Критон (Платон/Карпов)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Критон
автор Платон, пер. Василий Николаевич Карпов
Язык оригинала: древнегреческий. — Из сборника «Сочинения Платона». Опубл.: вт. пол. IV века до н. э.; Перевод: 1863 (тома 1—4, СПб., типография духовн. журнала «Странник»), 1879 (тома 5—6, М., синодальная типография). Источник: совр. и дореволюц. орфографии, Т. 2, стр. 14—34. Критон (Платон/Карпов) в дореформенной орфографии
 Википроекты: Wikipedia-logo.png Википедия Wikidata-logo.svg Данные


[14]

ЛИЦА РАЗГОВАРИВАЮЩИЕ:

СОКРАТ И КРИТОН.

Сокр. Что так рано пришёл ты, Критон? Или уже не рано?

Крит. Нет, очень рано.

Сокр. А сколько времени?

Крит. Глубокое утро[1].

Сокр. Удивительно, как темничный сторож захотел услышать и впустить тебя.

Крит. Он уже расположен ко мне, Сократ; потому что я часто хожу сюда; да и несколько облагодетельствован мною.

Сокр. Но ты пришёл сей час, или давно?

Крит. Довольно давно.

Сокр. Так для чего тогда же не разбудил меня, а сидел молча?

Крит. О, клянусь Зевсом, Сократ, что и сам я не желал бы проводить время в таком бодрствовании и страдании, и вот давно уже удивляюсь, смотря, как сладко спишь ты. Мне нарочно не хотелось будить тебя, чтобы твоё время текло, сколько можно, приятнее. Правда, я и прежде не редко почитал счастливым нрав твой, [15]обнаруживавшийся во всей жизни; а теперь при настоящем бедствии — тем более: как легко и кротко переносишь ты это бедствие.

Сокр. Но странно было бы, Критон, если бы такой старик, как я, беспокоился, что ему надобно умереть.

Крит. Однако ж другие старики, Сократ, подвергаясь подобным бедствиям, не находят в своём возрасте защиты от беспокойств относительно настоящей опасности.

Сокр. Правда; но с чем же ты пришёл так рано?

Крит. Я с горестным известием, Сократ, — не для тебя, как мне кажется, а для меня и всех твоих ближних, — с известием горестным и убийственным, которое перенести мне было бы, по-видимому, тяжелее всего[2].

Сокр. С каким же это? Верно возвратился из Делоса тот корабль, по возвращении которого мне должно умереть[3].

Крит. Не то что бы возвратился, но кажется прибудет ныне, судя по словам тех, которые приехали сюда с Сунийского мыса и оставили его там. Да, эти известия показывают, что он возвратится ныне, и что следовательно завтра, Сократ, тебе необходимо будет окончить свою жизнь.

[16]

Сокр. Счастливого ему возвращения[4], Критон! Пусть будет, если это угодно богам. Но я не думаю, чтобы он прибыл сегодня.

Крит. Из чего же ты заключаешь?

Сокр. Я скажу тебе. Ведь мне должно умереть на другой день по возвращении корабля?

Крит. Господа этого дела[5] говорят именно так.

Сокр. Значит, он прибудет не в наступающий день, а завтра: — заключаю из сна, который я видел незадолго[6] в эту ночь. Потому-то ты, должно быть, и кстати не разбудил меня.

Крит. Какой же это сон?

Сокр. Мне приснилось, что какая-то красивая и благовидная женщина, одетая в белое платье, подошедши, кликнула меня и сказала: Сократ! на третий день ты верно прибудешь в холмистую Фтию[7].

Крит. Какой странный сон, Сократ!

Сокр. Да ясен-таки, как мне по крайней мере кажется, Критон.

Крит.По-видимому, уж слишком. Но, почтеннейший Сократ! хоть теперь послушайся меня[8] и спасись. Ведь я, [17]когда ты умрёшь, подвергнусь не одному несчастью: кроме того, что лишусь друга, какого мне никогда не найти, я покажусь толпе, недовольно знающей меня и тебя, человеком беспечным, который мог бы спасти тебя, если бы захотел употребить деньги. А какая молва может быть постыднее той, которая приписывает кому-нибудь большую любовь к деньгам, чем к друзьям! Ведь толпа не поверит, что, не смотря на сильное наше убеждение, ты сам не захотел выйти отсюда.

Сокр. Но что нам так заботиться о народной молве, добрый Бритон! Люди честнейшие, которых мнением надобно особенно дорожить, будут думать, что делу надлежало сделаться так, как оно сделается.

Крит. Но вот ты видишь, Сократ, что необходимо заботиться и о народном мнении: настоящее именно событие показывает[9], что толпа может производить не маленькое, а действительно величайшее зло, когда кто-нибудь бывает оклеветан пред нею.

Сокр. Да и надобно, Критон, чтоб она могла производить величайшее зло: тогда она имела бы силу и для произведения величайшего добра, — тогда было бы хорошо. Но теперь она не в состоянии сделать ни того ни другого, — ни умного ни глупого, а делает, что случится.

Крит. Пусть уж это так; но скажи мне вот что, Сократ: не бережёшь ли ты меня и прочих друзей своих, думая, что если выйдешь отсюда, то ябедники запутают нас в беду, будто мы похитили тебя, и что нам необходимо будет или бросить здесь всё своё имущество, а не то, — много денег, или сверх того потерпеть и что-нибудь иное? Если ты в самом деле боишься подобных вещей; то оставь свой страх. Для спасения тебя, мы [18]обязаны подвергнуться такой, а если бы понадобилось, и большей опасности. Послушайся же меня и не иначе сделай.

Сокр. И это берегу я Критон, и многое другое.

