѣтить.

Основа. Если такъ, то стоитъ только въ большой комнатѣ, гдѣ мы будемъ играть, оставить окно открытымъ — и луна сама будетъ свѣтить въ окно.

Пигва. Да. Не то, пусть кто-нибудь придетъ съ зажженнымъ пукомъ терновника или съ фонаремъ, и скажетъ, что онъ пришелъ подражать лунѣ или представлять лунный свѣтъ. Но есть другое затрудненіе: намъ нужна будетъ стѣна въ большой комнатѣ, ибо Пирамъ и Ѳисби, какъ гласитъ исторія разговаривали сквозь щель стѣны.

Буравъ. Вы никогда не ухитритесь принести стѣну въ комнату! Что вы скажете, Основа?

Основа. Кто нибудь можетъ представлять стѣну. Пусть онъ намажетъ себя немножко гипсомъ, или мѣломъ, или штукатуркой, чтобы лучше походить на стѣну, и пусть онъ держитъ свои пальцы вотъ такъ, и сквозь нихъ Пирамъ и Ѳисби будутъ шептаться.

Пигва. Ежели это можно сдѣлать, то теперь все слажено. Ну, садитесь на земь и повторяйте ваши роли. Пирамъ, вы начинаете. Когда вы проговорите вашу рѣчь, то войдете въ эту чащу. Такъ будутъ дѣлать всѣ, каждый соображаясь съ своей ролью.

Пукъ появляется позади ихъ.


Пукъ.


Что за народъ здѣсь грубый раскричался
Такъ близко отъ царицыной бесѣдки?
Комедію, никакъ, здѣсь затѣваютъ!
Послушаю, а, можетъ быть, и самъ,
При случаѣ, къ нимъ попаду въ актеры.

Пигва. Начинайте, Пирамъ! Ѳисби, подойдите поближе!

Пирамъ (декламируя).


О, милая Ѳисби, цвѣтовъ неблаговонье…

Пигва (поправляя его). Цвѣтовъ благоуханье, благоуханье!

Пирамъ.


О, милая Ѳисби, цвѣтовъ благоуханье
Не такъ пріятно мнѣ, какъ устъ твоихъ дыханье!
Но слышу голосъ я: останься здѣсь покуда,
А я сейчасъ опять къ тебѣ явлюсь оттуда!

(Уходитъ въ кусты).

Пукъ.

О, мой Пирамъ, страннѣйшій изъ Пирамовъ

(Уходитъ за Пирамомъ).

Флейта. Теперь моя очередь говорить?

Пигва. Да, разумѣется, теперь вамъ говорить. Вы понимаете, что онъ пошелъ освѣдомиться, что тамъ за шумъ, и сейчасъ воротится.

Ѳисби.

Блестящій мой Пирамъ, съ лилейной бѣлизною,
Ты розу побѣдилъ своею красотою!
Могучій юноша, брильянтъ души моей
И вѣрный мнѣ, какъ конь, вѣрнѣйшій изъ коней,

[520]

Который никогда усталости не знаетъ!
Приду къ тебѣ, Пирамъ, къ Нинушѣ на могилу!

Пигва. Къ Нину на могилу, любезный! Но вамъ еще рано это говорить: этимъ стихомъ вы должны отвѣчать Пираму. Вы выговариваете вашу роль всю сплошь и не дожидаетесь реплики. Пирамъ входитъ; вы кончаете этими словами: усталости не знаетъ.

Возвращается Пукъ невидимый и Основа съ ослиной головой.
Ѳисби.


И вѣрный мнѣ, какъ конь, вѣрнѣйшій изъ коней,
Который никогда усталости не знаетъ!

Пирамъ.


Лишь для тебя Пирамъ прекраснымъ быть желаетъ!

Пигва. О ужасъ! О, чудо! Здѣсь черти! Молитесь, господа! Спасайтесь, добрые люди! Помогите! (Всѣ разбѣгаются).

Пукъ.

Теперь пойду за вами и заставлю
Васъ поплутать порядкомъ чрезъ кусты,
Чрезъ тернія, чрезъ чащу и болота.
Я буду вамъ являться каждый мигъ
То лошадью, то свинкой, то собакой,
Медвѣдемъ безголовымъ, то огнемъ,
И буду ржать и хрюкать, и урчать,
Рычать и жечь, при каждой перемѣнѣ,
То лошади, то свинкѣ, то собакѣ,
То пламени, то хищному медвѣдю
Со всѣмъ моимъ искусствомъ подражая.

(Уходитъ).

Основа. Куда же это они разбѣжались? А! это штука: они хотятъ испугать меня.

Возвращается Рыло.

Рыло. О, Основа! ты превращенъ: что это я вижу на тебѣ?

Основа. Что вы видите? вы видите ослиную голову, такую же, какъ ваша — не такъ ли?

Возвращается Пигва.

Пигва. Да защититъ тебя небо, Основа! да защититъ тебя небо: ты превращенъ!

(Рыло и Пигва убѣгаютъ).

Основа. Я понимаю ихъ хитрость: они хотятъ сдѣлать видъ, что принимаютъ меня за осла и испугать, если можно; но я не сойду съ этого мѣста, что бы они ни дѣлали; я буду здѣсь прогуливаться взадъ и впередъ; я буду пѣть, чтобы они слышали, что я не испугался.

(Поетъ).

И черный дроздъ съ оранжевымъ носкомъ,
И сѣрый дроздъ съ пріятнымъ голоскомъ,
И королекъ съ коротенькимъ пушкомъ…

Титанія (пробуждаясь).

О, кто меня, какъ геній, пробуждаетъ?

Основа (поетъ).

И зябликъ, и щегленокъ,
И звонкій жаворонокъ.

[521]

И сѣрая пеструшка—
Несносная кукушка,
Которая весь вѣкъ
Все то же повторяетъ;
Ей внемлетъ человѣкъ,
Хоть вѣрить не желаетъ.

