Дороже жемчуга и злата (Андерсен; Ганзен)/1899 (ДО)/1

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
< Дороже жемчуга и злата (Андерсен; Ганзен)‎ | 1899 (ДО)
Перейти к навигации Перейти к поиску
Yat-round-icon1.jpg

Дороже жемчуга и злата
Дѣйствіе I

авторъ Гансъ Христіанъ Андерсенъ (1805—1875), пер. А. В. Ганзенъ (1869—1942)
Языкъ оригинала: датскій. Названіе въ оригиналѣ: Meer end Perler og Guld. — Дата созданія: 1849, опубл.: 1899. Источникъ: Commons-logo.svg Г. Х. Андерсенъ. Собраніе сочиненій Андерсена въ четырехъ томахъ. Томъ третій. Изданіе второе — С.-Петербургъ: Акціон. Общ. «Издатель», 1899, С.417—453

Редакціи


[417]
ДОРОЖЕ ЖЕМЧУГА И ЗЛАТА[1].
Фантастическая комедія.
ВЪ 4 ДѢЙСТВІЯХЪ.
Сюжетъ заимствованъ изъ «Der Diamant des Geisterkönigs» Раймунда и «Тысячи и одной ночи».
ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА.

Царь духовъ.

Памфилій—первый его камердинеръ.

Зефисъ—знаменитый фокусникъ, принятый по смерти въ царство духовъ.

Элимаръ—сынъ его.

Генрикъ—слуга Элимара.

Грета—служанка Элимара.

Червонный король—царствующій въ странѣ Истины.

Червонная дама—его дочь.

Червонный валетъ—придворный.

Анна—англичанка.

Сип
Сиппернипъ
двѣ феи.

Духъ огня.

Первый тролль.

Второй тролль.

Двѣ кошмарихи.

Домовой.

Зима.

Лѣто.

Осень.

Весна.

Господинъ.
Дама.
Лѣсовладѣлецъ.
Сынъ его.
Первый вельможа.
Второй вельможа.
Піанистъ Масъ.
Художникъ.
Ея Милость.
Кормилица.
Въ царствѣ
Обезьянъ.
Ученый.
Первая дѣвица.
Вторая дѣвица.
Третья дѣвица.
Четвертая дѣвица.
Въ странѣ
Истины.

Феи, тролли и другіе духи, жители страны Истины и царства Обезьянъ.

Дѣйствіе происходитъ то во дворцѣ Царя духовъ, то въ домѣ Зефиса, то въ странѣ Истины, то въ царствѣ Обезьянъ. [418]


ДѢЙСТВІЕ I.
ЯВЛЕНІЕ 1-е.
Передняя во дворцѣ Царя духовъ. Полъ, потолокъ и стѣны изъ облаковъ. Кругомъ, по стѣнамъ, сидятъ духи, феи и тролли; всѣ съ прошеніями въ рукахъ. Ближе къ входной двери сидитъ на красноватомъ облакѣ Духъ огня, весь въ красномъ, съ краснымъ лицомъ и руками.

Фея Сипъ. Это изъ рукъ вонъ! Просто неприлично заставлять насъ ждать такъ долго! Мы, вѣдь, не служанки какія-нибудь!

Всѣ. Стыдъ, срамъ!

Первый тролль. Ну можно-ль, спрошу я васъ, быть царемъ духовъ и спать такъ долго?

Второй тролль. А я спрошу васъ: можно-ль быть такимъ умнымъ троллемъ, какъ вы, троллемъ перваго класса, съ дѣйствительнымъ хвостомъ, и говорить такъ неразумно? Онъ—царь духовъ, онъ долженъ бодрствовать за всѣхъ—стало быть и спать долженъ за всѣхъ!

Первый тролль. Онъ обязанъ принять насъ и выслушать! Да, будь мы людьми, насъ бы давно приняли. Онъ жалуетъ только смертныхъ!

Второй тролль. Что правда, то правда!

Фея Сипъ. Не будь у людей этой привычки умирать, имъ, право, жилось бы лучше нашего.

Фея Сиппернипъ. Да такъ оно и есть! Вѣдь, вчера еще онъ принялъ въ царство духовъ человѣка, убитаго молніей!

Фея Сипъ. И какого человѣка-то! Фокусника Зефиса!.. Того самого, что сколотилъ себѣ своими фокусническими поѣздками такіе капиталы! Дѣло не обошлось, конечно, безъ помощи царя духовъ! Я-то знаю, какія выдавались Зефису суммы изъ благотворительныхъ фондовъ!..

Фея Сиппернипъ. А умеръ-то онъ какъ! Убитъ молніей! Это въ ноябрѣ-то мѣсяцѣ?.. Все это подтасовано, чтобы взять его сюда къ намъ и дать ему вліятельную должность! У! меня просто коробитъ отъ злости!

