Похищение белого слона (Твен; Львова)/ДО

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
< Похищение белого слона (Твен; Львова)
Перейти к навигации Перейти к поиску
Yat-round-icon1.jpg

Похищеніе бѣлаго слона
авторъ Маркъ Твэнъ (1835—1910), пер. Т. П. Львова
Собраніе сочиненій Марка Твэна (1896—1899)
Языкъ оригинала: англійскій. Названіе въ оригиналѣ: The Stolen White Elephant. — Опубл.: 1882 (оригиналъ), 1896 (переводъ). Источникъ: Commons-logo.svg Собраніе сочиненій Марка Твэна. — СПб.: Типографія бр. Пантелеевыхъ, 1898. — Т. 8. Похищение белого слона (Твен; Львова)/ДО въ новой орѳографіи


[3]
Похищеніе бѣлаго слона[1].
Переводъ Т. П. Львовой.

I.

Эту любопытную исторію разсказалъ мнѣ случайный дорожный знакомый, джентльмэнъ лѣтъ семидесяти. Его добродушное, пріятное лицо и откровенныя искреннія манеры накладываютъ печать несомненной правды на все, что исходило изъ его устъ.

— Вы знаете, какимъ уваженіемъ пользуется въ Сіамѣ бѣлый царскій слонъ,—сказалъ онъ.—Вы знаете, что онъ посвященъ царю, что только царь имѣетъ право владеть имъ и что, въ нѣкоторой степени, онъ стоитъ даже выше самого царя, такъ какъ ему воздаются не только почести, но и поклоненія. Ну-съ, такъ вотъ: пять лѣтъ тому назадъ между Великобританіей и Сіамомъ возгорѣлись споры относительно границъ. Справедливость оказалась на сторонѣ Англіи. Вслѣдъ затѣмъ быстро совершилось размежеваніе, представитель Британіи призналъ себя удовлетвореннымъ и прошедшее было забыто. Сіамскій царь былъ очень доволенъ и, частью изъ благодарности, частью, чтобы загладить послѣдніе слѣды неудовольствія, которое могла имѣть противъ него Англія, онъ рѣшилъ послать королевѣ подарокъ (на Востокѣ это считается единственнымъ средствомъ умилостивить врага). Подарокъ требовался болѣе, чѣмъ царскій. Что же подарить, какъ не бѣлаго слона? Я въ то время занималъ важное мѣсто въ индійской гражданской службѣ и меня признали исключительно достойнымъ чести вручить даръ ея величеству. Снарядили корабль для меня и моихъ слугъ, а также для офицеровъ и свиты слона. Въ назначенное время я прибылъ въ Нью-Іоркъ и устроилъ свой царственный грузъ въ превосходномъ помѣщеніи въ Джерсей-Сити [4]Здоровье животнаго требовало подкрѣпленія и потому, прежде чѣмъ пуститься въ дальнѣйшее путешествіе, необходимо было остановиться здѣсь на нѣкоторое время.

Недѣли двѣ все шло прекрасно, затѣмъ начались мои терзанія. Бѣлый слонъ былъ похищенъ! Меня разбудили на разсвѣтѣ и донесли объ этомъ страшномъ несчастіи. Нѣсколько минутъ я, внѣ себя отъ тревоги и ужаса, былъ совершенно безпомощенъ. Потомъ понемногу успокоился и собрался съ мыслями, понявъ, что мнѣ остается единственный выходъ. Несмотря на ранній часъ, я полетѣлъ въ Нью-Іоркъ и велѣлъ первому попавшемуся полисмэну вести меня въ главное управленіе сыскной полиціи. Къ счастью, я пріѣхалъ во-время и успѣлъ еще застать уже собиравшагося домой начальника полиціи, знаменитаго инспектора Блёнта. Это былъ человѣкъ средняго роста и плотнаго сложенія и когда онъ задумывался, то имѣлъ привычку хмурить брови и щелкать себя пальцами по лбу, съ такимъ видомъ, который сразу внушалъ вамъ убѣжденіе, что передъ вами человѣкъ необыкновенный. Одинъ взглядъ его вселилъ въ меня довѣріе и надежду. Я изложилъ свое дѣло. Онъ и глазомъ не моргнулъ, не потерялъ ни капли своего желѣзнаго самообладанія, какъ будто я заявилъ ему о похищеніи у меня простой собаки. Указавъ мнѣ на стулъ, онъ спокойно сказалъ:

— Позвольте мнѣ пожалуйста подумать съ минуту.

Говоря это, онъ сѣлъ за свой письменный столъ и склонилъ голову на руку. На другомъ концѣ комнаты работало нѣсколько писцовъ. Въ продолженіе 6—7 минутъ я слышалъ только скрипъ ихъ перьевъ. Инспекторъ сидѣлъ, погруженный въ раздумье. Наконецъ, онъ поднялъ голову, и я понялъ, по его рѣшительному виду, что мозгъ его сдѣлалъ свое дѣло и планъ дѣйствій былъ готовъ.

Онъ заговорилъ тихимъ, прочувствованнымъ голосомъ:

— Это случай, выходящій изъ ряду вонъ. Каждый шагъ долженъ быть тщательно обдуманъ, каждый шагъ слѣдуетъ провѣрить, прежде чѣмъ ступать другой. Должна соблюдаться тайна, глубокая, безусловная тайна. Не говорите никому объ этомъ дѣлѣ, даже репортерамъ. О послѣднихъ я самъ позабочусь. Я устрою такъ, чтобы они знали только то, что мнѣ удобно.—Онъ позвонилъ; вошелъ молодой человѣкъ.—Аларихъ, скажи репортерамъ, чтобы они подождали уходить,—мальчикъ удалился.—Теперь систематично приступимъ къ дѣлу. Въ такихъ случаяхъ необходима точная и опредѣленная система.—Онъ взялъ перо и бумагу.—Имя слона?

— Гассанъ-Бенъ-Али-Бенъ-Селимъ-Абдалла-Магометъ-Моисей-Алгаммалъ-Джамстджеджебхоу-Дгулебъ-Султанъ-Эбу-Бхудпооръ. [5]

— Хорошо. Кличка?

— Джумбо.

— Хорошо. Родина?

— Столица Сіама.

— Родители живы?

— Нѣтъ, скончались.

— Существуетъ ли какое-нибудь другое потомство?

— Нѣтъ. Онъ единственный сынъ.

— Очень хорошо. Пока достаточно этихъ свѣдѣній. Теперь пожалуйста опишите мнѣ наружность слона, не забывая ни одной подробности, даже самой незначущей. Онѣ могутъ показаться незначущими съ вашей точки зрѣнія; для людей же моей профессіи нѣтъ незначущихъ подробностей, онѣ не существуютъ.

