Ганс без гроша (Шёнайх-Каролат; Чюмина)/1905 (ДО)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Yat-round-icon1.jpg

Гансъ безъ гроша
авторъ Эмиль Шенаихъ-Каролатъ (1852—1908), пер. Ольга Николаевна Чюмина (1864—1909)
Языкъ оригинала: нѣмецкій. — Изъ цикла «Изъ нѣмецкихъ поэтовъ», сб. «Новыя стихотворенія. 1898—1904». Опубл.: пер. 1905. Источникъ: О. Н. Чюмина. Новыя стихотворенія. 1898—1904. — СПб.: Типографія т-ва «Общественная Польза», 1905. — С. 253—262.

Редакціи




[253]
Гансъ безъ гроша.
1.

Угроза швабамъ—замокъ мой,
Спаленный молніи стрѣлой.
Но онъ угрюмъ и тѣсенъ,
И я слыву у торгаша
Скитальцемъ, Гансомъ безъ гроша
И рыцаремъ печальныхъ пѣсенъ.

Іюньскій день, останови
Въ его закатѣ дня свѣтило,
Что первый сладкій мигъ любви
10 Своимъ сіяньемъ освѣтило!

Мы съ нею шли—два бѣдняка,
И развѣвалъ нарядъ убогій
Порывъ весенній вѣтерка,
Алѣли розы у дороги…

15 А вѣтеръ мчался все впередъ;
Гдѣ блещетъ фея Магеллона—
Вздымалась изъ журчащихъ водъ
Блаженства свѣтлая корона.

Пронесся благовѣстъ чрезъ лѣсъ,
20 Суля покой и миръ усталымъ;

[254]

Звѣзда скатилася съ небесъ
Въ зловѣщемъ блескѣ темно-аломъ.

Дочь королей, пришла пора:
О, бойся торгашей нахальныхъ!
25 За знатность—плата ихъ щедра.
Я-жъ—безъ кола и безъ двора,
И рыцарь пѣсенъ я печальныхъ!


2.

Купеческій городъ, какъ пестрый базаръ,
Раскинулся нагло; таранью,
Смолой въ немъ торгуютъ, тамъ—хлѣбный товаръ,
И камни съ чудесною гранью.

Отъ Пфальца до Неккера, грабятъ купцы,
Повсюду народъ безъ пощады,
Въ стремленьѣ къ наживѣ нигдѣ продавцы
Въ пути не встрѣчаютъ преграды.

Всю рыбу съѣдаютъ они—до костей,
10 Корову берутъ у вдовицы,
Но звонкой монетой имперскихъ гостей
Готовы ссужать безъ границы.

Хранятъ они съ сѣвера, съ юга казну
Надежно подъ аркою сводовъ,

[255]

15 Они прославляютъ грабежъ и войну,
Какъ право святое народовъ.

Людей неподкупныхъ правдивый глаголъ
Тамъ былъ испытуемъ сурово,
Тамъ цѣнится выше придворный камзолъ,
20 Чѣмъ честь гражданина и слово.

Народная пѣсня убита давно:
Погибла, подвергшись гоненью.
О, горе искусству, коль скоро оно
Не служитъ князей прославленью!

25 Они подѣлили весь край на куски,
Имъ стали рабами крестьяне,
Въ мужья дочерямъ золотые мѣшки
Давно уже прочатъ дворяне.

Отцовскую совѣсть торгашъ усыпилъ
30 Виномъ и костями; отъ четокъ,
Отъ прялки онъ юную дочь отвратилъ,
Нравъ женскій уступчивъ и кротокъ.

Я чувствую: тяжесть съ деньгами мѣшковъ—
Честь рода, увы, перетянетъ,
35 И юное сердце навѣки вѣковъ
Въ надеждѣ на счастье обманетъ!

Но знайте: пора покаянья близка,
Главу вы посыплете пылью,

[256]

Спадутъ съ васъ мгновенно парча и шелка,
40 И скорбь ваша будетъ въ странѣ велика:
Я когти обрѣжу насилью!


3.

Ивановъ день! Во всей красѣ
И роскоши—гнѣздо торговли,
Гирляндами жилища всѣ
Унизаны—до самой кровли.

Мою желанную они
Своей избрали королевой;
Въ горахъ Ивановы огни
Горятъ направо и налѣво…

Сердечко юное въ груди
10 Смущаютъ лестью и обманомъ,
Тамъ пиръ идетъ на площади.
Въ колодцѣ бьетъ вино фонтаномъ.

Сегодня щедрою рукой
Чернь одѣляетъ членъ совѣта;
15 Вотъ нищая бредетъ съ клюкой,
Въ лохмотья пестрыя одѣта…

Вотъ изъ-за лучшаго куска
Бродяги борются другъ съ дружкой,
Одинъ пустилъ навѣрняка
20 Другому въ лобъ пивною кружкой.

[257]


Ихъ разнимаютъ руки слугъ,
Слѣдя въ окно за перепалкой,
Съ презрѣніемъ сановный кругъ
Глядитъ на драку «черни жалкой».

25 У дѣвушекъ пылаетъ взоръ,
Ихъ безъ нужды сжимаютъ грубо;
При свѣтѣ пламени, соборъ
Угрюмымъ кажется сугубо.

И пляской разгорячена,
30 Держа рукою опахало,—
Я видѣлъ,—чрезъ огонь она
Легко съ совѣтникомъ порхала.

Вотъ поднесла бокалъ ко рту:
Прости, мой вѣрный другъ забытый!
35 А я пробрался въ темноту,
Держась вдоль стѣнъ, какъ песъ побитый.