Крит. Не бойся же этого. Ведь и платы-то немного, за которую берутся спасти тебя и вывести отсюда. Так не видишь ли сам ты[10], как дёшевы эти ябедники и как мало для них нужно? Для тебя, думаю, довольно будет и моих денег: если же, заботясь обо мне, ты скажешь, что моих употреблять не должно; то живущие здесь иностранцы[11] готовы употребить свои. Один Симмиас фивский принёс нарочно для этого достаточную сумму; а принесут и Кевис и другие очень многие. Итак, спасаясь, не бойся, говорю, будто затруднишь кого-нибудь. Не затрудняйся и теми словами, которые сказал ты в суде[12], что, то есть, вышедши отсюда, не найдёшь чем заняться. Ведь и в других местах, куда бы ты ни пришёл, везде полюбят тебя: а если хочешь отправиться в Фессалию; то у меня там есть знакомые, которые будут тебе очень рады и доставят безопасное убежище, так что в Фессалии ты ни от кого не получишь неудовольствия. При том, мне кажется, Сократ, что предавая сам себя, когда мог бы спастись, ты решаешься даже на дело несправедливое: ты стремишься причинить себе то самое, к чему стремились бы и стремятся враги твои, желающие тебе погибели. Сверх того, ты по-видимому предаёшь и сыновей своих, когда так поспешно оставляешь их, имея возможность дать им воспитание и образование.

[19] Твоя вина, если они будут жить, как случится; а случится вероятно то, что обыкновенно бывает с сиротами во время сиротства их. Или уже не надобно рождать детей, или надобно принимать участие в вырощении и воспитании их. Ты кажется избираешь, что полегче; а избрать следовало бы то, что избрал бы человек мудрый и мужественный, по словам которого, вся жизнь должна быть посвящена добродетели. И так, я стыжусь за тебя и за нас, друзей твоих, представляя, что всё твоё дело будет свидетельствовать о каком-то нашем малодушии: и внесение доноса в суд, как он внесён[13], и самый процесс, как он произведён, и этот конец, как смешная развязка драмы, — всё это, будто по какому нерадению и малодушию, ускользнуло от нас, так как ни мы не спасли тебя, ни ты не заботился о своём спасении, хотя могли и имели силу, если бы с нашей стороны была и не большая услуга. Итак смотри, Сократ, что бы вместе с злом не навлечь на себя и на нас ещё стыда. Подумай: — да и думать-то некогда; остаётся принять совет. А совет один: всё должно совершиться в следующую ночь; если же несколько промедлим, то уже не будет ни сил, ни возможности. Непременно послушайся меня, Сократ, и отнюдь не делай иначе.

Сокр. Любезный Критон! ревность твоя драгоценна, если бы можно было соединить её с справедливостью: а когда нельзя; то чем она более, тем преступнее. Мы должны исследовать, надобно ли это делать, или нет. Ведь я не только ныне, но и всегда был таков, что из всего моего, верил единственно тому основанию, которое в моих [20]умозаключениях казалось мне самым лучшим. А прежде высказанные мною основания отвергать я не могу — теперь, когда участь моя довела меня до такого состояния: напротив они представляются мне почти сходными; я и ныне уважаю и почитаю те же, какие прежде. И так, если в настоящее время мы не найдём лучших; то знай, что я никак не соглашусь с тобою, хотя бы сила толпы ещё более, чем теперь, пугала нас, будто детей, оковами, смертями и отнятием имущества. Но как бы нам исследовать это сообразнее с делом[14]? Не пересмотреть ли наперёд ту причину, которую находишь ты в мнениях? Хорошо ли то есть мы всякий раз говорили, или не хорошо, что на одни из них надобно обращать внимание, а на другие — не надобно? Впрочем, может быть, это и хорошо было говорено, пока мне не приходилось умереть; а теперь, видно, обнаружилось, что я говорил так, лишь бы сказать, что слова мои на самом деле были ребячество и болтанье? Да, Критон, я хочу вместе с тобою рассмотреть, иною ли представляется мне та причина — теперь, когда я нахожусь в этом состоянии, или тою же, и надобно ли оставить её, или следовать ей. А говорено людьми, уверенными в дельности своих слов, всегда было, по-видимому, то самое, что я и теперь сказал, то- есть: из мнений, распространяемых в свете, одни достойны уважения, а другие — нет. Ради богов, Критон, не кажется ли тебе, что эти слова хороши? Ты ведь, судя по-человечески, не завтра умрёшь; тебя не отталкивает от истины настоящее бедствие. Смотри же, не дельно ли, по твоему мнению, говорится, что не все человеческие мнения надобно уважать, но одни — так, а другие — нет? и не [21]всех людей мнения, но одних — так, а других — нет? Что скажешь? не хорошо ли это положено?

Крит. Хорошо.

Сокр. Значит, мнения добрые надобно уважать, а худые — нет?

Крит. Да.

Сокр. Но мнения добрые не суть ли мнения людей благоразумных, а худые — безумных?

Крит. Бак же иначе?

Сокр. Вспомни же, что было сказано: кто занимается гимнастикою и делает это; тот обращает внимание на похвалу, охуждение и отзыв каждого ли человека, или только того, кто случится тут из врачей, либо палестристов?

Крит. Только того.

Сокр. Значит, надобно бояться охуждений и наслаждаться похвалами его одного, а не толпы?

Крит. Очевидно.

Сокр. По этому и действовать, и заниматься гимнастическими упражнениями, и есть и пить — так, как нравится одному знатоку и хвалителю, чем так, как хочется всем другим.

Крит. Правда.

Сокр. Хорошо. Но кто не следует этому одному и уничижает его мнение, его похвалы, а напротив уважает мнения толпы и невежества; тот неужели не потерпит никакого зла?

Крит. Как не потерпеть?

Сокр. В чём же состоит это зло? куда оно направляется, и к чему приражается в человеке непослушном?

Крит. Очевидно к телу; потому что разрушает его.