Первый тролль. Меня тоже коробитъ!

Всѣ (съ досадой). И меня, и меня коробитъ!

Духъ огня (вскакиваетъ съ мѣста). Пшютъ-пфу! Это ужъ черезчуръ! Я—духъ огня, оберъ-фейерверкеръ и канониръ царя духовъ, спрашиваю, кто смѣетъ сказать, что за послѣдній годъ въ заоблачный дворецъ царя духовъ проникъ хоть одинъ смертный? Что же касается маленькаго земного дворца—надо же ему имѣть, гдѣ остановиться и на землѣ!—такъ развѣ мнѣ не отпущена была изъ фонда общественной пользы сумма на поѣздку въ Неаполь, на Везувій, чтобы изучить устройство кратера и затѣмъ построить по образцу его дворецъ для царя духовъ? И развѣ мнѣ не удалось это? Пшютъ-пфу! [419]

Фея Сипъ. А зачѣмъ понадобился такой дворецъ? Не для того развѣ, чтобы мы, духи, порѣже докучали царю духовъ на землѣ, гдѣ онъ всегда въ хорошемъ расположеніи духа? Не велика, вѣдь, я думаю, сласть, пролетать къ нему черезъ кратеръ, какъ вѣдьмамъ черезъ трубу!

Духъ огня. Нѣтъ! Пламя меня побери! Дворецъ этотъ построенъ только для того, чтобы отвадить лѣзть къ царю духовъ людей! А то они учатся здѣсь разнымъ фокусамъ да вѣчно канючатъ о пособіяхъ!

Второй тролль. Правда! Правда!

Первый тролль.. Разсказывай дуракамъ!

Духъ огня. И разсказываю! А не вѣрите—я поклянусь вамъ въ томъ ракетой! Глядите! (пускаетъ ракету).

Всѣ дамы. Ай, батюшки!

Фея Сиппернипъ.. Да вы намъ въ платья искру зароните!

Второй тролль. Весь дворецъ сожжете!

Всѣ. Гоните его въ шею! Вонъ его!

Духъ огня. Меня! Духа огня!

Первый тролль. И не такихъ-то еще выгоняли!

Духъ огня. Ну-ка суньтесь! Забросаю ракетами—бенгальскіе огни изъ глазъ брызнутъ!


ЯВЛЕНІЕ 2-е.
Тѣ же и Памфилій.

Памфилій. Милостивые государи и государыни! Да вы драку тутъ затѣяли?

Первый тролль (выступая впередъ). А, добрѣйшій и милѣйшій господинъ Памфилій!

Дамы. Душка Памфилій! (окружаютъ его).

Второй тролль. Дружище! (оттѣсняетъ другихъ).

Памфилій. Я имѣю честь возвѣстить вамъ, что царь духовъ скоро изволитъ пробудиться и еще скорѣй того встать и одѣться!

Первый тролль. O, charmant!

Сипъ и Сиппернипъ. Нашъ милый повелитель!

Духъ огня. Фальшивыя подлизы!

Памфилій. А, это вы, господинъ оберъ-фейерверкеръ, шумите здѣсь?

Духъ огня. Синильная кислота и натрій! Они бранили царя духовъ, лгали на него, бунтъ затѣвали!

Всѣ. Вретъ! Вретъ!

Духъ огня. Вру?

Всѣ. Безстыдный клеветникъ!

Памфилій. Милостивыя государыни и милостивые государи! Я знаю васъ, увѣренъ въ вашей преданности, въ вашемъ умѣньи держать себя!.. [420]Васъ, господинъ духъ огня, я тоже знаю. Вамъ здѣсь не мѣсто! Умѣрьте вашъ пылъ! Или я велю окатить васъ холодной водицей! А теперь удалитесь!

Всѣ. Удалитесь!

Духъ огня. Удалиться! Со мной поступаютъ, какъ съ какой-нибудь спичкой! Чиркаютъ объ стѣну и швыряютъ! Я буду жаловаться! Сѣра и амміакъ! (уходитъ).


ЯВЛЕНІЕ 3-е.
Тѣ же безъ Духа огня.

Памфилій. Не угодно-ли теперь изложить мнѣ ваши просьбы. Только не всѣ разомъ! Ну-съ?

Первый тролль. Безцѣнный господинъ Памфилій! Вамъ, конечно, извѣстно, какъ насъ затираютъ! Вѣдь, не на насъ, а на людей изливаетъ царь духовъ всѣ свои милости! А они только злоупотребляютъ ими и платятъ ему неблагодарностью.

Второй тролль. А ужъ если платить неблагодарностью, такъ кому-же ближе, какъ не намъ!