4.

Счастье погасло. Прошу у судьбы
Въ руки оружье мнѣ дать для борьбы.

Дать—сыновей и подруги взамѣнъ—
Всѣхъ неимущихъ и сирыхъ мнѣ въ ленъ.

Сердце мое ты во прахъ растопчи,
Пусть лишь погибнутъ страны палачи.

[258]


Край нашъ спаси отъ князей-торгашей,
Бога создавшихъ себѣ изъ грошей.

Дѣва-Марія, спаси нашу честь:
10 Даруй народу священную месть.


5.

Несутся лебеди на югъ,
Рѣка бурлитъ сурово,
И ты умчишься, милый другъ,
Въ объятіяхъ другого.

А тотъ, кто счастья былъ лишенъ
Обманомъ безсердечнымъ—
До самой смерти будетъ онъ
Скитальцемъ вѣковѣчнымъ.

Есть въ мірѣ множество дорогъ,
10 Далекій край—чудесенъ,
Хранитъ въ себѣ Роландовъ рогъ
Звукъ недопѣтыхъ пѣсенъ.

Виномъ сверкаетъ налита
Забвенья чаша въ Ѳулѣ,
15 Но—не для тѣхъ, кого уста
Желанной обманули.

Безвѣстность ждетъ ихъ впереди,
Иль царская палата—

[259]

Лежитъ вездѣ на ихъ пути
20 Кровавый блескъ заката.


6.

Но боль рождаетъ въ сердцѣ жаръ,
Стрѣла несется птицей,
За нанесенный мнѣ ударъ
Я отплачу сторицей.

Овцы послѣдней богачомъ
Я былъ лишенъ, но воленъ
Я защищать своимъ мечомъ
Всѣхъ тѣхъ, кто обездоленъ.

Карая зло въ краю родномъ,
10 Возстану я, какъ мститель,
И щитъ свой траурнымъ вѣнкомъ
Украситъ побѣдитель.


7.

О, солнце, ты смотришь на все съ высоты,
Ты вѣдаешь все въ мірозданьѣ!
Что съ милой моею—повѣдай мнѣ ты—
Что сталось со дня разставанья?

Молчишь ты. Морозъ легкой дымкой облекъ
Долину и городъ обширный.
Дома и сердца, и надъ кровлей дымокъ—
Дремоты исполнены мирной.

[260]


Совѣтники по снѣгу въ санкахъ скользятъ,
10 Ихъ шапки теплы и высоки…
Сегодня ихъ городъ легко былъ бы взятъ:
Замерзли рѣка и притоки.


8.

Въ душѣ у каждаго назрѣло
Все, что назрѣло у меня,
И разразилась буря смѣло
Въ народѣ съ Троицына дня.

У всѣхъ—одно и то же горе:
Свободный превращенъ въ раба,
Вездѣ—въ стѣнахъ и на просторѣ
Проснулась мысль, кипитъ борьба.

Но паукамъ подобны жаднымъ,
10 Напившись крови, города
Змѣинымъ взоромъ безпощаднымъ
Глядятъ на села и стада.

Торгашъ, металлъ твой—слишкомъ звонокъ:
Вскружиться можетъ голова.
15 Остриженъ наголо—ягненокъ
Способенъ превратиться въ льва.

Ночь на Купала! Въ ураганѣ
Творится шабашъ на землѣ,
Въ дыму несется и въ туманѣ
20 Рой вѣдьмъ на огненной метлѣ.

[261]


Ночь на Купала! Искупленье
Зажгло огней своихъ вѣнецъ,
То ночь вторичнаго крещенья,
И рухнетъ золотой телецъ!


9.

У бургомистра—праздникъ,
Межъ тѣмъ какъ хмѣль-проказникъ
Туманитъ всѣмъ мозги—
У крѣпости враги…
Добрались до оплота,
Вотъ рухнули ворота,
Скорѣй, гудитъ набатъ!
Спѣшите изъ палатъ
Скорѣй къ твердынямъ вашимъ.
10 Теперь ужъ мы попляшемъ!
Изрубленъ караулъ,
И крикъ, и звонъ, и гулъ…
Пожаръ—какъ блескъ заката.
Для кровопійцъ—расплата…
15 Щадить дѣтей и женъ!
Но ни одинъ торгашъ не будетъ пощаженъ…
Ихъ городъ палъ, онъ побѣжденъ.


10.

Восходитъ день благоговѣйно,
Замолкнулъ грохотъ боевой,
Струятся мирно воды Рейна
И сводъ блистаетъ синевой.

[262]


Поспѣшно плугъ взрываетъ землю,
Блеститъ на солнцѣ борозда,
И я благословенью внемлю
Святого, мирнаго труда.

Во слѣдъ грозы ночной раскату—
10 Блистаетъ солнце межъ листвой,
Мой день склоняется къ закату,
Подобно тучѣ грозовой.

Но отъ кощунственнаго хлама
Я—мечъ простой въ рукѣ Творца—
15 Очистилъ здѣсь святыню храма
И сокрушилъ алтарь тельца.


11.

Дѣва-Марія, въ кольчугѣ стальной
Сердце томится тоской неземной.

Юной любви дорогую мечту
Вновь я расцвѣтшей въ раю обрѣту.

Тамъ, гдѣ холмовъ чуть синѣетъ гряда,
Тихо скатилась большая звѣзда.

Къ вѣчному свѣту несется душа
Ганса, по имени—Гансъ безъ гроша!