Сокр. Ты хорошо говоришь. Значит, и другое таким же образом, Критон, чтобы не перечислять всего. То есть, и в справедливом и несправедливом, и в постыдном и похвальном, и в добром и злом, о чём теперь рассуждаем, должны ли мы сообразоваться с мнениями толпы и [22]бояться их, или с мнением одного, который знает это и которого надобно стыдиться и опасаться более, чем всех других, — так как, не следуя ему, испортим и обезобразим то, что от справедливости улучшалось, а от несправедливости погибало[15]? Или это ничего?

Крит. Я думаю, Сократ.

Сокр. А ну-ка так: если, не следуя мнению людей знающих, мы расстроили то, что от здоровья делается лучшим, а от болезни разрушается; то, по разрушении этой вещи — разумею хоть тело, — живётся нам или нет?

Крит. Да.

Сокр. То есть, живётся с дряхлым и разрушенным телом?

Крит. О, нет.

Сокр. А живётся ли, когда испорчено то, что повреждается несправедливостью и исцеляется справедливостью? Или это — что ни разумели бы мы в себе под именем вещи, в рассуждении которой возможна несправедливость и справедливость, — по нашему мнению, хуже тела?

Крит. Отнюдь нет.

Сокр. Значит дороже?

Крит. И гораздо.

Сокр. Следовательно нам должно, почтеннейший, иметь столь великую заботливость — не о том, что скажет о нас толпа, а о том, что скажет знающий справедливое и несправедливое: этот один и есть истина. Так вот первый твой совет и не годится, что то есть в справедливом, похвальном, добром и противном тому, мы обязаны заботиться о мнении толпы. Но ведь толпа-то, возразит кто-нибудь, в состоянии лишить нас жизни?

Крит. Да и то очевидно; конечно возразят, Сократ.

[23]

Сокр. Ты правду говоришь. Но та-то самая мысль, чудный человек, которую мы теперь раскрывали, мне кажется и походит на прежнюю[16]. Смотри, вот и другая: стойка ли она у нас или нет? — То есть, надобно дорожить не тем, что бы жить, а тем, что бы хорошо жить.

Крит. Да, стойка.

Сокр. И то стойко, — или нет, что добродетельно, хорошо и справедливо — одно и тоже?

Крит. Стойко.

Сокр. Давай же, на основании принимаемых нами истин, исследуем, справедливо ли мне пытаться выйти отсюда, против воли Афинян, или несправедливо. Если откроется, что справедливо, попытаемся; а когда нет, — оставим это. Что же касается до твоих рассуждений о потере денег, о мнении, о воспитании детей; то они, Критон, вовсе не таковы у толпы, которая легкомысленно умерщвляет и без ума оживляла бы, если бы могла. Нет; нам, поколику мы водимся разумом, надобно рассмотреть то, о чём сейчас говорили, справедливо ли то есть поступим мы, когда заплатим деньги и возблагодарим тех, которые выведут меня отсюда? справедливы ли будем — и выводящие и выводимые, или, делая всё это, оскорбим истину? Если такие поступки окажутся несправедливыми; то чтобы не защищаться и быть готовыми лучше умереть, или потерпеть что-нибудь подобное, оставаясь здесь и ничего не предпринимая, чем умышлять неправду.

Крит. Ты, кажется, очень хорошо говоришь, Сократ; исследуй же, что нам делать.

Сокр. Постараемся исследовать общими силами, добрый друг мой, — и если ты будешь в состоянии сказать что-нибудь против слов моих, говори; я готов послушаться тебя: а когда нет, — оставь уже, любезнейший, непрестанно повторять одно и тоже, — что надобно выйти отсюда против [24]воли Афинян. Для меня дорого быть убеждённым тобою, что это нужно сделать; лишь бы не сделать мне нехотя[17]. Смотри же, вот начало исследования: удовлетворит ли оно тебя? Постарайся отвечать на вопросы, как думаешь лучше.

Крит. Хорошо, постараюсь[18].

Сокр. Скажем ли мы, что по охоте никаким образом не должно делать несправедливость, или допустим, что одним образом должно, а другим нет? Согласимся ли, — как часто и в прежнее время соглашались, и сейчас говорили, — что оказывание несправедливости отнюдь не есть ни доброе ни похвальное дело, или все те прежние наши положения в течение этих немногих дней уплыли, — и мы, Критон, рассуждавшие некогда друг с другом серьёзно, как люди, дожившие до такой старости, ныне забываемся и ничем неотличны от детей? А может быть, напротив, не то ли совершенно справедливо, что говорили мы тогда? — То есть, подтверждает ли толпа или не подтверждает, надобно ли нам перенести что-нибудь ещё тяжелейшее или легчайшее, — но делать несправедливость несправедливому, каким бы-то ни было [25]образом, и преступно и постыдно[19]. Скажем ли это, или нет?

Крит. Скажем.

Сокр. Следовательно делать несправедливость никак недолжно.

Крит, Никак[20].

Сокр. А если никак не должно; то, вопреки мнению толпы, не должно также и платить несправедливостью за несправедливость?

Крит. Кажется.

Сокр. Что же теперь[21]? делать зло, Критон, должно или нет?

[26]

Крит. Думаю, не должно, Сократ.

Сокр. Что ещё? Терпя, платить злом за зло справедливо ли, как говорит толпа, или несправедливо?

Крит. Вовсе несправедливо.

Сокр. Конечно по тому, что между деланием зла и несправедливостью нет никакого различия.

Крит. Твоя правда.

Сокр. И так никто не должен ни воздавать несправедливостью за несправедливость, ни делать людям зло, хотя бы сам и терпел от них что-нибудь подобное. Но смотри, Критон: соглашаясь с этим, как бы не противоречить мнению[22]. Я ведь знаю, что такие мысли нравятся и будут нравиться немногим. Следовательно те, которым они нравятся, и те, которым не нравятся, не имеют общего убеждения, но одни необходимо презирают других, потому что видят, какие друг у друга помыслы. Всмотрись же хорошенько, точно ли ты согласен со мною и одобряешь это: тогда мы примем за начало нашего совета, что и делать несправедливость, и платить несправедливостью, и, страдая, угрожать злом за зло — всегда беззаконно. Или ты отступаешься и не принимаешь вместе со мною этого начала? Ведь мне, что прежде казалось, то и теперь ещё кажется; а тебе если показалось нечто иное — говори и научи: когда же остаёшься при прежних мыслях, — слушай, что следует далее.