Я сталъ описывать, онъ записывать. Когда я кончилъ, онъ сказалъ:

— Теперь слушайте, если я ошибся — поправьте.

Онъ прочелъ слѣдующее:

— Вышины — 19 футовъ, длины: отъ темени до основанія хвоста — 26 ф., длина хобота — 16 ф., длина хвоста — 6 ф. Общая длина, съ хвостомъ и хоботомъ включительно — 48 ф., длина клыковъ — 9½ ф., уши такихъ же размѣровъ. Слѣдъ ноги напоминаетъ отпечатокъ бочки въ снѣгу. Цвѣтъ слона — грязно-бѣлый. Имѣетъ въ обоихъ ушахъ отверстія для серегъ. Имѣетъ привычку брызгать водой присутствующихъ и бить хоботомъ не только знакомыхъ, но и совершенно неизвѣстныхъ ему личностей. Слегка хромаетъ на правую заднюю ногу; на лѣвой, передней, небольшой шрамъ отъ нарыва. Во время похищенія на немъ была башня съ пятнадцатью сидѣньями и золотая попона, величиною въ обыкновенный коверъ.

Ошибокъ не оказалось. Инспекторъ позвонилъ, отдалъ опись Алариху и сказалъ:

— Сейчасъ же отпечатать пятьдесятъ тысячъ копій и разослать по всѣмъ полицейскимъ участкамъ и ссуднымъ кассамъ континента.

Аларихъ удалился.

— Ну-съ, чѣмъ дальше, тѣмъ лучше. Теперь мнѣ нужна фотографія.

Я далъ фотографію. Онъ осмотрѣлъ ее критически.

— Придется удовольствоваться этой, такъ какъ другой нѣтъ. Здѣсь онъ согнулъ хоботъ и впихнулъ его въ ротъ. Это весьма прискорбно и разсчитано, чтобы провести насъ, такъ какъ онъ, очевидно, не можетъ всегда держать его въ такомъ положеніи.

Онъ позвонилъ.

— Аларихъ, завтра утромъ, прежде всего, отпечатать [6]пятьдесятъ тысячъ копій съ этой фотографіи и разослать вмѣстѣ съ описью и циркуляромъ.

Аларихъ вышелъ исполнять приказаніе. Инспекторъ продолжалъ:— Необходимо обѣщать награду. Сколько вы желаете дать?

— Какую сумму вы требуете?

— Для хорошаго начала можно обѣщать двадцать пять тысячъ долларовъ. Дѣло очень сложное и трудное. Тутъ можетъ представиться тысяча путей, для избѣжанія ловушекъ и для укрывательства. У этихъ воровъ вездѣ есть друзья и покровители.

— Вы знаете, кто они такіе?

По его осторожному лицу, привыкшему скрывать мысли и чувства, я ничего не могъ прочесть. Немного открыли мнѣ и слѣдующія, спокойно сказанныя слова:

— Положительно ничего сказать нельзя. Я и знаю, и не знаю. Мы обыкновенно подмѣчаемъ всякія мелочи, стараемся угадать вора по способу воровства. Замѣтьте, что мы имѣемъ дѣло не съ карманнымъ воромъ и не съ новичкомъ. Повторяю, что, принимая во вниманіе трудность работы и быстроту, съ которой воръ поспѣшилъ скрыть слѣды, я нахожу, что дцадцать пять тысячъ долларовъ слишкомъ незначительная сумма. Впрочемъ, начать дѣло можно и съ этимъ.

Итакъ, для начала мы порѣшили на этой цифрѣ. Тогда этотъ человѣкъ, отъ котораго не ускользала ни одна мелочь, способная служить руководящею нитью въ дѣлѣ, сказалъ:

— Въ исторіи сыщиковъ бывали случаи, которые показываютъ, что иногда преступники были открываемы по наклонностямъ къ извѣстнаго рода пищѣ. Скажите, что ѣлъ этотъ слонъ и какъ много?

— Что касается того, что онъ ѣлъ, то онъ ѣлъ все. Онъ могъ съѣсть человека, могъ съѣсть Библію, могъ съѣсть все, что существуетъ на свѣтѣ, кромѣ человѣка и Библіи.

— Хорошо, очень хорошо, но слишкомъ обще. Необходимы подробности; подробности—это единственная цѣнная вещь въ нашемъ дѣлѣ. Начнемъ съ людей. Въ одинъ разъ или, если хотите, въ одинъ день, сколько онъ можетъ съѣсть людей въ свѣжемъ видѣ?

— Для него безразлично—свѣжіе они или не свѣжіе. Въ одинъ разъ онъ можетъ съѣсть пять человѣкъ обыкновенной величины.

— Очень хорошо: пять человѣкъ, мы это запишемъ. Какія націи онъ предпочитаетъ?

— Нація для него безразлична. Онъ предпочитаетъ знакомыхъ, но не брезгуетъ и чужими.

— Очень хорошо. Теперь перейдемъ къ Библіямъ. Сколько Библій онъ можетъ съѣсть сразу? [7]— Цѣлое изданіе.

— Онъ довольно умѣренъ. Подразумѣваете ли вы обыкновенное изданіе in octavo, или семейную, иллюстрированную Библію?

— Я думаю, что онъ равнодушенъ къ иллюстращямъ и цѣнить ихъ не выше простой печати.

— Вы не поняли моей мысли. Я говорю объ объемѣ. Обыкновенная Библія вѣситъ около двухъ съ половиною фунтовъ, тогда какъ большая иллюстрированная, in quarto, вѣситъ десять, двѣнадцать фунтовъ. Сколько онъ можетъ съѣсть сразу Библій съ рисунками Доре?

— Если бы вы знали слона, то не стали бы спрашивать объ этомъ. Онъ съѣсть все, что вы ему дадите.

— Хорошо. Такъ переведемъ все это на доллары и центы. Должны же мы какъ-нибудь добиться толку. Библія Доре, въ переплетѣ изъ русской кожи, стоитъ сто долларовъ.

— Ему достаточно пятидесяти тысячъ долларовъ, т. е. изданія въ пять тысячъ книгъ.

— Ага! Теперь точнѣе. Я запишу. Очень хорошо. Онъ любитъ людей и Библіи. Пока все идетъ хорошо. Еще что онъ ѣстъ? Мнѣ нужны подробности.