Первый тролль. Помолчите!

Второй тролль. У меня тоже есть мнѣніе! Я такой же духъ и живу на собственныя средства.

Фея Сипъ. Во всемъ виновата фея Бравалла. Она околдовала царя духовъ своимъ чуднымъ пѣніемъ.

Памфилій. И это единственная и общая ваша жалоба? Отлично! Больше жаловаться вамъ не придется! Фея, разумѣется, немножко черезчуръ покровительствовала людямъ, но зато она теперь и удалена отъ двора. Дѣло въ томъ, что послѣднія протеже ея всѣ, какъ на подборъ, оказывались людьми недостойными, вотъ царь въ гнѣвѣ и обратилъ прекрасную пѣвицу въ птицу-Фениксъ, да сослалъ въ царство Обезьянъ. Она будетъ тамъ кочевать въ своей золотой клѣткѣ отъ одного вельможи къ другому.

Всѣ. Возможно-ли?

Памфилій. Засимъ, царь духовъ постановилъ такое рѣшеніе—оно уже опубликовано, и вамъ нельзя не знать его: «Ни одинъ смертный не дерзаетъ приблизиться къ дворцу царя духовъ безъ входнаго билета—пера изъ хвоста птицы-Фениксъ».

Второй тролль. А трудно его добыть?

Памфилій. Въ высшей степени. Искатель долженъ отправиться въ страну Обезьянъ, добиться тамъ доступа въ лучшее общество и потихоньку выдернуть перо изъ хвоста птицы. Бѣда, если его изловятъ на этомъ,—онъ въ тотъ же мигъ превратится въ одного изъ ничтожнѣйшихъ мѣстныхъ жителей!

Всѣ. Ужасно! [421]

Памфилій. Надѣюсь теперь, что царь духовъ снялъ съ себя всякія нареканія?

Всѣ. Ура!


ЯВЛЕНІЕ 4-е.
Спальня. Царь духовъ лежитъ на постели изъ облаковъ и лучей. Возлѣ постели, у изголовья, сидятъ верхомъ на облакахъ два маленькихъ генія и играютъ на скрипкахъ; въ ногахъ стоятъ двое другихъ; одинъ держитъ шлафрокъ, туфли и корону, другой умывальный тазъ и кувшинъ. Царь духовъ просыпается; музыка смолкаетъ.

Царь духовъ (сбрасывая съ себя нѣсколько облаковъ, зѣваетъ). А-а!.. Который часъ?.. Забылъ завести свои часы! Гдѣ Памфилій? (звонитъ). Памфилій! (Геніи исчезаютъ.)

Памфилій (вбѣгаетъ). Мой Повелитель!

Царь духовъ. Гдѣ ты былъ? Куда дѣвался? Почему не будилъ меня? И кто стлалъ мнѣ постель вчера вечеромъ?

Памфилій. Я, Повелитель!

Царь духовъ. Такъ въ другой разъ не бери мокрыхъ облаковъ, выпари ихъ сначала; я не желаю спать мокрымъ! Право, ты какъ будто нарочно выбралъ дождевые!.. И что за шумъ былъ тамъ въ передней? Кто тамъ?

Памфилій. Тамъ цѣлая толпа духовъ, фей и троллей первыхъ классовъ, не считая вѣдьмъ и другой мелкой сошки.

Царь духовъ. А что имъ опять нужно?

Памфилій. Они хотѣли… Они жалуются…

Царь духовъ. Ахъ, надоѣли они мнѣ! Я не расположенъ сегодня принять ихъ. Принеси сюда челобитныя.

Памфилій. Вотъ онѣ,—полонъ карманъ!

Царь духовъ. Давай сюда! Вѣчныя жалобы, вѣчныя просьбы! (просматриваетъ одну изъ бумагъ). Это что? Могильная свинья и трехногій конь, много лѣтъ скрывавшіе свою помолвку, просятъ разрѣшенія вступить въ бракъ! Нельзя: они въ близкомъ родствѣ! (беретъ другую бумагу). Двѣнадцать знаковъ зодіака перессорились! Стрѣлецъ выстрѣлилъ въ глазъ Козерогу, этотъ наскочилъ на Вѣсы, и сорвалъ одну чашку, Близнецы вмѣшались въ ссору, и ихъ чуть не растерзалъ Левъ,—пришлось спрятаться за Дѣву! Теперь всѣ, кромѣ Рака—тотъ благоразумно ретировался—попорчены и требуютъ ремонта! Еще бы! Но, вѣдь, это расходъ! (беретъ третью бумагу). Это что? Экіе неугомонные! Двѣ старыя бабы-кошмарихи опять добиваются прежней должности! Изъ ума выжили! Ввести опять кошмары! Въ нашъ-то просвѣщенный вѣкъ! Позови ихъ обѣихъ сюда! (Памфилій уходитъ.) Да, въ духѣ времени было бы это, нечего сказать! Бѣдное человѣчество! Довольно давитъ его и дѣйствительная жизнь, чтобъ давить его еще кошмарами! (Стукъ въ дверь.) Войдите! [422]


ЯВЛЕНІЕ 5-е.
Царь духовъ, Памфилій и двѣ кошмарихи, одѣтыя амазонками.