Крит. Да, я остаюсь при прежних мыслях и согласен с тобою: поэтому говори.

Сокр. Вот и говорю, что следует далее, или лучше спрашиваю: кто сделал с другим договор касательно [27]чего-нибудь справедливого; тот должен ли выполнить его; или обмануть?

Крит. Выполнить.

Сокр. Сообрази же. Выходя отсюда без согласия города, делаем ли мы кому-нибудь зло, и притом людям всего менее заслужившим это, или не делаем? и остаёмся ли верными законным условиям, или нет?

Крит. Я не могу отвечать на твой вопрос, Сократ; потому что не понимаю его.

Сокр. Но рассмотри вот как: Пусть мы вознамерились бы бежать, — или как иначе назвать это, — вдруг приходят законы и, вступаясь за общее дело республики, говорят: скажи нам, Сократ, что ты это задумал? Видно предпринимаемым поступком умышляешь, сколько от тебя зависит, причинить погибель и нам — законам, и целому городу? Разве, по твоему мнению, тот город может ещё существовать и не разрушиться, в котором судейские определения не имеют никакой силы, в котором они теряют свою важность и искажаются людьми частными? Что скажем на это и на другое тому подобное, Критон? А в защиту-то попранного закона, повелевающего уважать произнесённые им определения, кто-нибудь, особенно ритор, мог бы сказать многое. Впрочем, не дадим ли такой ответ, что город сделал нам несправедливость и неверно обмыслил своё решение? Это, или что будем отвечать?

Крит. Это, клянусь Зевсом, Сократ.

Сокр. Но что сказали бы законы? Сократ! разве мы и в этом условливались с тобою, или только в том, чтобы ты был верен определениям, которые произносит город?

А если бы мы, слыша слова их, изъявили удивление; то они может быть примолвили бы: Сократ! не удивляйся нашим речам, но отвечай: — ты ведь привык предлагать вопросы и давать ответы. Скажи-ка, за какую вину нашу и общественную хочешь погубить нас? Во-первых, не мы ли родили тебя? Не чрез нас ли твой отец женился на [28]твоей матери и дал тебе жизнь? Говори же, порицаешь ли ты за какие-нибудь недостатки те из нас — законов, которыми скрепляются брачные узы? — Не порицаю, сказал бы я. — А те, которые заведывают воспитанием и образованием рождённого, и под управлением которых образован сам ты? Разве законы, заведывающие этими делами, нехорошо предписали, чтобы твой отец научил тебя музыке и гимнастике? — Хорошо, отвечал бы я. — Конечно; но получив от нас бытие, воспитание, можно ли тебе во-первых сказать, что ты и не потомок наш и не раб? Можешь ли сказать это и за себя и за своих предков? А если так, то думаешь ли, что твои и наши права равны? Думаешь ли, что когда мы решаемся предписать тебе какое-нибудь дело, — ты имеешь право противодействовать нашим предписаниям? Да твоё право не равнялось и праву твоего отца, и праву господина, если он был тебя; потому что, страдая, тебе непозволительно было подвергать страданию, слушая брань, противоречить, принимая побои, бить, — и многое тому подобное. Ужели же позволительно тебе делать это в отношении к отечеству и законам, так что, когда мы, опираясь на своё право, намереваемся погубить тебя, ты решаешься, сколько от тебя зависит, погубить нас — законы и отечество, и говоришь, что твой поступок справедлив, — говоришь ты, истинный ревнитель добродетели? Такова-то твоя мудрость! Ты забыл, что отечество почтеннее и матери, и отца, и всех предков; что оно досточтимее, священнее, выше их и пред богами, и пред людьми умными; что пред ним должна благоговеть и, когда оно гневается, покорствовать и угождать ему более, чем отцу; что повелевает ли оно делать, — надобно или уговорить его, или делать, предписывает ли страдать, — надобно страдать, притом молча. Пуст оно бьёт, налагает оковы, ведёт на войну для ран и смерти, надобно исполнять. — И вот справедливость: не уклоняться, не оставлять своего места, во и на войне, и в суде, и везде делать то, что повелевают [29]город и отечество; или уж показать ему, в чём состоит существо справедливости. Насилие же и в отношении к отцу и матери нечестиво; а в отношении к отечеству оно ещё хуже. Что скажем на это, Критон? Правду ли говорят законы, или нет?

Крит. Да, кажется.