— Отъ Библіи онъ готовъ перейти къ кирпичамъ, отъ кирпичей—къ бутылкамъ, отъ бутылокъ—къ платью, отъ платья—къ кошкамъ, отъ кошекъ—къ устрицамъ, отъ устрицъ—къ ветчинѣ, отъ ветчины—къ сахару, отъ сахара—къ пирогу, отъ пирога—къ картофелю, отъ картофеля—къ отрубямъ, отъ отрубей—къ сѣну, отъ сѣна—къ овсу, отъ овса—къ рису, на которомъ онъ преимущественно воспитанъ. Нѣтъ на свѣтѣ вещи, которой бы онъ не ѣлъ, исключая европейскаго масла и то только потому, что онъ не можетъ его попробовать.

— Очень хорошо. Какова вообще его разовая порція пищи?

— Ну, четверть, или полъ-тонны[2].

— Что онъ пьетъ?

— Всякую жидкость: воду, молоко, уиски, патоку, касторовое масло, камфарный спиртъ, карболовую кислоту. Перечисленіе безполезно. Ставьте всякую жидкость, какая только придетъ вамъ въ голову. Онъ пьетъ все, кромѣ европейскаго кофе.

— Очень хорошо. Въ какомъ количествѣ?

— Напишите: отъ 5—15 бочекъ. Жажда у него перемѣнчива, аппетитъ постояненъ.

— Все это вещи необыкновенныя. Онѣ могутъ служить достаточно хорошимъ указаніемъ.

Онъ позвонилъ. [8]— Аларихъ, попроси капитана Бёрнсъ.

Бёрнсъ явился. Инспекторъ Блёнтъ передалъ ему всѣ подробности дѣла. Затѣмъ сказалъ рѣшительнымъ, отчетливымъ тономъ человѣка, привыкшаго повелѣвать и дѣйствовавшаго по ясно опредѣленному плану:

— Капитанъ Бёрнсъ, оставьте сыщиковъ: Джонсъ, Дэвисъ, Гальсей, Ботсъ и Хакеттъ выслѣдить слона.

— Да, сэръ.

— Отправьте сыщиковъ: Мозесъ, Дэкинъ, Мёрфи, Роджерсъ, Тёпперъ, Хиджингсъ и Бартоломью выслѣдить воровъ.

— Да, сэръ.

— Поставить близъ мѣста похищенія слона стражу въ тридцать вооруженныхъ человѣкъ, съ вспомогательнымъ отрядомъ, тоже въ 30 человѣкъ. Дежурить тамъ день и ночь и не допускать никого, кромѣ репортеровъ, безъ моего особаго письменнаго разрѣшенія.

— Да, сэръ.

— Помѣстить сыщиковъ въ партикулярномъ платьѣ въ поѣздахъ, пароходахъ и паромахъ, а также по всѣмъ дорогамъ, выходящимъ изъ Сити, съ приказаніемъ арестовать всѣхъ подозрительныхъ личностей. — Да, сэръ.

— Снабдить всѣхъ людей фотографіями и описями слона. Приказать имъ слѣдить за всѣми отходящими поѣздами и пароходами и другими кораблями.

— Да, сэръ.

— Если слонъ будетъ найденъ, схватить его, и телеграфировать мнѣ.

— Да, сэръ.

— Извѣщать меня всякій разъ, когда нападутъ на слѣды животнаго или что-либо въ этомъ родѣ.

— Да, сэръ.

— Приказать ночной полиціи тщательно стеречь ворота.

— Да, сэръ.

— Отправить сыщиковъ въ простомъ платьѣ на всѣ желѣзныя дороги къ сѣверу: до Канады, къ востоку до Огіо, къ югу до Вашинтона.

— Да, сэръ.

Помѣстить сыщиковъ во всѣ телеграфныя конторы, слушать всѣ телеграммы. Приказать имъ требовать чтеніе всѣхъ шифрованныхъ депешъ.

— Да, сэръ.

— Все должно совершаться въ строжайшей тайнѣ, въ самой непроницаемой тайнѣ. [9]

— Да, сэръ.

— Доносить мнѣ въ обычный часъ.

— Да, сэръ.

— Ступайте!

— Слушаю, сэръ.

Онъ ушелъ.

Инспекторъ Блёнтъ былъ молчаливъ и задумчивъ; огонь въ его глазахъ потухъ.

Онъ обернулся ко мнѣ и смиренно произнесъ:

— Я не хочу хвастаться, это не въ моемъ духѣ, но мы слона отыщемъ!

Я съ жаромъ пожадъ его руку и поблагодарилъ его. Могу признаться, что я дѣйствительно чувствовалъ къ нѣму благодарность. Чѣмъ больше смотрѣлъ я на этого человѣка, тѣмъ больше онъ мнѣ нравился и тѣмъ больше удивлялся я чудесамъ его таинственной профессіи. Затѣмъ мы разстались, и я вернулся домой съ облегченнымъ сердцемъ.

II.

На слѣдующее утро все дѣло, въ мельчайшихъ подробноетяхъ, появилось въ газетахъ. Были даже прибавленія въ видѣ «теорій» сыщиковъ такого-то и такого-то, о томъ, какимъ образомъ была совершена кража, кто были воры и куда они скрылись съ своей добычей. Такихъ теорій я насчиталъ одиннадцать, и всѣ случаи были въ нихъ предусмотрѣны. Этотъ фактъ доказываетъ, какими самостоятельными мыслителями являются сыщики. Одинаковыхъ теорій не было, не было даже слегка похожихъ одна на другую; только на одномъ пунктѣ сходились онѣ всѣ одиннадцать: они говорили, что, хотя задняя стѣна помѣщенія была проломана, а единственная дверь оставлена запертой, слонъ былъ похищенъ не черезъ это отверстіе, а черезъ какое-нибудь другое, до сихъ поръ не открытое. Всѣ соглашались, что это было устроено, что бы сбить съ толку сыщиковъ. Это никогда не могло бы придти въ голову мнѣ или другому частному лицу, но отъ сыщика не ускользнуло ни на минуту.

Такимъ образомъ единственная вещь, представлявшаяся мнѣ до сихъ поръ ясной и очевидной, оказалась заблужденіемъ. Всѣ одиннадцать теорій называли предполагаемыхъ воровъ, но ннъ одно имя не повторялось, такъ что число подозрѣваемыхъ личностей равнялось 37.

Всѣ газеты признавали особенно цѣннымъ мнѣніе главнаго инспектора Блёнта. Онъ говорилъ слѣдующее: [10]«Начальникъ знаетъ двухъ главныхъ воровъ, это Кирпичный Дуффи и Кровавый Макъ-Фаденъ. Еще за десять дней до кражи инспектору было извѣстно, что предполагается совершить ее, и онъ принялся спокойно слѣдить за двумя вышеупомянутыми негодяями. Къ несчастью, въ ночь кражи слѣды были внезапно утеряны и, прежде чѣмъ успѣли снова напасть на нихъ, птичка упорхнула, т. е. слонъ былъ похищенъ.

