Дни недели (Андерсен; Ганзен)/ДО

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
< Дни недели (Андерсен; Ганзен)(перенаправлено с «Дни недели (Андерсен/Ганзен)/ДО»)

Перейти к навигации Перейти к поиску
Yat-round-icon1.jpg

Дни недѣли
авторъ Гансъ Христіанъ Андерсенъ (1805—1875), пер. А. В. Ганзенъ (1869—1942)
Языкъ оригинала: датскій. Названіе въ оригиналѣ: Ugedagene, 1868. — Источникъ: Собраніе сочиненій Андерсена въ четырехъ томахъ. — 1-e изд.. — СПб., 1894. — Т. 2. — С. 416—418.. Дни недели (Андерсен; Ганзен)/ДО въ новой орѳографіи



[416]

Днямъ недѣли тоже хотѣлось хоть разокъ собраться вмѣстѣ и попировать. Но каждый изъ нихъ былъ на счету, они были такъ заняты круглый годъ, что это имъ никакъ не удавалось. Имъ нужно было выждать лишній день, а такой выдается только разъ въ четыре года—въ февралѣ високоснаго года; его прикидываютъ для уравненія счетовъ.

Такъ вотъ, въ этотъ-то день они и порѣшили собраться и попировать, а такъ какъ въ февралѣ празднуется масляница, то они рѣшили кстати явиться „ряжеными“, сообразно вкусу и значенію каждаго. Рѣшено было плотно поѣсть, здорово выпить, говорить рѣчи и безъ церемоніи высказывать другъ другу пріятныя и непріятныя истины, какъ оно и подобаетъ въ дружескомъ кружкѣ. Герои древности перебрасывались за столомъ обглоданными костями, а дни недѣли готовились перебрасываться плохими каламбурами, да разными ехидными остротами, какія только могутъ придти въ голову во время невинныхъ масляничныхъ забавъ.

Итакъ, день насталъ, и они собрались.

Господинъ Воскресенье, глава дней недѣли, явился въ черномъ шелковомъ плащѣ. Благочестивые люди подумали бы, что онъ надѣлъ пасторское облаченіе и собирается въ церковь, дѣти же мірской суеты увидали бы, что онъ просто-на-просто накинулъ на себя домино и собирается веселиться, а яркая гвоздика, красующаяся у него въ петличкѣ, означаетъ красный фонарикъ, который выставляется у театральныхъ кассъ и гласитъ: „Всѣ билеты проданы, веселитесь же на славу!“

Понедѣльникъ, молодой человѣкъ, близкій родственникъ Воскресенья, большой любитель удовольствій, слѣдовалъ за [417]первымъ. Онъ бросалъ—какъ разсказывалъ самъ—мастерскую всякій разъ, какъ у дворца происходила смѣна караула, сопровождающаяся музыкой.

— Я люблю освѣжиться, послушать музыку—особенно Оффенбаховскую! Она не отягощаетъ мозга, не затрогиваетъ сердца, а только слегка щекочетъ подъ колѣнками,—такъ и подмываетъ пуститься въ плясъ, кутнуть, подраться и освѣтить себѣ дорогу домой фонаремъ подъ глазомъ, а потомъ всхрапнуть хорошенько! Вотъ на другой день—съ Богомъ и за работу, пожалуй, я же первенецъ недѣли!

Вторникъ, какъ извѣстно, былъ посвященъ у древнихъ сѣверянъ Тюру, богу силы.

— Да, это ко мнѣ и подходитъ!—сказалъ онъ.—Я ретивый работникъ, привязываю къ сапогамъ купцовъ крылья Меркурія, осматриваю хорошо-ли смазаны и вертятся-ли какъ слѣдуетъ колеса на фабрикахъ, слѣжу за тѣмъ, чтобы портной сидѣлъ на верстакѣ, а каменьщикъ на мостовой, чтобы каждый занимался своимъ дѣломъ! Я смотрю за порядкомъ, вотъ почему я въ полицейскомъ мундирѣ! Коли это не остроумно придумано, такъ попробуйте вы придумать что-нибудь поострѣе!

— А вотъ и я!—сказала Среда.—Я стою въ серединѣ недѣли, меня такъ и зовутъ „серединою“. Я какъ приказчикъ среди магазина, какъ цвѣтокъ въ серединѣ букета, стою, окруженная другими почтенными днями недѣли. Если мы идемъ всѣ врядъ, другъ за другомъ, то у меня три дня въ авангардѣ и три въ арьергардѣ. Смѣю думать, что я самая первая персона въ недѣлѣ!

Четвергъ—день, посвященный богу грома и молніи Тору, былъ одѣтъ кузнецомъ и держалъ въ рукахъ аттрибуты этого бога: молотъ и мѣдный котелъ.

— Я самаго знатнаго происхожденія!—сказалъ онъ.—Я изъ языческаго божественнаго рода! Въ сѣверныхъ странахъ меня посвятили Тору, въ южныхъ—Юпитеру, а они оба мастера гремѣть и сверкать молніей. Это ужъ наша фамильная черта!

И онъ ударилъ молотомъ по котлу, чтобы доказать свое высокое происхожденіе.

Пятница была одѣта, какъ и подобаетъ молодой дѣвушкѣ, жрицѣ Фрейи—въ сѣверныхъ странахъ, и Венеры—въ южныхъ. Она, по ея собственнымъ словамъ, отличалась тихимъ, мягкимъ нравомъ и только сегодня развернулась: сегодня, вѣдь, было [418]29-ое февраля, а этотъ день, согласно обычаямъ, являлся въ старину днемъ свободы для женщинъ,—онѣ могли свататься сами, не дожидаясь, когда къ нимъ присватаются!

Суббота явилась старою ключницею, съ метлой и прочими аттрибутами чистки. Любимымъ блюдомъ ея былъ черствый хлѣбъ, сваренный въ пивѣ, но она все-таки не требовала, чтобы это блюдо было подано при семъ торжественномъ случаѣ всѣмъ; она готова была съѣсть его одна и съѣла.

И затѣмъ дни разсѣлись по мѣстамъ.

Такъ вотъ, они и обрисованы здѣсь всѣ, и могутъ послужить образцами для живыхъ картинъ въ домашнихъ спектакляхъ! Тамъ могутъ изобразить ихъ въ такомъ смѣшномъ видѣ, въ какомъ только сумѣютъ. Мы же, изображая ихъ, имѣли въ виду только карнавальную шутку,—февраль единственный мѣсяцъ въ году, имѣющій лишній день—мѣсяцъ карнавала!