Как родятся, живут и умирают боги и богини (Ярославский)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Как родятся, живут и умирают боги и богини
автор Емельян Михайлович Ярославский
Источник: Ярославский Е. М. Как родятся, живут и умирают боги и богини. — 1-е изд.. — М.: Красная новь, 1923. скан • др. издания[1]

Оглавление

Как родятся, живут и умирают боги и богини

[5]

Предисловие.

Разошедшийся в несколько дней выпуск книги «Как родятся боги», написанной, как материал к «комсомольскому рождеству», показал, что в широких массах существует потребность в знаниях истории религии в гораздо больших размерах, чем это было дано на протяжении каких-нибудь 50 страниц. Интересует не только история рождества тех или иных богов, но прежде всего интересует вопрос о том, откуда произошла религия, как она образовалась, под влиянием каких причин и как развивалась она у разных народов.

Существует довольно большое количество историй религий на русском языке, которые знакомят с происхождением религии. Но когда отсылаешь в настоящее время читателя к этим книгам, то почти наверняка можно сказать, что из сотни читателей вряд ли 10 человек найдут эти книги. Они были изданы в небольшом количестве много лет тому назад, и теперь их с трудом можно найти в библиотеках. Притом же некоторые из них по размерам таковы, что массовый читатель, рабочий или крестьянин, просто их не может одолеть. Чувствуется острая потребность в небольшой книжке, в которой собраны были бы наиболее важные моменты, касающиеся религий разных народов. Эту попытку я и делаю в настоящей книге, которая является продолжением и раз[6]витием написанной два месяца тому назад «Как родятся боги».

Главная задача, которая поставлена в книге—это показать человеческий характер всех религиозных понятий и представлений, путем сравнения показать, как при одинаковых условиях существования возникают у разных народов одинаковые верования и религиозные культы, как соприкасающиеся друг с другом народы перенимают эти религиозные верования один у другого, как одна религия очень часто является лишь видоизменением существовавшей до нее, как христианство является ничем иным, как приспособлением к новым условиям существования так называемых языческих древних народов. И если верующего человека несколько покоробит тон книги, насмешливо изображающей то, во что так свято верили и верят еще доныне миллионы людей, то пусть эти верующие подумают о том, что у нас нет и не может быть никакого почтения к тому, чем тысячи и тысячи лет одурачивали народные массы и задерживали их развитие.

Настоящая книга дает кратко и сжато лишь главнейшие моменты истории религии. Она стремится сделать понятными для масс выводы исторической науки, совлечь все тайны религиозных культов; обнажить корни происхождения этих культов и показать религию массе такой, какая она есть, без всяких покровов.

Такая краткая книга, в которой были бы изложены культы разных народов и сравнены между собой, тем более необходима, что попы в рясах, как и попы в ученых мантиях, отрицают за нами, простыми смертными, право даже касаться всех этих выдумок о богах и богинях. Митрополит Макарий, составивший руководство для попов (Догматическое богословие), как им одурачивать людей, очень решительно заявляет: «Не забудем, что в вопросе о подлинности или неподлинности какого-либо места в Библии верховным судией может быть только святая церковь, как уполномоченная на всегдашнее хранение слова божия самим спасителем и как предохраняемая духом святым от всякого заблуждения в деле веры». Вот ведь до чего самомнение у людей развито! И эти господа, которые на протяжении всех веков [7]между собой грызлись, дрались и избивали друг друга из-за различных толкований «священного» писания, из-за того,— надо ли двумя или тремя перстами креститься, из-за того,— надо ли ходить «посолонь», творить сугубую или трегубую аллилую и прочих таких же «важных» и мудреных вопросов, которые забивали насмерть друг друга из-за того,—надо ли писать Исус или Иисус,—эти господа запрещают даже касаться противоречий Библии, противоречий священного писания, дурача народ, что какой-то спаситель уполномочил их хранить учение бога и быть единственным судьею. Да что говорить о митрополите Макарии, когда ученый профессор, Ф. Ф. Зелинский, читавший и читающий лекции по истории религии, заявляет нам так же решительно, как митрополит Макарий, что нельзя трогать завесы, которая прикрывает происхождение религии. Он спрашивает: «Так значит— создаются религии?» И на этот грозный вопрос он отвечает: «В переживаемое нами время не требуется, никакого мужества для того, чтобы на этот вопрос ответить утвердительно; завеса сорвана, с религией не церемонятся. Скорее требуется мужество для противоположного ответа, а где мужество, там и честь, а где честь там и…» Напрасно ученый муж не договаривает о том, что означает его мужество, потому что через несколько строк мы, все равно, узнаем это сами. На вопрос о том «как же создаются религии», профессор отвечает: «Не знаем. Это—тайна столь же непроницаемая, как и тайна зарождения жизни. Если вы хотите быть честными и последовательными в области религиозной истории, а не шарлатанами, то первым делом водворите завесу обратно на то место, с которого ее сорвали шарлатаны». И приглашает читателя на путь этого «честного исследования» (велика честность: поддерживать поповский обман!). Профессор заявляет: «и этим все сказано, прежде всего то, что мы завесы трогать не будем». Профессор Зелинский—верующий человек, поэтому он никак не может себе позволить роскоши разоблачить своих единомышленников в поповских рясах «Если бы я осудил привязанность человека к его вероисповеданию, мне пришлось бы прежде всего судить самого себя (вот именно!). Своим сердцем и душой, своей верою, надеж[8]дой, любовью, я прочно коренюсь в том исповедании, в котором был воспитан с младенческих лет. Эта привязанность, однако, была для меня не помехой, а подспорьем к тому, чтобы понимать умом и чувством религиозную жизнь тех многих, отчасти очень близких мне людей, с которыми меня сводила судьба. Мало того, могу сказать по совести, что я мог отдаваться религиозному чувству, испытывать религиозный подъем даже в турецком тюрьбэ, но за то никогда не удавалось мне познавать ни того, ни другого в вольнодумческой крематории" (печь для сжигания трупов): (Ф. Ф. Зелинский. Религия эллинизма, Петербург (почему не Петроград) 1922 г., стр. 1—13).

Мы привели эту исповедь профессорской души для того, чтобы читатель из рабочих и крестьян видел, как эти господа, сами пропитанные насквозь отжившими верованиями прошлого, менее всего годятся для того, чтобы, воспитать новое поколение рабочих и крестьян. Для господствующих классов, для которых до настоящих дней и писал свое иссле^ дование профессор Зелинский, а также епископ Макарий (разницы между ними, как видите, нет никакой), нужны были эти тайны, которых не должен касаться простой смертный, как в раю еврейских богов «элоимов» люди из племени «Адама» не должны были кушать запрещенных яблок дерева жизни и дерева познания добра и зла. Пролетарская революция срывает и не такие завесы. Освобожденный от религиозного обмана человеческий ум должен сорвать эти завесы, раскрыть перед взором трудящихся эти тайны, показать, как на всевозможных Олимпах, Парнасах, Синайских и других горах созданы были усилиями жрецов,— прародителей профессоров Зелинских и митрополитов Макариев,— прочные крепости темноты, невежества и духовного человеческого рабства.

Показать, что за этими крепостями прячется—такова наша задача.

В настоящей работе принимали участие «свердловские безбожники»,—так называю я кружок по изучению истории религий, с которым я работаю в Свердловском Университете. Большая часть книги написана заново; то, что вошло из [9]книги «Как родятся боги», пересмотрено и пополнено. Зная назревшую потребность в общедоступном материале для антирелигиозной пропаганды среди нехристианского населения, я собрал в настоящей книге данные о религиозных верованиях магометан, евреев, бурят. Ни один бог, таким образом, не будет на нас, безбожников, в обиде.

Автор.
Москва, 5 марта 1923 г. [10]
Глава I.
Всегда ли люди веровали в бога?

Очень часто, когда новое поколение выдвигает новые мысли, новое устройство жизни, старики говорят: «не надо нам вашего нового, будем жить, как деды наши жили». И когда выдвигают новые верования, то всегда говорят: «не надо нам ваших новых верований, будем веровать, как наши деды веровали». И те, кто так говорят, уверены, что действительно они живут и веруют так, как их деды жили и веровали. Но ведь это же совершенно неверно! В современных верованиях христиан, евреев, магометан только лишь слабые отголоски прежних верований их далеких предков. А если мы познакомимся с историей человечества, если мы обратимся к далеким временам, если мы изучим жизнь первобытных народов^ диких и полудиких, еще и сейчас населяющих леса и пустыни Африки, Тасмании, Америки и других стран, то мы узнаем, что человечество жило и веровало когда-то совершенно не так, как живет оно и верует сейчас. Мы увидим, как все время меняется хозяйственный, общественный, государственный строй, как сменяются классы общества, как изменяются они в своем значении, своей силе, своей роли.

Попы распространяют учение, что уже первый человек, появившийся на земле (по поповскому учению—созданный богом), обладал настолько богатым языком, т.-е. знал столько слов, имел столько понятий, что мог дать имена всем видам и разновидностям животных и растений и других предметов, [11]существующих на земле. Согласно поповскому учению, этот первый человек уже обладал развитой религией, т.-е. имел понятие о высшем существе — боге, который управляет миром, который его создал, который является высшим судьей человеческих поступков. А существование диких народов и «языческих» религий они объясняют тем, что люди после грехопадений отступили от истинной веры и потому одичали.

На самом же деле, когда мы изучаем более близко жизнь первобытного человечества, мы узнаем, что первые люди мало чем отличаются от диких животных. Если предположить, что первые люди имели религию, то надо допустить, что и у животных, находящихся на близкой к первобытному, человеку -ступени развития, также существовала религия.

Прежде чем ответить на вопрос: всегда ли у человека была религия, надо ответить на вопрос: есть ли религия у животных.

Как? — возмутится какой-нибудь верующий; сравнивать человека, созданного по образу и подобию бога, человека, у которого есть «бессмертная душа», с каким-нибудь животным, собакой, свиньей, с обезьяной, с курицей?! Разве у них есть душа? Разве они могут так чувствовать и переживать, как чувствует и переживает человек?

Конечно, такому человеку, который верит в божественное происхождение мира и человека, верит в то, что весь мир создан богом, что в человека «вдунута» какая-то бессмертная душа, очень трудно понять такое сравнение. Между тем оно является самым законным, потому что детская сказка о сотворении мира богами, созданная на далекой заре человеческой, в фантазии первобытного дикаря, давным давно вытеснена научным понятием о мире. А наука нам говорит, что человек на первых ступенях своего развития мало чем отличается от многих диких животных и ближе всего подходит к своим прародителям—узконосым обезьянам. Если у этого первобытного человека, как это думают верующие, было истинное понятие о боге, то оно было, конечно, и у обезьян.