«Дуффи и Макъ-Фаденъ — одни изъ самыхъ дерзкихъ мерзавцевъ. Начальникъ имѣетъ основаніе предполагать, что это тѣ самые люди, которые ночью прошлаго года выломали каминъ въ главной квартирѣ сыскной полиціи, вслѣдствіе чего начальникъ и многіе сыщики къ утру были сданы на руки врачамъ: одни съ отмороженными носами, другіе съ отмороженными пальцами, ушами и другими членами».

Прочтя первую половину, я былъ болѣе, чёмъ когда-нибудь, пораженъ изумительною смышленностью этого человѣка. Онъ не только ясно видѣлъ настоящее, но даже само будущее не могло скрыться отъ его прозорливости. Вскорѣ я былъ въ его канцеляріи и спросилъ его, почему онъ не арестовалъ этихъ людей, не предотвратилъ такимъ образомъ несчастія?

Отвѣтъ его былъ простъ и неопровержимъ:

— Наше дѣло не предупреждать преступленіе, а наказывать его. Мы не можемъ наказать его прежде, чѣмъ оно не совершится.

Я замѣтилъ, что наша тайна нарушена прессой. Не только факты, но даже всѣ наши предположенія и планы открыты. Всѣ подозрѣваемыя личности названы. Теперь они, вѣроятно, постараются переодѣться или скроются»

— Пусть ихъ. Они убѣдятся, что я готовъ принять ихъ. Рука моя накроетъ ихъ въ самыхъ сокровенныхъ ихъ пріютахъ, неминуемо, какъ десница судьбы. Что касается газетъ, то мы должны поддерживать съ ними отношенія. Слава, репутація, постоянное публичное упоминаніе—это хлѣбъ сыщика. Онъ долженъ публиковать свои дѣйствъія, иначе можно будетъ предположить, что онъ ничего не дѣлаетъ. Онъ долженъ печатать свою теорію, потому что нѣтъ ничего оригинальнѣе и поразительнѣе теоріи сыщика, приносящей ему такое удивительное уваженіе. Онъ долженъ публиковать свои намѣренія и планы, потому что журналы требуютъ ихъ отъ насъ и мы не можемъ отказать, не оскорбивъ ихъ. Мы постоянно должны открывать публикѣ свои дѣйствъія, иначе она подумаетъ, что мы ничего не дѣлаемъ. Гораздо пріятнѣе прочесть, напримѣръ, въ газетѣ: «Теорія инспектора Блёнта необыкновенно изобрѣтательна», чѣмъ какую-нибудь грубость или, еще хуже, насмѣшку.

— Я вижу справедливость вашихъ словъ. Но скажите [11]пожалуйста въ одномъ мѣстѣ вы тамъ говорите, что отказываетесь открыть ваше мнѣніе относительно одного пункта?

— Да, мы всегда это дѣлаемъ: это производить хорошее впечатлѣніе. Въ сущности, я еще не составилъ себѣ никакого мнѣнія на этотъ счетъ.

Я передалъ инспектору кругленькую сумму денегъ на текущіе расходы и сѣлъ въ ожиданіи чего-нибудь новаго. Мы съ минуты на минуту ждали телеграммъ. Тѣмъ временемъ я еще разъ перечелъ газеты и нашъ описательный циркуляръ; при этомъ я замѣтилъ, что назначенная мною награда какъ будто исключительно предлагается сыщикамъ. Я считалъ ее назначенной для всякаго, кто найдетъ слона.

— Слона найдутъ сыщики, — отвѣчалъ инспекторъ, — значитъ награда попадетъ куда слѣдуетъ. Если кто-нибудь посторонній найдетъ его, то это значитъ, что онъ только слѣдилъ за сыщиками и пользовался ихъ указаніями и тогда все равно награда по праву принадлежитъ сыщикамъ. Настоящее значеніе награды — это поощреніе людей, посвятившихъ все свое время и умъ на это дѣло, а совсѣмъ не благодѣтельствовать случайно наткнувшагося на добычу и перваго попавшагося гражданина, не заслужившаго ее ни трудомъ, ни достоинствами.

Все это было весьма раціонально. Между тѣмъ, въ углу комнаты началъ работать телеграфъ и результатомъ явилась слѣдующая депеша:

«Флоуэръ Стэшонъ, Н. У. 7 ч. 30 м. п.п.

«Напалъ на слѣдъ. Найдены ряды глубокихъ ямъ, прорѣзывающіе землю сосѣдней фермы. Слѣдовалъ двѣ мили востокъ, безуспѣшно. Думаю, слонъ отправился западъ. Буду слѣдовать въ этомъ направленіи.

«Дарлей, сыщикъ».

«Дарлей — одинъ изъ лучшихъ людей отряда, — сказалъ инспекторъ, — скоро мы еще что-нибудь отъ него услышимъ.

Пришла телеграмма № 2-й:

«Бэркерсъ, Н. У. 7 ч. 40 м. п.пол.

«Только-что пріѣхалъ. Ночью разгромлена стеклянная фабрика. Похищено восемьсотъ бутылокъ. Единственная вода въ этой мѣстности — на пять миль разстоянія отсюда. Слонъ долженъ томиться жаждой: бутылки были пустыя. Отправляюсь туда.

«Бэкеръ, сыщикъ».

— Это тоже много обѣщаетъ, — сказалъ инспекторъ, — я вамъ говорилъ, что аппетитъ животнаго послужитъ хорошимъ указаніемъ. [12]Телеграмма № 3-й:

«Тэйлорвиль, Л. И. 8 ч. 15 м. п.пол.

«Прошлою ночью исчезъ здѣсь стогъ сѣна. Вѣроятно, съѣденъ. Напалъ на слѣды.

«Губбардъ, сыщикъ».

— Какъ онъ кружитъ! — воскликнулъ инспекторъ. — Я зналъ, что дѣло будетъ трудное… Но мы его поймаемъ.

«Флоуэръ Стэшонъ, Н. У. 9 ч. п.пол.

«Слѣдилъ по рядамъ ямъ, три мили къ западу. Широки, глубоки и шероховаты. Встрѣтилъ фермера; онъ сказалъ, что это не слѣды слона. Говоритъ: ямы, отъ вытащенныхъ имъ прошлою зимою пеньковъ изъ замерзшаго грунта. Прошу приказаній.

«Дарлей, сыщикъ».

