РБС/ВТ/Платов, Матвей Иванович

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Платов, Матвей Иванович
Русский биографический словарь А. А. Половцова
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Плавильщиков — Примо. Источник: т. 14 (1910): Плавильщиков — Примо, с. 21—35 ( скан · индекс ) • Другие источники: ВЭ : МЭСБЕ : ЭСБЕРБС/ВТ/Платов, Матвей Иванович в дореформенной орфографии


[21]Платов, граф Матвей Иванович, родился 6-го августа 1751 года в Старо-Черкасской станице, на Дону. Отец Платова — войсковой старшина, человек очень умный, уважаемый и твердый характером, в смысле научного образования мало чем отличался от прочих донских казаков, и потому первоначальное образование юного Платова ограничилось одним обучением грамоте. Обнаруживая с детских лет живой характер и любовь к забавам воинственного характера, П., едва достигнув 13-летнего возраста, уже поступил на царскую службу урядником. Возгоревшаяся Русско-Турецкая война 1768—1774 гг., в которой П. получил свое боевое крещение, дала ему случай отличиться в делах с неприятелем. Главнокомандующий армией, кн. Вас. Мих. Долгоруков сразу заметил молодого казака и отличил его: П. был произведен в офицеры и получил в командирование казачью сотню.

Вскоре затем, по ходатайству кн. Долгорукова, последовало Высочайшее разрешение на производство Платова в чин войскового старшины, с тем. чтобы поручить ему командование донским полком.

В 1771 году П. участвовал при взятии Перекопской линии, а также под Кинбурном. По заключении мира при Кучук-Кайнарджи, П. был послан на Кубань.

Крымский хан Девлет-Гирей, озлобленный неудачами в своих столкновениях с русскими войсками, задумал нанести войскам, стоявшим на Кубани, решительный удар. К этому времени относится подвиг Платова на высотах реки Калалах. Полковник Стремоухов поручил Платову доставить к армии, расположенной на [22]Кубани, транспорт с провиантом и амуницией. Девлет-Гирей, соединившись с горскими князьями, решил напасть на русский транспорт, пользуясь слабостью прикрытия, состоявшего из двух полков при одном орудии и не имевшего возможности оказать сильного сопротивления. Не ожидавшие нападения казаки выказали, однако, отчаянную решимость защищаться. Платов устроил из обоза подобие полевого укрепления, из-за которого и отразил с казаками семь атак сильнейшего врага. В то же время он, будучи окружен со всех сторон, нашел возможность через гонцев известить о своем безвыходном положении полковника Бухвостова, который прибыл с противоположного берега Калалаха на выручку обоза и его защитников. Татары были обращены в бегство, обоз был доставлен в целости, а личность Платова, его влияние на казаков, находчивость и мужество вызвали общее уважение.

Отсюда П. со своим полком был послан на розыски Пугачева, а позже, когда самозванец был пойман — в Воронежскую и Казанскую губернии, для рассеяния пугачевских шаек. После трехлетнего преследования мятежников, П. в 1782 и 1783 гг., под начальством Суворова, снова состоял на Кубани и на Крымском полуострове и в 1784 году был послан против лезгин и чеченцев. Перед второй Турецкой войной 1787—1791 гг. П. был уже полковником. В кампании 1788 года он находился в так называемой Екатеринославской армии, предводительствуемой князем Потемкиным, и принимал участие в наиболее выдающихся моментах этой кампании.

При осаде и штурме Очакова, П. действовал с одною тысячею спешившихся и двумя стами конных казаков. Атака Гассан-Пашинского замка была предоставлена колонне генерал-майора барона Палена, в состав которой, между прочим, вошли казаки полковника Платова. После штурма замок был занят и наблюдение за ним поручено донским казакам с Платовым во главе. Успешные действия последнего были награждены орденом св. Георгия 4 степени. 13-го сентября казаки подошли к Каушанам и произвели такой быстрый натиск на турок, что принудили их бежать. Результатом победы был захват трех орудий, двух знамен и 160 пленных с пашой Гассаном. За это отличие П. был произведен в бригадиры и назначен походным атаманом Донского войска.

Осенью было предпринято занятие Аккермана. Платову надлежало овладеть Паланкою, расположенною на Днестре, но потом он был двинут к самому Аккерману, занятому без пролития крови, благодаря удачным демонстрациям со стороны русских. В 1790 году П. участвовал во взятии Измаила; при штурме крепости он предводительствовал 5.000 казаков пятой колонны, на долю которой пришлась особенно тяжелая задача. По получении раны генерал-майором Безбородком, начальство над обеими колоннами, четвертою и пятою, левого крыла перешло к Платову и он, то способствуя успехам прочих колонн, то действуя со своею частью отдельно, оказал неоценимые заслуги. «Всё было опрокинуто, побито, всюду, где ни появлялся П., гремело победоносное ура! Он собою заменял многочисленность, его неустрашимость претворяла всех в героев и все его распоряжения у венчались успехом». Штурм этой крепости казался Платову неизбежным, и он был первым, произнесшим это решение на собранном Суворовым военном совете.

За участие во взятии Измаила П. был награжден орденом св. Георгия 3 ст. и произведен в генерал-майоры.

Начавшаяся в 1796 г. война России с Персией доставила П., за оказанные им отличия, орден св. Владимира 3-й степени и саблю, украшенную алмазами, с надписью «за храбрость».

Со времени вступления на престол императора Павла Петровича слава и известность Платова были настолько уже велики, что создали ему множество завистников и были причиной того, что П., оклеветанный перед императором Павлом в неверности монарху и [23]вероломных замыслах против России, был сослан сначала в Кострому, а потом заключен в Петропавловскую крепость. Однако, ложные наветы обнаружились: П. был освобожден и пожалован командорским крестом ордена св. Иоанна Иерусалимского. Государь лично назначил Платова главным и непосредственным помощником войскового атамана донских казаков.

Внимание и милость Павла I к Платову всё увеличивались: император предназначил Платова к самой видной роли в замышлявшемся походе на Индию и приказал ему немедленно ехать на Дон, где его уже ожидал Высочайший указ: «собрать всё донское войско на сборные места; чтобы все наличные обер-офицеры и нижние чины непременно в 6 дней выступили о двух конях и с полуторамесячным провиантом». П. в январе 1801 г. собрал около 27.000 казаков, с которыми и отправился в поход, держа путь на Оренбург. Там он получил от губернатора переводчиков, караван верблюдов, со всем необходимым для похода грузом, и затем углубился в степи. Тяжелые испытания наступили для казаков. Ударили морозы, появились болезни, многие умирали от них или замерзали. Верблюды падали, а остававшиеся в живых тайком уводились разбежавшимися проводниками-киргизами. Упадок духа в отряде был полный; глухой ропот переходил в случаи открытого неповиновения; более покорные умоляли своего атамана вернуться назад. Положение злополучного отряда было критическое, и только смерть императора Павла I прекратила этот бесполезный и мучительный поход. В марте нагнал Платова гонец из Петербурга и, сообщив ему о вступлении на престол нового государя, передал ему приказ вернуться назад, на Дон.