Этот вопрос — вопрос о том, есть ли религия у животных, — занимал очень многих ученых. Если под религией по[12]нимать чувство страха или радости перед теми или иными грозными или, наоборот, благоприятными явлениями природы, то, пожалуй, можно будет чувства известных животных назвать религиозными Чувства довольства или отвращения — присущи самым низшим животных, иногда это просто-напросто химическая реакция, а иногда это страх перед громкими, неожиданными, непонятными звуками и движениями. Когда гром гремит и сверкает молния во время грозы, собаки, лошади и другие животные дрожат от страха, совершенно так же, как дрожит иногда богомольная старушка, закрывающая ставни во * время грозы, зажигающая перед образами свечи и молящаяся, чтобы ее не убило громом. Конечно, Tyf дело в степени, дикарь еще не додумался до икон и лампад, как не додумалась до этого собака. Но если кто стал бы на основании этого факта утверждать, что у собаки такая же религия, как и у богомольной старухи, то, конечно, он очень ошибся бы.

Или возьмем страх смерти. Он существует, несомненно, у многих животных. Стоит только видеть, как упирается, дрожит и сопротивляется животное, когда его ведут на убой. Известны примеры, что некоторые виды обезьян тщательно хоронят своих мертвецов, закрывают их ветками и листьями, хоронят своих мертвых товарищей многие виды муравьев. У них существует даже особое помещение, куда они стаскивают всех мертвых муравьев. Некоторые виды пчел удаляют из улья мертвых пчел и относят их на далекое расстояние. Вид и запах разлагающихся трупов вызывает неприятное чувство, а иногда и страх у многих животных. Кто же из нас скажет, что этот страх перед смертью, страх перед видом мертвеца, от которого не может избавиться иногда даже культурный человек, есть не что иное, как первобытная религия? Тогда надо было бы ее признать и у животных. Поэты очень любят изображать, как животные благоговеют перед природой («Птичка гласу бога внемлет, встрепенется и поет»). Дневные птицы и животные оживляют и наполняют разнообразным веселым шумом и криком лес перед восходом солнца. Наоборот, лес замолкает, когда солнце скрывается и в ночной тишине раздаются только голоса ночных хищников или [13]птиц, которые поют по ночам. Но кто же из нас скажет, что одни животные поклоняются дневным светилам, а другие но чным, что у них зачаточное поклонение солнцу и луне, которое мы потом наблюдаем у людей? Конечно, у животных такая же «душа», как и у человека. Они умеют переживать и радость, и боль, и гнев, испытывать благодарность. Некоторые животные стоят на такой высокой ступени развития, что всегда вызывали даже суеверное представление о том, что в них воплотилась какая-нибудь душа человека. Известен факт, что в средние века одна собака в Бретани, по имени Генифор, была даже возведена в христианские святые после ее смерти: ее почитали в Бретани под именем святого Генифора. На ее могилу приходили верующие и искали исцеления. Когда никакой врач не помогал, тогда творили особую молитву, в которую включали слова: «Святой Генифор, жизнь или смерть» (см. Мальвер. «Наука и Религия»). Животные могут плакать такими же слезами, как плачут люди, могут радоваться и даже смеяться. Дарвин даже допускал, что собака обладает и религиозными чувствами.

Религия требует для своего выражения выработки целого ряда понятий, а с развитием понятий связано развитие языка, а развитие понятий и языка человека связано с первыми успехами его техники. Тот, кто думает, что первобытный человек обладал языком, на котором можно обозначить религиозные понятия, тот, конечно, глубоко заблуждается. Язык первобытного человека мало чем отличается от языка обезьяны, как мало отличается и способ существования, способ добывания средств к существованию и первобытного человека и обезьяны. И сейчас есть дикие и полудикие народы, у которых число слов языка не простирается дальше трехсот. На заре человечества, конечно, и этого не было. Эти слова обозначают некоторые производственные процессы, предметы пищи, названия животных и растений и некоторые явления природы. Поповские сказки о первом человеке, который обладал вполне развитой речью, конечно, только сказки. Человек не родится с готовыми понятиями, человек не родится со знанием языка. Любопытный в этом отношении опыт был проделан около трехсот лет тому назадодним [14]индусским ханом раджей, Джель-Эль Эддин Мохаммедом, по прозванию Акбар (Великий). Он заспорил со своими придворными о том, на каком языке говорили первые люди. От кого-то он слышал, что на еврейском (ведь по учению библии Адам был евреем). Он отдал приказ взять 12 детей у женщин, которые должны были родить, этих детей тотчас по рождении заперли в башню и к ним приставили немых мамок-кормилиц. Матери были от них удалены, и дети остались на попечении немых. Ни один говорящий человек не должен был к ним приближаться в течение нескольких лет. Единственный сторож был также немой. Когда прошло двенадцать лет, маленьких узников привели к радже, куда собрались евреи, персы, индусы, арабы, халдеи, и каждый доказывал на основании «священного» писания, что именно на его языке должны заговорить дети. Что же оказалось? Они не говорили ни на одном из существующих языков. Они кричали, выли, издавали какие то непонятные вопли и звуки, похожие на звуки зверей, объяснялись телодвижениями. Что показывает этот опыт? Этот опыт показывает, что у человека нет врожденного какого нибудь языка, а что язык развивается, приобретается под влиянием окружающих, путем подражания, а затем, главным образом, под влиянием производительных процессов. А кому же мог подражать первобытный человек, как не тем животным, среди которых он жил, звуки которых составляли первые слова человеческого языка? На этом языке были слова-крики, предостерегающие, зовущие, выражающие радость, удовольствие, страх, любовь, гнев и другие чувства животных друг к другу, или животных по отношению к окружающим предметам. Но в этих криках-словах не было еще места для выражения более сложных понятий, в которых нуждается всякая, даже самая первобытная, религия.

Вот почему на вопрос о том, всегда ли люди веровали в бога, была ли у первобытного человека религия, мы должны сказать, что первобытные люди были без религии, без богов, что первые люш были безбожники, атеисты, не потому, что они понимали бессмысленность веры в бога и неустойчивость, и обман всякой религии, а потому, что [15]религия является уже дальнейшей ступенью развития человечества, когда в борьбе с природой оно вырабатывает новые навыки, новые понятия, а главное, новое устройство своих общественных отношений. Какие же были первые религиозные понятия у человека? В чем состояла первобытная религия человека? Под влиянием чего и когда они возникли? Как ни трудно исследовать эти вопросы и ответить на них, современная наука о человеке (антропология), изучение первобытной культуры человека, а также изучение языка человеческого (филология) вместе с другими науками о человеческом обществе дают нам возможность ответить на эти трудные вопросы. [16]

Глава II. Как возникают религиозные верования

Когда ученые стали исследовать глубины земные, разные пласты земной коры, то они там нашли остатки многих животных, которые жили на земле прежде и теперь совершенно исчезли с лица земли. Среди этих остатков бывших когдато животных они находили иногда в пещерах между камнями или просто в земле остатки человеческих костяков. Эти человеческие костяки лежали среди груд разбросанных кругом костей других животных. Вся обстановка показывала, что эти пещеры были когда-то обиталищем первого человека. Туда он скрывался от диких животных, выгоняя оттуда своих врагов, соперников,—пещерного медведя, пещерного волка и борясь с огромными животными, вроде махеродуса, животного в четыре раза больше современного льва и обладавшего острыми кинжалообразными зубами длиной около фута. Ученые по этим остаткам могли воссоздать картину жизни первобытного человечества, хотя, конечно, только в самых общих и грубых чертах.

Но, изучая древнейшие пласты земной коры, мы иногда наталкиваемся на остатки таких животных, которые сохранились не целиком: часть скелета уцелела, остальная уничтожена [17]временем. И вот ученые на основании остатков, на основании нескольких косточек давно вымершего животного воссоздали весь скелет. И что же? Впоследствии новые какие-нибудь раскопки давали новые материалы, иногда как раз недостававшие кости, и оказалось, что ученые по нескольким косточкам правильно восстановили скелет всего животного. Такг по отдельным чертам, по отдельным фактам, рисующим жизнь первобытного человека, понемногу восстанавливается картина далекого человечества. Первые люди не оставили после себя почти никаких записей, никаких книг; они еще не умели писать, но кое-что они все таки оставили. Грубо, каким-нибудь острием камня дикарь изображал то, что видел вокруг: сцены охоты, животных и проч.,и проч. По этим рисункам тоже кое- что можно восстановить.

По древним могилам, относящимся к тому времени, когда люди еще не знали употребления металлов, а знали только употребление камней (каменный век), мы можем сейчас узнать, как хоронили прежде людей. И когда мы находим в могилах целую кухню с горшками, с остатками пищи, когда мы находим в могилах оружие, перед нами встает картина далекого человечества, которое снабжало своих покойников в могилах всем тем, что они имели при жизни. [18]И язык человеческий, хотя он постоянно развивается, изменяется, хранит в себе также остатки далекой, далекой старины. Мы и теперь еще произносим те или иные выражения, которые имели когда-то совсем другой смысл. Мы уже забыли этот смысл, мы в него не вдумываемся. Сейчас, когда мы начинаем в этих выражениях разбираться, мы видим, что они относятся к далекому времени, когда наши предки имели совсем другое понятие о мире, понятие о жизни человека и смерти. Прослеживая шаг за шагом вглубь веков нить развития человеческих понятий, выражающих слова нашего языка, мы приходим к изображению жизх. У первобытного человечества.

Перед нами еще один источник исследования—так называемая мифология, т. е. сказания, передаваемые из поколения в поколение о далеких временах. В этих сказаниях человеческая память сохраняет нам картины мира, рассказывает, каковы были понятия вселенной далеких, давно ушедших поколений. И по ним мы также восстанавливаем первобытные религиозные верования.

И в обычаях народных, которые сохраняются часто много столетий, много тысячелетий спустя после своего возникновения, хотя люди совсем уже их не умеют объяснить, для чего сохраняются эти обычаи, какое значение они имеют, мы также находим черты далеких, исчезнувших времен. Так же, как в религиозных обрядах теперешних народов, мы прослеживаем остатки религиозных обрядов далеких времен.

Но у нас есть еще один источник исследования — это живущие в настоящее время дикие и полудикие племена. Правда, некоторые из них уже встречались с культурными народами, кое-что от них переняли и, стало-быть, не всегда можно сказать, что это у них первобытное. Нои сейчас можно еще найти людей, которые никогда не встречались с европейцами или другими «культурными» народами и живут жизнью, которая>*ало чем отличается от жизни животных. И вот, >кизнь этих диких и полудиких народов дает нам возможность изучить возникновение и развитие религиозных верований. [19]

На основании всех данных исторической науки, изучающей первобытную культуру человечества, можно восстановить, таким образом, далекое время возникновения религии.