— Ага! Сообщники воровъ! Дѣло разгорается, — сказалъ инспекторъ.

Онъ продиктовалъ слѣдующую телеграмму къ Дарлею:

«Арестовать субъекта и принудить его назвать сообщниковъ. Продолжайте слѣдить до самаго Тихаго Океана, если нужно.

«Начальникъ Блёнтъ».

Еще телеграмма:

«Коней-Пойнтъ, Па, 8 ч. 45 м. п.пол.

«Ночью разбитъ газовый заводъ. Неоплаченные за три мѣсяца счеты за сожженный газъ похищены. Напалъ на слѣды. Уѣзжаю.

«Мерфи, сыщикъ».

— Боже, воскликнулъ инспекторъ, — неужели онъ въ состояніи ѣсть газовые счеты?

— По неведенію, да. Но они одни не могутъ служить достаточнымъ средствомъ для поддержанія его жизни.

Пришла слѣдующая тревожная телеграмма.

«Айронвиль, Н. У. 9 ч. 30 м. п.п.

«Только-что пріехалъ. Деревня въ тревогѣ. Слонъ прошелъ здѣсь въ 5 часовъ утра. Одни говорятъ на востокъ, другіе — на западъ, третьи — на сѣверъ, четвертые — на югъ; всѣ говорятъ, что не помнятъ хорошенько. Онъ убилъ лошадь. Я захватилъ кусокъ для указаній. Убита хоботомъ; по формѣ раны, полагаю, что ударилъ съ лѣвой стороны. По положенію лошади думаю, что слонъ направился къ сѣверу, по линіи Берклейской желѣзной дороги. Опередилъ меня на четыре иди пять часовъ. По слѣдамъ будетъ открыть.

«Хэвсъ, сыщикъ».

Я испустилъ радостный крикъ. Инспекторъ оставался холоденъ, какъ мраморъ. Онъ спокойно позвонилъ.

— Аларихъ, попроси капитана Бёрнсъ.

Бёрнсъ явился. [13]— Сколько человѣкъ на-готовѣ?

— Девяностошесть, сэръ…

— Послать ихъ сейчасъ же на сѣверъ. Приказать соединиться на Берклейской желѣзной дорогѣ, къ сѣверу отъ Айронвиля.

— Слушаю, сэръ.

— Дѣйствовать въ величайшей тайнѣ. Какъ только освободятся другіе, прислать къ приказанію.

— Слушаю, сэръ.

— Идите.

— Слушаю, сэръ.

Новая телеграмма.

«Сэджъ Корнерсъ, Н. У. 10 ч. 30 м. попол.

«Сейчасъ прибылъ. Слонъ прошелъ здѣсь 8, 15. Всѣ бѣжали изъ города, исключая одного полисмэна. Повидимому, слонъ наткнулся не на полисмэна, а на фонарный столбъ. Захватилъ, обоихъ. Сохранилъ часть полисмэна, въ качествѣ указаній.

«Стёмъ, сыщикъ».

— Значитъ слонъ повернулъ на западъ, — сказалъ инспекторъ.

— Однако, онъ не увернется, потому что мои люди разсыпаны по всей этой области.

Новая телеграмма гласила слѣдующее:

«Гловеръ, 11 ч. 15 м. поп.

«Сейчасъ прибылъ. Деревня пуста. Остались старики и больные. Слонъ прошелъ три четверти часа тому назадъ. Шло засѣданіе общества анти-умѣренности. Онъ поднялъ хоботъ къ окошку и спрыснулъ всѣхъ водой изъ цистерны. Одни захлебнулись, другіе потонули. Сыщики Крассъ и О’Шобрнесси проходили по городу, но повернули къ югу и разошлись съ слономъ. Окрестность на нѣсколько миль кругомъ въ ужасѣ. Люди бѣгутъ изъ домовъ своихъ. Повсюду ихъ встрѣчаетъ слонъ. Многіе убиты.

«Брантъ, сыщикъ».

Я чуть не плакалъ, такъ взволновало меня это известіе; но инспекторъ сказалъ только:

— Вотъ видите. Мы приближаемся къ нѣму. Онъ чуветвуетъ наше присутствіе и снова повернулъ къ востоку.

Въ слѣдующей телеграммѣ ждали насъ новыя тревожныя извѣстія:

«Хоганпортъ, 12 ч. 19 м. попол.

«Сейчасъ прибылъ. Слонъ прошелъ полчаса тому назадъ, наводя на всѣхъ дикій ужасъ. Слонъ пробѣжалъ по улицамъ; на пути попались два слесаря: одинъ убитъ, другой спасенъ. Общее сожаленіе.

«О’Флагерти, сыщикъ».
[14]— Теперь онъ какъ разъ посрединѣ моихъ людей, — сказалъ инспекторъ, — ему нѣтъ спасенія.

Пришла еще цѣлая серія телеграммъ отъ сыщиковъ, разсылаемыхъ между Нью-Джерсей и Пенсильваніей. Всѣ они нападали на слѣды, представлявшіеся въ видѣ разгромленныхъ амбаровъ, мастерскихъ, воскресно-школьныхъ библіотекъ и т. п.; всѣ питали большія надежды, переходящія въ увѣренность.

— Мнѣ бы хотѣлось приказать имъ идти къ сѣверу, — сказалъ инспекторъ, — но это невозможно. Сыщикъ попадаетъ на телеграфъ только для того, чтобы послать депешу. Послѣ этого его и съ собаками не отыщешь.

Еще депеша:

«Бриджпортъ, Ц. 12 ч. 15 м.

«Барнумъ предлагаеть четыре тысячи въ годъ, за исключительное право пользованія слономъ для развозки цирковыхъ афишъ вплоть до отысканія его сыщиками. Предлагаетъ посредничество при розыскахъ. Требуетъ немедленнаго отвѣта.

«Боггсъ, сыщикъ».

— Вотъ нелѣпость! — воскликнулъ я.

— Да, дѣйствительно, — отвѣчалъ инспекторъ. — Очевидно, м-ръ Барнумъ, считающій себя такимъ умнымъ, не знаетъ меня. Да я-то его знаю.

Онъ продиктовалъ слѣдующій отвѣтъ:

«Предложеніе м-ра Барнума отклонить. Семь тысячъ, или ничего.

«Начальникъ Блёнтъ».

— Вотъ. Намъ недолго придется ждать отвѣта. М-ръ Барнумъ не пошелъ домой. Онъ сидитъ на телеграфѣ. Это его привычка, когда у него дѣло. Вмѣсто трехъ…

«Слажено. Барнумъ».

Прервало его чиканье телеграфнаго станка. Не успѣлъ я опомниться отъ этого необыкновеннаго эпизода, какъ новая депеша отвлекла все мое вниманіе.