В царствование императора Александра I, после смерти войскового атамана Войска Донского, генерала-от-кавалерии Орлова, П., произведенный в 1801 году в генерал-лейтенанты, занял его место. Назначение это было встречено Донским войском с восторгом: имя Платова повторялось тогда с восхищением всюду — при дворе, в войске, в народе. И трудно было бы найти лицо, более соответствовавшее новому назначению и более достойное, чем П. При выдающихся военных дарованиях, он отличался типическими чертами чисто русского человека и прекрасно знал быт и нужды казачьего войска, в котором прошел все ступени, от урядника до войскового атамана, завоевав неизменную и восторженную любовь всех казаков. Состоя с 1801 года войсковым атаманом. П. посвятил всю свою энергию и все способности на военное и хозяйственное устройство войска. Здесь обнаружились его административные способности. Ходатайством Платова областной город Донского Войска Старочеркасск был перенесен на новое место, где жители могли быть в безопасности от ежегодных губитильных разливов Дона, — в Новочеркасск. Стараниями Платова новый город был приведен в цветущее состояние. Казачья Войсковая канцелярия обязана Платову своим преобразованием. Вмещая в себе функции всех губернских присутственных мест (Губернского правления, Казенной, Уголовной и Гражданской палат, а также Воинского управления), Войсковая канцелярия не могла удовлетворительно и быстро разрешать поступавшие дела, отчего происходили запущение и беспорядок в делопроизводствах. П., с Высочайшего соизволения, выделил часть войскового управления в так называемую Воинскую Экспедицию, под непосредственным начальством Войскового Атамана. Прочие же дела гражданского управления земель донских казаков сосредоточены были в Экспедициях Гражданской и Экономической. Дела в этих двух Экспедициях должны были подготовляться дьяками, а решаться на общих собраниях по большинству голосов. Все три части Войсковой Канцелярии — Воинское Управление, Гражданская и Экономическая экспедиции составляли одно нераздельное целое, под председательством Войскового Атамана.

Деятельность Платова коснулась также преобразований и в строевой части Донского войска. Реформы его, главным [24]образом, выразились в различных мероприятиях по вопросам о комплектовании донских полков (число штаб и обер-офицеров было рассчитано на 60 полков), о чинопроизводстве («единственно на вакансии, не превышая комплекта»), об отставках (отставка допускалась не ранее 25—30 лет службы) и содержании.

Административная и организаторская деятельность Платова была прервана войной России с Наполеоном, в которой донским казакам принадлежит историческая роль. П. начал свои подвиги со второй войны России с Наполеоном, когда Россия выступила на защиту Пруссии. Платову было поручено командование всеми казачьими полками.

Накануне Прейсиш-Эйлаусского сражения Платов прибыл в главную квартиру и «стал мужественным вождем, увенчавшим чело свое неувядаемыми лаврами и водившим Донское войско к неоднократным победам». Сражение произошло 27-го января 1807 года. Платов со своими донцами преследовал опрокидываемые неприятельские колонны и поражал их, захватив в плен до 500 человек. Беспрерывные столкновения с неприятелем (под Бурбусдорфом, Берхсдорфом, против деревни Людвигсвальда и проч.) были весьма успешны, и честь этих славных действий по праву принадлежала донским казакам.

Отступление армии Наполеона после Прейсиш-Эйлаусского сражения было поведено на левый берег р. Пассарги, по Ландсбергской дороге. После отъезда кн. Багратиона в С.-Петербург, Платов принял начальство над авангардом и в продолжение нескольких месяцев успешно преследовал французские отряды. Стычки и дела с французами, занявшими всё пространство между Вартенбургом и Остроленкою, происходили каждый день и заканчивались обыкновенно захватом казаками в плен и истреблением неприятельских эскадронов, отбитием орудий и обозов и в самое короткое время внушили французам тревожную уверенность в совершенной невозможности пользоваться необходимым для восстановления сил отдыхом и покоем. Сам же Наполеон, в бессильном озлоблении, назвал казаков «посрамлением рода человеческого». Многочисленные сшибки с неприятелем при всей своей успешности, были, так сказать, «между делом», так как более серьезною целью Платова являлось сохранение связи между армией и корпусом Эссена, для чего необходимо было восстановление сообщения между разрозненными отрядами, входившими в состав корпуса Эссена. Для противодействия неприятелю, П. должен был, согласно с полученным приказанием, напасть на него со стороны Ортельсбурга и Вилембурга, что и исполнил с успехом и утвердился в Пассенгейме. Отсюда он непрерывно тревожил корпус маршала Даву. После целого ряда блестящих столкновений с неприятелем (сражение при Ортельсбурге), в которых французские кавалерийские части истреблялись «на голову», П. вошел в постоянную связь с казачьими полками генерал-лейтенанта Эссена, стоявшими у г. Остроленки. Неприятель был отброшен к Виломбергу — с одной и Алленштейну с другой стороны, а Платов перенес свою квартиру в Витовсбур. Отсюда казачьи отряды тревожили врага по всем направлениям. Среди бесчислонных столкновений русских с французами следует отметить дела: при селении Кота, Веселовене, при с. Мальга и Омулей-Офене, Клайгенау, при деревне Рейдикейнен, при Алленштейне. П. доносил государыне Марии Феодоровне, что «гордость, а больше дерзость французов выбита из головы их, доведены они до изнурения, кавалерия их дерзкая донскими казаками вся истреблена, а пехоты они потеряли много и много… Сидят они теперь, кроме Данцига, против нас, как мыши в норах…»

В мае месяце действия донских казаков отличались прежним успехом. Частые и удачные нападения их на французские отряды выдвигали из рядов донских казаков одного за другим храбрых воинов, имена которых делались всем известными, благодаря Платову, который, как начальник, строго требовал от подчиненных [25]исполнения долга, но был справедлив и любил отличать достойных искренним и гласным признанием их заслуг.