Впрочемъ, кто же захочетъ терять свои слова для такой глупой птицы? Кто захочетъ доказывать птицѣ, что она вретъ, хоть бы она цѣлый вѣкъ кричала: „ку-ку!“

Титанія.

О, спой еще, прекраснѣйшій изъ смертныхъ:
Мой слухъ влюбленъ въ твой чудный голосокъ,
Какъ влюблены мои глаза въ твой образъ,
Ты силою своихъ прекрасныхъ качествъ
Влечешь меня невольно и признаться,
И клятву дать, что я тебя люблю!

Основа. Мнѣ кажется, сударыня, что съ вашей стороны не слишкомъ благоразумно любить меня. Впрочемъ, сказать правду, въ нынѣшнее время любовь и благоразуміе рѣдко ходятъ рука-объ-руку, и, право, достойно сожалѣнія, что какой-нибудь честный сосѣдъ не возьметъ на себя труда подружить ихъ. Видите ли, что я умѣю и пошутить при случаѣ.

Титанія.

Ты такъ уменъ, какъ и красивъ собою!

Основа. Ни то, ни другое. Но если бы я имѣлъ настолько ума, чтобы выйти изъ этого лѣса, мнѣ было бы достаточно его для собственнаго обихода.

Титанія.

О, не желай изъ лѣса выходить!
Я не пущу: ты долженъ здѣсь остаться.
Я эльфа и породы не простой.
Весна всегда живетъ въ моихъ владѣньяхъ.
Люблю тебя, останься же со мной!
Я дамъ тебѣ прекрасныхъ эльфъ въ услугу,
И для тебя онѣ пойдутъ искать
На днѣ морскомъ каменья дорогіе
И будутъ пѣть и пѣсней усыплять
На берегу, усыпанномъ цвѣтами.
И смертную природу я въ тебѣ
Очищу такъ, что будешь ты подобенъ
Воздушному, безплотному созданью.
Скорѣй, Горохъ Душистый, Паутинка,
Моль, Зернышко Горчичное, сюда!

Являются ЧЕТЫРЕ ЭЛЬФЫ.

Первая эльфа.

Я здѣсь!

Вторая эльфа.

Я здѣсь! И я!

Третья эльфа.

Я здѣсь! И я! И я!

Четвертая эльфа.

Я здѣсь! И я! И я! Что намъ прикажешь?

Титанія.

Любезными прошу быть съ этимъ смертнымъ.
Всѣ прыгайте, рѣзвитесь передъ нимъ,
Его кормить несите абрикосы,

[522]

Смородину, пурпурный виноградъ
И ягоды шелковицы, и фиги;
У дикихъ пчелъ похитьте сладкій медъ,
А ножки ихъ, напитанныя воскомъ,
Повырвите и, факелы подѣлавъ,
Зажгите ихъ у свѣтляковъ въ глазахъ,
Чтобъ освѣщать и сонъ, и пробужденье
Любезнаго. У бабочекъ цвѣтныхъ
Вы крылышки цвѣтныя оборвите,
Чтобъ отгонять, какъ вѣерами, ими
Лучи луны отъ усыпленныхъ глазъ.
Привѣтствуйте его скорѣе, эльфы!

Первая эльфа.

Привѣтъ тебѣ!

Вторая эльфа.

Привѣтъ тебѣ! Привѣтъ.

Третья эльфа.

Привѣтъ тебѣ! Привѣтъ. Привѣтъ.

Четвертая эльфа.

Привѣтъ тебѣ! Привѣтъ. Привѣтъ. Привѣтъ.

Основа. Я отъ всего сердца благодарю вашу честь. Не угодно ли вашей чести сказать мнѣ свое имя?

Первая эльфа. Паутинка.

Основа. Я бы желалъ покороче съ вами познакомиться, любезная госпожа Паутинка. Если я обрѣжу палецъ, то я возьму смѣлость прибѣгнуть къ вашей помощи. Ваше имя, честный господинъ?

Второй эльфъ. Душистый Горошекъ.

Основа. Прошу васъ поручить меня благосклонности госпожи Шелухи — вашей матушки, и господина Стручка — вашего батюшки. Любезный господинъ Душистый Горошекъ, я чрезвычайно желаю познакомиться съ вами покороче. Ваше имя, сударь?

Третій эльфъ. Горчичное Зернышко.

Основа. Любезный господинъ Горчичное Зернышко, я очень хорошо знаю ваши злоключенія. Этотъ безсовѣстный, этотъ гигантскій ростбифъ перевелъ множество благородныхъ членовъ вашего дома. Увѣряю васъ, что ваши родственники не разъ заставляли навертываться слезы на моихъ глазахъ. Я желаю познакомиться съ вами покороче, любезный господинъ Горчичное Зернышко!

Титанія.

Идите всѣ за нимъ и отведите
Его въ мою бесѣдку. Ужъ луна
На насъ смотрѣть сквозь слезы начинаетъ.
Когда она льетъ слезы, вмѣстѣ съ нею
Цвѣточекъ каждый плачетъ и скорбитъ
О чистотѣ, похищенной насильно.
Вы милаго языкъ обворожите
И въ тишинѣ въ бесѣдку отведите!

(Уходитъ).

СЦЕНА II.
Другая часть парка.

Входитъ Оберонъ.

Проснулась ли Титанія? Кто первый
Ея глазамъ явился, и въ кого
Она должна влюбиться до безумья?
Желалъ бы знать!

Входитъ Пукъ.

Оберонъ.

Желалъ бы знать! А! вотъ и мой посланникъ!
Ну, сумазбродный духъ, что новаго?
Въ лѣсу волшебномъ что насъ позабавитъ?

Пукъ.