Обѣ кошмарихи (преклоняютъ колѣна).

Царь духовъ. Васъ уволили въ отставку съ полной пенсіей! Чего же вамъ еще? По-датски вамъ говорятъ, или нѣтъ? Или по-нѣмецки съ вами заговорить? Soll ich deutch sprechen? Берегитесь, я лишу васъ пенсіи! Довольно! (мечетъ молніи).

Обѣ кошмарихи (плача, цѣлуютъ подолъ его халата и съ низкими реверансами отступаютъ къ дверямъ).


ЯВЛЕНІЕ 6-е.
Тѣ же безъ кошмарихъ.

Царь духовъ. Чуть не вспылилъ! Это вѣчное нытье!.. Остальные челобитчики могутъ придти послѣ завтра или… черезъ годъ! Позови ко мнѣ Зефиса. Онъ что́ теперь дѣлаетъ?

Памфилій. Сидитъ на облакѣ и рѣжется съ Снѣжной Королевой въ дураки.

Царь духовъ. Въ дураки! И я игрывалъ когда-то въ дураки, бродя по землѣ переодѣтымъ!.. (впадаетъ въ задумчивость). Сколько воспоминаній пробудили во мнѣ это слово: дураки! Позови Зефиса! (Памфилій уходитъ.)


ЯВЛЕНІЕ 7-е.
Царь духовъ (одинъ).

Я радъ, что залучилъ Зефиса сюда. Познакомился я съ нимъ двадцать лѣтъ тому назадъ въ Африкѣ. Я разъѣзжалъ тогда по берегамъ Нила на страусѣ, ночевалъ въ шатрахъ бедуиновъ, но больше всего доставило мнѣ удовольствія знакомство съ Зефисомъ. Я какъ сейчасъ помню нашу первую встрѣчу. Память у меня хорошая! Зефисъ уже третій годъ занимался тогда изученіемъ египетской магіи. Онъ сразу полюбился мнѣ, и когда мы съ нимъ прибыли въ Вѣну, я купилъ ему тамъ домъ съ садомъ и устроилъ магическій кабинетъ. Тамъ у него умерла жена, прекрасная женщина. Онъ былъ огорченъ ея смертью, плакалъ и стоналъ, и я, чтобы утѣшить его чѣмъ-нибудь, пообѣщалъ взять его послѣ смерти къ себѣ, въ свое царство. Вчера его убило молніей въ Копенгагенѣ, я узналъ объ этомъ и тотчасъ же отрядилъ на мѣсто происшествія своихъ духовъ, повелѣвъ имъ доставить его сюда… Пусть онъ войдетъ ко мнѣ! Эй, Памфилій! (озирается). Никто не слышитъ! [423]


ЯВЛЕНІЕ 8-е.
Царь духовъ и Зефисъ.

Зефисъ (въ широкомъ балахонѣ, украшенномъ магическими знаками). Повелитель духовъ! Какъ мнѣ благодарить тебя!

Царь духовъ. Не стоитъ! Я радъ видѣть тебя! Что скажешь о нашемъ царствѣ? Вѣдь, хорошо здѣсь? Воздухъ свѣжій!..

Зефисъ. О, Повелитель, я счастливъ!.. Но… несмотря на все свое счастье, на весь этотъ блескъ и роскошь… я страдаю безконечно!

Царь духовъ. Страдаешь?

Зефисъ. Да, Повелитель! Ты знаешь самъ, какъ ты обогатилъ меня, какими сокровищами владѣлъ я на землѣ!..

Царь духовъ. Ну да! Наслѣдники не станутъ поминать тебя лихомъ!

Зефисъ. Я возвелъ для своихъ сокровищъ обширное сводчатое зданіе, а ты снабдилъ его неоцѣненнымъ качествомъ—необыкновенной эластичностью, такъ что я могъ упрятать его въ скорлупу кокосоваго орѣха и возить за собою во время своихъ путешествій. Наконецъ, я прибылъ въ Копенгагенъ, и мнѣ полюбилось мѣстечко на Западномъ мосту…

Царь духовъ. Ну да, и ты купилъ тамъ домъ и зарылъ въ землю свой кокосовый орѣхъ, свою передвижную Алладинову пещеру!..