Прежде всего, окружающая среда. Поповская сказка о том, что первый человек был в каком-то раю, что кругом него мирно паслись рядом тигры и овцы и рядом с ягненком мирно лежала «аспиды и василиски», это ведь только детская сказка, и никакого золотого века человечество еще не знало никогда на земле. Первобытный человек знал неустанную, страшную борьбу за существование среди окружавших его хищников, у которых были страшные, острые зубы и когти. Они умели не хуже человека лазить по деревьям и бегать по земле; и человек, только благодаря своему большему умственному развитию, а отчасти благодаря своему стоячему положению, при котором он мог более свободно располагать своими передними конечностями и употреблять орудия труда, получил впоследствии перевес над остальными животными. Он научился делать оружие для охоты и защиты и орудия труда, сначала просто выбирая острые сучья и палки, потом заостряя их; сначала прикрепляя волокнами растений камень к концу палки, превращая палку в копье, а камень в молот, топор и нож, человек восполнял посредством труда то, чего не дала ему природа и чем она наделила животных. Труд снабдил руки человека острыми когтями, ножами, топорами, которые дали ему превосходство над дикими зверями: отныне он мог дробить череп, рвать тело на части, разрезать его, смертельно ранить. Употребление огня, тоже являясь результатом человеческого труда (трения двух кусков дерева), сделало человека еще более сильным, хотя, по всей вероятности, первоначально человек пользовался огнем, который существовал в природе, «естественным огнем», который загорался от молнии во время грозы или от пожаров, возникавших в сухое, жаркое лето в слоях, торфа, каменного угля и проч.

Человек не понимал окружавших его явлений природы и меньше всего он понимал, что такое смерть, как не понимал он, что такое и отчего происходит рождение. Почти все первобытные люди, вероятно, были людоедами, не потому, что, [20]они были дурные люди, не потому, что они были безнравственные люди, а потому, что ничего дурного в людоедстве они не могли видеть (когда теперь, в век пара и электричества, голод охватывает огромную страну, под влиянием страшного голода, нужды, люди снова возвращаются к людоедству. Это ведь было на наших глазах, в только что пережитую, страшную годину в Поволжье). Они съедали своих противников, с которыми они вели войны. Так съедали они сплошь и рядом своих стариков, которые оказывались неспособными к труду. Многие первобытные народы считали погибшими только тех, кто съеден был зверями, другими словами, кто был совершенно уничтожен. А если тело осталось, то для дикаря вовсе не обязательно было считать это тело мертвым, хотя бы оно было и без дыхания. Особенно это было так в ту пору, когда всякая охотничья группа была бродячей охотничьей группой. Переходя с места на место, очень часто приходилось им покидать раненых на охоте или заболевших. Иногда оставляли они им пищу, но и это было, вероятно, не всегда. Иногда случалось, что раненый или больной возвращался к ним через несколько дней, догонял их по следам. Но бывало и так; что они сами возвращались к месту прежней стоянки, где оставался иногда в обморочном состоянии больной или раненый, и находили его живым и здоровым. Какие выводы делали они из этого? Они думали, что каждый человек, даже оставаясь бездыханным и неподвижным, может через некоторое время начать жить обычной жизнью (воскреснуть). Иногда заболевшие умирали, но спустя долгое время, сородичи видели их во сне, разговаривали с ними, охотились с ними вместе. Это их убеждало в том, что оставленные на стоянках бездыханные сородичи продолжают жить на земле.

Первобытный человек не различал между сном и действительностью так, как различаем мы. Да и в наши дни есть не мало людей, которые придают снам значение действительности. Ведь почти все «святые» христианской церкви, а также и других религий, значительную часть своих поучений основывали на том, что они видели во сне. Сначала человечество создало себе всевозможных богов, чертей и демонов, [21]добрых и злых духов, ангелов и святых, а потом уже во сне все это, перепутываясь с обрывками виденного, слышанного, пережитого, проходило в мозгу в качестве видений. И как религиозные люди верят в то, что эти видения соответствуют чему-нибудь в действительности, как они придают значение разговорам во сне с ангелами, дьяволами, покойниками и т. д., так и дикарь придавал своим снам такое же значение действительности. И вот постепенно у него складывалось сознание, что, на самом деле, иные люди вовсе не умирают. Для первобытного человека вовсе не обязательно было верить, что все люди умирают (ведь находил же он здоровыми тех, кого он покинул на месте охоты или битвы в бессознательном состоянии), и поэтому он очень склонен был верить и в возможность воскресения из мертвых. Вот почему, когда впоследствии христиане стали проповедывать язычникам историю о воскресении Иисуса Христа, те нисколько не удивились, потому что они были уверены, что люди самые обыкновенные могут воскреснуть. Ведь они считали воскресшими тех людей, которые поднимались после обморока или после болезни.

Если мы обратимся к человеческому языку, то мы увидим, что почти у всех народов' он сохранил в себе слова того далекого времени, когда человек был уверен в том, что во время сна, во время обморока, как при смерти, на самом деле человек переживает только отделение от себя чего — то такого, что сидит внутри человека, двигает руками, ногами и другими членами тела, но может во время сна уйти из тела, быстро перенестись на далекие пространства, к давно оставленным стоянкам, пастбищам и местам охоты, сражаться, радоваться, страдать, видеть давно умерших людей, разговаривать с ними и проч. В самом деле, возьмите такие выражение как: «он вышел из себя», «он пришел в себя», «он отошел в вечность», «из него и дух вон», «вышибить дух» и др. Откуда они? Как они создавались? Что они означали в свое время? Когда дикарь говорил "он пришел в себя*, он вкладывал в это совершенно другой смысл. По его убеждению, когда человек находился в обмороке или в тяжелом, болезненном состоянии, в этом состоянии находилось [22]не только его тело, а и душа больного, или дух больного в это время уходил из него куда то, как уходит во сне по воззрениям дикаря, и потом снова возвращался, — человек приходил в себя. То же самое значение имело выражение «он вышел из себя», — когда человек, обычно спокойный, хладнокровный, вдруг начинал горячиться, совершенно переставал походить на себя. Как объяснял это первобытный человек? Если можно прийти в себя после обморока, то ясное дело, что можно и выйти из себя. Но в то время, когда душа вышла из тела, в него может вселиться чужая душа, и эта чужая душа может как раз сделать человека непохожим на себя.

Понятие о душе, о духе, конечно, приходит не на первых ступенях развития, а значительно позднее. Прежде чем сложилось такое понятие, человечество пережило очень большой период отсутствия всякой религии, человечество было безбожным в полном смысле этого слова, атеистичным. Для того, чтобы такое понятие о душе сложилось, чтобы стала возможной религия, которая выражается в поклонении душам умерших, старших в роде, необходимо более сложную обстановку. Смутные обрывки, смутные представления такого рода оформляются только тогда, когда более улучшенные орудия производства (охоты) дают возможность добывать продукты питания в большем количестве, когда в каждой группе выделяются организаторы, обыкновенно старейшина, который является хранителем наибольшей суммы опыта, накопленного родовой группой. Он исполняет часто обязанности врача, знахаря, он знает лучше всех повадки зверя и способы лова, охоты, он знает лучше всех окрестности, хранит кое-какие наблюдения над погодой и становится во главе группы, которая обеспечивает ему, как вождю, лучшую часть пищи и исполняет его приказания и советы.

На той ступени развития, когда человек изобрел уже некоторые орудия, когда у него есть некоторый досуг, когда язык его может выразить целый ряд новых понятий, человек впервые имел возможность несколько оформить свои понятия о мире. Ему начинает казаться, что во всем мире [23]такое же устройство, как в его родовой группе. Если в ро довой группе есть организатор-руководитель, то и во всем мире так устроено. Если этот организатор-руководитель умер, а при жизни он пользовался очень большой властью и значением, то и после смерти он продолжает пользоваться значением и властью. Мы уже знаем, что для первобытного человека смерть вовсе не означала прекращения существования. Умерший организатор, знахарь, мог, по мнению первобытного человека, по прежнему влиять на судьбу родовой группы. Когда родовая группа имела уже кое-какие излишки продуктов охоты, она оставляла покойнику пищу, а также оставляла больным и раненым. Если организатор управляет в такой группе каждым членом этой группы в отдельности, то дикарь думает: должно быть, и во мне, внутри, сидит такой же дух, который мне приказывает, который двигает копьем, заставляет мою руку схватывать это копье, а когда уходит из меня, я лежу неподвижный, как во сне или при обмороке, или во время болезни. Когда человек в течение нескольких дней лежит неподвижным, будучи мертвым, дикарь думает: дожно быть, этот дух ушел куда- нибудь, бродит поблизости, наверное скоро вернется. Но тело начинает разлагаться, заражать воздух, причинять неприятные ощущения; значит, тело надо отнести куда-нибудь [24]подальше, чтобы его не растаскали звери, надо его спрятать, похоронить. Если душа вернется, она застанет тело, найдет его.

О покойнике надо позаботиться; ведь он на самом деле не умер, поэтому его необходимо обеспечить всем, в чем он нуждался при жизни, его надо кормить. Поэтому в могильниках старинных мы находим иногда целую кухню, посуду с остатками пищи, оружие для охоты. Как впоследствии мы увидим, первобытный культ, первобытная религия обожествления душ предков, старейшин, в разных народах принимает различные формы. Так норманны, которые жизнь свою проводили в морях, спускали своих предков в море, привязанными к лодкам, чтобы их не сбросило волнами и снаряжали эти лодки так, как будто бы покойник отправлялся в далекий путь. Позднее, когда культ этот осложнился, мы видим похороны знатных покойников не только с оружием, но и с любимыми рабами, рабынями, женами, со скотом, с лошадьми и проч. Покойник снаряжался в путь, «отходил» со всем тем, чем он пользовался при жизни.

Очень часто думают, что первоначально религия сложилась из страха человека перед грозными явлениями природы, почитания солнца, луны и других светил, почитания рек, морей и гор, деревьев, камней, скал, различных животных. Все это пришло значительно позже. Но в зачаточном состоянии культ природы гораздо старше. В особенности это относится к культу огня, к культу солнца. Человек, несомненно, учился пользоваться огнем тогда, когда он не умел добывать его сам. Но прежде чем он научился им пользоваться, он был для него грозным явлением, вызывавшим в душе его жуткий страх. Такие совершенно непонятные для дикаря явления, как извержение вулкана, как землетрясения, солнечные затмения и другие, несомненно, порождали в его сознании стремление найти объяснение этим явлениям. А об яснить их он тогда мог не иначе, как только создав фантастическую картину отношений между различными явлениями природы и человеком. Но как культ, как религия, поклонение отдельным силам природы, конечно, сложилось гораздо позднее,— в ту пору, когда отдельные явления природы стали играть [25]исключительную роль в хозяйственной жизни человеческого первобытного общества, в период скотоводства и земледелия.

Религия, которая возникает у первобытных людей как почитание «духа», «души» умерших предков, в науке носит название анимизма. [26]

Глава III.
Боги-животные, боги растения, боги-горы и реки и т. п. (тотемы).