Сокр. Смотри же Сократ, продолжали бы вероятно законы, истинны ли слова наши, что, намереваясь совершить против нас настоящий поступок, ты не прав. Родив, воспитав, образовав тебя и дав тебе, как и прочим гражданам, всё зависевшее от нас прекрасное, мы однако ж публично предоставили на волю каждого Афинянина выдержать испытание[23], узнать дела города и нас — законы, и, ебли кому не нравимся, взять своё имущество и удалиться, куда угодно. В этом случае ни который из нас — законов не препятствует и не запрещает вам, если хотите, переселиться в колонию[24], как скоро ни мы, ни город — не по мыслям, а оттуда переехать в какое угодно иное место со всем своим имуществом. Но кто из вас, видя, как мы рассматриваем судебные дела и управляем [30]городом во всех отношениях, остался; тот у нас почитается уже таким человеком, который дал нам согласие на самом деле — исполнять всё, что бы ни было приказано, и если он не послушен, то мы признаём его втройне виноватым: — и потому, что не повинуется нам, как родителям, и потому, что оскорбляет нас, как воспитателей, и потому, что согласившись слушаться нас, и не слушается и не показывает нам, что мы в чём-нибудь поступаем худо. Между тем как с нашей стороны только предлагается, а не предписывается строго исполнять то, что приказываем, только позволяется одно из двух — или доказать нам, или исполнить, — он не делает ни того ни другого. Этим же обвинениям подвергнешься и ты, Сократ, как скоро совершишь то, что замышляешь, — подвергнешься и ты не только не менее прочих Афинян, но ещё более, чем они. А если бы я спросил их: почему это так? — то они, может быть, справедливо укорили бы меня и сказали: потому, что ты дал нам это согласие предпочтительно пред другими Афинянами. Они сказали бы: Сократ! у нас есть важные доказательства, что и мы, и город — тебе нравились; потому что ты, вероятно, не жил бы здесь отлично от всех Афинян, если бы не имел столь же отличного расположения к месту своего жительства. Ты никогда не оставлял города даже и для общественных праздников[25] раз только ходил на Истм; никогда не отправлялся и в другие места, разве сражаться; никогда не предпринимал и путешествий, как делают многие. У тебя не было охоты [31]познакомиться с иными городами и иными законами[26]: мы и наш город удовлетворяли тебя. Вот как ты предпочитал нас и соглашался управляться нами! Да и детей родил здесь, потому что здешнее тебе нравилось. При том, во время самого судопроизводства, если бы тебе хотелось, в твоей власти было обречь себя на изгнание; — и тогда ты сделал бы тоже самое с согласия города, что теперь предпринимаешь против его воли. Между тем, тогда ты показывал вид, будто не оскорбляешься, если тебе надобно умереть, и говорил, что смерть предпочитаешь ссылке: а теперь и тех слов своих не стыдишься, и нас — законов не совестишься, но умышляешь нам погибель; теперь ты делаешь то, что сделал бы самый негодный раб, потому что решаешься бежать, вопреки условиям и согласию управляться нами. Итак, сперва отвечай: правду ли мы говорим, утверждая, что ты обещался следовать нам, если не словом, то делом, или не правду? Что скажем на это, Критон? Не приходится ли согласиться?

Крит. Необходимо, Сократ.

Сокр. Значит, ты нарушаешь заключённые с нами условия, сказали бы они, и забываешь о своём согласии, которое дал и не по необходимости, и не по действию обмана, и не потому, что имел мало времени для размышления. В продолжение семидесяти лет, тебе можно было бы удалиться, если бы мы не нравились, или, если бы твоё согласие казалось несправедливым. Так нет, ты не предпочёл ни Лакедемона, ни Крита, которые всякий раз признавал благоустроенными[27], и никакого иного эллинского или варварского города, ты реже оставлял своё отечество, чем хромые, слепые и другие калеки. Очевидно, что тебе более, нежели прочим Афинянам, нравились — наш город и мы [32]законы; ибо кому понравился бы город без законов? И вот теперь однако ж ты не стоишь в своих обещаниях. — Нет, Сократ, нас-то ты послушаешься и не уйдёшь из города, что бы сделаться предметом смеха. Рассмотри-ка хорошенько: совершив своё преступление и уклонившись от своего долга, какое благо доставишь ты себе, или друзьям своим? Что друзья твои подвергнутся также необходимости бежать и лишиться отечества, или потерять имущество, — это почти верно. А сам ты? — положим сперва придёшь в который-нибудь из ближайших городов, — в Фивы или Мегару, потому что оба они отличаются благоустройством: но туда явишься ты, Сократ, как враг их учреждений; и те, на которых возложено попечение об этих городах, будут смотреть на тебя с недоверчивостью, как на разрушителя законов. Значит, твой поступок только подтвердит мнение судей, что их приговор над тобою, должно быть, справедлив; ибо кто нарушает законы, тот без сомнения может показаться развратителем юношей и безумцев. Положим опять, что ты постараешься избегать городов благоустроенных и людей порядочных: но делая это, стоит ли тебе жить на свете? Приближаясь к ним, разве тебе не стыдно будет собственных своих слов? — и каких слов, Сократ! — тех, которые ты говорил здесь, что добродетель и справедливость, политические учреждения и законы — для людей весьма важны. Неужели не думаешь, что тогда Сократ явится человеком презренным[28]? И ведомо. Положим также, что, вырвавшись из этих мест, ты придёшь в Фессалию, к Критоновым знакомым: там-то уже величайшее неустройство и своеволие; там, может быть, не без удовольствия будут слушать, как забавно бежал ты из темницы, завернувшись в какой-нибудь плащ, или одевшись в шубу, либо во что другое, по обычаю беглецов, и [33]таким образом изменивши свою наружность. Но и там ужели никто не скажет, что ты, и старых летах, доживая, по всей вероятности, небольшой остаток своего времени, дерзнул такою скользкою дорогою усильно искать жизни и преступить великие законы? Может быть, — если никого не оскорбишь: а не то, — услышишь, Сократ, много и такого, что не достойно тебя. Ты будешь жить, приноровляясь ко всем людям и служа им. Да и что тебе делать в Фессалии, если не пировать, приехав туда, будто на бал? А те речи о справедливости и других добродетелях — куда денутся у нас? Но представим, что ты хочешь жить для детей — с целью воспитать и образовать их. Так что ж? лучше ли воспитаются и образуются они, перешедши в Фессалию и сделавшись иностранцами, чтобы и этим быть обязанными тебе? или воспитание и образование их при тебе пойдёт нехорошо, но будет успешнее без твоего участия[29], когда то есть позаботятся о них друзья твои? Но если твои друзья примут их на своё попечение, по отшествии твоём в Фессалию; то неужели не попекутся о них, по отшествии твоём в преисподнюю? И ведомо, что попекутся, лишь бы, называясь твоими друзьями, искренно хотели услужить тебе. Так, Сократ; повинуясь нам — твоим воспитателям, не ставь выше справедливости ни детей, ни жизни и ни чего другого, чтобы, сошедши в преисподнюю, мочь в своё оправдание сказать всё это властям её. Твой поступок, видишь, и здесь не обещает и тебе и твоим ничего хорошего, справедливого и святого; да и по пришествии туда не обрадует тебя ничем лучшим. Если ты теперь отойдёшь; то отойдёшь обиженным — не от нас законов, а от людей: напротив, если убежишь, и так постыдно воздашь обидою за обиду, злом за [34]зло, нарушив свои обещания и договор с нами и сделав зло тем, которые менее всего виноваты, то есть, себе, друзьям, отечеству и нам; то во время твоей жизни будем гневаться на тебя мы, а после неблагосклонно примут тебя и наши братья — законы преисподней, зная, что ты, сколько от тебя зависело, умышлял на нашу погибель. Не верь же Критону более, чем нам, и не делай того, что он говорит.