«Боливія, Н. У. 12 ч. 50 м.

— Слонъ прибылъ сюда съ юга и прошелъ по лѣсу въ 11 ч. 50 м., разогналъ по дорогѣ похоронное шествъіе, уменыпивъ число провожатыхъ на два. Граждане стрѣляли въ него изъ небольшихъ пушекъ и затѣмъ разбѣжались. Сыщикъ Бюркъ и я пришли съ сѣвера на 10 минутъ позже; ошибкой приняли нѣсколько ямъ за его слѣды и потеряли порядочное количество времени. Наконецъ, напали на вѣрный слѣдъ и углубились въ лѣсъ. Мы ползли на четверенькахъ, не спуская глазъ со слѣдовъ. Бюркъ былъ впереди. Къ несчастію, животное остановилось отдохнуть, Бюркъ, опустивъ голову, подобрался къ заднимъ ногамъ, прежде [15]чѣмъ тотъ успѣлъ его замѣтить. Бюркъ моментально вскочилъ на ноги, схватилъ его за хвостъ и радостно крикнулъ: «Я требую на..!» Онъ не договорилъ. Однимъ взмахомъ уродливаго хобота, храбрецъ былъ убитъ нановалъ. Я бросился бѣжать назадъ; слонъ повернулся и преслѣдовалъ меня до самой опушки лѣса и я бы неминуемо погибъ, если бы не попались ему снова остатки похоронной процессіи и не отвлекли его вниманія. Сейчасъ мнѣ говорили, что отъ этой процессіи не уцѣлѣло ни души. Это не бѣда, такъ какъ оказалось масса матеръіалу для новой. Слонъ опять исчезъ».

«Мёльруней, сыщикъ».

Больше мы не слышали ничего новаго. Пришло только нѣсколько депешъ отъ сыщиковъ, разсѣянныхъ по Нью-Джерсей, Пенсильваніи, Делавару и Виргиніи. Всѣ они продолжали нападать на свѣжіе слѣды, обѣщавшіе много хорошаго.

Наконецъ, часа въ 2½ пришла слѣдующая телеграмма:

«Баксетеръ-сентръ. 2. 15.

«Слонъ былъ здѣсь, весь залѣпленный цирковыми афишами; расшибъ одного ожившаго, повалилъ и поранилъ многихъ, собиравшихся вступить въ лучшую жизнь. Граждане загнали его и приставили къ нему стражу. Прибывъ на мѣсто немного погодя, мы съ сыщикомъ Броуномъ вошли за ограду и начали сличать слона съ его фотографіей и описью. Всѣ примѣты сходились, исключая одной, которой мы не могли видѣть: шрама подъ мышкой. Желая удостовѣриться, Броунъ подлѣзъ подъ слона и былъ немедленно уничтоженъ. Голова его раздроблена и самъ онъ такъ смятъ, что невозможно ничего разобрать въ его останкахъ. Всѣ бѣжали; то же сдѣлалъ и слонъ, махая направо и налѣво хоботомъ. Онъ бѣжалъ, но оставилъ за собой кровавый слѣдъ отъ раны пушечнымъ ядромъ. Направился густымъ лѣсомъ къ югу. Несомненно будетъ найденъ.

«Брентъ, сыщикъ».

Это была послѣдняя телеграмма. Къ вечеру поднялся такой густой туманъ, что въ двухъ шагахъ нельзя было различить предмета. Такъ продолжалось всю ночь. Паромы и даже омнибусы должны были остановиться.

III.

На слѣдующее утро газеты попрежнему были наполнены теоріями сыщиковъ. Описывались всѣ наши трагическія приключенія, но съ гораздо большими подробностями, сообщенными имъ телеграфомь ихъ корреспондентами. Третья часть каждаго столбца [16]замѣнялась крупнымъ шрифтомъ. Сердце надрывалось читать его. Общій тонъ его былъ слѣдующій:

«Бѣлый слонъ на волѣ! Онъ продолжаетъ, свое роковое шествіе! Цѣлыя деревни покидаются устрашенными зрителями. Тупой ужасъ предшествуетъ ему! Смерть и опустошеніе слѣдуютъ за нимъ. За ней — сыщики. Амбары разрушены, склады разбиты, посѣвы съѣдены, общественныя собранія разломаны. Все это сопровождается сценами смертоубійства, не поддающимися описаніямъ. Теоріи тридцати четырехъ наиболѣе извѣстныхъ сыщиковъ! Теорія инспектора Блёнта!»

— Вотъ, — сказалъ инспекторъ Блёнтъ, почти дошедшій до возбужденія, — это великолѣпно! Это величайшая изъ всѣхъ бурь, которую когда-либо раздувало какое-либо сыскное установленіе. Слава о ней пройдетъ во всѣ концы земли и не умретъ до скончанія вѣка, а вмѣстѣ съ ней не умретъ и мое имя!

Лично для меня во всемъ этомъ не было ничего утѣшительнаго. Меня мучило странное ощущеніе: мнѣ казалось, что я самъ совершаю всѣ эти кровавыя преступленія, а слонъ служитъ лишь моимъ безсловеснымъ агентомъ. И какъ росло количество ихъ! Въ одномъ мѣстѣ онъ «вмѣшался» въ избирательное собраніе и убилъ пять представителей. За этимъ слѣдовало уничтоженіе двухъ бѣдняковъ, О’Донногуэ и Макъ-Фланниганъ, которые только за день передъ тѣмъ нашли пріютъ въ домѣ угнетенныхъ всѣхъ странъ и собирались въ первый разъ въ жизни воспользоваться благороднымъ правомъ американскихъ гражданъ-избирателей, когда ихъ настигла безпощадная рука Сіамскаго Бича, въ другомъ онъ наткнулся на дряхлаго проповѣдника, готовившаго на будущую зиму героическіе нападки на танцы и другія душепогубительныя развлеченія. Старикъ не успѣлъ отойти, и слонъ наступилъ на него. Еще въ одномъ мѣстѣ онъ «убилъ громоотводнаго агента» и т. д. и т. д., перечень его дѣяній все увеличивался и увеличивался и все болѣе и болѣе надрывалъ сердце. Шестьдесятъ человѣкъ было убито, двѣсти сорокъ ранено. Всѣ отчеты отдавали должную справедливость дѣятельности и преданности сыщиковъ и всѣ кончались замѣчаніемъ, что триста тысячъ гражданъ и четыре сыщика видѣли ужасное созданіе и что двое изъ послѣднихъ были имъ умерщвлены.