Забота о боге-духе, об умерших предках составляла одну из серьезных обязанностей каждой родовой группы. Надо было этого бога постоянно кормить. Многочисленные пережитки этой кормежки покойников остались и до настоящего времени. Приготовление кутьи у христиан — это приготовление пищи именно для покойника. И теперь еще во многих местах в родительский день приносят пищу на могилу. Во многих сельских местностях в Пасху приносят яичко на могилу, христосуются с покойником и оставляют на могиле яичко. В ту пору, когда существовало людоедство, вместе с покойником зарывали заживо или специально для этого убивали нескольких человек для кормежки его в загробной жизни или несколько животных. Также и впоследствии покойнику приносили пищу на могилу, а потом на специально воздвигнутом алтаре, где ставилось изображение этого предка-духа, убивали перед ним людей и животных или приносили другие продукты. Впоследствии стали заменять эти жертвы сожжением жертвы или просто ее зажаривали: дым, поднимавшийся кверху, запах жареного был достаточен.для этих богов. Боги ассиро-вавилонского сказания о потопе, когда Утнапистим после потопа приносит жертву, собираются и нюхают приятное благоухание:

«Тогда я . . . . . принес жертву,
Совершил приношение на вершине горы;
Семь и еще семь сосудов поставил я,

[27]

По ним распределил я тростник, кедровое дерево и мирту,
Боги нюхали благоухание,
Боги нюхали приятное благоухание,
Боги, как мухи, собрались вокруг приносящего жертву».
(Из Энума-Элиш. Из сказания о потопе).

То же самое рассказывается об еврейском боге Ягве в библии:

«И устроил Ной жертвенник Ягве; и взял из всякого скб- та чистого и из всех птиц чистых и принес во всесожжение на жертвеннике. И обонял Ягве приятное благоухание»…

Но у первобытных людей могло сохраниться воспоминание не о всех вообще предках, а о каких-нибудь выдающихся предках. Да при той необеспеченности, какая была тогда, при скудости всяких излишков просто неэкономно было чтить всех покойников, кормить постоянно всех умерших предков. С развитием организаторской роли старейшин рода, по мере накопления опыта из всей массы умерших предков выделяется наиболее один. Воображение, фантазия дикаря разукрашивает в воспоминаниях образ этого общего предка, придает ему фантастические причудливые черты и размеры, превращает его в исполина, великана. Слово «Бог» на многих языках просто означает «старик», «старший» (евреи называют своего бога «ветхий деньми», т.-е. старец; у финнов название бога «Укко» означает «старец», «дед» и т. д. В десятой книге гимнов древнейшего индусского евангелия «Ригведы» говорится[2]:

1. Восстаньте вы, самые древние, средние и последние отцы,
Отошедшие в царство духов,—
Приветливые, верные, знакомые с правилами,—
Вы, святые предки, услышьте наши.призывы.

[28]

2. Вам, предки, посвящаем ныне мы это моленье,
Вам, отшедшим рано и отшедшим поздно,
Вам, обитающим в-земных пространствах,
И вам, еще пребывающим среди племен.
3. Я нашел отцов, ближайших родственников,
Внуков и длинный ряд от Вишну[3];
Вы, на баргис[4] вкушающие жертвенный напиток,
Вы здесь самые обычные из всех посетителей.
4. Вы, отцы, сидящие на соломе, пошлите нам помощь,
Вкусите приготовленного нами жертвенного напитка,
Насладитесь им, будьте к нам милостивы,
Даруйте нам исцеленье и неиссякающие силы.

Когда из слияния многих родов создались первобытные племена, то наряду с почитанием родовых предков-духов, возникло почитание предка племени. При чем это почитание племенных богов, наряду с почитанием богов родовых, продолжается довольно долго. Домашние боги, лары и пенаты у греков и римлян, "домовые* у славян—это именно такие семейные, родовые боги. Но все больше и больше становится власть главы племени, и все больше—почитание племенных богов, которым воздвигаются алтари, жертвенники, зачатки будущих храмов.

Очень часто та или иная родовая община называлась именем горы, реки, озера, скалы, где она обитала, охотилась, или животных и растений, по преимуществу составлявших предмет охоты и питания. И члены такой родовой общины называют себя именем той или иной местности или животного, дерева: бананом, медведем, бобром,, березой, волком и проч. Они считают себя происшедшими от этих животных, растений и других предметов. Они татуируют (вырезывают, выжигают, накалывают, рисуют) на своем теле изображение этих животных и растений,—это их герб, их отличительный родовой знак, их тотем. И религия, которая выражается в поклонении животным и растениям, называ [29]ется тотемизмом.

Такие то тотемистические божества сохранялись в течение очень долгого времени: поклонение животным и растениям распространено у некоторых отсталых народов и до настоящего дня. В изображениях этих тотемистических богов мы видим ряд изменений: сначала их изображают в виде тех или иных животных или растений.

Потом это получеловеческие, полуживотные фигуры или полурастения, полуживотные. Так мы имеем тотемистических богов агнцев, (агнцев божьих), быков, овнов, оленей, рыб, змей, орлоз, голубей, собак, крокодилов). Иногда это крылатый бык с человеческой головой или крылатый человек, покрытый рыбьей чешуей. Долгое время такие верования могли держаться просто потому, что при групповом браке трудно было даже установить, что именно от этого мужчины родился ребенок: ведь у каждой женщины одновременно было по нескольку мужей. Тогда женщины верили, что они могут стать матерями от прикосновения к тем или иным предметам, к камню, к дереву, животному, от того, что скушали плод того или иного растения и т. п. [30]

Своих тотемов, то-есть богов, люди сначали съедали, питались ими, как они съедали иногда своих стариков. В ту пору людоедства человек не видел в этом ничего плохого, безнравственного. С течением времени людоедство исчезает. Съедание тотема заменяется съеданием других животных и растений: на тотемистическое животное либо накладывается запрещение, либо оно съедается в определенных условленных случаях. Обычно эти случаи определяются условиями существования человека, условиями производства. Отсюда возникают посты—запрещение употреблять в известное время года в пищу тех или иных животных. Зато после постов наступают праздники обжорства, сохраняющиеся долго спустя (Пасха после поста, курбон-байрам у магометан и др.). [31]

Глава IV.
Культ природы.

Зачатки культа природы в виде суеверного страха и удивления перед грозными явлениями и силами природы существуют, вероятно, на самой низкой степени развития человека. Но развивается он в религиозную систему гораздо позже, с развитием скотоводческой или оседлой земледельческой жизни, именно у земледельческих народов. Тотемистические божества, божества отдельных племен уступают власть божествам более крупных объединений—национальным богам. Происходит борьба не только между отдельными племенами, но их племенные боги также принимают участие в этой борьбе. В результате борьбы создаются национальные государства древнего мира с их национальными богами. Пример такого объединения племенных богов под главенством одного национального бога приводит профессор Б. А. Тураев (История древнего Востока. Ч. \, стр. 124—129).

«Возвышение Вавилона повлекло за собою изменения и в пантеоне (сонмище богов). Бог Вавилона должен был занять первое место. Таким богом был Мардук… божество весеннего солнца. Династия Хаммураби действительно возвела его на степень верховного бога… Энлиль, царь неба и [32]земли, передал Мардуку… владычество над четырьмя странами света и свое имя владыки стран… Мардук объявил за первородным сыном, которому отец уступил милостиво свои права и свою силу, свою роль в мироздании». С укреплением Вавилонской монархии «мало-по-малу выработалось представление об единой божественной силе, проявлявшей себя во множестве видимых форм и носившей, сообразно этому, множество различных наименований». Но прежде чем создать такое «единобожие», которое целиком отражает на небе устройство монархического государства на земле, происходит обожествление отдельных сил природы. Там, где от солнца, от его живительных лучей, зависели посевы и сады, состояние пастбищ, создавалось представление о боге, который [33]управляет солнцем. Иногда это был племенной бог. Так возникали солнечные мифы (сказания) и солнечные религии у других народов; например, у мореплавателей создавалось понятие о богах, управляющих морями и ветрами: боги ветров и боги морей, главным образом, чтятся у жителей ос.ровов и приморских стран. Злой, удушливый ветер «Самум» африканских пустынь посылается особым «злым» богом, а ежегодный разлив реки Нила добрым богом. Своих богов эти народы наделяли и соответствующими чертами. Если это был бог солнца, то он изображался либо в виде солнечного диска (круга), огненного колеса, либо в образе животного с солнечным сиянием вокруг головы, либо человека с таким же сиянием. Если этот бог управляет громами, молниями, то в руках его молот, которым он грохочет и вызывает гром или связки молний (Тор, Перун, Зевес, Юпитер), которые он рассыпает с неба.

В индусских книгах «Ригведы» (возникли за 1000—2000 лет до Р. X.) записаны подвиги боги Индра, который «из бога племени тритсу превращается в неистового бога войны, потом в хранителя стад, ниспосылателя влаги, милосердного бога солнца». Каждое из его превращений происходит в зависимости от изменений в экономическом развитии, в хозяйственных условиях существования племени тритсу и завоеванных впоследствии народов. Сообразно с изменившимся положением этого бога, на его сторону переходит и другие боги. И даже бог Агни переходит на сторону Индры и подчиняется ему, потому что ведь Агни только отображение на небе тех отношений, которые существуют на земле. Агни говорит:

«Из не богов затаенными путями
Я превратился в бога, жаждущего бессмертия,
И теперь доброго (бога Варуну) незаметно покидая,
Перехожу от собственных друзей к войску мне чужому.
Выясняя, кто идет к другой стороне,
Я недавно обошел множество жертвенных мест
И сказал „прощай“ отцу Алуре:
От безжертвенного (Варуны) я перехожу к богатому жертвами (Индре).

[34]

С тем я провел многие годы,
Но оставил отца, решив свой выбор за Индру.
Сома, Варуна—все они отходят,
Господство от одного переходит к другому".

[35]
Глава V.
Классовый характер религиозных верований

Что такое религия?

На это до-сих пор давались различные ответы. Обычное понятие о религии, очень распространенное, это то, что «религия есть связь человека с богом». Это понятие выводят из слова «религия» — связь. Попы разных оттенков и некоторые буржуазные методики религии дали также очень неудовлетворительные определения. Так, один из них (Вовенарг) говорит: «Обязанности человека по отношению к богу—вот религия». Шлейермахер определяет «основу религии, как сознание человеком своей зависимости от бога». Бейль определяет религию, как «дело каждого человека с богом». Б. Копетан: «Религия—результат потребности души проявления разума». Гоблет Дальвиелла заявляет: «Религия есть известный способ осуществления человеком своего отношения к сверхчеловеческим и таинственным силам, от которых он считает себя зависимым. А. Ревелль считает, что религия есть определение человеческой жизни посредством связи человеческой души с тем таинственным духом, владычество которого над миром и над собою признается человеком и с которым он чувствует себя соединенным». Наконец, Л. Н. Толстой заявляет: "Истинная религия есть такое, согласное с разумом и знаниями человека, установленное им отношение к окружающей его бесконечной жизни, которое связывает [36]его жизнь с этой бесконечностью и руководит его поступками».