Вот слова, любезнейший друг, Критон, которые я, кажется, слышу, как кориванты слышат флейту[30]! Звуки этих слов так поражают меня, что я не могу внимать ничему другому. Знай же, что ты напрасно бы говорил, если бы стал утверждать что-нибудь против настоящего моего мнения. Впрочем, если можешь сказать более, говори.

Крит. Нет, Сократ, не могу.

Сокр. Так перестань, Критон; сделаем то, к чему ведёт Бог.

Примечания

  1. ὅρθρος βαθύς. Этим выражением Критон точнее определяет значение предыдущего πρώ, рано; ибо последнее может относительно указывать на всякое время, а ὅρθρος, по Фриниху, есть τὸ πρὸ ἀρχομένης ἠμερας, ἐν ῷ ἑτι λύχνῳ δύναταί τις χοῃσθαι. Далее: глаголы услышать и впустить соответствуют одному греческому ὑπακούειν, подобно тому, как Protag. 314. А встать и выйти — одному ἐξανασταν. См. примечание к этому месту.
  2. Ib. С. Которое перенести мне было бы, по-видимому, тяжелее всего, ἢν ἐγώ ὡς ἐμοὶ δοκῶ, ἐν τοῖς βαρύτατ’ἄν ἐνέγκαιμι. Переводчика может затруднять здесь ἄν; потому что Критон уже получил известие и должен был говорить положительно о своей скорби. Но ἄν ἐνέγκαιμι указывает не на возвращение корабля, а на имеющую последовать за тем смерть Сократа. При том Критон пришёл с надеждой уговорить своего друга к бегству из темницы, и представляет, что если бы надежда его не сбылась, то ему было бы тяжелее всего перенести наступающее бедствие.
  3. Афиняне ежегодно праздновали день благополучного возвращения Тезея с острова Крита. Праздник состоял в том, что в этот день увенчиваем был корабль и на нём послы, θεωροὶ (от глаг. ὢρεῖν т. е. φροντίζειν, θεραπέυειν, и θὲος т. е. Аполлон), отправлялись на Делос, для принесения жертвы Аполлону. Их плавание, смотря по погоде, иногда продолжалось около месяца, и во всё это время в Афинах не позволялось исполнять приговоров над преступниками, присуждёнными к смерти (Xenoph. Mem. IV. 8. 2.). Окончательный суд над Сократом случился на другой день по отплытии увенчанного корабля; а по тому Сократ содержался в темнице до его возвращения, и именно тридцать дней. Phaed. init.
  4. τύχῃ ἀγαθῇ — известная формула приветствия, которою Греки выражали своё благожелание отъезжающим, или приезжающим. У Римлян соответствовала ей: quod bene vertat, quod felix faustumque sit. Symp. p. 177. E.
  5. То есть одиннадцать архонтов, на которых лежала обязанность исполнять судейские приговоры над преступниками. См. Apol. Sogr. 39. С.
  6. Слово «незадолго» ὀλίγον πρότερον, поставлено здесь, кажется, не без причины. Древние полагали, что сны после полуночи бывают верны. Hom. Odyss. IV. v. 842. XX. v. 82—91. Horat. Satir. 1. 10. 33. Quirinus post mediam noctem visus, quum somnia vera.
  7. ἤματί κεν τριτάτῳ Φθίην ἐρίβωλον ἵκοιω. Это предсказание есть стих Илиады IX. 363, произнесённый Ахиллесом, который, разгневавшись на Агамемнона, приходит к Улиссу и объявляет, что чрез три дня он будет в холмистой Фтии, то есть в своём отечестве. По этому у Омира читается ἱκοίμην. Само собою разумеется, что Сократ указывает этим на будущую жизнь.
  8. Это выражение показывает, что Критон и прежде упрашивал Сократа бежать из темницы; но все просьбы его были отвергаемы.
  9. αὐτὰ δὲ δῆλα τὰ παρόντα νυνί. Должно заметить, что δῆλον иногда имеет значение действия и выражает то же, что δῆλοἴ или δῆλοτικόν. Поэтому нет надобности, вместе с Стефаном, заменять его глаголом δηλοῖ.
  10. ἔπειτα οὐχ ὁρᾶς. Слова εἵτα и ἔπειτα в вопросительной речи ставятся пред заключением и выражают негодование или презрение. Например: Aristoph. Nubb. v. 226 ἔπειτ’ ἀπὸ ταῤῥοῦ τοὺς ὑπερφρονεῖς; так сидя в корзине, ты презираешь богов? Versp. v. 1128. ἔπειτα παἴδας χρὴ φυτέυειν καὶ τρέφειν; так после этого, думаешь, надобно рождать и воспитывать детей?
  11. Преимущественно Синиас и Кевис, Фивейцы, короткие друзья Сократа. Жизнеописания и мнения их изложены Диогеном Лаерц. 11. 124. 125. Оба они писали в философском роде. До нас дошла Картина Кевиса, если только она действительно Кевисова.
  12. Указывается на Апол. Сокр. p. 37. C. D.