Въ чудовище царица влюблена!
Когда она была погружена
Въ глубокій сонъ, то близъ ея бесѣдки,
Закрытой и священной, собралась
Толпа людей оборванныхъ и грубыхъ,
Которые трудами достаютъ
Насущный хлѣбъ въ аѳинскихъ балаганахъ.
Они пришли, чтобъ сдѣлать повторенье
Комедіи, которую хотятъ
Представить въ день супружества Тезея.
Глупѣйшій изъ всей этой глупой труппы,
Тотъ самый, что Пирама представлялъ,
Окончивъ роль, вошелъ въ лѣсную чащу.
Я въ темнотѣ послѣдовалъ за нимъ
И обратилъ пирамову башку
Въ ослиную. Онъ скоро долженъ былъ
Явиться вновь, чтобъ отвѣчать Ѳисби.
Вотъ мой актеръ является на сцену—
И только лишь замѣтили его
Товарищи, всѣ разомъ встрепенулись.
Какъ дикій гусь, который встрѣтилъ взоръ
Ползущаго охотника, какъ галки,
Которыя, отъ выстрѣла вспорхнувъ,
Всѣ каркаютъ и, воздухъ разсѣкая,
Летятъ спастись по разнымъ сторонамъ:
Такъ и они, увидѣвши Пирама,
Пустилися спасаться, кто куда.
Всѣ падали, гдѣ я ступалъ ногою,
И, падая, кричали, что ихъ рѣжутъ
И изъ Аѳинъ къ себѣ на помощь звали…
Разсудокъ ихъ, столь слабый, потерялся

[523]

Въ ихъ ужасѣ столь сильномъ; ложный страхъ
Способствовалъ безжизненнымъ предметамъ
Еще сильнѣй вредить имъ и пугать;
Терновникъ и шиповникъ за одежды
Хватали ихъ, при чемъ рукавъ иль шляпу
Бѣгущіе покинуть торопились.
Такъ, преданныхъ безумному ихъ страху,
Я разогналъ ихъ всѣхъ, оставя здѣсь
Прекраснаго Пирама въ превращеньи.
Межъ тѣмъ, какъ я тамъ съ ними хлопоталъ,
Проснулася царица и тотчасъ же
Влюбилася до крайности въ осла.

Оберонъ.

Исполнилось все лучше, чѣмъ я думалъ.
Пустилъ ли ты аѳинянину въ очи
Волшебный сокъ, какъ я тебѣ велѣлъ?

Пукъ.

Да, я его нашелъ, когда онъ спалъ
Недалеко отъ юной аѳинянки;
Когда же онъ проснется, то она
Его глазамъ предстанетъ поневолѣ.

Входятъ Деметрій и Гермія.

Оберонъ.

Тс! замолчи! Вотъ онъ идетъ сюда!

Пукъ.

Да, дѣва та, но съ ней другой мужчина.

Деметрій.

О, для чего отталкиваешь ты
Того, кто такъ тебя безумно любитъ?
Смертельнаго врага ты мучай такъ,
А не меня!

Гермія.

А не меня! Пока я упрекала;
Но я боюсь, чтобъ ты не заслужилъ
Не только что упрека, но проклятья!
О, если ты убилъ во время сна
Лизандера? Его облитый кровью,
Ты погрузись вполнѣ въ моей крови:
Убей меня! Нѣтъ, солнце не бывало
Такъ вѣрно дню, какъ вѣренъ былъ Лизандеръ
Своей любви! О, нѣтъ — уйдетъ ли онъ

[524]

Отъ Герміи уснувшей? Я повѣрю
Скорѣй тому, что скоро шаръ земной
Просверлится насквозь и что въ отверстье
Скользнетъ луна до самыхъ антиподовъ,
Чтобъ въ полдень тамъ явить свой блѣдный ликъ
И оскорбить пылающее солнце.
О, вѣрно ты Лизандера убилъ:
Ты страшенъ мнѣ, ты смотришь, какъ убійца!

Деметрій.

О, такъ, какъ я, убитый только смотритъ!
Да, я убитъ жестокостью твоей,
А ты, мой врагъ, убійца мой прекрасный,
Горишь звѣздой плѣнительной Венеры,
Вотъ что горитъ на ясныхъ небесахъ!

Гермія.

Что общаго съ Лизандеромъ моимъ
Въ твоихъ словахъ? О, добрый мой Деметрій!
Гдѣ онъ? отдай его моей любви!

Деметрій.

Я трупъ его скорѣй отдамъ собакамъ!

Гермія.

Прочь отъ меня, прочь злобная собака!
Мою ты скромность вывелъ изъ предѣловъ.
Да, ты убилъ Лизандера? Отнынѣ
Будь исключенъ изъ общества людского!
Не мучь меня: вѣдь, ты убилъ его?
Прошу, скажи хотя однажды правду!
Когда бы онъ не спалъ, ты не посмѣлъ бы
Ему въ лицо взглянуть; но ты напалъ
На соннаго. Какъ храбро поступилъ ты!
Лишь гадина могла такъ поступить!
а, ты змѣя; но и змѣѣ едва ли
когда случалось злѣй чѣмъ ты ужалить.

Деметрій.

Ты сердишься напрасно: я невиненъ,
Лизандера я кровь не проливалъ
И не слыхалъ, что твой Лизандеръ умеръ.

Гермія.

Молю тебя, скажи мнѣ, что онъ живъ!

Деметрій.

Какая жъ ждетъ меня за то награда?

Гермія.

Не видѣться со мною никогда!
Присутствіе твое мнѣ ненавистно!
Живъ онъ, иль нѣтъ, я не хочу, чтобъ ты
Мнѣ на глаза являлся.

(Уходитъ).


Деметрій.

Мнѣ на глаза являлся. Безполезно
Ее теперь преслѣдовать: она
Разсержена ужасно. Постараюсь
Здѣсь отдохнуть немножко: я усталъ.
Печаль еще становится несноснѣй,
Когда ей сонъ, должникъ неаккуратный,
Откажется уплачивать свой долгъ.
Попробую, быть можетъ, онъ уплатитъ
Хоть что-нибудь: здѣсь подожду его.

(Ложится и засыпаетъ).


Оберонъ.

Что сдѣлалъ ты: ты все перемѣшалъ!
Ты вѣрному любовнику влилъ соку,
И отъ твоей ошибки — посмотри:
Кто вѣрнымъ былъ, тотъ сдѣлался невѣрнымъ.