Распоряжением главнокомандующего были даны инструкции относительно дальнейших действий. Платову надлежало переправиться через р. Алле между Гутштадтом и Алленштейном и помешать корпусам маршалов Неё и Даву соединиться. Расположившись лагерем около старого Вартенбурга, П. отдал распоряжения отделенным от него отрядам (отряду Иловайского 5-го — переправиться по р. Алле валево; отряду Денисова — направо и, задерживая движение французов от Алленштейна, напасть в тыл от Гутштадта), а сам со своею частью летучего отряда предпринял атаку неприятеля в центре. Генерал-майор Иловайский 5-й переправился на заре с тремя полками вплавь, под сильным ружейным огнем неприятельской пехоты, напал на нее во всех пунктах и, обратив неприятеля в бегство, преследовал более четырех верст и разогнал по лесам. Генерал-майор Денисов 6-й также прибыл на заре к реке Алле, но, перейдя реку, открыл неприятеля в больших силах конницы и пехоты при нескольких орудиях. Ударив на кавалерию тремя полками в дротики, он сломил упорное сопротивление противника.

В то же время два полка, переправясь вплавь, направились для нападения влево от генерал-майора Денисова 6-го. За этими двумя полками с остальными силами следовал сам Платов.

Неприятель в числе более тысячи человек был атакован на марше и частью уничтожен, а частью взят в плен. Кроме того, казаками был захвачен вместе с прикрытием большой обоз, в котором, между прочим, находилась канцелярия маршала Неё. К вечеру П. со всеми своими силами отошел к р. Алле и тут отразил нападение неприятеля, который понес значительный урон.

25-го мая П. соединился с армией, расположившейся около Гейсигенталя и примкнул к авангарду князя Багратиона, находившемуся на правом берегу р. Пассарги. В дни 25-го, 26-го и 27-го мая донские казачьи полки совершили много подвигов храбрости и удалой отваги, а имя атамана сделалось грозою для неприятеля.

Один из эпизодов этого времени — взятие с боя майором Балабиным стоявшего на реке артиллерийского парка, в числе 46 нагруженных огнестрельными припасами палуб, которые тут же им были взорваны без всякого для себя вреда. В общем действия казаков были настолько успешны, что принуждали неприятеля простаивать целыми ночами напролет под ружьем.

Сражение при Гейльсберге было кровопролитным столкновением русских с французами. Еще до начала сражения П. со своими казаками, прикрывая армию, отступавшую к Гейльсбергу от Гутштадта, истребил мост на р. Алле, изрубил понтоны и выдержал двухчасовую канонаду неприятеля, а затем, когда русская армия заняла Гейльсбергскую позицию, П. весьма искусно организовал наблюдения задвижениями неприятеля, проявив при этом со своими казаками необыкновенную ловкость и проницательность. Сражение же при Гейльсберге было одним из блестящих доказательств кавалерийских талантов Платова. Не довольствуясь отражением неприятеля с чувствительным для него уроном, П. пользовался всякой удобной минутой и сам нападал на противника, внезапно и неожиданно меняя направление ударов то во фланг, то в тыл.

При отступлениях армии, «летучий корпус» генерал-лейтенанта Платова принимал на себя все удары противника, и хотя аррьергард, составленный из одних легких войск был слишком незначителен для неприятельской армии, однако храбрость и стойкость казаков и воодушевленное предводительство ими их атамана Платова делали то, что русская армия отступала в порядке и без особенных потерь, когда этого требовали обстоятельства (как, например, при отступлении армии к Бертенштейну, а оттуда к Шипенбейлю и при движении русских войск к Фридланду).

Заставляя неприятеля задерживаться на каждом шагу и терять время на [26]развертывание своих сил, не допуская его приблизиться к русской армии, сжигая за собой мосты, генерал-лейтенант П. с тем же искусством и удачей действовал при отступлении русских войск к Тильзиту и за Неман после сражения при Фридланде. Это отступление армии неразрывно связано с удачными действиями корпуса Платова и всецело обязано ему своим успехом. Так, благодаря тому, что при выступлении из Велау аррьергард Платова нанес стремительный удар неприятельским колоннам ыа левом берегу р. Алле, русская армия не была задержана на пути. Такое же значение имело столкновение казачьих полков Платова с французами у реки Прегеля и у Топлакенской плотины. Французам приходилось обратить особенно серьезное внимание на прикрытие русской армии, за которым последняя чувствовала себя в полнейшей безопасности. Против Платова была выдвинута многочисленная кавалерия, за которой шла французская армия. Но несмотря на превосходство сил неприятеля над аррьергардом русской армии, несмотря даже на некоторые частные неудачи (в Кугелькском лесу, откуда русские войска были выбиты французами), в общем результат столкновений был благоприятен для русских и создавал в них уверенность в безопасности марша, совершаемого под прикрытием П.

Последними подвигами Платова перед заключением Тильзитского мира была встреча неприятеля у Юрсайгена, движение (ночное) к Таурогену, незамеченное французами, и перестрелка у Раукотинена, а также переправа через Неман.

За подвиги в войне за освобождение Пруссии П. был награжден орденом св. Георгия 2-й степ., орденом св. Владимира 2-й степ. и Александра Невского. Прусский король пожаловал ему ордена Красного и Черного Орла. Родному же для Платова Донскому войску Государь Император пожаловал похвальную грамоту и «в справедливом уважении к отличным подвигам знаменитого Донского войска» — знамя с изображением его деяний.

Тильзитский мир, приостановивший на время борьбу России с Наполеоном, не дал стране полного успокоения и отдыха. Война с Турцией продолжалась уже два года. П. был призван принять в ней участие и перенести свои действия на берега Дуная, в Молдавскую армию, предводительствуемую тогда фельдмаршалом князем Прозоровским, а после смерти последнего князем Багратионом.

В августе П. со своими донскими полками занял крепость Бабадаг, где нашел 12 пушек и большие запасы. Переправившись после этого через Дунай, атаман достиг так называемой Троянской стены, а 22-го августа, после канонады из 4-х устроенных им батарей, занял Гирсово. В крепости были найдены орудия, боевые запасы, оружие, а занятие её открыло совершенно свободный путь к Черному морю и установило сообщение между обоими берегами Дуная, вследствие чего и было приступлено к наведению мостов.

В происшедшем сражении при Рассевате русские одержали победу над 15-ти-тысячным турецким отрядом. Донские казаки отличились особенно при преследовании бежавшего из лагеря врага и этим завершили поражение неприятеля, открывшего русским путь к Силистрии.

10-го сентября было начато бомбардирование Силистрии. П. выступил навстречу Рущукскому турецкому корпусу, шедшему на помощь к осажденной крепости. Решительными действиями казачьих полков неприятель был рассеян, более 1.000 человек турецкого корпуса легло на месте и до 1.500 было взято в плен. В числе пленных, между прочим, находился паша Махмуд. За эту победу Платов был награжден чином генерала от кавалерии и орденом св. Владимира 1-й ст.

Следующее поражение неприятельским войскам было нанесено Платовым при Татарице. Здесь был нанесен удар турецкой армии верховного визиря Юсуфа-Паши, намеревавшегося также подойти на помощь к Силистрии. Трофеями русских были 16 знамен и 200 пленных.