  13. ὡς εἰσῆλθες. По всей вероятности надобно читать: ὡς εἰςῆλθεν. Этого чтения держится и Вольф, следуя лучшим спискам Платоновых сочинений. Но дальнейшие слова: ἑζὸν μὴ εἰςελ&εἶν суть или глоссема, или неполная фраза. Предположив последнее, надлежало бы читать: ἢν δ' ἑζὸν μὴ εἰςελθεῖν. Этою мыслью тогда, может быть, указывалось бы или на закон, упоминаемый Лизиасом (p. 354 ed. Reisk.), что δεδιότι δίκης ἔνεκα δρασκάζειν, то есть обвиняемому, не надеющемуся оправдаться, позволяется бежать, — или на расположение Анита помириться с Сократом, после того как он представил в суд свой донос. Liban. Т. 1. p. 644.
  14. μετριώτατα σκοποίμεθα αὐτά; Μετρίως σκοπεῖσθαι значит исследовать надлежащим образом, как должно, по существу дела. В этом смысле μετρίως λέγειν употребляется Theaet. p. 180. C. de Rep. IV. p. 421. C. VI. p. 484. Β. al. Ниже D. выражение: в дельности своих слов, τὶ λέγεις, противополагается словам: ребячество и болтанье, φλυαρεῖν καὶ ληρεῖν; из этого видно, в каком смысле надобно всегда разуметь его. Vigerus. p. 731.
  15. ὅ τᾥ μεν δικαίῳ βέλτιον ἐγίγνετο, τῷ δὲ ἀδίκῳ ἀπώλλυτο. Этими прошедшими временами указывается на мнения Сократа в прежней его жизни, как он рассуждал о том с своими учениками. Сократ хотел сказать: ὅ τῷ μῆν δικαίῳ βέλτιον γίγνεσθαι, τῷ δὲ ἀπόλλυσθαι ἐλέγετο ἑκαστοτε ὑφ’ ἡμῶν περὶ τῶν τοιούτων δι αλεγομένων.
  16. То есть, мы и прежде говорили, что не должно следовать мнениям толпы, хотя бы она покушалась на нашу жизнь.
  17. ἐγὼ περὶ πολλοῦ ποιθῦμαι πεῖσαί σε ταῦτα πράττειν, ἀλλὰ μὴ ἄκοντος. Это выражение может быть переведено двояким образом: 1) я дорого ценю, что ты убеждаешь меня сделать это, — но только бы не против моей воли; я дорого ценю убедить тебя сделать это, лишь бы не против твоей воли. Двузнаменательность этой фразы зависит от неокончат. πεῖσαί σε, которого подлежащим может быть и Критон и Сократ. По моему мнению, подлежащее здесь Критон, так что к слову μὴ ἄκοντος надобно умственно присоединить μοῦ потому что в противном случае Сократу было бы дорого убедить Критона только в том, чтобы он не повторял одного и того же; а этому смыслу противоречит значение глагола πράττειν, которое всегда ставится в связи с предикатом положительным. При том должно заметить, что μὴ ἄκοντος относится не к πεῖσαι, а к πράττειν; ибо иначе стояло бы μὴ ἄκοντα. Впрочем, вместо того, чтобы сказать: мне дорого, что ты убеждаешь меня, я перевожу: для меня дорого быть убеждённым тобою; такого оборота речи требует аорист πεῖσαι.
  18. ἀλλὰ πειράσομαι. Так употребляется ἀλλὰ в смысле одобрения, или, как говорят грамматики, ἀποσταηκώς. Подобное употребление этого союза см. de Rep. IV. p. 421. ἀλλὰ καλῶς μοι δοχεῖς λέγειν. Hoogven. doctrina particularum ling. gr. 13. VI.
  19. Протагор, Горгиас и другие софисты учили, что надобно доброхотствовать друзьям и вредить врагам (Apolog. Socr. p. 28. C. Archiloch. ар. Theophil. ad Autolyc. L. II. 37. Ἔν δ’ἐπίσταμαι μέγα, τὸ κακὼς τι ὄρῶντα δεινοῖς ἀνταμείβεσθαι κακοῖς. (Solon, in Brunckii Poёt, gnom. p. 73.. Εἴναι δὲ γλυκὺν ὠδε φίλοις, ἑχθρροῖσι δὲ πικρον τοῖσι μὲν αἰδοῖον, τοῖσι μὲν αἰδοἷον, τοῖσι δὲ δεινὸν ἰδεῖν. Fragm. ap. Valchen. p. 157. Ἐχθρὸν κακῶς ὂρᾶν ἀνδρὸς ἠγοῦμαι μέρος). Напротив Сократ доказывал, что за несправедливость не должно платить несправедливостью, то есть, враждебные отношения человека ещё никому не дают права делать ему зло. Однажды спросили Сократа (Gorg. p. 469): «неужели согласился бы он лучше быть обиженным, нежели обидеть»? Сын Софрониска отвечал: «я не хотел бы ни того ни другого: но если бы встретилась необходимость либо обидеть, либо быть обиженным, то скорее избрал бы последнее, чем первое». Сколь ни высока эта нравственность в сравнении с софистическою; но что значит она пред нравственностью христианскою, которая повелевает не только не обижать врагов, но ещё любить их и благотворить им!
  20. οὐ δῆτα. Частица δῆτα в ответах обыкновенно соединяется либо с либо с οὐ. Μὴ δῆτα. выражает страстное движение чувства, отвращающегося от чего-нибудь; напр. Eurip. Orest. v. 1329. θανεῖν Ορέστην κἄμ ἔδοξε τῇ δὲ γῇ. — Μὴ δῆτα, Оресту и мне суждено в этой земле умереть. — Да не будет. Напротив οὐ δῆτα только усиливает отрицание, напр. Aristoph. Acharn. v. 619. ὦ δημοκρατία, ταῦτα δῆτ’ἀνασχετά; — οὐ δῆτα. О демократия! это ли можно стерпеть? — Никак.