Пукъ.

Ужъ, видно, такъ устроено судьбой:
На одного, кто вѣрнымъ остается,
Есть милліонъ вздыхателей невѣрныхъ,
Тьму ложныхъ клятвъ которые даютъ!

Оберонъ.

Ну, обѣги весь лѣсъ быстрѣе вѣтра
И отыщи Елену изъ Аѳинъ.
Она больна; ея ланиты блѣдны;
Отъ вздоховъ и отъ пламенной любви
Исчезла въ ней вся свѣжесть юной крови.
Какимъ-нибудь обманомъ приведи
Ее сюда, а я здѣсь очарую
Его глаза, пока она придетъ.

Пукъ (убѣгая).

Бѣгу, бѣгу! Смотрите, какъ бѣгу—
Быстрѣй стрѣлы, татариномъ спущенной.

Оберонъ

(выжимая цвѣтокъ на глаза Деметрія).

Купидономъ пораженный,
Чудный, пурпурный цвѣтокъ,
На покровъ очей смеженный
Испусти волшебный сокъ—
И имъ брошенная дѣва
Пусть блеснетъ въ его очахъ
Какъ Венера въ небесахъ!

Когда придетъ Елена, ты проснись
И всей душой въ прекрасную влюбись!

Пукъ возвращается.


Пукъ.

Толпы волшебной властелинъ,
Елена близко. Вмѣстѣ съ нею

[525]

Идетъ аѳинянинъ одинъ;
Тотъ, что ошибкою моею,
Проснувшись, сталъ ее любить—
И умоляетъ онъ Елену
Его любовь вознаградить.
Увидимъ мы смѣшную сцену.
Какъ глупы люди — погляди!

Оберонъ.

Молчи и дальше отойди;
Ихъ шумъ Деметрія разбудитъ.

Пукъ.

Здѣсь разомъ два влюбленныхъ будетъ.
О, какъ забавно, какъ смѣшно!
Меня ничто не забавляетъ
Сильнѣй того, какъ заодно
Нелѣпость съ глупостью бываетъ!

Входятъ Лизандеръ и Елена.


Лизандеръ.

Ты думаешь, что я лишь насмѣхаюсь,
Твою любовь вымаливая — нѣтъ!
Бываютъ ли насмѣшки со слезами?
Смотри, когда клянусь тебѣ — я плачу:
Мои слова рождаются въ слезахъ,
Въ ихъ истинѣ порукой ихъ рожденье.
Какъ можешь ты предполагать насмѣшку,
Когда въ глазахъ ты видишь знакъ того,
Какъ я въ моихъ словахъ чистосердеченъ?

Елена.

Все дальше хитрость вы свою ведете,
Какъ тяжела борьба двухъ клятвъ бываетъ,
Когда одна другую убиваетъ!
Для Герміи храните ваши клятвы:
Онѣ — ея? откажетесь ли вы?
Попробуйте вы взвѣсить клятву клятвой—
И вѣсу въ ней не будетъ. Такъ обѣтъ,
Который вы и мнѣ, и ей даете,
Коль положить въ двѣ чашечки вѣсовъ,
То ни одна изъ нихъ не перевѣситъ:
Онѣ легки останутся, какъ сказки.

Лизандеръ.

Когда я ей клялся, разсудокъ мой
Былъ не со мной.

[526]
Елена.

Былъ не со мной. Онъ и теперь не съ вами,
Когда отъ прежнихъ клятвъ вы отречетесь.

Лизандеръ.

Пусть Гермію Деметрій любитъ; васъ
Не любитъ онъ.

Деметрій (просыпаясь).

Не любитъ онъ. Елена! О, богиня!
О, нифма водъ! О, чудо совершенства!
Съ чѣмъ я могу сравнить твои глаза?
Съ кристалломъ? — нѣтъ, кристаллъ нечистъ и мутенъ.
О, какъ на видъ твои созрѣли губки—
Какъ вишенки: зачѣмъ онѣ растутъ?
Чтобъ возбуждать желанье къ поцѣлую.
О, бѣлизна снѣговъ оледенѣлыхъ,
Ласкаемыхъ восточными вѣтрами
И покрывающихъ высокій Тавръ,
Мнѣ кажется чернѣй пера вороны,
Когда свою ты руку поднимаешь!
Елена, о, позволь поцѣловать
Ее — печать небеснаго блаженства,
Владычицу чудесной бѣлизны!

Елена.

О, хитрость! адъ! Вы сговорились всѣ,
Чтобъ надо мной жестоко насмѣхаться.
О, если бы приличье знали вы—
Вы оскорблять не стали бы такъ сильно
Несчастную! Да, мнѣ давно извѣстно:
Вы ненависть питаете ко мнѣ;
Но нужно ль вамъ еще соединяться,
Чтобъ тяжко такъ смѣяться надо мной?
О, если бы вы были точно люди—
Какъ кажетесь по виду — о, тогда
Не стали бъ вы, конечно, обращаться
Такъ съ женщиной смиренною и тихой,
Не стали бъ мнѣ давать такъ много клятвъ
И восхвалять достоинства мои
До крайности, когда я вѣрно знаю,
Что вы меня не терпите всѣмъ сердцемъ,
Соперники вы были по любви,
Соперники теперь вы по насмѣшкѣ.
Насмѣшками своими вызывать
У дѣвушки несчастной, бѣдной слезы…
Какъ доблестенъ, какъ храбръ поступокъ вашъ!
О, нѣтъ, въ комъ есть хоть искра благородства,
Не станетъ тотъ такъ забавлять себя
И выводить бѣдняжку изъ терпѣнья!

Лизандеръ.

Деметрій, вы жестоки — перестаньте!
Вѣдь, Гермію вы любите, я знаю—
Я отъ души и сердца моего
Передаю вамъ всѣ мои права
На Гермію, а вы мнѣ уступите
Свои права на чудную Елену,
Которую я всей душой люблю
И буду вѣкъ любить.