Делом при Татарице закончились подвиги Платова в войну 1809 года, и он [27]вернулся на время к своему Дону для поправления сильно расшатанного здоровья.

Доблести Платова и Донского войска проявились больше всего в Отечественную войну 1812 г. Их деяния окружены такой славой, что даже самые точные исторические факты носят характер чего-то сказочного, не говоря уже о бесчисленной массе рассказов и воспоминаний, явившихся плодом изумления и восторга народа к подвигам донских казаков и их предводителя.

Честолюбивые замыслы Наполеона I, побуждавшие его сломить противодействовавшую ему Россию с одной стороны, и недовольство России условиями Тильзитского договора с другой — были причиною войны 1812 года.

В начале 1812 года «Великая Армия» Наполеона, состоявшая из 600 с лишним тысяч человек, двинулась с разных концов Европы в Пруссию и Варшавское Герцогство и заняла левый берег Вислы. Россия же на Западной своей границе могла выставить в то время всего около 200 тысяч человек. 14 полков летучего корпуса атамана Платова входили в состав I-й западной армии. Остальные казачьи полки, под начальством генерал-майоров Иловайского и Тормасова, были распределены между II-й и III-й западными армиями. Оборонительными линиями для наших армий были реки Неман, Березина, Днепр и Двина. Платов с семью тысячами казаков стоял в Гродне. Ему было приказано ударить во фланг неприятелю, как только последний переправится через Неман. Князь Багратион должен был обеспечить тыл корпусу Платова. Неприятель переправился 12-го июня через Неман у Ковна, был встречен лейб-казачьим разъездом, который, следовательно, первый приветствовал Великую Армию.

Согласно с Высочайшим повелением, Платов должен был теперь «действовать сообразно с обстоятельствами и наносить врагу всевозможный вред».

Платов направил весь свой корпус к Лиде, вывезя из Гродна запасы, казенное имущество, главную аптеку, оружие, амуницию и отправив больных внутрь государства. В это время он узнал о приближении к Неману короля Вестфальского и, чтобы замедлить движение неприятеля, испортил мост через Неман. Следующее Высочайшее повеление указывало Платову прикрывать марш князя Багратиона, шедшего на соединение с I-й армией.

Платов выступил из Лиды к Николаеву и так как ему поручено было открывать неприятеля и извещать о движениях его князя Багратиона и главную квартиру (между Видзою и Двиною расположенную), то он и разослал в разные стороны отряды казаков, которые имели очень удачные столкновения с неприятелем при Кареличах, Мире и Романове. Действия казаков при этих столкновениях с неприятелем отличались не только смелостью и неустрашимостью, но и большим искусством. Они устраивали противнику засады и малыми отрядами, делая вид, что готовы начать с ним дело, подводили к месту засады и наносили решительный удар.

Распоряжения П. в бою при Мире 28-го июня представляли гармоническое сочетание осторожности и решительности. Стараясь, прежде всего, завлечь врага в расставленную ему ловушку, он умел мгновенно оценивать обстановку, и когда убеждался, что неприятель, наученный горьким опытом, не дается в обман, не терял ни минуты и, пользуясь превосходством сил, решительно атаковывал и бил его.

В бою при Романове 2-го июля, П., убедясь в слабости противника, не колеблясь, оставляет за собой трудно проходимую преграду и стремительно атакует врага, но затем, придя в соприкосновение с значительными силами, быстро уходит назад и ставит эту преграду между собой и противником.

Эта губительная тактика настолько расстроила корпус Вестфальского короля, что недовольный Наполеон отрешил Иеронима Вестфальского от командования и велел ему отправиться в его королевство.

После этого П. должен был присоединиться к I-й армии. Он, перейдя Днепр, обратился из Быхова на [28]Чаусы и Горки и занял своими казаками все окрестности Могилева, чем приостановил движения маршала Даву из Могилева куда бы то ни было.

Донское войско делалось незаменимым, и главнокомандующие первой и второй армиями — Барклай-де-Толли и Багратион, каждый удерживали его при себе, сознавая трудность действий против наступавшего противника без помощи летучего корпуса Платова, обеспечивавшего успех каждого движения русской армии. Из Витебска же в это время начальник штаба I-й армии, Ермолов, прямо писал атаману: «Мы третьи сутки противустоим большой неприятельской армии. Сегодня неизбежно главное сражение. Мы в таком положении, что и отступать невозможно без ужаснейшей опасности. Если вы придете, дела наши не только поправятся, но и примут совершенно выгодный вид. Спешите». Но Платов был задержан при Могилеве князем Багратионом, где 11-го числа была, как говорил Платов, «порядочная битва». Отсюда Платов выступил на Дубровну, переправился опять через Днепр и открыл сообщение с I-ою армией. В это время князь Багратион двигался к Смоленску, сюда же спешил и Барклай-де-Толли, чтобы предупредить здесь Даву, и 22-го июля обе армии, в числе 122 тысяч человек, соединились у Смоленска.

Таким образом, планы Наполеона расстроились; он не мог ни разбить наши армии по частям, ни отрезать их от Москвы, ни помешать их соединению. Положение русской армии после соединения под Смоленском изменилось значительно к лучшему — исчезло раздвоение сил, прибыли подкрепления, а назначение генерала Кутузова общим главнокомандующим окончатольно упрочило её положение и прибавило шансы на успех.

Донские казачьи полки Платова составили авангард русской армии, когда Барклай-де-Толли, побуждаемый императором Александром I и общими требованиями армии и народа, решился перейти в наступление и двинуться вперед к Рудне. Начало движения было удачно. П. открыл при Молевом Болоте два французские гусарские полка, ударил на их фланг и гнал неприятеля две версты, взяв в плен 10 офицеров и более 300 рядовых; он писал, что «неприятель пардона не просил, а российские войска, быв разъярены, кололи и били его».

Передовые неприятельские посты отступили по всей линии, кроме Поречья. Это побудило Барклая-де-Толли перейти на пореченскую дорогу, но так как неприятеля здесь не оказалось, то Барклай-де-Толли перешел обратно на рудненскую дорогу.

Наполеон в это время сосредоточил все свои силы на нашем левом фланге, перешел у Дубровны и Росасаны на левый берег Днепра и намеревался занять Смоленск в тылу нашей армии. Это побудило Барклая-де-Толли поспешить туда же. П. прикрывал армию со стороны Рудни и Поречья. За три дня, с 1-го по 4-е августа, П. успел сделать несколько удачных нападений на неприятельские передовые части, при чём казаки за хватили 1.300 человек пленных. 4-го августа завязался бой под Смоленском, принудивший русскую армию отступить в глубь страны. П. составлял аррьегард армии, как и всегда готовый отразить нападение неприятеля.