Зефисъ. Такъ, Повелитель. Мои сокровища остались тамъ. Я заперъ подвалъ магическимъ словомъ, и ни одинъ смертный не можетъ открыть его. Да никто и не подозрѣваетъ объ этихъ сокровищахъ!

Царь духовъ. Ну, а коли не подозрѣваютъ, такъ и плакать о нихъ не станутъ, а тебѣ здѣсь сокровища тоже не нужны.

Зефисъ. Но у меня остался на землѣ сынъ! Остался безпомощнымъ сиротою!

Царь духовъ. Развѣ у тебя есть сынъ?

Зефисъ. Повелитель не помнитъ малютку Элимара?

Царь духовъ. Ахъ, да! Вѣрно! Теперь помню! Хорошенькій былъ мальчикъ и умный, какъ и всѣ дѣти своихъ родителей.

Зефисъ. Смерть разлучила меня съ нимъ неожиданно; я не успѣлъ ни сдѣлать завѣщанія, ни высказать моему сыну свою послѣднюю волю!.. Повелитель, пошли къ нему кого-нибудь изъ духовъ! И пусть посланный откроетъ ему тайну сокровищъ. Дозволь также, Повелитель,—я знаю, это смѣлая просьба!—дозволь моему сыну явиться передъ твои ясные очи! Отъ этого зависитъ все счастье его жизни!

Царь духовъ. Я готовъ сдѣлать для тебя и для него все, что только могу. Сынъ твой узнаетъ о сокровищахъ и обрѣтетъ ихъ, но явиться ко мнѣ [424]онъ можетъ не иначе, какъ исполнивъ условіе, требуемое моимъ рескриптомъ, отъ шестого сего іюня. Онъ долженъ принести съ собою перо изъ хвоста птицы-Фениксъ, а его добыть не легко!

Зефисъ. Мой сынъ не отступитъ ни передъ чѣмъ, чтобы получить доступъ къ тебѣ!

Царь духовъ. Это ужъ его дѣло!

Зефисъ. Спаси же его отъ нужды и отчаянія!

Царь духовъ. То-то вотъ всѣ вы, богачи! Не учите своихъ дѣтей трудиться! Ну вотъ, остается такой оболтусъ сиротой, да еще внезапно лишается почему-нибудь всего богатства, и помогай ему высшія силы!.. Памфилій!


ЯВЛЕНІЕ 9-е.
Тѣ же и Памфилій.

Царь духовъ. Пошли сейчасъ же кого-нибудь изъ добрыхъ духовъ къ сыну Зефиса; пусть сообщитъ ему то, что надо.

Памфилій. Повелитель, сейчасъ всѣ…

Царь духовъ. Понимаю! Всѣ заняты. Но мнѣ до этого нѣтъ дѣла. Устройтесь тамъ, какъ знаете! Allez! (Памфилій уходитъ.)

Зефисъ. Повелитель, какъ мнѣ благодарить тебя!

Царь духовъ. Поменьше говорить объ этомъ! Памфилій! (Памфилій входитъ.) Какое число у насъ сегодня?

Памфилій. 27 ноября.

Царь духовъ. Что?! Вотъ такъ исторія! Никогда бы не подумалъ! Ноябрь мѣсяцъ и—гроза въ Копенгагенѣ! Скорѣе бы слѣдовало выпасть снѣгу!

Памфилій. Да, Повелитель, люди и то ужъ жалуются, что зима черезчуръ тепла, а лѣто холодно!

Царь духовъ. За что же я плачу временамъ года жалованье? За то, чтобы производить безпорядокъ? Такъ это я и безъ нихъ бы сумѣлъ! Памфилій! Вызови сюда Зиму! (Памфилій быстро исчезаетъ.) Эй, назадъ! (Памфилій возвращается.) Пусть и другія времена года придутъ! Всѣ четверо! Живо! Бѣги!

Памфилій. Ну, и убѣгаюсь же я сегодня! (исчезаетъ).

Царь духовъ. Преданный и дѣльный слуга! И давно служитъ у меня,—въ Мартыновъ день минетъ двѣ тысячи лѣтъ. А, вотъ и времена года! [425]


ЯВЛЕНІЕ 10-е.
Тѣ же и четыре времени года.
Зима—старикъ въ длинной шубѣ, мѣховой шапкѣ и съ муфтой въ рукахъ, весь запорошенный снѣгомъ. Лѣто въ коломянковомъ[2] пиджакѣ, въ такихъ же брюкахъ, въ соломенной шляпѣ, украшенной вѣнкомъ изъ васильковъ, и съ зонтикомъ. Осень—плотный, здоровый мужчина въ коротенькой зеленой курткѣ и бѣломъ передникѣ, какъ у половыхъ; шапочка обвита виноградными лозами, подъ мышкой боченокъ, а въ рукахъ гроздья винограда. Весна—молоденькая цвѣточница въ шляпѣ, украшенной фіалками; въ рукахъ корзина цвѣтовъ.