Елена.

И буду вѣкъ любить. О, никогда
Насмѣшники такъ нагло не смѣялись!

Деметрій.

Нѣтъ, Гермію оставь себѣ, Лизандеръ:
Она мнѣ не нужна, и если я
Ее любилъ — моя любовь прошла.
У Герміи мое гостило сердцѣ,
Теперь — оно къ Еленѣ, какъ въ свой домъ,
Пришло назадъ навѣки поселиться!

Лизандеръ.

Не вѣрь ему, Елена!

Деметрій.

Не вѣрь ему, Елена! Не дерзай
Оспаривать, чего ты самъ не знаешь,
Иль дорого заплатишь ты за дерзость.

Входитъ Гермія.


Гермія.

Отнявъ у глазъ способность зорко видѣть,
Ночь мрачная усиливаетъ слухъ
И дѣлаетъ чувствительнѣе звуки.
Ночь, зрѣніе ослабивъ, награждаетъ
Насъ тѣмъ, что слухъ удвоиваетъ въ насъ.
Я не глазамъ обязана, а уху
Тѣмъ, что тебя, Лизандеръ, здѣсь нашла:
Я шла сюда на голосъ твой. Жестокій,
Зачѣмъ меня оставилъ ты одну?

Лизандеръ.

А могъ ли тотъ съ тобою оставаться,
Кого любовь гнала прочь отъ тебя?

Гермія.

Какая же любовь тебя гнала
Отъ Герміи?

Лизандеръ.

Отъ Герміи? Лизандера любовь!
Лизандера любовь не позволяла
Съ тобой мнѣ быть; любовь его къ Еленѣ,
Которая блеститъ во тьмѣ ночной,
Сильнѣй очей небесныхъ — чудныхъ звѣздъ!
Зачѣмъ меня ты ищешь? Не могла ли
Ты разгадать, что ненависть моя
Заставила меня тебя покинуть?

Гермія.

Не то, что думаешь, ты говоришь;
Не можетъ быть!

[527]
Елена.

Не можетъ быть! Смотрите—и она
Къ нимъ въ заговоръ вступила. О, я вижу,
Они втроемъ здѣсь собрались затѣмъ,
Чтобъ надо мной жестоко забавляться!
Неблагодарная, коварная подруга,
Не ты ли все устроила, скажи,
Чтобы меня измучить глупой шуткой?
О, Гермія! забыла ты мечты,
Которыя дѣлили мы съ тобою,
Привязанность взаимную, часы,
Которыя вдвоемъ мы проводили
И быстроту ихъ обвиняли въ томъ,
Что насъ они такъ скоро разлучали.
Уже ли все забыто: наша дружба
И дѣтская невинность? Помнишь, мы
Одинъ цвѣтокъ съ тобою вышивали,
Какъ двѣ богини, по одной канвѣ;
Всегда сидѣли на одной подушкѣ,
Одну и ту же пѣсню напѣвая,
Какъ будто въ насъ и руки, и тѣла,
И голоса, и души были слиты?
О! мы росли, какъ вишенка двойная,
Что раздвоенной кажется на взглядъ,
Но связана однимъ и тѣмъ же стеблемъ.
Какъ ягодки согласныя растутъ
На стебелькѣ единомъ, такъ и мы—
Хоть съ виду были двѣ, однако сердце
Мы общее имѣли. Какъ въ гербѣ,
Хотя и есть два поля—оба поля,
Принадлежа единому щиту,
Увѣнчаны нашлемникомъ единымъ:
Такъ мы съ тобой—и прежнюю любовь,
О, Гермія, ты хочешь уничтожить!
Съ мужчинами соединилась ты,
Чтобъ надъ своей подругой насмѣяться.
Не дружескій, не дѣвственный поступокъ!
Весь женскій полъ со мною заодно
Тебя винить—повѣрь—за это будетъ,
Хоть я одна тобой оскорблена.

Гермія.

Меня твои упреки удивляютъ!
Я не смѣюсь, но кажется, что ты
Намѣрена смѣяться надо мною.

Елена.

Лизандера не ты ль уговорила,
Въ насмѣшку мнѣ, послѣдовать за мной
И восхвалять мое лицо и очи?
А твой другой возлюбленный, Деметрій,
Который такъ недавно отгонялъ
Меня ногой, не по твоей ли волѣ
Зоветъ меня безцѣнной, божествомъ,
Небесною и нимфой несравненной?
Зачѣмъ бы сталъ такъ говорить онъ той,
Которую онъ сердцемъ ненавидитъ?
Зачѣмъ бы сталъ Лизандеръ отрекаться
Отъ прошлаго и отъ твоей любви,
Которая вселилась такъ глубоко
Въ его душѣ? Зачѣмъ свою любовь
Онъ предлагать мнѣ сталъ бы? Безъ сомнѣнья,
Все съ твоего согласья. Если я
Не такъ, какъ ты, прекрасна и счастлива,
И не влеку, какъ ты, къ себѣ сердецъ,
Напротивъ же люблю—и нелюбима,
О, Гермія, несчастіе мое
Въ тебѣ вселить должно бы не презрѣнье,
А жалость.

Гермія.

А жалость. Нѣтъ, не понимаю я,
Что хочешь ты сказать.

Елена.

Что хочешь ты сказать. О, притворяйся
Печальною! Прекрасно! продолжай!
О, дѣлайте гримасы и другъ другу
Примаргивать съ улыбкой продолжайте,
Когда спиной я обращаюсь къ вамъ;
Всѣ поддержать старайтесь вашу шутку:
Въ ней много есть забавнаго; она
Такъ сыграна, что перейдетъ въ потомство.
О, если бы въ васъ было сожалѣнье,
Привѣтливость иль благородство, вы
Не сдѣлали бъ меня предметомъ шутокъ!
Прощайте. Я отчасти виновата;
Но смерть или отсутствіе мое
Мою вину исправятъ очень скоро.

Лизандеръ.

Остановись и дай мнѣ оправдаться!
Моя любовь, моя душа и жизнь—
Чудесная Елена!