После сражения у Валутиной горы, Наполеон преследовал нашу армию слабо: он еще не решил — остаться ли ему на зиму в Смоленске или продолжать дальнейшее наступление. Русская же армия, потеряв Смоленск, считала решительное сражение неизбежным. 10-го августа русские войска заняли позицию у села Усвят, и Платову было поручено «удерживать неприятеля по всей возможности». Казаки выдержали упорные бои при Михалеве и на берегу р. Осьмы.

17-го августа обе русские армии прибыли к Царево Займищу, но новый главнокомандующий, генерал Кутузов, нашел эту позицию неудобною и перешел к Бородину, где решено было дать сражение.

26-го августа Наполеон атаковал главную позицию русских сил у Бородина и после безрезультатного боя (в [29]котором обе стороны потеряли по 40 тысяч человек) отошел на позицию, которую занимал раньше.

Действия казаков в Бородинском сражении имели чрезвычайно важное влияние на участь сражения. Они находились на правой оконечности нашей позиции, когда Кутузов велел Платову с казаками и генералу Уварову с кавалерийским корпусом переправиться через Колочу выше Бородина и атаковать левое крыло французов. Перейдя в брод через Войну, казаки появились в тылу неприятеля и произвели полнейшее смятение в его обозах, обратив прикрытие в бегство. Атака казаков решительным образом изменила положение противников. Наполеон приостановил свои атаки, и успех, склонявшийся на его сторону, ему изменил.

27-го августа русская армия отошла к Можайску. П. шел в аррьергарде, отражая натиски Мюрата.

Вскоре к казачьим полкам присоединилось донское ополчение, вызванное к действующей армии наказом Платова. Число казачьих полков вместе с вновь прибывшими возросло до 45. Все они, как прежние, уже испытанные в бою, так и новые, лишь увлеченные пока доблестным желанием встать на защиту Царя и Отечества, составили одно целое и по духу, и по общим военным приемам, употребляемым в бою, и по своему единодушному благоговению перед любимым атаманом.

Положение французов в занятой ими со 2-го сентября Москве было тяжелое. Наполеон предлагал императору Александру заключить мир, но безуспешно. К 20-му октября назначено было окончить сосредоточение всех русских сил.

После боя при Тарутине, в котором, однако, П. лично участия не принимал, Наполеон был вынужден оставить Москву. Когда получено было известие о выступлении Наполеона из Москвы, то решительных действий все ожидали от Платова, который со всеми казачьими полками и ротою конной артиллерии должен был идти к Малоярославцу и наблюдать дорогу из Можайска в Калугу через Медынь; во время же боя при Малоярославце ему было поручено наблюдение дороги из Боровска в Малоярославец, а также тревожение неприятеля в тыл и в правый фланг, для отвлечения внимания Наполеона от главного сражения.

В ночь с 12-го на 13-е октября произошло дело близ р. Лужи. Казачьи полки, выступив из лагеря, двинулись по большой дороге с целью нападения на неприятельские отряды, которые могли двигаться но направлению к Малоярославцу. Здесь они встретили неприятельскую артиллерию, которую и захватили в числе 50 орудий. В следующих трех кавалерийских взводах, встреченных казаками, находился сам Наполеон, которого, однако, казаки в темноте не узнали и упустили от плена, привлеченные добычею неприятельских возов. Воспользовавшись минутою, французы имели возможность даже начать преследование рассыпавшихся казаков, но последние, быстро соединившись, отразили неприятеля, увозя богатую добычу деньгами и 11 орудий, а огонь донской артиллерии с правого берега Лужи прекратил дальнейшие попытки противника.

14-го октября началось общее отступление Великой Армии. Платову было поручено следить за движением неприятеля, но он, не ограничиваясь образцовым выполнением своей задачи, не упускал ни одного случая во всё время движения противника, чтобы не нанести последнему возможнейшего вреда и поражения.

За время преследования неприятеля по дороге от Можайска до Колоцкого монастыря казаки отняли у французов множество обозов и лошадей. Маршал Даву сделался особенною целью преследования Платова, и на марше к Вязьме по Смоленской дороге казаки 19-го октября нанесли французам близ Колоцкого монастыря тяжелое поражение. Казаки истребляли остатки неприятельской армии с большим ожесточением и вселили в неприятеля такой страх, что до конца преследования одна весть о появлении казаков заставляла французов поспешно сниматься с биваков и продолжать отступление. [30]

Неприятель пытался дать отпор и занимал позиции на дороге к городу Гжатску, но искусное действие казачьих отрядов и казачьей артиллерии делало тщетными его усилия. Гжатск был занят казаками, также как и Теплухово и Царево-Займище, где задние эшелоны корпуса Даву были совершенно рассеяны. Теснимый Платовым корпус Даву приблизился к войскам вице-короля и Понятовского. Соединенными силами они хотели удержать за собою Вильну и остановить русских.

22-го октября П., узнав, что Милорадович хочет своею регулярною кавалериею отрезать корпус Даву, атаковал на рассвете французский аррьергард и вогнал его в с. Федоровское. На помощь к Даву поспешили Понятовский и вице-король. Завязался ожесточенный бой. Корпус маршала Даву был совершенно разбит, а неудача пагубным образом повлияла и на остальную часть французской армии, окончательно упавшей духом. «Неприятели бегут так, как никакая армия никогда ретироваться не могла», доносил П. Наполеон сам торопил теперь Даву спасаться, думая лишь о наименьших потерях. Казаки действовали неутомимее прежнего и дружными нападениями быстро уничтожали Великую Армию.

У Семлева П. взял 1.000 человек пленных, а на берегах Вопи нанес решительное поражение корпусу вице-короля, принудив его тем отказаться от намерения пробраться к Витебску. Трофеями были 3.000 пленных, 62 пушки и запасы.

Принц Евгений направился к Смоленску, где 31-го октября сосредоточились все корпуса Наполеона.

2-го ноября Наполеон выступил из Смоленска к Красному. П. не переставал тревожить войска Неё, сменившие в аррьергарде деморализованный корпус Даву, мешал им фуражировать, отнимал у них по частям оружие и, наконец, постепенно вгоняя их в город, разъединял от армии Наполеона.

Поспешное бегство Наполеона из-под Красного погубило корпус маршала Неё, предоставленный своим только силам. П. занял уже предместье города и, постепенно ослабляя злополучный корпус, довел его до того, что Ней решился на выступление из Смоленска. П. также оставил город и двинулся через Катань к Дубровне, с намерением идти на Оршу. Ней, выйдя из Смоленска и видя невозможность пробиться к Красному, решил переправиться через Днепр у Сырокоренья. Перейдя с большими потерями к Гусиному, Ней был встречен ожидавшими его казаками Платова. Началось «живое подобие звериной травли», окончившееся совершенным уничтожением остатков корпуса Неё.