Нетрудно доказать несостоятельность этих определений. Если мы возьмем последнее — Л. Н Толстого, то на нем очень легко показать недостаточность и несостоятельность остальных. Во-первых, какая разница между «истинной» и «неистинной религией?» Кто эту разницу устанавливает? Не ясно-ли, что это тот же спор о ложных и истинных богах: на определенной ступени развития человека для него является истинным именно тот бог, в которого он верит. И совершенно былУ5ы бесполезно, неумно, ненаучно устанавливать разницу между истинными и ложными богами, между «истинной и ложной» религией. Во-вторых, любой религиозный дикарь, кормящий своего умершего предка или псжитающий священным крокодила, кошку и проч., также «устанавливает свое отношение к окружающей его бесконечной жизни», согласное с разумом и знаниями44 этого дикаря, как и сам Л. Н Толстой и любой из его последователей. Ведь кормление бога, как и поедание крови и тела бога "согласно с разумом и знаниями44 дикаря, иначе они не стали бы этого делать. Поэтому, когда какой-нибудь толстовец доказывает, как это делает сам Л. Н. Толстой («Что такое религия и в чем сущность ее». Задруга. Москва 1917 г.), что человек есть слабое, несчастное животное «до тех пор, пока в душе его не горит свет бога» (стр. 72), он, в сущности, повторяет трлько то, что повторяли тысячи лет назад изуверы, — фанатики, отравившие Сократа за то, что тот не имел «света бога», который был бы согласен «с разумом и знанием» его современников. Толстовец не замечает этого. — Он убежден, что спасение человека может прийти от таких религиозных людей, хотя бы они принадлежали к различным классам общества. Религию все эти люди объявляют делом «надклассовым44. Поэтому Толстой проповедует: „Если он (религиозный человек) принадлежит к правящим классам, он не только не захочет скрывать истину ради выгод своего положения, но, напротив, возненавидя эти выгоды, все силы своей души употребит на освобождение себя от этих выгод и на проповедь истины“… Если же он принадлежит к порабощенным, тo точно так же, [37]отказавшись от общего людям в его положении желания улучшить условия своей плотской жизни, такой человек не будет иметь другой цели, кроме исполнения воли бога».

Никто не сумел бы выразить так хорошо вредную, реакционную, противорабочую сторону религии—"истинной религии", как это сделал сам Толстой. И нельзя было лучше подчеркнуть именно классовый характер религии, как это сделал Толстой.

В самом деле. Что он рекомендует «правящим», господствующим классам? Отказ от привилегий или от выгод своего положения. Мы тысячи лет религиозной жизни имели позади, а примеры людей, которые отказывались бы от выгод своего положения—их можно пересчитать по пальцам — абсолютно ни на волос не уничтожили зла в мире. Но зато это удобная ширма, за которой может скрываться какая угодно эксплоатация. Факт: самые зажиточные, богатые, эксплуататоры-землевладельцы, пользующиеся наемным трудом, наиболее склонны принимать такие религиозные учения. Баптистом, например, в Англии является Ллойд-Джордж, баптисты и евангелисты располагают огромными материальными богатствами: пусть скажут—много ли видали примеров, когда они отказываются от выгод своего положения?!

А что такая религия рекомендует порабощенным? Что она советует рабочей и крестьянской бедноте? Ведь толстовцы отлично знают, что множество преступлений совершается из за ужасающей нищеты, бедности, голода, что же—хорошо делают рабочие или крестьяне, если они хотят выбиться из нищеты, из бедности, уничтожить причины и возможность голода, проституции и других социальных бедствий? Нет, отвечает толстовец-христианин, нехорошо. Совсем этого не нужно, «нужно отказаться от общего людям в его положении желания улучшить условия своей плотской жизни». То- есть рабочий и крестьянин вовсе не должен есть досыта, одеваться в чистую одежду и обувь, жить в хорошо устроенном доме.

Да ведь это же как раз и есть проповедь всех господ. Религия таким господам прямо на руку. Вот почему богатые люди так поддерживают попов. Ведь и прежде бывало, когда [38]рабы возмущались против рабского положения, их обуздывали именем бога, им говорили, что Христос терпел и велел терпеть всем людям; что тем, кому на земле плохо, будет хорошо на небе и проч.

Но этого мало? «Религия была отражением социально-политических представлений и учреждений». Религия отражала на себе и благословляла самый гнусный рабский строй.

Прочтите внимательно библию, особенно пятикнижие и вы увидите, как религия целым рядом предписаний узаконивала рабство, продажу рабов, рабство женщин в особенности, как религия устанавливала смертную казнь за малейшее ослушание первосвященников. У индусов все общество делилось на ряд каст (сословий), среди которых были парии, «нечистые». А браманы и кшатрии были «чистыми». Взгляд пария мог осквернить пищу брамана, а браман был так чист, что даже его испражнения были священны. Кто узаконивал это деление? Религия. Она тысячью предписаний опутала низшие касты и только ослиное терпение, перенесение всех мук, издевок, лишений могло дать надежду в будущей жизни, за гробом, вырваться из этой приниженной, презираемой касты.

Чрезвычайно характерный факт: когда русские крестьяне недавно стали производить «чистку святых», пересматривать их списки, то оказалось, что огромное большинство их—из дворянских и боярских родов, много князей и совсем почти нет из простонародья.

* * *

Что же такое религия, по мнению коммунистов? Фридрих Энгельс в своей замечательной книге «Анти-Дюринг» (книга выясняет основы научного понимания мира коммунистами) так определяет религию.

В настоящее время религия является ничем иным, как фантастическим отражением в головах людей тех внешних сил, которые господствуют над ними в их повседневной жизни, отражением, в которых земные силы принимают форму сверхъестественных". Тот краткий очерк возникно[39]вения и развития религиозных верований, который дан на первых страницах настоящей книги, должен был убедить людей в том, что не только в настоящее время религия является именно таким фантастическим отражением в голове человека господствующих над ним внешних сил, но и в далеком прошлом еще в большей степени религия была только этим. Что прикрывала она собою, что прикрывает она в наши дни? Классовый характер общества, общественные силы еще господствуют над человеком, поэтому в голове человека они фантастически отображаются в виде единого бога, непознаваемого, недосягаемого и проч., и проч., у которого есть рай и ад, место для тех, кто исполняет безропотно требования капиталистического государства и место для тех, кто их нарушает, кто против них борется.

Когда же человек освободится от религии? Поможет ли ему наука? Поможет ли техника, или другое что нужно для этого?

Для этого надо, чтобы человек не только замышлял, что ему удастся овладеть общественными силами, как это сейчас происходит в пролетарской среде. Для этого необходимо, чтобы человек действительно овладел общественными силами, и «лишь в таком случае исчезнет последняя внешняя сила, до сих пор еще отражающаяся в религии, а вместе с тем (исчезнет) и религиозное отражение, по той простой причине, что тогда уже нечего будет отражать». (Фр. Энгельс).

Вот исходя из чего, РКП в своей программе написала:

По отношению к религии РКП не удовлетворяется декретированным уже отделением церкви от государства и школы от церкви, т.-е., мероприятиями, которые буржуазная демократия выставляет в своих программах, но нигде в мире не довела до конца, благодаря многообразным фактическим связям капитала с религиозной пропагандой.

РКП руководствуется убеждением, что лишь осуществление планомерности и сознательности во всей общественно-хозяйственной деятельности масс повлечет за собою полное отмирание религиозных предрассудков. Партия стремится к полному разрушению связи между эксплота[40]торскими классами и организацией религиозной пропаганды, содействуя фактическому освобождению трудящихся масс от религиозных предрассудков и организуя самую широкую научно-просветительную и антирелигиозную пропаганду. При этом необходимо заботливо избегать всякого оскорбления чувств верующего, ведущего лишь к закреплению религиозного фанатизма". [41]

Глава VI. Свидетельства евангелистов

Миллионы верующих людей на всем земном шаре празднуют 25 декабря—день рождения Иисуса Христа. Одни считают его богом, другие—сыном бога, но равным ему, третьи, считают его человеком, но все же божественного происхождения, четвертые считают, что в человеке—Иисусе Христе— воплотился какой-то «Высший Разум». И это—несмотря на то, что самое существование Христа чрезвычайно сомнительно. Благочестивые обманщики, а иногда и искренно верующие люди рассказывают в тысячный раз расписанные сусальным золотом вымыслы о чуде непорочного зачатия, о рождении спасителя, о звезде на востоке, о поклоняющихся божественному младенцу волхвах, о яслях в хлеву и скотах, почтительно склоняющихся к яслям, о намерении царя Ирода убить младенца Иисуса и многом другом подобном, чему попы и монахи заставляли и заставляют верить сотни миллионов детей и взрослых, с детских лет вбивая им в головы эти сказки.

На чем же основаны все эти рассказы? В христианском мире—на рассказах евангелистов, особенно Матфея и Луки, Марка и Иоанна. [42]

Посмотрим ближе, когда, как, кем были составлены евангелия, насколько достоверны их сведения.

Люди, которые до сих пор слыхали о религии только от попов разных вер, могут спорить: разве не известно, что эти священные книги написаны апостолами и учениками Христа? Разве можно еще сомневаться в их достоверности?

В том-то и дело, что теперь известно совершенно другое: существующие евангелия составлены множеством писателей- священников, которые, переписывая, а иногда и устно передавая друг другу евангельские рассказы, либо забывали многое, либо выпускали то, что очень уж явно пахло обманом, либо присочиняли каждый кое-что от себя, так что те перь трудно очень сказать, что, когда, кем было написано в евангелиях Матфея, Марка, Луки и Иоанна. Чтобы судить о том, как велики противоречия в евангелиях, приведем здесь некоторые из них, отмеченные в книгах Сендерленда и Немоевского.

Противоречия в евангелиях

(Из книги И. Т. Сендерленда — «Библия, ее происхождение, различия и отличительные свойства». Стр. 233—236. Книга эта написана пастором унитарианской церкви, преподавателем в школе проповедников.)

"В рассказах о жизни Иисуса также встречается множество противоречий. Но я могу здесь рассмотреть только немногие из них и только вкратце.