Елена.

Чудесная Елена! Превосходно!

Гермія.

Ну, перестань, не оскорбляй ее.

Деметрій.

Когда она не можетъ упросить,
То я могу принудить.

Лизандеръ.

То я могу принудить. Ты принудить,
Меня, повѣрь, не можешь, а она
Меня равно не можетъ упросить.
Повѣрь, твои угрозы не сильнѣе
Ея безсильнаго моленья. О, Елена,
Клянусь тебѣ, что я тебя люблю!
Клянусь тебѣ я жизнью—это правда!
Той жизнію, которой я готовъ

[528]

Пожертвовать, чтобъ только доказать,
Что тотъ солгалъ, кто утверждать дерзаетъ,
Что будто бы я не люблю тебя.

Деметрій.

Я говорю, что я люблю Елену,
И болѣе, чѣмъ можешь ты любить.

Лизандеръ.

О, если такъ, пойдемъ—и докажи мнѣ.

Деметрій.

Сейчасъ; идемъ…

Гермія (удерживая Лизандера).

Сейчасъ; идемъ… О, что все это значитъ?
Лизандеръ, объясни!

Лизандеръ.

Лизандеръ, объясни! Прочь эѳіопка!

Деметрій.

Довольно, другъ, хитрить и притворяться!
Для виду лишь ты рвешься изъ объятій
И показать стараешься притворно,
Что хочешь вслѣдъ итти—и не пойдешь.
О, знаю я тебя: ты смирный воинъ!

Лизандеръ (Герміи).

Не вѣшайся, несносная ты кошка!
Оставь меня свободнымъ, злая тварь!
Иль я тебя отброшу, какъ змѣю,
Прочь отъ себя!

Гермія.

Прочь отъ себя! Зачѣмъ такая строгость?
О, милый мой, что сдѣлалось съ тобой?

Лизандеръ.

Твой мылый? Прочь, прочь, смуглая татарка,
Прочь, кислое лѣкарство, прочь микстура!

Гермія.

Ты шутишь?

Елена.

Ты шутишь? Да, онъ шутитъ, какъ и ты.

Лизандеръ.

Деметрій, я сдержу, что обѣщался.

Деметрій.

Посмотримъ, докажи. Я замѣчаю,
Что слабыхъ узъ довольно для того,
Чтобы тебя сдержать—и я не вѣрю
Твоимъ словамъ.

Лизандеръ.

Твоимъ словамъ. Не хочешь ли, чтобъ я
Ее побилъ, иль ранилъ, иль до смерти
Ее убилъ? Я не хочу ей зла,
Хотя ее и ненавижу.

Гермія.

Хотя ее и ненавижу. Боже,
Мнѣ ненависть твоя сильнѣй всѣхъ золъ!
Какъ—ненависть? ко мнѣ? Скажи, за что же?
О, что съ тобой, мой милый? Развѣ я
Не Гермія? ты развѣ не Лизандеръ?
Не такъ ли я, какъ прежде, хороша?
Какъ, въ ту же ночь любить меня и бросить!
Да, бросилъ ты меня! О, боги, боги!
Не дайте мнѣ увѣриться, что правду
Я говорю!

Лизандеръ.

Я говорю! Да, правду: я клянусь
Въ томъ жизнію! Да, я тебя оставилъ
Съ намѣреньемъ не видѣть никогда;
А потому ты можешь отказаться
Отъ всѣхъ надеждъ, вопросовъ и сомнѣній.
Да, я люблю Елену, а къ тебѣ
Я ненависть питаю—и повѣрь,
Что истина все это, а не шутка.

Гермія (Еленѣ).

Обманщица! червь, спрятанный въ цвѣткѣ!
Воровка! Ты сюда прокралась ночью,
Чтобъ милаго похитить у меня.

Елена.

Какъ хорошо! Нѣтъ болѣе въ тебѣ
Ни чистоты, ни скромности дѣвичьей,
И искры нѣтъ стыда въ твоихъ поступкахъ,
Иль хочешь ты изъ устъ моихъ смиренныхъ
Потокъ укоровъ пламенныхъ извлечь?
Стыдись, дрянная кукла!

Гермія.

Стыдись, дрянная кукла! Кукла! Я?
Что хочешь ты сказать? А, понимаю,
Откуда ты названіе взяла!
О, я теперь все дѣло понимаю:
Она меня унизить ростомъ хочетъ,
Сравнивъ мой ростъ съ своимъ, которымъ такъ
Ты чванишься. Наружностью своею,
Высокою фигурой—знаю я—
Она его плѣнила. Неужели
Ты оттого такъ стала высоко
Въ его любви? Уже-ль я такъ мала?
Ну, отвѣчай, раскрашенная жердь!
Уже-ль я такъ мала? О, нѣтъ, не думай!
Нѣтъ, я не такъ мала, чтобъ не достать
До глазъ твоихъ ногтями.

[529]
Елена.

До глазъ твоихъ ногтями. Господа,
Хотя и вы смѣетесь надо мною,
Но я прошу васъ—не давайте ей
Вредить мнѣ. Я совсѣмъ не зла—повѣрьте,
И ссориться привычки не имѣю.
По робости, я дѣвушка вполнѣ;
Меня побить ее не допускайте.
Не думайте, чтобъ я могла найти
Въ самой себѣ отъ Герміи защиту,
Хотя она и меньше.

Гермія.

Хотя она и меньше. Какъ! Опять
Ты говоришь о ростѣ!

Елена.

Ты говоришь о ростѣ! Не сердись,
О, Гермія! Не будь ко мнѣ жестока!
Ты помнишь, вѣдь, къ тебѣ всегда любовь
Питала я и тайны всѣ твои
Хранила вѣкъ. Я предъ тобой чиста!
Теперь въ одномъ я только провинилась,
Что, изъ любви къ Деметрію, сказала,
Что вы ушли тихонько въ этотъ лѣсъ.
Деметрій мой послѣдовалъ за вами,
А я за нимъ любовью увлеклась;
Но, оттолкнувъ, онъ угрожалъ меня
Прибить, прогнать, ногами растоптать
Или убить. Теперь, когда хотите
Меня домой пустить, я отнесу
Въ Аѳины страсть безумную обратно
И болѣе не буду вамъ мѣшать.
Позвольте же теперь мнѣ удалиться.
Вы видите, какъ я проста, глупа.