Царь духовъ. Приблизьтесь, бездѣльники! Что я слышу о васъ? Такъ развѣ ведутъ себя порядочныя времена года? Чѣмъ, напримѣръ, заняты вы, господинъ Зима? И вамъ не стыдно? Ну, прилично-ли такому дряхлому, высохшему старцу обнаруживать такую пылкость—метать молніи? И откуда онъ взялъ ихъ? Я не давалъ ему! Ну, говори же, оправдывайся!

Зима (густымъ басомъ). Повелитель! Я тутъ ни при чемъ! Это все лѣто! Только и думаетъ, какъ бы насолить мнѣ!

Царь духовъ. Лѣту незачѣмъ соваться туда, гдѣ его не спрашиваютъ! (кивая головой Лѣту). Ты что это? Суешься не въ свое дѣло, а своими прямыми обязанностями пренебрегаешь? Пить что-ли началъ? Вѣчно навеселѣ!

Осень. Дозвольте молвить слово мнѣ, Повелитель! Лѣто ни въ чемъ не виновато! Это все Зима! Этотъ старикъ не даетъ ему покоя,—въ самое лучшее его время накидываетъ на него снѣжный коверъ, окутываетъ туманомъ, такъ что у бѣдняги зубъ на зубъ не попадаетъ! Ну, конечно, и Лѣту въ долгу остаться не хочется, оно и устроило грозу зимою!

Лѣто. Все это истинная правда! Осень—мой единственный другъ! Только у него я и прихожу въ себя! Да, у меня горячее сердце и намѣренія у меня самыя лучшія, но на это, какъ видно, не смотрятъ!

Царь духовъ. Довольно! Слушать васъ больше не хочу! Но вотъ вамъ мой сказъ: вѣдайтесь между собой, какъ знаете, только чтобы все было тихо, смирно. Пожалуй еще испортите мнѣ мою любимицу весну! (Треплетъ ее по щечкѣ и даетъ ей золотой). На, вотъ тебѣ на гостинцы, крошка!

Весна. О, Ваша Строгость, позвольте облобызать вашу руку! Я всегда буду паинькой!

Царь духовъ. А теперь маршъ! Да помните мой наказъ! Если до меня дойдетъ еще хоть одна жалоба на васъ, я знаю, что сдѣлаю! Особенно пусть держитъ ухо востро Лѣто! Лучше перепусти жару, чѣмъ холоду! Да чтобы не было продолжительныхъ дождей, если даже случится дождь въ день [426]«Семи Отроковъ»[3]. Зимѣ тоже совѣтую глядѣть въ оба! Сегодня же посыпать Копенгагенъ снѣжкомъ, а завтра подморозить! Поняли? Маршъ! (Времена года уходятъ). И обо всемъ этомъ нужно помнить и заботиться мнѣ!.. Ну, теперь ступай, дорогой мой Зефисъ! Я позабочусь о твоемъ сынѣ! Сдѣлаю его счастливымъ, насколько вообще можетъ быть счастливымъ смертный. Я знаю твою идею на счетъ седьмой статуи. Очень хорошая идея!.. Это собственно моя идея! Но вотъ, что скажу тебѣ: ты не имѣешь права помогать ему ни намеками, ни совѣтами! Не то я поговорю съ тобой! А теперь за завтракъ. Сегодня у насъ чудесный маринованный крокодилъ съ альпійскими розами (уходятъ при блескѣ молній и ударахъ грома).


ЯВЛЕНІЕ 11-е.
Въ домѣ Зефиса. Просто обставленная комната.

Генрикъ. (одинъ; поетъ. Мотивъ: Te voglio bene!)

Я—Генрихъ; прекрасное имя!
Самъ Гольбергъ пустилъ его въ ходъ.
Собой же я парень—картина—
Давно ужъ мнѣ Грета поетъ.
Умомъ я тоже вышелъ,
А это не пустякъ!
Любить могу трехъ разомъ,
Про это знаетъ всякъ!

Я вѣшать на квинту не стану
Свой носъ ни за что, никогда!
Кому знать, скажите мнѣ, нужно,
Что тамъ у меня за бѣда!
Нѣтъ, весело пройду я
Весь жизненный свой путь.
Богатъ, хоть и бѣднякъ я,—
Весельемъ дышитъ грудь!