Прежде всего мы видим разногласия в рассказах о детстве Христа. По словам евангелиста Луки, он был рожден в Вифлееме, после чего (11,22) родители повезли его в Иерусалим для совершения над ним обряда на 40-й день от рождения и затем сейчас же вернулись в Галлилею, в родной город их Назарет (11,39). С той поры они каждый год приезжали в Иерусалим к празднику Пасхи (11,41 >. Итак, вот одно описание детства Иисуса до 12 лет. Обращаясь к евангелию Матфея (гл. И), мы находим совершенно и: ой,, противоречащий этому рассказ о детстве Христа. Матфей рассказывает нам, что тотчас после рождения Христа и ппкл мнения ему волхвов родители увезли его не домой в Назарет, а в Египет, откуда они возв. атились в Назарет только после смерти Архелая, сына и наследника Ирода. Как согласовать эти противоречия? [43]

Такие же непреоборимые затруднения встречаем мы в генеалогиях (родословных) Иисуса в Евангелиях Матфея и Луки. В обоих этих родословных перечисляются предки Иисуса, как сына Иосифа. Но после этого и Матфей и Лука объявляют нам, что Иисус не был сыном Иосифа. Итак, мы должны считать Иисуса потомком Давида только на том основании, что чужой для него по крови человек происходит от Давида. Странная родословная! Затем у Матфея сказано, что всех поколений от Авраама до Давида было четырнадцать, от Давида до Вавилонского пленения также четырнадцать и от Вавилонского пленения до Христа— опять четырнадцать. Но если мы по данной им же родословной внимательно сосчитаем число поколений от Авраама до Давида включительно, то мы насчитаем их только тринадцать; столько же поколений окажется и от Вавилонского пленения до Христа. Кроме того, родословная Иосифа, мужа Марии (которые могли бы называться родословными Иисуса только, если бы он действительно был сыном Иосифа), данные нам Матфеем и Лукой, тоже вовсе не согласуются между собой, ибо из всего перечня имен они сходятся только в пятнадцати и расходятся в сорока именах. Обе родословные ведутся по мужской линии, переходя от сына к отцу, деду и прадеду и т. д.

Переходя от рождения и детства Иисуса к его служению, мы встречаем еще более несогласий и противоречий. Так, например, Иисус, по словам евангелиста Ма> ка, уходит в пустыню немедленно после своего крещения и остается там в продолжение сорока дней. Но, обращаясь к Евангелию Иоанна, мы видим Иисуса на третий день после крещения в Кане Галилейской на свадьбе и не находим у него ни малейшего намека на пребывание Иисуса в пустыне и его искушение. Оба эти рассказа могли бы быть верны только в том случае, если бы Иисус мог одновр мснно находиться в двух различных местах: на севере и на юге Палестины.

Надпись на кресте всеми евангелистами передается различно.

У Матфея (XXVII,37) сказано: «Сей есть Иисус, царь Иудейский».

У Марка (XV,27) — «Царь Иудейский».

У Луки (ХХIII,38) — «Сей есгь царь Иудейский».

У Иоанна (ХIХ,10) — «Иисус Назорей, царь Иудейский».

Конечно, только одна из этих надписей может быть верна.

Вот еще одна неточность: Павел рассказывает нам (I Кор. XV,5), что двенадцать апостолов видели Христа после его воскресения. Но тогда не было двенадцати апостолов, их было только одиннадцать, ибо Иуда перед тем повесился, а заместитель его, Матфей, был избран только после вознесения Христа.

В рассказах о воскресении и о событиях между воскресением и вознесением есть тоже несколько явных противоречий.

Я, конечно, знаю, какое возражение встретят и уже слишком часто встречали подобные цитаты: это возражение—гнев и угрозы каждому, кто осмеливается раскрывать недостатки и неточности в Библии, и объявление этих противоречий измышлениями незерук щих, измышлениями, "которые были [44]опровергнуты уже тысячу раз*. На это я должен сказать, что это вовсе не чьи-либо измышления, а просто очевидные факты, которые отказываются служить чьим бы то ни было желаниям, «неверных ли» или христиан,—все равно. Что же касается того, что они были опровергнуты уже тысячу раз, то вернее было бы сказать, что на них уже возражали тысячу раз, но опровергнуты они еще не были ни разу.

Евангельские противоречия

(Третья глава книги А. Немоевского «Бог Иисус»[5])

Когда духовный сын легенды взял, наконец, в руки евангелие, чтобы черпать непосредственно из источника откровения и чтобы из этого источника познать слова господа, без помощи толкователей и комментаторов—собственным умом и собственным сердцем, тогда с удивлением заметил, что независимость ума и сердца в самом начале обманула его надежды.

Он был глубоко убежден, что евангилия содержат нравственные законы. Верил, что эти законы собраны в известную систему, единую, логическую, цельную, простую и ясную, не возбуждающую никаких сомнений. Он полагал, что там заключено учение Христа, что это учение одно, единственное и нераздельное. Но, не вооруженный современной критикой и современной ученостью, он убедился, что почти на каждое положение можно найти опровержение. Одно правило исключает другое. Одно предписание является безусловным отрицанием [45]последующего. Это учение полно противоречий, и их не устранит никакая диалектика.

И эти противоречия возникают не только между тем, что передает под видом слов Иисуса Матфей и тем, что передает Марк, Лука или Иоанн, а в каждом отдельном повествовании Матфея, Марка, Луки или, наконец, Иоанна нагромождены противоречия на противоречиях, и с ними ничего не поделаешь.

Привожу для примера ряд несогласий, заключающихся в одном лишь Евангелии от Матфея:

1. Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими. (Мат. V, 9). Не мир пришел я принести, но меч, (Мат. X, 34).
2. Не противься злу, (Мат. V, 39). Всякое дерево, не приносящее плода доброго, срубают и бросают в огонь. (Мат. VII, 19).
3. Не думайте, что я пришел нарушить закон. (Мат. V, 17). Тогда приходят к нему ученики Иоанновы и говорят: почему мы и фарисеи постимся много, а Твои ученики не постятся? И сказал им Иисус: Вино молодое вливают в новые меха, а не в старые. (Мат. IX, 14—17).
4. Всякий, гневающийся на брата своего, подлежит суду. (Мат. V, 22). Я пришел разделить сына с отцом его и дочь с матерью. (Мат. X, 35).
5. Взгляните на птиц небесных: они не сеют, не жнут, не собирают в житницы, и Отец на и Небесный питает их… И об одежде что заботитесь. Посмотрите на полевые лилии, как они растут, не трудятся, не прядут. (Мат. VI, 26—28). Ибо всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что имеет. (Мат. XXV, 29).
6. Никто не может служить двум господам. (Мат. VI, 24). Отдавайте кесарево—кесарю, а Божие — Богу. (Мат. XXII, 21).
7. Смотрите, не творите милостыни вашей пред людьми с тем, чтобы они видели вас. (Мат. VI, 1). Ибо от слов своих оправдаешься и от слов своих осудишься. (Мат. XII, 37).
[46]8. Не судите, да не судимы будете. (Мат. VII, 1). Сядете и вы на двенадцати престолах судить двенадцать колен Израилевых. (Мат. XIX, 28). Что вы свяжете на земле, то будет связано на небе и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе. (Мат. XVIII, 18). По плодам их—узнаете их. (Мат. VII, 16).
9. благотворите ненавидящим вас. (Мат. V, 44). Отраднее будет земле Содомской и Гоморрской в день суда. (Мат. X, 15).
10. Есть-ли между вами такой человек, который, когда сын его попросит у него хлеба, подал-бы ему камень? И когда попросит рыбы, подал бы ему змею? (Мат. VII, 9—10). Господи! Позволь мне прежде пойти и похоронить отца моего. — Иди за Мною и предоставь мертвым погребать своих мертвецов. (Мат. VIII, 21—22).
11. Оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей. Что Бог сочетал, того человек да не разлучает. (Мат. XIX, 5-6). Всякий, кто оставит жену ради имени Моего, наследует жизнь вечную. (Мат. XIX, 29).
12. Возлюби ближнего твоего. (Мат. XXII, 39). На путь к язычникам не ходите и в город Самарянский не входите, а идите наипаче к погибшим овцам дома Израилева. (Мат. X, 5—6). Не хорошо взять хлеб у детей и бросить псам. (Мат. XV, 26).
13. Кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою. (Мат. XX, 26). Ученик не выше учителя, и слуга не выше господина своего. (Мат. X, 24).
14. Даром получили, даром давайте. (Мат. X, 8). Ибо трудящийся достоин пропитания. (Мат. X, 10).
15. Не воспрекословит. (Мат. XII, 19). Кто же скажет брату своему «рака» (рака—негодяй с арам. — рэка, евр. рек моа—безголовый, пустоголовый) подлежит синедриону, а кто скажет «безумный»—подлежит геенне огненной. (Мат. V, 22). Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры. (Мат. XXIII, 14). Безумные и слепые. (Мат. XXIII, 17). Змеи — порождения ехидны. (Мат. XXIII, 33).
[47]16. Что говорю вам в темноте, говорите при свете и что на ухо слышите — проповедуйте на кровлях. (Мат. X, 27). Остерегайтесь же людей: ибо они будут отдавать вас в судилища и в синагогах своих будут бить вас. (Мат. X, 17).
17. Всякое царство, разделившееся само в себе — опустеет и всякий город или дом, разделившийся сам в себе — не устоит. (Мат. XII, 25). Я пришел разделить отца с сыном и дочь с матерью ее. (Мат. X, 35).
18. Да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных. (Мат. V, 45). Какою мерою мерите, тякою и вам будут мерить. (Мат. VII, 2).
19. Блаженны нищие духом. (Мат. V, 3). Будьте мудры, как змеи, и просты, как голуби. (Мат. X, 16).

Вышеупомянутое сопоставление далеко не полно, но тем не менее его совершенно достаточно. Здесь не спорят между собой два рассказчика, два свидетеля, не опровергают друг друга два документа, два свидетельства. Все это заключается в одном документе, в одном свидетельстве. Так говорит один и тот же свидетель, один и тот же рассказчик. Рассмотрим, по очереди, изречения, взятые также из других евангелий. Нагроможденные в них противоречия еще знаменательнее, еще ярче.