Я съ ужасомъ слушалъ трескъ телеграфной машинки. Одна за другой являлись депеши, но теперь всѣ онѣ дышали разочарованіемъ. Повидимому, пропалъ всякій слѣдъ слона. Туманъ помогъ ему скрыться въ какомъ-нибудь укромномъ мѣстѣ. Телеграммы, приходившія съ различныхъ концовъ континента, до нелѣпости далеко отстоящихъ друтъ отъ друга, доносили, что тамъ-то и тамъ-то, въ такой-то часъ замѣчена, сквозь туманъ, огромная [17]неопредѣленная масса и что масса эта «несомнѣнно слонъ». Эту огромную неопредѣленную массу видѣли въ Нью-Гавенѣ, въ Нью-Джерсей въ Пенсильваніи, во внутреннихъ провинціяхъ Нью-Іорка, въ Бруклинѣ и даже въ самомъ Нью-Іоркѣ! И во всѣхъ случаяхъ неопредѣленная масса «быстро и безслѣдно» исчезала. Ежечасно каждый сыщикъ доносилъ о своихъ открытіяхъ!, каждый нападалъ на слѣдъ и непременно «горячо преслѣдовалъ ихъ», но день прошелъ и другихъ результатовъ не оказалось.

На другой день то же самое.

На третій день то же самое.

Газеты сдѣлались однообразны. Печатались статьи, ни къ чещу не ведущія, передавали открытія, ни къ чему не служащія, и теоріи, въ которыхъ почерпывались всѣ элементы восторга и поклоненій.

По совѣту инспектора, я удвоилъ награду.

Прошло еще четыре смутныхъ дня.

Затѣмъ наступилъ ударъ для бѣдныхъ, тяжело-трудящихся сыщиковъ; журналы отказались печатать ихъ теоріи и холодно сказали: «Дайте намъ отдохнуть».

Черезъ двѣ недѣли по исчезновеніи слона, я, по совѣту инспектора, поднялъ награду до семидесяти пяти тысячъ; сумма была велика, но я рѣшилъ пожертвовать всемь своимъ состояніемъ лишь бы не потерять кредита въ правительствѣ. Теперь, когда сыщики были въ несчастіи, газеты обратились противъ нихъ и начали осыпать ихъ самыми ѣдкими насмѣшками. Уличные актеры одѣлись сыщикими и начали самымъ необыкновеннымъ способомъ охотиться за слономъ. Появились каррикатуры, на которыхъ сыщики изслѣдовали страну съ зрительными трубами, а слонъ шелъ за ними по пятамъ и вытаскивалъ яблоки изъ ихъ кармановъ. Масса была каррикатуръ насчетъ сыщиковъ. Вы, вѣроятно, видѣли этотъ золотой значекъ, въ концѣ разсказовъ изъ сыскной жизни. Это широко раскрытый глазъ съ надписью: «Мы никогда не спимъ». Когда сыщикъ заходилъ выпить, сидѣлецъ, претендовавшій на остроуміе, принималъ особенное выраженіе лица и спрашивалъ: «Не прикажете-ли глазооткрывательнаго?» Самый воздухъ былъ пропитанъ сарказмомъ.

Одинъ только человѣкъ оставался спокойнымъ, невозмутимымъ, непоколебимымъ, несмотря на все это.

Это былъ онъ, этотъ кремень, главный инспекторъ!. Его славные глаза ни разу не отуманились, ясная довѣрчивость его не уменьшалась ни на іоту. Онъ только повторялъ:

— Пусть насмѣхаются, послѣднему смѣяться всегда выгоднѣй[3]. [18]Мое восхищеніе этимъ человѣкомъ дошло до какого-то обожанія. Я не покидалъ его ни на минуту, зато канцелярія его становилась для меня съ каждымъ днемъ непріятнѣе. Но если онъ переносилъ все это, то я тѣмъ болѣе долженъ былъ побороть свое отвращеніе, насколько могъ. И я аккуратно ходилъ къ нѣму, терпѣливо ждалъ. Повидимому, я былъ единственный, способный на это человѣкъ, и всѣ удивлялись, какъ могъ это дѣлать и самъ я иногда готовъ былъ бѣжать… но стоило мнѣ взглянуть въ такія минуты на это спокойное, съ виду беззаботное лицо… и я оставался.

Прошло три недѣли съ тѣхъ поръ, какъ пропалъ слонъ. Я только-что собрался объявить, что сжигаю корабли и удаляюсь, когда великій сыщикъ перебилъ мою мысль, предложивъ еще одно могущественное средство.

Это была сдѣлка съ ворами. Изобрѣтательность этого человѣка превосходила все, что я когда-либо видѣлъ. А между тѣмъ мнѣ приходилось часто сталкиваться съ самыми тончайшими умами міра. Онъ сказалъ, что надѣется устроить сдѣлку за 100.000. Я отвѣчалъ, что, кажется, могу еще наскрести эту сумму, но съ чѣмъ же останутся бѣдные сыщики, бѣдные труженики.

— При сдѣлкахъ они всегда получаютъ половину.

Это уничтожило мое единственное возраженіе.

Инспекторъ написалъ двѣ записки слѣдующаго содержанія:

«Милостивая государыня, вашъ мужъ можѣтъ заработать большую сумму денегъ (будучи вполнѣ огражденнымъ отъ закона) если согласится на немедленную сдѣлку со мной.

«Инспекторъ Блёнтъ».

Онъ послалъ одну изъ нихъ съ довѣреннымъ лицомъ къ «признанной» женѣ Кирничнаго Дуффи, другую—къ признанной женѣ кроваваго Макъ-Фадена.

Черезъ часъ пришли слѣдующіе оскорбительные отвѣты:

«Ахъ, ты старый дуракъ! Кирпичный Макъ Дуффи умеръ два года тому назадъ.

«Бриджетъ Магоней».

«Начальникъ болвановъ! Кровавый Макъ-Фаденъ повѣшенъ 18 мѣсяцевъ тому назадъ и давно на небѣ. Всякій оселъ, исключая сыщика, знаетъ это.

«Мэри О’Голиганъ».

— Я давно подозрѣвалъ эти факты, — сказалъ инспекторъ, — свѣдѣнія эти доказываютъ безошибочную вѣрность моего инстинкта.

Въ ту самую минуту, когда средство оказывалось негоднымъ, у него являлось на-готовѣ другое. Онъ немедленно написалъ объявленіе въ утреннюю газету. Я снялъ съ него копію; вотъ оно: [19]

«A X. вбл. в. 242, N T ж.н.д.—фц. 32 вмлг. Озпо,—; 2 т огв. Мум.».