Да, такъ-то такъ, да вотъ веселье-то мое пошло на убыль! А это скверно! Прошли наши красные деньки, не вернутся больше! Бѣдный мой молодой баринъ! Что-то съ нимъ будетъ? Старикъ не оставилъ намъ ни гроша, веселости у моего барина нѣтъ, одно образованіе, а съ нимъ однимъ въ наше [427]время далеко не уйдешь! Что же онъ предприметъ теперь? Надо будетъ мнѣ подумать за него (беретъ газету и читаетъ). «Нуженъ замѣститель—рекрутъ…» Ну, нѣтъ, это не подходитъ! Добро бы нуженъ былъ замѣститель какого-нибудь члена риксдага,—по крайней мѣрѣ четыре далера суточныхъ; все равно, что годовое жалованье!.. Сегодня утромъ баринъ мой со слезами вручилъ мнѣ послѣдніе пять далеровъ и велѣлъ искать себѣ другого мѣста. Но я не оставлю его. Я читалъ чудесную исторію объ одномъ римскомъ львѣ, который всюду ходилъ за своимъ господиномъ Антономъ Трокломъ. А если ужъ дикій звѣрь такъ ведетъ себя, мнѣ не пристало уступать ему. Надо предпринять что-нибудь, и я ужъ придумалъ что! Счастье оказать нашему барину первую помощь я хочу предоставить нашей кухаркѣ Гретѣ, моей достойной невѣстѣ… Баринъ и ей отказалъ сегодня!.. Я рѣшилъ стащить къ закладчику ея бархатное пальто!


ЯВЛЕНІЕ 12-е.
Генрикъ и Грета.

Грета (входитъ). Ты что тутъ дѣлаешь?.. Мое пальто!..

Генрикъ. Твое, твое! Видишь, я хотѣлъ сдѣлать тебѣ сюрпризъ: намъ нужны деньги, такъ я рѣшилъ снести его въ закладъ.

Грета. Отчего-жъ ты не несешь свое?

Генрикъ. Потому что люблю тебя!

Грета. И берешь мое прелестное пальто, которое теперь какъ разъ время носить! Ну, будь это еще лѣтомъ!

Генрикъ. Еще что, лѣтомъ, когда въ немъ нѣтъ нужды! Нѣтъ, вотъ теперь-то именно и выкажется твоя доброта, твое великодушіе!

Грета. Нѣтъ, я еще съ ума не сошла! Подавай мнѣ его назадъ! Выдумалъ тоже!

Генрикъ. Развѣ мы съ тобой не одно теперь? Развѣ мы не женихъ съ невѣстой, не обручены?

Грета. Да, я сдуру-то согласилась! А могла бы сдѣлать партію получше. Вышла бы за богатаго мызника изъ Вальбю, такъ у меня были бы и коровы и овцы, а теперь что есть? Одинъ ты!..

Генрикъ. «Кто недоволенъ малымъ, не стоитъ большаго». Развѣ я не поставилъ тебя сюда на это мѣсто? А здѣсь ты обзавелась и дружкомъ и нарядами! Будемъ же хорошими слугами,—и такъ въ наше время о прислугѣ пишутъ одно дурное!.. Ну, я думалъ, что ты добрѣе!.. (Ласково). Ну-же, Грета, Греточка!..

Грета. Баринъ идетъ! [428]


ЯВЛЕНІЕ 13-е.
Тѣ же и Элимаръ.

Элимаръ. Что вы тутъ дѣлаете? Оставьте меня одного!

Грета. Ай, какъ онъ плохо смотритъ!

Генрикъ. Баринъ! Скушайте бифштексъ! Не надо такъ падать духомъ! Кто же поддержитъ насъ, если не мы сами?

Элимаръ. Спасибо! Только уйди!

Генрикъ. Бѣдный баринъ! Съ вами, пожалуй, еще дурно сдѣлается, и вы никого не докличетесь!

Элимаръ. Ахъ, да уйди же, не мучь меня!

Генрикъ. Плохъ онъ, Грета! Ему не прожить ста лѣтъ! (Уходитъ съ Гретой).


ЯВЛЕНІЕ 14-е.

Элимаръ (одинъ). Теперь я остался одинъ, одинъ въ полномъ смыслѣ слова! Смерть отца разбила всѣ мои надежды на счастье! Меня съ дѣтства окружали какія-то тайны и чудеса… Тѣло моего отца также исчезло непостижимымъ образомъ! Онъ часто намекалъ мнѣ объ этомъ еще раньше, но всегда какъ-то темно, неясно… Упоминалъ также и о какихъ-то сокровищахъ, которыя я долженъ унаслѣдовать, но опять таки въ темныхъ выраженіяхъ. Послѣ его смерти, однако, ничего не нашли, даже клочка бумажки, изъ котораго бы можно было узнать, гдѣ онъ хранилъ эти сокровища! Что же мнѣ теперь предпринять?