20. И во всех народах (языческих) прежде должно быть проповедано Евангелие. (Марк. XIII, 10). На путь к язычникам (народам) не ходите. (Мат. X, 5).
21. Кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом. (Мат. XX, 27). Кто из вас, имея раба, пашущего или пасущего, по возвращении его с поля, скажет ему: пойди скорее, сядь за стол? Напротив, не скажет-ли ему: приготовь мне поужинать и, подпоясавшись, служи мне, пока буду есть и пить, и потом ешь и пей сам? (Лука XVII, 7-8).
22. Ибо кто возвышает себя, тот унижен будет. (Мат. XXIII,12). Вы от нижних, я от вышних. (Иоанн VIII, 23).
[48]23. Почитай отца и мать. (Мат. XV, 4). Кто матерь Моя? (Марк IV,33). Что Мне и Тебе, Жено? (то-есть: женщина, что общего между мной и тобой)(Иоанн II, 4).
24. Трости надломленной не переломит. (Иисус). (Мат. XII, 20). Он пришел обличить мир о грехе, и о правде, и о суде. (Иоанн XVI, 8).
25. Ибо Моисей сказал: почитай отца своего и матерь свою; и злословящий отца или мать смертью да умрет. А вы говорите: корван (то-есть—дар) Богу то, чем бы ты пользовался от меня, тому вы уже попускаете ничего не делать для отца своего, устраняя слово Божие преданием вашим, которое вы установили. (Марк VII, 10—13). Если кто приходит ко мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены, и детей, и братьев, и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть моим учеником. (Лука XV, 26).
26. Кто не со мною, тот против меня, и кто не собирает со мною, тот расточает. (Мат. XII, 30). Ибо кто не против вас, тот за вас. (Марк X, 40).
27. Царство мое не от мира сего. (Иоанн XVIII, 36). Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю. (Мат. V, 5).
28. Не заботьтесь о завтрашнем дне. (Мат. VI, 34). Ибо кто из вас, желая построить башню, не сядет прежде и не вычислит издержек, имеет-ли он, что нужно для совершения ее, дабы, когда положит основание и не возможет совершить, все видящие не стали смеяться над ним, говоря: этот человек начал строить и не мог окончить? Или, какой царь, идя на войну против другого, не сядет и не посоветуется прежде, силен ли он с десятью тысячами противостать идущему на него с двадцатью тысячами? (Лука XIV, 28—31).
29. Не берите с собой ни золота, ни серебра, ни меди в поясы свои, ни сумы на дорогу, ни двух одежд, ни обуви, ни посоха. (Мат. X, 9—10). Но теперь, кто имеет мешок, тот возьми его, также и суму, а у кого нет — продай одежду свою и купи меч. (Лука XXII, 36).
[49]30. Итак, будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд. (Лука VI, 36). Пошлет Сын человеческий Ангелов Своих, и соберут из Царства Его все соблазны и делающих беззаконие и ввергнуть их в печь огненную; там будет плач и скрежет зубов. (Мат. XIII, 41—42).
31. Ударившему тебя по щеке подставь и другую и отнимающему у тебя верхнюю одежду не препятствуй взять и рубашку. (Лука VI, 29). Просящему у тебя — дай. (Мат. V, 42). Стучащему — отворят. (Лука XI, 10). Тогда Петр сказал: Господи! сколько раз прощать брату моему, согрешающему против меня? До семи ли раз? Иисус говорит ему: не говорю тебе до семи, но до семижды семидесяти раз. (Мат. XVIII, 21-22). Умер нищий и отнесен был Ангелами на лоно Авраамово. Умер и богач и похоронили его; и в аде, будучи в муках, он поднял глаза свои, увидел вдали Авраама и Лазаря на лоне его. И, возопив, сказал: отче Аврааме! умилосердись надо мной и пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и прохладил язык мой, ибо я мучусь в пламени сем. Но Авраам сказал: чадо! вспомни, что ты получил уже доброе твое в жизни твоей, а Лазарь—злое. Ныне же он здесь утешается, а ты страдаешь. (Лука XVI, 22 — 25).
32. Молитесь за обижающих вас. (Лука VI, 28). А кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцом Моим Небесным. (Мат. X, 33).
33. Не можете служить Богу и маммоне. (Мат. VI, 24). Приберегайте себе друзей богатством неправедным, чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечные обители. (Лука XVI, 9).

Евангелие Матфея

Что же рассказывает нам о рождении Иисуса Христа евангелист Матфей? Прежде всего, он приводит родословную Иисуса. И сразу же видно, что он ее придумывает, потому что, во первых, эта родословная не сходится с другими родословными; во вторых, он подгоняет эту родословную под особого рода троицу: [50]«Всех родов от Авраама до Давида четырнадцать; и от Давида до переселения в Вавилон четырнадцать родов; и от переселения в Вавилон до Христа —четырнадцать родов» (еванг. Матф. Гл. I, 17).

Родословная Христа здесь подогнана таким образом, чтобы произвести Христа из царского дома. Он — потомок и Давида, и Соломона, и Ровоама. Это нужно было, чтобы сильнее повлиять на воображение народа, особенно тогда, когда христианство из религии рабов становилось религией господствующих классов. Из помещаемой ниже таблицы—родословной Иисуса Христа, разной и у разных евангелистов читатель увидит, что она вообще не соответствует тому, что рассказывается в евангелии.

Самый рассказ о рождестве в евангелии Матфея передан так:

«Рождество Иисуса Христа было так: пр обручении матери его Марии с Иосифом, прежде, нежели сочетались они, оказалось, что она имеет во чреве от духа святого.

Иосиф же, муж ее, будучи праведен и не желая огласить ее, хотел тайно отпустить ее.

Но когда он помыслил это, — се, ангел господень явился ему во сне и сказал: Иосиф, сын Давидов! Не бойся принять Марию, жену твою, ибо родившееся в ней есть от духа святого;

Родит же сына, и наречет ему имя Иисус; ибо он спасет людей своих от грехов их». (Еианг. Матфея. I, 18 — 21).

Конечно, каждый разумный человек должен спросить: почему же же Иосиф боялся огласки, что жена его беременна от духа святого? Наоборот, как-будто: он должен бы всем рассказывать, всюду разглашать об этом чуде,—он же боится, как бы не узнали. Значит, Иосиф думал, что Мария зачала самым обыкновенным образом, от какого-нибудь мужчины, будучи еще незамужней девушкой. И только во сне Иосиф узнает, что его жена беременна будто бы от духа святого.

Мы с вами не придаем значения снам. Никому из нас во сне никогда ничего не удавалось узнать. Мало ли что снится! Мы знаем, что сон—это бессвязная работа мозга, во время которой из обрывков виденного, слышанного, пережитого, [51]возникают самые причудливые, фантастические, невероятные образы и видения. Но в старину люди придавали большое значение снам, потому что они были уверены, что видения во сне есть такая же действительность, как и все то, что совершается на яву.

Иосиф верит сну. Он не прогоняет свою жену, а поступает так, как ему велено во сне. Проходит девять месяцев и Мария рождает сына, и Иосиф называет его Иисусом.

Значит, от духа святого беременность длится как от мужчины: девять месяцев.

Затем Матфей рассказывает о поклонении волхвов, таинственной звезде на востоке, кознях Ирода и бегстве Марии С сыном в Египет. Волхвы (персы или индусы) пришли, будто бы, к царю иудейскому Ироду и спросили его:

«Где родившийся царь иудейский? Ибо мы видели его звезду на востоке и пришли поклониться ему» (Матф. II, 2).

Ирод встревожился «и весь Иерусалим с ним». Почему «весь Иерусалим» встревожился, евангелист не объясняет. Ирод же, выведав тайно у волхвов время появления звезды, поручил им разыскать этого младенца.

Как же они нашли его? Звезда, которую они видели на востоке, шла все время перед ними «как, наконец, пришла и остановилась над местом, где был младенец».

Над нами—множество звезд. Но кто же из нас может сказать, что такая-то звезда стоит прямо над кремлем, а такая- то—над московским университетом, а третья —над радиостанцией? Звезды так дакеко отстоят от земли, что каждая звезда одновременно видна в одном и том же положении с десятков и сотен верст кругом; она стоит, значит, над всеми домами в этой окружности одинаково. Так что эта история со звездой, которая остановилась над местом, где был младенец, совершенно не соответствует тому, что мы знаем о звездах. Но ведь она и выдумана была тогда, когда огромная часть человечества переживала детский возраст своего умственного развития.

Затем евангелист Матфей рассказывает, что мулрецы «возрадовались радостью весьма великою», увидевши звезду. И опять здесь сразу же чувствуется, что Матфей сочиняет: [52]только что он нам рассказывал, что звезда все время шла перед волхвами, вела их к месту рождения Иисуса, а здесь получается, что они не видели звезды и обрадовались, увидев ее внезапно.

Затем, эти мудрецы увидали, наконец, младенца с Марией в доме, поклонились ему, подарили ему золотз, ладона и смирны и ушли в страну свою. Зачем богу или сыну божию нужны золото и ладон—ни один верующий не объяснит. Во сне родители Иисуса получают указание, что им не следует возвращаться к Ироду,, Во сне же Иосиф получает после этого приказание от ангела господня бежать с младенцем и матерью в Египет, так как Ирод собирается убить младенца Иисуса. Ирод не знает об этом и приказывает убить всех младенцев до двух лет. А когда Ирод умирает, ангел господень опять является во сне Иосифу в Египте и приказывает ему итти в землю Израилеву. Здесь он опять во сне получил указание итти в землю Галилейскую и поселился в городе Назарете.

Теперь точно установлено, что евангелие, приписываемое Матфею,—не самое раннее, что ранее его было составлено евангелие Марка. Евангелие Марка было составлено, около 120 лет спустя после так называемого Рождества Христова; евангелие Матфея—гораздо позже. Откуда Матфей знал, как он мог знать, что снилось 150 лет тому назад плотнику Иосифу, мужу Марии? Разве можно всерьез поверить всем этим рассказам, если они основаны на снах, то-есть н [53]а болезненной, неясной, спутанной, несвязной работе мозга?

Матфей обо всех этих «фактах», как и вообще о жизни Христа, рассказывает так, что заранее все подогнано к тем или иным словами изречениям еврейских книг библии.

Теперь точно установлено, что еврейская библия есть сборник сочинений и запись устных рассказов, легенд, изречений, летописей, составленных в разное время, разными лицами,, тысячи раз исправленных (или—наоборот—искаженных) разными позднейшими вставками, подчистками и т. д.

Попы выдают библию за «священное писание», за откровение бога, изображают дело так, как будто Моисей на горе Синайской стенографически (дословно) записал под диктовку бога эти книги. Конечно, в наших глазах нет ничего смешнее, нелепее, глупее этой выдумки.

Многие книги библии писаны незадолго до нашего летоисчисления, другие —раньше. В библии много всяких неясных выражений. Попы толкуют эти неясные слова так, что получается будто-бы предсказание относительно Христа и его жизни. Поэтому Матфей,—часто ни к селу ни к городу старается подогнать свои рассказы о Христе к этим выражениям библии. И выходят у него такие объяснения: [54]1) Мария сделалась беременной, будучи еще незамужней девицей. Это, говорит Матфей, ничего не значит:

«А все сие произошло, да сбудется реченное Господом через пророка, который говорит: се дева (в еврейском тексте сказано не дева, а „женщина“, евангелисты и попы просто-напросто извратили перевод, чтобы подогнать библейские слова под нужное им „событие“) во чреве приимет и родит сына и нарекут ему имя: Еммануил, что значит: с нами бог».