После сражения под Красным Платову было поручено открыть направление движения Наполеона — пойдет ли он на Борисов или на Сенно?

Наполеон спешил к Днепру и, 7-го ноября переночевав в Дубровне, 8-го отправился в Оршу и переправился на правый берег. П. настиг неприятеля после выступления его из Орши и, выгнав отсюда остававшийся французский аррьергард, устремился за Наполеоном.

Для французов, уже испытавших столько бедствий и окончательно сломленных, казаки являлись наиболее страшными врагами. Одно известие о приближении казаков придавало французам силы и гнало их дальше, в надежде найти спасение от неутомимых и жестоких наездников. П., владевший особым искусством быстро открывать и наносить решительные удары преследуемому врагу, был для них настоящей грозой. И действительно, едва ли кто-нибудь из русских героев войны 1812 года вынес на себе столько беспрерывного труда, бессонных ночей, всяких лишений и проявил столько доблестной готовности не щадить себя ради спасения родины, как П. Блестящие подвиги его обратили на себя особое внимание императора Александра I, и П. во внимание к своим заслугам был возведен в графское достоинство Российской Империи.

От Орши П. гнал французов безостановочно и уже не мог снести счета доставшимся ему пленным. «Каждый день их было не менее тысячи человек», а при удачных столкновениях [31]с неприятелем казаки забирали обозы и пленных по несколько тысяч.

Рассчитывая на то, что Наполеон намеревается последовать на Борисов, за ним направлен был по пятам сильный авангард графа Милорадовича из двух корпусов и граф П. с 15-ю полками казаков и 12-ю батальонами пехоты, «с обязанностью обходить правый фланг неприятеля», а также отряд генерал-адъютанта Голенищева-Кутузова, который должен был состоять под командою графа Витгенштейна.

15-го ноября П. занял Борисов, где были оставлены французами более 5.000 человек убитых и 7.000 пленных. Здесь произошло соединение Главной и Дунайской армий с корпусом графа Витгенштейна. В тот же день казачьи полки гр. Платова находились в местечке Крупках, ожидая Наполеона. Но Наполеон, по счастливой для него случайности, избежал почти неминуемого плена и, переправившись через Березину на другой день после сражения при Стахове и Студянке, 17-го ноября уже был на Виленской дороге.

П. направился сюда, забирая пленных и боевые запасы. Авангард его разбил неприятеля у Зембина, и затем П. вытеснил его, совместно с авангардом адмирала Чичагова, из Молодечны. Наполеон из Молодечны бежал во Францию, покинув армию. Преследование неприятеля было почти окончено.

Наполеон должен был объявить о своем совершенном поражении и окончательный удар считал сделанным казаками. «Все наши колонны, извещал Наполеон, окружены казаками; подобно аравитянам в пустынях, они охватывали обозы…» То, что оставалось от армии, некогда называемой Великой, не представляло никакой силы и истреблялось по частям без всякого труда.

Наполеон рассчитывал собрать кое-какие силы и, устроив в Вильне армию, более благовидно отступить из России. Но к Вильне приближались еще свежие русские силы.

П. шел (28-го ноября) к Погулянке, по дороге из Вильны в Ковну, имея в виду отрезать французам отступление от Вильны. Обойденные французы пытались оказать сопротивление, но оно было тотчас же сломлено. Произведя артиллерийскую подготовку атаки, П. стремительно направил на неприятеля отряды генералов Иловайского 5-го и Дехтерева, которые прорвали французскую пехоту и нанесли решительное поражение.

Дальнейшими распоряжениями русского главнокомандующего предписывалось Платову добивать остатки Великой Армии и вытеснять находившихся в пределах России французских маршалов. Метели, морозы, голод, болезни и неотвязное преследование обратили перемешавшиеся и в конец деморализованные французские корпуса в голодные толпы несчастных, с отмороженными членами, оборванцев-инвалидов, помышлявших только о бегстве из России.

Остановившись на короткое время в Ковне, аррьергард Неё укрепился на ретраншементах и произвел пушечную пальбу на встречу приближавшемуся к городу графу Платову; но угрожаемый быть отрезанным казаками, переходившими на левый берег Немана, он к ночи покинул город, но потом попал под удары Платова. Обезумевшие французы отказывались исполнять распоряжения своих генералов и рассыпались в разные стороны.

3-го декабря П. въехал в Ковно, где было отслужено благодарственное молебствие, и враг считался окончательно выгнанным за пределы нашего отечества. В течение трехдневного преследования неприятеля от Вильно до Ковно казаками Платова взято в плен до 5.000 человек, 21 пушка и огромное количество боевых запасов. За всё же время преследования неприятеля от Малоярославца до Ковно казаками, предводимыми лично Платовым, захвачено в плен 50—70 тысяч пленных, более 500 пушек, 30 знамен и всё серебро и золото, награбленное французами в Москве.

Имя Платова для всех, не только в России, но и в Европе, сроднилось с именем казаков, и молва о его личных подвигах нераздельно слилась с вестями об изумительных [32]действиях донцов, поразивших весь мир своею самоотверженною выносливостью и не воспользовавшихся ни единым буквально днем отдыха за всё время преследования врага. Их поведение тем более было удивительно, что они вовсе не получали продовольствия и должны были добывать его сами.

П. не долго оставался в Ковно; он перешел Неман и двинулся через Нейштадт, Пилькален к Инстенбургу и, не останавливаясь ни на один день, следовал до города Вейлау и Аленбурга. Жители Пруссии встречали казачьи полки графа Платова как своих избавителей.

В это время маршал Макдональд, надеясь на подкрепление из Данцига, шел из Кенигсберга к Мюльгаузену. Граф П. поспешил через Фридланд, Домнау и Прейсиш-Эйлау к Мюльгаузену и предупредил неприятеля, заняв город 30-го декабря.

Макдональд поспешил к Эльбингу, но П. преследовал его и в этом направлении и занял Эльбинг с боя. Не давая неприятелю времени отдохнуть, П. гнал его еще дальше; с боем шел за ним через Вислу до Диршау, и далее до Данцига. А 3-го января 1813 года, для пресечения всякого сообщения, обложил крепость Данциг войсками своего корпуса со всех сторон.

Вскоре Император Александр I отозвал в свою главную квартиру Платова, который, сдав командование генералу Ловизу, оставался при государе до прекращения Нойшвицкого перемирия.

По возобновлении военных действий, Платову было поручено, во главе соединенных различных легких отрядов, действовать на сообщениях неприятеля, сосредоточенного у Дрездена. П. выступил из Богемии, через Хемниц, в тыл неприятелю и на пути, у Альтенбурга, атаковал 8-тысячный неприятельский отряд и, быстро сбив его, с боем преследовал до местечка Мейзельвица и далее до г. Цейца.