Гермія.

Ну, что жъ тебя удерживаетъ?

Елена.

Ну, что жъ тебя удерживаетъ? Сердце,
Которое я оставляю здѣсь.

Гермія.

Съ Лизандеромъ?

Елена.

Съ Лизандеромъ? Съ Деметріемъ.

Лизандеръ.

Съ Лизандеромъ? Съ Деметріемъ. Елена,
Она тебѣ не смѣетъ сдѣлать зла:
Ты можешь быть покойна.

Деметрій.

Ты можешь быть покойна. О, конечно!
Хотя бъ и ты соединился съ ней—
Вы сдѣлать зла не смѣете Еленѣ.

Елена.

Когда она разсердится, ужасно
Бываетъ зла. Еще какъ были въ школѣ—
Она была драчуньей. Я боюсь,
Хотя она мала.

Гермія.

Хотя она мала. Опять „мала“—
Опять меня ты ростомъ попрекаешь!
Дозволите ль меня такъ оскорблять?
Пустите къ ней!

Лизандеръ.

Пустите къ ней! Прочь, карлица, прочь, крошка,
Зачатая на маточной травѣ!
Прочь, брусника! прочь, желудь!

Деметрій.

Прочь, брусника! прочь, желудь! Ну, Лизандеръ,
Не слишкомъ ли услужливъ ты для той,
Которая услугъ твоихъ не проситъ?
Оставь ее, не говори о ней,
Не защищай Елены. Если смѣешь
Ты оказать хоть каплю къ ней любви,
Ты дорого заплатишь!

Лизандеръ.

Ты дорого заплатишь! Я свободенъ:
Она меня не держитъ. Ну, теперь
Иди за мной скорѣе, если смѣешь.
Кто больше правъ имѣетъ на Елену—
Увидимъ.

Деметрій.

Увидимъ. Какъ? Мнѣ за тобой итти?
Я предъ собой тебѣ не дамъ ни шага?

(Деметрій и Лизандеръ уходятъ).


Гермія.

И вы однѣ, сударыня, причиной
Всѣхъ этихъ непріятностей. Куда?
Останьтесь здѣсь!

Елена.

Останьтесь здѣсь! Я вамъ не довѣряю,
И съ вами здѣсь остаться не хочу.
Когда дойдетъ до драки, ваши руки
Быстрѣй моихъ; но ноги у меня,
Чтобы бѣжать, длиннѣй гораздо вашихъ.

(Убѣгаетъ).


Гермія.

Не нахожусь, не знаю, что сказать!

(Бѣжитъ за Еленой).


Оберонъ.

Вотъ слѣдствія оплошности твоей!

[530]

И всякій разъ ты промахи творишь.
Иль просто ты умышленно плутуешь.

Пукъ.

Ошибся я—повѣрь мнѣ, царь тѣней!
Не ты ли мнѣ сказалъ, что по костюму
Аѳинскому узнаю я того,
Кого ищу? И, право, мой поступокъ
Не заслужилъ упрековъ! Развѣ я
Не покропилъ аѳинянина очи?
Отчасти я ошибкѣ даже радъ:
Ихъ ссора намъ доставила забаву.

Оберонъ.

Соперники, однако, ищутъ мѣста,
Чтобъ драться. Ну, ступай скорѣе, Робинъ,
Спѣши, удвой тьму ночи; звѣздный сводъ
Покрой густымъ туманомъ, столь же мрачнымъ,
Какъ Ахеронъ, и разведи сейчасъ
Двухъ вспыльчивыхъ соперниковъ, но такъ,
Чтобы одинъ не могъ другого встрѣтить:
То голосомъ Лизандера дразни
Деметрія язвительной насмѣшкой;
То голосомъ Деметрія серди
Лизандера—и такъ ихъ другъ отъ друга
Удерживай до той поры, пока
На ихъ чело сонъ, подражатель смерти,
Надвинется свинцовою стопой
И ихъ своимъ крыломъ нетопыринымъ
Прикроетъ. Ты пусти тогда въ глаза
Лизандеру сокъ этой чудной травки:
Въ ней свойство есть въ глазахъ уничтожать
Постигшій ихъ обманъ иль ослѣпленье
И прежнюю способность возвращать,
Когда они проснутся, эта шутка
Покажется имъ сномъ, пустымъ видѣньемъ,
Соперники въ Аѳины возвратятся,
И свяжутъ ихъ сердца такія узы,
Которыя разрушитъ только смерть.
Ступай—пока исполни это дѣло,
А я пойду къ царицѣ, и у ней
Я выпрошу индійскаго ребенка.
Потомъ сниму я съ глазъ ея тѣ чары,
Которыми прикована она
Къ чудовищу—и всюду водворится
Спокойствіе.

Пукъ.

Спокойствіе. О, повелитель эльфовъ,
Намъ слѣдуетъ, однако, поспѣшить.
Ужъ облака драконы черной ночи
Всей силою стремятся разсѣкать,
Ужъ тамъ блеститъ предвѣстница Авроры,
И, чувствуя, что скоро будетъ свѣтъ,
Спѣшатъ толпой блуждающія тѣни
На кладбище. Всѣ проклятыя души,
Которыя могилу обрѣли
Въ волнахъ иль на дорогахъ перекрестныхъ,
Ужъ улеглись на ложа изъ червей.
Страшись, чтобъ день ихъ страшнаго позора
Не озарилъ, отъ радостнаго дня
Они себя изгнали добровольно
И тьмѣ ночей навѣки обреклись.

Оберонъ.