Онъ сказалъ, что если воръ живъ, то по этому объявленію онъ явится въ установленное мѣсто свиданія. Онъ объяснилъ, что въ этомъ мѣстѣ рѣшались всѣ дѣла между сыщиками и преступниками. Встрѣча должна была произойти въ слѣдующую полночь.

До тѣхъ поръ дѣлать было нечего, и я, не теряя времени, вышелъ изъ канцеляріи, очень довольный этой передышкой.

Въ одиннадцать часовъ слѣдующаго вечера я принесъ 100.000 банковыми билетами и вручилъ ихъ въ руки шефа. Вскорѣ послѣ этого онъ ушелъ, бросивъ на меня свой славный, довѣрчивый взглядъ. Прошелъ цѣлый невыносимый часъ. Наконецъ, я услышалъ долгожданные шаги и бросился къ нѣму навстрѣчу. Какимъ торжествомъ горѣли его глаза!

Онъ сказалъ:—Мы совершили сдѣлку! Завтра шутники запоютъ другую пѣсню! Слѣдуйте за мной.

Онъ взялъ зажженную свѣчку и углубился въ обширное помѣщеніе, служившее спальней шестидесяти сыщикамъ; теперь десятка два изъ нихъ играли тамъ въ карты. Я шелъ за нимъ. Онъ легкими шагами направился въ самый отдаленный уголъ комнаты, и какъ разъ въ ту минуту, какъ я, едва не задохнувшись отъ зловонія, бросился вонъ, онъ споткнулся и упалъ на какой-то могучій предметъ.

Я еще слышалъ, какъ онъ, падая, воскликнулъ:

— Наша благородная профессія отомщена! Вотъ вашъ слонъ!

Меня отнесли въ канцелярію и привели въ чувство карболовой кислотой. Вся ватага сыщиковъ вломилась туда же и тутъ началось торжество, какого я еще никогда не видѣлъ. Позвали репортеровъ, откупорили корзины шампанскаго. Тосты, поздравленія, восторженныя рукопожатія продолжались безъ конца. Естественно, что инспекторъ былъ героемъ дня, и счастье его было такъ полно, и такъ терпѣливо, мужественно и честно заслужено, что я самъ былъ счастливъ лицезрѣніемъ его, несмотря на то, что теперь я сталъ нищимъ, моя безцѣнная добыча мертва, моя служба навсегда потеряна, такъ какъ несчастье это всегда будетъ имѣть видъ небрежнаго отношенія къ исполненію довѣреннаго мнѣ порученія. Мои краснорѣчивые взгляды выражали глубокое восхищеніе инспекторомъ. Сыщики въ одинъ голосъ повторяли:

— Смотрите на него, это настоящій король своей профессіи! Дайте ему только слѣды, ему больше ничего не нужно: онъ отыщетъ все сокровенное.

Дѣлежъ 50 тысячъ доставилъ большое удовольствіе. По окончаніи его, инспекторъ, опуская въ карманъ свою долю, сказалъ маленькую рѣчь: [20] 

— Радуйтесь, дѣти мои, вы заслужили награду, болѣе того, вы заслужили безсмертную славу профессіи сыщиковъ.

Тутъ пришла слѣдующая телеграмма:

«Монроэ Мич. 10 п.п.

«Первый разъ въ продолженіе трехъ недѣль я попалъ на телеграфъ. Ѣхалъ по слѣдамъ верхомъ сквозь дремучіе лѣса на тысячу миль отсюда. Они становятся все глубже, отчетливѣе и свѣжее съ каждымъ днемъ. Не сомнѣвайтесь, на слѣдующей недѣлѣ слонъ будетъ въ моихъ рукахъ. Это вѣрно, какъ смерть».

«Дарлей, сыщикъ».

Пнспекторъ три раза провозгласилъ тостъ за Дарлея «одного изъ тончайшихъ умовъ всего корпуса» и приказалъ телеграфировать ему, чтобы онъ ѣхалъ получать свою часть награды.

Такъ окончилась эта удивительная исторія. На слѣдующій день газеты опять разсыпались въ комплиментахъ… За однимъ презрѣннымъ исключеніемъ, гласившимъ: «Великъ сыщикъ! Онъ, можетъ быть, нѣсколько долго ищетъ такую маленькую вещь, какъ слонъ, онъ, можетъ быть, гоняется за нимъ цѣлые дни и цѣлыя ночи въ продолженіе трехъ недѣль, спитъ рядомъ съ его разлагающимся трупомъ, но всетаки въ концѣ концовъ находитъ его, если ему удастся найти его похитителя и спросить у него, гдѣ онъ находится!»

Бѣдный Гасеанъ навсегда былъ для меня потерянъ. Пушечныя ядра ранили его смертельно. Онъ, пользуясь туманомъ, доползъ до этого несчастнаго мѣста и здѣсь, окруженный врагами и въ постоянномъ страхѣ быть пойманнымъ, онъ изнывалъ отъ голода и страданій до тѣхъ поръ, пока смерть, наконецъ, не принесла ему покоя.

Сдѣлка стоила мнѣ 100.000; мои расходы на сыщиковъ равнялись 42.000. Никогда больше я не могъ разсчитывать на мѣсто въ моемъ правительствѣ; я — разоренный человѣкъ, скиталецъ на землѣ, но восхищеніе мое этимъ человѣкомъ, котораго я считаю величайшимъ сыщикомъ, котораго когда-либо производилъ свѣтъ въ мірѣ, остается непоколебимымъ до сего дня и останется такимъ навсегда.


Примечания[править]

  1. Выпущено изъ книги: «По чужимъ краямъ», такъ какъ боялись, что нѣкоторыя подробности были преувеличены, другія невѣрны. Прежде, чѣмъ было доказано, что эти подозрѣнія неосновательны, книжка пошла въ печать. М. Тв.
  2. Тонна—62 пуд.
  3. Rira bien, qui rira le dernier.


PD-icon.svg Это произведение находится в общественном достоянии в России.
Произведение было опубликовано (или обнародовано) до 7 ноября 1917 года (по новому стилю) на территории Российской империи (Российской республики), за исключением территорий Великого княжества Финляндского и Царства Польского, и не было опубликовано на территории Советской России или других государств в течение 30 дней после даты первого опубликования.

Несмотря на историческую преемственность, юридически Российская Федерация (РСФСР, Советская Россия) не является полным правопреемником Российской империи. См. письмо МВД России от 6.04.2006 № 3/5862, письмо Аппарата Совета Федерации от 10.01.2007.

Это произведение находится также в общественном достоянии в США, поскольку оно было опубликовано до 1 января 1925 года.

Flag of Russia.svg