Разослав свои отряды к Люцену, Мерзебургу, Галле, Вурцену и Вейссенфельду, сам граф П. направился в Люцен, откуда его авангардом были высланы разъезды к самому Лейпцигу, а также установлено наблюдение за движением корпуса маршала Ожеро.

В знаменитой битве под Лейпцигом, находясь 4-го октября на правом фланге нашей армии, П. своевременно заметил, что неприятель повел атаку на корпус графа Кленау, намереваясь сбить его с позиции и тем начать успешные действия против нашей армии. Гр. П., находясь несколько правее Кленау, отдал распоряжение ударить на неприятельскую кавалерию и опрокинул ее с большим уроном.

6-го октября граф П. действовал против врага от деревни Зоммерфельд и вместе с генералом Бенигсеном взял в плен Виртембергскую кавалерийскую бригаду и сломил сопротивление 6 батальонов Саксонской пехоты с орудиями.

По прибытии на правый фланг русской армии наследного шведского принца, П., по его личному приказанию, действовал между армиями принца и генерала Бенигсена и на этом пространстве непрерывно тревожил врага до предместья Лейпцига.

7-го октября граф П. был вызван на защиту г. Веймара, причем государю императору угодно было лично подтвердить ему это приказание, наградив его орденом св. Андрея Первозванного.

В Веймаре граф П. опрокинул отряд Лефевра и весьма энергично преследовал отступавшего неприятеля, почти беспрерывно нанося французам удары и сбивая их на всём пути до Ганау. За заслуги, оказанные в это время, император пожаловал Платову великолепное бриллиянтовое перо, для ношения на шапке, с вензелем имени Его Императорского Величества и лаврами.

Преследуя далее неприятеля от Ганау, 21-го октября донские казаки (с авангардом Австро-Баварской армии под начальством генерала Болькмана) прибыли к Франкфурту, который и заняли без особого труда.

П. не оставлял неприятеля своим преследованием и гнал его к Майнцу; на другой день, перейдя Ниду, преследовал его до Гохгейма между которым и деревней Виккерт, имел жаркия сшибки до самой ночи. [33]

С 26-го ноября легкий корпус графа Платова был расположен на квартирах в Цвингенберге. Отсюда движение его было направлено к стороне Швейцарии, а потом к Эпиналю.

Со времени вступления союзной армии в пределы Франции, отряд Платова находился впереди армии, сохраняя сообщения с Блюхером, имея почти беспрерывные сшибки с неприятельскими партиями и отнимая у них всё, что должно было поступить в французские войска. После соединения главной и силезской армий, П. во главе 3-тысячного казачьего отряда был отправлен в поиски к Немуру, Фонтенебло и Мелену.

Перейдя в конце января Иону, граф П. следовал через Эгервиль, Мальзерб к Немуру. Занятие этого города могло открыть нашим войскам всё пространство между Ионою и Луэнгемом и потому Наполеон заблаговременно приказал укрепить его и снабдить соответствующим гарнизоном. Атака началась 3-го февраля захватом предместья, а с наступлением темноты был взят вместе со всем гарнизоном и Немур. Спешившиеся казаки выломали разбитые донской артиллерией ворота и с пиками в руках ворвались в город. От Немура граф Платов двинулся в Фонтенебло, с целью исполнить повеление государя — освободить содержавшегося там в плену папу, но папы в Фонтенебло уже не было, и казачьи полки направились оттуда к Петивье. П., узнав, что противник намеревается отрезать ему путь отступления, пошел форсированным маршем к Вильнев-ле-Ру. При переходе через реку в Вильнев-ле-Ру, граф П. был встречен французским авангардом. Несмотря на превосходство сил неприятеля, граф П. произвел удачное нападение и мог беспрепятственно продолжать путь дальше через Сент-Флорантен к Тонеру.

19-го февраля граф Платов вступил в г. Арсис-сюр-Об и взял в плен отступавший из города гарнизон с комендантом. После этого граф Платов, по высочайшей воле, прибыл в главную квартиру и оставался в ней, до самого конца кампании, непосредственно при особе Его Величества, в свите которого он был участником торжественного вступления в Париж.

Со времени Отечественной войны до заключения Парижского мира казаки взяли более 800 неприятельских орудий и 100 тысяч пленных, а боевые подвиги, беспримерное мужество и самоотвержение донцов сделали их имя известным всему миру.

Из Франции казаки совершили обратный путь на родину, но с ними не было их славного атамана: он в это время сопровождал императора Александра I в его путешествии в Англию, которое было рядом беспрерывных торжеств в честь «Зарейнского» атамана.

Едва ли чье-нибудь другое имя из героев было столь популярно среди английского народа, как имя Платова. Ему всячески старались доказать свое восторженное удивление перед его подвигами. Оксфордский университет поднес Платову докторский диплом, город Лондон — драгоценную саблю в золотой художественной оправе, украшенную эмалевым гербом Великобритании и Ирландии и вензелем русского героя. В королевском дворце портрет атамана, написанный по желанию принца-регента, занял самое почетное место. П. не знал ни минуты покоя, так как желание публики видеть его заставляло атамана против воли появляться в общественных местах, театрах и балах и принимать восторги, превосходившие всякое вероятие. Даже боевой конь Платова был увековечен в изображении, написанном лучшим художником. Платов подарил этого коня принцу-регенту в полном казацком уборе. На прощание принц-регент пожаловал Платову свой портрет, осыпанный драгоценными камнями, «в знак почтения, уважения и удивления к бессмертным подвигам, подъятым для пользы отечества своего и для спасения Европы».

Оставшись после отбытия государя еще несколько времени в Англии, П. возвратился в главную квартиру генерал-фельдмаршала графа Барклая-де-Толли, [34]в Варшаву, а оттуда отправился на свой «тихий Дон».

С нетерпением ждали донцы своего героя. Овации славному Атаману начались еще задолго до въезда его в Новочеркаск. Депутация была отправлена на границу казачьих земель, в Воронежскую губернию, и сюда же стекались со всех сторон толпы казаков.

Подъехав к Новочеркасску, граф П. положил три земных поклона, взял горсть земли и поцеловал ее, приветствуя родину. В городе граф П. был встречен властями, духовенством, с колокольным звоном, пушечными выстрелами и знаменами — памятниками славных подвигов донцов. После молебствия был прочтен манифест, в котором «знаменитому вернолюбезному» Донскому войску изъявлялась «пред целым светом» Высочайшая признательность и благоволение.

В кампании 1815 года Платов но успел принять участия, так как сражение при Ватерлоо остановило всякие попытки Наполеона вернуть свое могущество.