  21. τί δὲ δή; Эта формула употребляется в смысле заключительном: 1) при увещаниях, и соответствует русской: так что же? Напр. Plat. Protag. p. 358. τί δὲ δή, ᾦ ἄνδρες τὸ τοιὸν δὲ αἰ ἐπί τούτου πράξεις ἄπασαι κ.τ.λ. Так что же это, почтеннейшие? Все наши действия и проч.; 2) При возвращении к главному предмету речи, как русское ну, а....; напр. Euthyphr. p. 14 Τῖ δὲ δή; τῶν πολῶν καὶ καλῶν κ. τ. λ. Ну, а из многих прекрасных дел, производимых богами, и проч. 3) При выведении результата после исследования; по-русски: что же теперь? Напр. в Hipp. p. 575 после многократного повторения τί δὲ, наконец говорится: τί δὲ δή, ἀνθρώπου ψηχήν κεκτῆσθαε κ. τ. λ. В этом последнем значении она употреблена и здесь.
  22. ὄπως μὴ παρὰ. δόξαν ὁμολογῇς. Здесь говорится ο мнении в том же смысле, в каком выше принимал его Критон, то есть объективно, в смысле народной молвы, которая, как ему казалось, должна побудить Сократа уйти из темницы. Аст и Шлейермахер неправильно понимают и переводят это выражение; по Асту: at vide, Crito, ne hoc concedens, praeter tuam ipse sententiam cedas; по Шлейермахеру: und siehe wohl zu, Kriton, wenn du dies eingestehest, dass du es nicht gegen deine Meinung eingestehest.
  23. δοκιμασθᾖ. Так читается во всех списках, кроме одного венецианского Ξ, в котором стоит δοκιμαςῃ. Не смотря на то, что последнего чтения держатся почти все переводчики, я, вместе с Штальбомом, не нахожу причины предпочитать его первому; потому что страдательным δοκιμασθᾖ, указывается на древний закон, которым предписывалось вводить юношу в звание человека совершеннолетнего посредством испытания, δοκιμασία εἰς ἀνδρας. Это испытание, долженствовавшее дать юноше право на общественную службу и почести, состояло в показании его происхождения и законности его генеалогии, также в исследовании его понятий о государственных постановлениях и вообще о добре и зле. Юноши, выдержавшие испытание, вносимы были в особую книгу, ληξιαρχικὸν γραμματεῖον, или βιβλίον. Aeschin. adv. Timarch. p. 26. ed. Bremi. Ἐπειδὰν δὲ ἐγγραφῇ τις εἰς τὸ ληξιαρχικὸν γρχαμχτεῖον, καὶ τοὺς νόμους εἰδῇ τοὺς τῆς πόλεως καὶ ἤδη δύνηται διαλογίζεσθαι τὰ καλὰ καὶ τὰ μὴ, οὐχ ἔτι ἔτέρῳ διαλεγεσθαι (ὁ νομοθέτης). Demosth. in Midiam. C. 43. Boeckh. de ephebia Attica, в книге: Neues Archiv für Philologie etc. v. Seebode P. III. p. 18 sqq.
  24. εἰς ἀποικίαν ἰέναι. Выражение εἰς ἀποικίαν ἰέναι, значит, переселиться в греческую и именно афинскую колонию, а μετοιχεῖν переехать в другое, греческое или варварское государство.
  25. καὶ οὐτ’ἐπὶ θεωρίαν. Разумеются олимпийские, немейские, истмийские и пифийские игры, на которые стекалась вся Греция. Следующее: раз только, ὅτι μὴ ἅπαξ, не должно быть смешиваемо с εἰ μή. Εἰ μὴ есть формула просто исключительная, a ὅτι μὴ исключает только после предшествующей отрицательной мысли. Напр. не хорошо было бы сказано: ἀπώλοντο πάντες, ὅτι μὴ ὀλίγοι τῇ φυγῇ σεσωσμένοι. Надобно сказать: οὐδεὶς ἐσώθη ὅτι μὴ ὀλίγοι τῇ φυγῇ. Thucyd. L. IV. C. 94. οὐ παρεγένοντο, ὅτι μὴ ὀλιγοι. Впрочем должно заметить, что ὅτι μὴ часто употребляется вместо εἰ μή, но ἐι μὴ — никогда вместо ὅτι μή, если не предшествует отрицание.
  26. По свидетельству Сенеки, Лаерция, Ливания и др.? Сократ отказался от многих иноземных приглашений, и между прочим от приглашения Архелая, который звал его в Македонию.
  27. Эти отзывы Сократа см. de Republ. VIII. p. 544. C. Legg. I. p. 634. eqq. Protag. p. 342. C. D. Alcib. 1. p. 121.
  28. καὶ οὐκ οἴει – τὸ τοῦ Σωκράτους πρᾶγμα См. к Протаг. p. 312 C.
  29. Греческий текст в этом месте видимо перепутан. Он читается так: ἤ τοῦτο μιὲν οὔ, αὐτοῦ δὲ τρεφόμενοι σοῦ ζῶντος βέλτιον θρέφονται καὶ παιδεύσονται, μὴ ξυνόντος σοῦ αὐτοἵς?. Кажется, следовало бы читать: ἢ τοῦτο μεν οὔ, αύτοῦ σοῦ ζῶντος, τρεφόμενοι δὲ βέλτιον θρέψοται καὶ παιδεόσονται μὴ ξυνόντος σοῦ αυτοῖς.
  30. ὤςπερ οἱ κορυβαντιῶντες τῶν αὺλῶν δοκοῦσιν ἀκούειν. Кориванты, служители великой матери богов в Фригии. По свидетельству Страбона, они выражали присутствие в себе бога исступлённою пляской. Strabo X. p. 726. Отсюда χορυβαντιᾶν — страдать воображаемою болезнью, называвшеюся в древности χορυβαντιασμός.