Простите, свѣтлыя желанья,
Надеждъ и грезъ волшебныхъ рой!
Одинъ я! Нѣтъ души родной,
Удѣлъ мой—горе и страданья! (вскакиваетъ).

Стучатъ! Войдите!


ЯВЛЕНІЕ 15-е.
Элимаръ и Домовой (въ красномъ колпачкѣ, высовываетъ голову изъ-подъ полу).

Домовой. Здравствуй!

Элимаръ. Кто ты?

Домовой. Домовой.

Элимаръ. Нечистая сила!

Домовой. Ужъ будто бы! Я просто домашній духъ. Развѣ ты не читалъ обо мнѣ въ «Датскихъ народныхъ повѣрьяхъ», изданныхъ Рейцелемъ? [429](какъ по книгѣ). «Домовой таскаетъ воду и мететъ полъ за служанокъ, чиститъ лошадей за конюховъ, но также и наказываетъ небрежныхъ и нерадивыхъ слугъ. Обыкновенное его одѣяніе—сѣрый балахонъ и островерхій красный колпачокъ. До Михайлова же дня онъ ходитъ въ круглой шляпѣ, какъ у крестьянъ». Аттестатъ, впрочемъ, не совсѣмъ вѣрный, какъ видишь! Здравствуй! (приподымаетъ колпачокъ).

Элимаръ. Я знаю тебя, сѣверный эльфъ, веселый и шаловливый, какъ Пукъ въ «Снѣ въ лѣтнюю ночь»! Ты отличаешься также вѣрностью и преданностью своимъ хозяевамъ. Если они переѣзжаютъ съ квартиры, ты садишься на возъ и переѣзжаешь вмѣстѣ!

Домовой. Да, такъ дѣлывалъ мой дѣдушка!

Элимаръ. Теперь во мнѣ опять пробудились надежды,—сверхъестественныя силы протягиваютъ мнѣ руку помощи! И какъ не вѣрить въ чудеса въ здѣшнемъ мірѣ, гдѣ все—рядъ чудесъ!

Домовой. Я явился къ тебѣ съ пріятной вѣстью, но не могу сказать, кто меня послалъ. Я радъ услужить тебѣ,—меня всегда угощали здѣсь въ домѣ славной кашей, а за хлѣбъ, за соль надо платить добромъ—говаривали старые домовые.

Элимаръ. Какую же вѣсть ты принесъ мнѣ? Что ты хочешь сказать мнѣ?

Домовой. Да вотъ то-то и есть! Все это еле-еле у меня въ головѣ и въ колпачкѣ вмѣщается! Мнѣ столько порученій надавали! Потому—малъ золотникъ да дорогъ!

Элимаръ. Да говори же!

Домовой. Я и то говорю! У меня съ собой цѣлый мѣшокъ орѣховъ счастья. Знаешь ты, что это за орѣхи? Въ каждомъ какая-нибудь чудесная вещь, которая можетъ пригодиться въ минуту трудную.—Видишь-ли, тутъ подъ поломъ, гдѣ я стою, есть лѣстница. Ты и не зналъ объ этомъ! Ведетъ она въ подвалъ. Ты и этого не зналъ! А въ подвалѣ-то несмѣтныя сокровища, которыя оставилъ тебѣ отецъ. Вотъ, зачѣмъ я и явился къ тебѣ, словно кротъ изъ-подъ земли.

Элимаръ. Заря моего счастья занимается!

Домовой. Да, спустись со мной туда, такъ для тебя и солнце взойдетъ! Иди смѣло! Я другъ твой!

Элимаръ. Я готовъ идти за тобою!

Домовой. Такъ слѣдуй!

Элимаръ. Да, счастье ждетъ меня, я вѣрю!

Домовой. Съ тобою я не лицемѣрю! (спускается).

Элимаръ (слѣдуя за нимъ).

Я знаю, ты не демонъ злой,
Иду безъ страха за тобой!

[430] Хоръ духовъ.

Отнынѣ духовъ повелитель
Помощникъ твой и покровитель!
Достигнешь съ помощью его
Всего, чѣмъ только жизнь богата.
Достигнешь также и того,
Что лучше жемчуга и злата!

Примѣчанія[править]

  1. Написана для народнаго театра въ Копенгагенѣ—„Казино“, на сценѣ котораго и пользовалась огромнымъ успѣхомъ. Примѣч. перев.
  2. Коломянковый — сделанный из коломянки, плотной гладкой ткани полотняного переплетения из льна, иногда с добавлением пеньки. (прим. редактора Викитеки)
  3. По датскому народному повѣрью, если въ этотъ день идетъ дождь, то все лѣто будетъ дождливое. Примѣч. перев.