На родине П. весь предался заботам о внутреннем благосостоянии родного края и Донского войска. Новочеркасск всецело обязан ему внешним своим благоустройством. Соборный храм, триумфальные ворота по случаю приезда в Новочеркасск государя и другие городские постройки были плодом заботливости Платова.

Отдавая всё справедливое уважение храбрости и другим военным достоинствам казаков, П. в то же время находил не лишним вводить среди казачьего населения обучение военному делу и особенно артиллерийской стрельбе, которой он, на основании боевого опыта, придавал большое значение. Отец своих казаков на войне, граф П. и в мирной обстановке был проникнуть к ним тем же сердечным чувством. Его заветным желанием было, чтобы ни один казак не имел в домашнем быту материальных недостатков и мог бы пользоваться заслуженным довольством.

Зная, сколько осталось на Дону вдов и сирот после войны 1812—1815 годов, П. принял в судьбе их близкое участие и сделался щедрым благотворителем. Заботясь о народном образовании, он основал в Новочеркасске гимназию, которая находилась под его неусыпном наблюдением. Его же стараниями основана была в Новочеркасске в 1817 году типография.

Как на войне, так и дома П. пользовался безграничным уважением и влиянием на окружающих. Он отличался не только величайшею личною неустрашимостью, спокойствием, опытностью и выдающимися способностями недюжинного полководца, но и другими качествами своего характера — прямотою, большою сердечностью и снисходительностью. Простота в обращении была его отличительною чертою. Он внушал смелость и доверие к себе всем, кому приходилось иметь с ним дело; с простыми же казаками он особенно умел разговаривать, считая их членами одной, родной ему семьи. Он часто входил в их личные дела и интересы, «постигая свойства своего народа» и имея с ним одну душу.

Удивительная способность Платова сливаться душой вообще с каждым простым человеком проявлялась всюду, где только ему приходилось жить, и он на новых местах совершенно искренно исполнял чуждые ему до того обряды и обычаи. Сердце Платова было всегда открыто для всяких просьб, и благотворительность его проявлялась бесконечно, так как щедр он был до излишества. И только родственники его никогда но могли заранее рассчитывать на то, что для них П. сделает больше, чем для других. П. был человеком вполне независимым и умевшим ловко выйти из всякого затруднительного положения, не поступившись своим достоинством. Манеры же его отличались во многом большими странностями и оригинальностью. П. был человек глубоко религиозный, а. преданность его престолу была безгранична. Эти качества он старался привить и своим детям, к которым относился с нежною заботливостью и вместе очень строго. Он был дважды женат, но [35]имел немногочисленную семью. Жил он очень широко, шире, чем позволяли ему его сравнительно скромные средства, отчасти из убеждения, что его звание требует известной представительности и блеска, отчасти же вследствие своего гостеприимства и радушие.

По природе очень деятельный и живой, П. и в мирной обстановке не переносил безделья и тишины, хотя светские удовольствия утомляли его и были ему не по душе. Но охота, рыбная ловля, посещение конских заводов (Платов был большим знатоком лошадей, знал их и любил их до страсти) были его любимейшими развлечениями. «Мы не рождены ходить по паркету, — говаривал он, — наше дело ходить по полю, по болотам, сидеть в шалашах или, лучше еще, под открытым небом, чтобы и зной солнечный, и всякая непогода не была нам в тягость».

Взросший на коне, под градом пуль и в огне сражений, Платов вынес больше трудов, лишений и неудобств, чем кто-либо другой из русских героев. Он считал своим долгом разделять с подчиненными все тягости войны и в этом отношении близко подходил к образу великого полководца-солдата Суворова. Точно также и славу свою он не отделял от своих казаков, относясь к ним не только с любовью, но и с благодарностью.

Как славный и знаменитый воин и генерал, Платов был единственный в своем роде, но его нельзя было бы отнести к числу великих полководцев, так как стратегическая сторона важнейших военных операций и решающих сражений, а также общее создание маршей-маневров зависели не от него. Он был лишь необыкновенно талантливым и доблестным исполнителем выпадавших на его долю предначертаний и задач, решая, однако, зачастую своим участием исход военных действий. Его в буквальном смысле «летучий корпус» делал чудеса. Поэтому как личность, воодушевлявшая казачьи силы, руководившая и помогавшая им совершать изумительные подвиги, когда-либо выпадавшие на легкую кавалерию, П. оставил в военной истории яркий и неизгладимый след. Изучать его кампании, как изучают науку, было бы трудно: он весь в одном движении, вся его военная мудрость и искусство в самой его необыкновенной личности, в его личных доблестях, способностях и редкой военной опытности.

Граф Платов умер в 1818 году, 3-го января, 67 лет от роду, и похоронен в родном ему Новочеркасске в фамильном склепе около собора. Император Николай I увековечил память «Вихря-Атамана» прекрасным памятником (работы бар. Клодта), поставленным в Новочеркасске, на Александровской площади. П. изображен во весь рост, в генеральском мундире, с буркой на плечах и с обнаженной саблей.

В честь Платова было выбито несколько медалей: одна, золотая, для ношения на шее, относится к 1774 году, к подвигу Донского войска и его полковника на высотах р. Калалах; другая — относится ко времени пребывания Платова в Лондоне в 1814 году и третья — в честь того же посещения Платовым Англии — оловянная. Кроме того, существует несколько жетонов и медальонов, выбитых в России и за-границею и украшенных изображением графа Платова, а равно — множество его портретов.

Н. Ф. Смирной. «Жизнь и подвиги графа Матвея Ивановича Платова». 1821 г.—Вс. Мамышев. «Жизнеописание русских военных деятедей», т. I, вып. 8, 1886 г.—Г. Леер. «Энциклопедия военных и морских наук».—Леттов-Форбек, фон. «История войны 1806—1807 гг.», т. IV, перевод фон-Фохта, под редакцией А. Пузыревского, 1898 г.—А. Старчевский. «Справочный Энциклопедический Словарь», т. IX. 1854 г.—А. Ф. Петрушевский. «Генералиссимус князь Суворов». 1900 г.—Харкевич. «Действия Платова в аррьергарде Багратиона в 1812 году». 1901 г.—А. И. Михайловский-Данилевский, «Описание Отечественной войны в 1812 году». 1839 г.— М. И. Богданович. «История Отечественной войны 1812 года» 1859 г.—«Чтение для солдат», книга I, 1854 г.—«Граф Платов, или подвиги донских казаков» 1813 г.—«Северный Архив» 1823 г.—Э. Ю. Иверсен. «Медали в честь русских государственных деятелей и частных лиц», вып. 3. С.-Пб. 1881 г., Е. И. Тарасов «Донской атаман Платов. Его жизнь и подвиги», С.-Пб. 1902 г. (В этом очерке указана довольно подробная библиография).

М. Кочергин.