Но мы съ тобой другого рода духи:
Съ поклонникомъ Авроры мнѣ не разъ
Случалося въ лѣсу здѣсь забавляться.
Я обѣгалъ съ нимъ рощи, какъ лѣсничій,
До той поры, пока врата Востока,
Всѣ красные, какъ будто бы въ огнѣ,
Разверзнувшись широко, начинали
Свои лучи въ Нептуна погружать
И покрывать чудесно-желтымъ златомъ
Соленыя, зеленыя струи.
Но поспѣши, однако, и не мѣшкай—
До утра мы успѣемъ кончить все.

(Уходятъ).


Пукъ.

И сюда и туда, и туда и сюда,
Я ихъ всѣхъ поведу и сюда и туда.
Не деревни однѣ, но и всѣ города,
Всѣ боятся меня, всѣмъ я страшенъ всегда.
Ну, шалунъ, поводи ихъ туда и сюда!
А, вотъ одинъ!

Входитъ Лизандеръ.


Лизандеръ.

Ну, гдѣ же ты, Деметрій?
Надменный, гдѣ ты—говори?

Пукъ.

Надменный, гдѣ ты—говори? Я здѣсь!
А, негодяй! Къ оружью, защищайся!
Гдѣ ты?

Лизандеръ.

Гдѣ ты? Я здѣсь! Сейчасъ найду тебя.

Пукъ.

Иди сюда: здѣсь поровнѣе мѣсто!

(Лизандеръ уходитъ, слѣдуя за голосомъ).


Входитъ Деметрій.


Деметрій.

Лизандеръ, трусъ! Ну, говори опять!
Бѣглецъ! Ушелъ! Въ кустарникѣ ты, что ли?
Гдѣ голову свою ты спряталъ?

[531]
Пукъ.

Гдѣ голову свою ты спряталъ? Трусъ!
Ты лишь во тьмѣ храбришься предъ звѣздами,
Кричишь кустамъ, что время бой начать,
А самъ нейдешь. Иди сюда, трусъ подлый,
Молокососъ! Я розгою тебя
Здѣсь высѣку; меча же не унижу:
Противъ тебя не обнажу его!

Деметрій.

Да гдѣ же ты?

Пукъ.

Да гдѣ же ты? Иди за мной, на голосъ:
Удобнѣе здѣсь храбрость испытать.

(Уходятъ).


Лизандеръ возвращается.

Онъ отъ меня бѣжитъ и вызываетъ
Меня на бой. Когда я прихожу
На тѣ мѣста, куда меня онъ кличетъ,
Его тамъ нѣтъ. Да, этотъ негодяй
Быстрѣй меня. Хоть я довольно скоро
Гнался за нимъ, но онъ еще скорѣй
Бѣжалъ, чтобъ я не могъ его настигнуть.
Гнался, гнался и, наконецъ, попалъ
На темную, неровную дорогу.
Останусь здѣсь. Приди скорѣе, день!

(Ложится).

Лишь только ты блеснешь передо мною
Своимъ сѣдымъ лучемъ, я отыщу
Деметрія и отомщу обиду. (Засыпаетъ).

Пукъ и Деметрій возвращаются.


Пукъ.

Го-го-го-го! Трусъ! что же ты нейдешь?

Деметрій.

Дождись меня, когда дождаться смѣешь.
О, знаю я—ты отъ меня бѣжишь
И лишь мѣста мѣняешь безпрестанно,
Ни на одномъ не смѣя оставаться,
Чтобъ прямо мнѣ въ лицо взглянуть. Гдѣ ты?

Пукъ.

Поди сюда! я здѣсь.

Деметрій.

Поди сюда! я здѣсь. Ты надо мной смѣешься.
Но дорого заплатишь ты за то,
Когда тебя при свѣтѣ дня я встрѣчу.
Теперь ступай дорогою своей.
Я вынужденъ усталостью измѣрить
Всѣмъ корпусомъ холодную постель.
Лишь только день настанетъ—жди меня!

(Ложится и засыпаетъ).


Входитъ Елена.


Елена.

Ночь скучная, меня ты утомила!
Ночь длинная, убавь свои часы!
О, заблести скорѣе на востокѣ,
Отрадный день! При чудномъ свѣтѣ дня
Я возвращусь въ Аѳины и оставлю
Тѣхъ, для кого присутствіе мое
Несносно такъ! Ты, благодатный сонъ,
Смежающій порой глаза страданью,
О, помоги забыться хоть на мигъ!

(Ложится и засыпаетъ).


Пукъ.

Только трое ихъ покуда;
Пусть еще придетъ одна—
По два будь обоихъ половъ—
И четыре—всѣ сполна!
Вотъ она идетъ, бѣдняжка:
Какъ сердита, какъ грустна!
Купидонъ большой проказникъ:
Можно ль женщинъ такъ крушить?
Можно ль ихъ съ ума сводить?

Входитъ Гермія.


Гермія.

О, никогда я такъ не уставала
И никогда несчастнѣй не была!
Изорвана я вся колючимъ терномъ,
Измочена росой—и не могу
Ни двигаться, ни продолжать пути.
У ногъ моихъ нѣтъ силы покоряться
Желаніямъ моимъ. Останусь здѣсь
И отдохну, пока день загорится.
О, ежели сразиться должно имъ,
Пусть небеса Лизандеру помогутъ.

(Ложится и засыпаетъ).


Пукъ (подходя къ Лизандеру).

Спи, влюбленный, спи,
Спи глубокимъ сномъ:
Я глаза твои
Излѣчу цвѣткомъ!

(Выжимаетъ цвѣтокъ надъ Лизандеромъ).

И въ минуту пробужденья
Снова будешь ты имѣть
Въ полной мѣрѣ наслажденье—
Прежде милому творенью
Въ очи милыя глядѣть!
И надъ вами совершится,
Что въ народѣ говорится:
Всякъ будь царь своихъ владѣній;
Джонъ свою получитъ Дженни;
Все пойдетъ своимъ путемъ;
Будутъ всѣ съ своимъ конькомъ;
Все окончится добромъ! (Уходитъ).