И выходит, что Христос родился потому, что так сказал какой то старый еврей Исайя. Правда, всякий может спросить: отчего же младенца назвали Иисусом, а не Еммануилом? На это попы вам не ответят толком—здесь не сумели подогнать более ловко. А когда мы обратимся к тому месту, на которое ссылается Матфей, то увидим, что там речь идет совершенно о другом. Там Исайя уговаривает Ахаза не бояться царей, царство которых, как он думал, скоро должно погибнуть, так скоро, что ребенок, который родится от женщины, еще не научится отличать дурное от хорошего. Во исполнение этого пророк Исайя в присутствии двух свидетелей и приступил к пророчице, и она зачала и родила сына. Охотно верим, что пророк приступил к ней как следует, если она сра<у зачала и родила, но при чем тут Христос? Ни Эммануилом его не звали, и никакого отношения он не имел к пророчеству Исайи вообще.

2) Христос рождается в Вифлееме. Происходит это не потому, что Мария, его мать, была в Вифлееме, а для того, чтобы оправдать слова другого еврейского писателя, Михея, который будто бы сказал, что из Вифлеема выйдет вождь, который упасет народ Израиля. Никакой вождь, как мы ви- дели из истории, не упас народ Израиля, так что это «пророчество» вообще—яйца выеденного не стоит.

3) Но в библии имеются слова пророка Осии: "Из Египта вызвал я сына моего4*:—как же сделать так, чтобы перенести Иисуса в Египет? Евангелисты придумывают тогда сказку о бегстве в Египет.

Ирод будто бы отдал приказ избить младенцев. Может быть он это сделал вследствие своей жестокости? Ничего подобного. Он это делает, оказывается, для того, чтобы исполнить слова пророка Иеремии. Вот ведь какой бог! Иеремия сказал несколько сот лет тому назад те или иные слова. О них все люди уже забыли. Но поповский бог все помнит их. Может быть, лучше было бы, если-бы сохранить жизнь ни в чем неповиннных младенцев? Как же так можно! Тогда скажут, что старый еврейский пророк Иеремия соврал, этим пророкам-попам веры не будет. Так уже лучше пусть все дети погибнут, за то сбудется «реченное через пророка Иеремию».

4) Наконец, родители Иисуса поселяются в Назарете опять- таки потому, что в книге библии (Судьи, XIII, 5) сказано, что «он Назареем наречется». Когда стали исследовать, где же этот Назарет, то впоследствии оказалось, что тогда и города такого не было, а слово «назарей» — («аноцри») просто означает «страж», или сторож.

Но недостоверность всех этих рассказов станет еще очевиднее, когда мы узнаем, что Ирод, о котором рассказывают [55]евангелисты, умер за 4 года до описываемого ими рождения Христа. И выходит, что Иосиф и Мария с младенцем убегали от Ирода, который, будучи уже покойником, отдавал приказы о переписи и избиении младенцев, а у евангелиста Марка этот покойник Ирод слушает даже проповеди Иисуса через 34 года после своей смерти. Воистину—чудеса в решете!

Евангелие Марка

Если мы обратимся к самому раннему евангелию—Марка, то увидим, что и в нем не больше достоверности. По рассказам, Марк был секретарем апостола Петра. Епископ Паппий, умерший в 166 г., писал, что при нем было только одно евангелие, составленное этим Марком. И вот этот Паппий пишет про евангелиста Марка: «Сам он не слушал Христа… Он присоединился позже к Петру, который излагал учение»… Выхо^ дит, что и Марк записывал с чужих слов; ничего сам не видел.

Что же он записал? Сходится-ли это с тем, что нам рассказал Матфей?

Марк же, писавший около 120 лет после рождения Христа, не говорит ни единого слова ни о чудесном рождении Христа, ни о других чудесах, которыми сопровождалось это рождение, ни о снах Иосифа, о которых рассказывает Матфей. А ведь Марк записывал то, что говорил Петр; уж наверное бы записал, если-бы что было такое чудесное! У Марка же Иисус сразу появляется взрослым человеком, пришедшим из Галилеи креститься к Иоанну, как крестились тогда все евреи, т. е. купались в реке Иордане, исповедуя грехи свои. Омовение, купание считается не только у евреев, но и у многих других народов, особенно на Востоке, средством исцелиться не только от наружной грязи, но и от всяких внутренних грехов,—вода все смоет, все унесет. Евреи и сейчас в один из своих праздников идут к реке и читают там молитвы и делают вид, что бросают в воду свои грехи за целый год. Индусы и сейчас очищают себя, моясь в «священной» реке Ганге. [56]

И только тогда, когда Иисус выходит из воды—так рассказывает Марк—"Иоанн увидел разверзающиеся небеса и духа, как голубя, сходящего на него. И глас был с небес: ты сын мой возлюбленный, в котором мое благоволение" (Марк I, 10—11). Сам Христос у Марка, называет себя «сыном человеческим», человеком.

Евангелие Луки

Гораздо позже,—позже даже, чем евангелие Матфея, составлено было евангелие Луки Лука, по его словам, пользовался при составлении евангелия не только рассказами современников, но и написанными уже до него другими евангелиями, письмами, посланиями и пр. Что же он сообщает? Сходится ли его описание с другими?

Лука сначала рассказывает о том, как старуха Елизавета, жена еврейского попа Захарии, до того бывшая бесплодной" сделалась беременной по воле ангела. Другой ангел, по имени Гаврила (Гавриил), явился через шесть месяцев после этого чуда к деве Марии и, войдя к ней, сказал:

«Радуйся благодатная! Господь с тобою, благословенна ты между женами» (Лука I, 28).

Дева Мария очень смутилась от этого приветствия, а ангел ее «успокоил»: «Вот ты зачнешь во чреве и родишь сына и наречешь ему имя Иисус». Мария не знала, как она зачнет не зная мужа. Ангел ей объяснил: «Дух святой найдет на тебя и сила всевышнего осенит тебя; посему и рождаемое наречется сыном божиим» (Лука I, 17—35).

При чем тут ангел Гавриил и «дух всевышнего» и «сила всевышнего», при чем тут пославший этого духа и при чем тут Иосиф, муж Марии,—понять очень трудно, особенно, если мы примем во внимание, что библийский дух божий был женского рода. Как и от кого забеременела Мария, от Луки не добьешься.

Чтобы рассеять сомнения, ангел сослался на беременную старуху Елизавету. Когда Мария пошла к Елизавете и поздоровалась с нею, то у старухи,—как рассказывает Лука—радостно «взыграл младенец в чреве», и та от радости воскликнула громким [57]голосом: «Благословенна ты между женами и благословен плод чрева твоего» (Лука I, 51—42). Весь разговор между Захарией и ангелом, между Елизаветой, Марией и ангелом записан так, как будто Лука записывал с их слов; а писал он больше 150 лет спустя после описываемых им событий. Затем идет уже рассказ о рождении.

Лука повествует о повелении императора Августа произвести перепись по всей земле (конечно, это вздор: Август мог перепись вести не по всей земле, а только в своих владениях). «Эта перепись,—говорит Лука,—была первая в правление Квириния Сириею» (Лука И, 2). Но ведь теперь твердо известно, на основании записей того времени, что Квириний приехал в Сирию 10 лет спустя после смерти Ирода, а Лука описывает дело так, что это было при Ироде. Ясное дело, что Лука писал по наслышке, переврал и имена и года—одним словом, сочинял, как и Матфей, как тоже и другие евангелисты.

Во время этой переписи Иосиф с Марией очутились в Вифлееме, так как надо было записаться именно в этом городе. Мария уже было беременна. Мария, родив сына, спеленала его и положила в ясли в хлеву, так как в гостинице не было места. Дальше рассказывается о пастухах, которые сторожили свои стада в поле (в декабре месяце и в Палестине стадам нечего делать в поле) и увидали ангела господня, которого очень испугались. Лука записывает речь ангела, которую никто, конечно, не слыхал никогда. Ангел объявляет пастухам о рождении спасителя, указывает им признаки его: спаситель лежит в пеленках в яслях. И в это же время появляется «многочисленное воинство небесное, славящее бога и взывающее: слава в вышних богу и на земле мир и в человецех благоволение».

Очень, должно быть, спевшийся был небесный хор, если пастухи отчетливо разобрали и слова пения!

Как видите, рассказ Луки очень и очень отличается от других рассказов! Ни у Марка, ни у Матфея мы не находим яслей и хлева. Матфей объясняет пребывание в Вифлееме тем, что надо было исполниться пророчеству; Лука приводит родителей Христа в Вифлеем потому, что этого требуют [58]правила переписи. О бегстве в Египет здесь нет ни слова. Никакой звезды на востоке, ни волхов, несущих золото и ладан новорожденному, у Луки тоже нет. Взамен этого, у него есть пастухи, пасущие зимою в поле, и придуманы длинные речи, прославляющие рождение бога.

Наконец, имеется еще одно евангелие—Иоанна, совершенно не сходное со всели остальными.

Евангелие Иоанна

Написано оно еще позже других, когда, стало быть, известны уже были многочисленные рассказы о Христе. Как же у него рождается бог-Христос? Иоанн ничего не говорит ни о предсказаниях, ни о родителях бога-Иисуса. Только в главе 6-й мы узнаем, что у Христа были земные родители. Иисус у Иоанна называется «агнцем божиим», то есть ягненком, барашком. Иисус называется также «словом14, при чем „слово“ это было предвечным, всегда существовало. Христос, стало быть, ни от кого не рождается, никакая смертная женщина, ни дева не носила его в чреве своем; было не рождение бога, а воплощение в образе человека. „Слово стало плотно и обитало с нами, полное благодати и истины“ (гл. 1, ст. 14). Каким образом произошло воплощение, как „слово“ стало богом-Иисусом, который проповедывал, затем умер на кресте, вознесся на небо и прочее и прочее,— Иоанн нам не рассказывает. Да и мудреная эта штука—рассказать. „Верить надо“—говорят попы. Но время такой в<.ры прошло. Мы хотим проверить.

Вот, когда мы начинаем проверять все евангельские рассказы по всем 4 существующим евангелиям, то что же выходит?

1) Ни одно-евангелие в рассказе о рождении бога Иисуса не сходится с другими евангелиями.

2) Рассказы не соответствуют исторической правде, известным из истории и проверенным фактам. [59]3) Рассказы о рождении бога заставляют нас искать происхождения их в более древней истории—не взяты ли они у более древней старины.

Вот эту то работу мы и проделаем и для этого познакомимся с существующими более древними рассказами и сказаниями разных народов и стран о рождении богов, о непорочном зачатии, о девах—матерях божиих, сыновьях божиих, о звездах, волхвах, яслях, агнцах, кресте и о всем том, что связано с рассказами о рождении среди еврейского народа 1923 года тому назад бога-Иисуса от девы-матери Марии без помощи ее мужа— плотника Иосифа.


Родословная Иисуса Христа. От Давида до Иисуса

а) Составленная Матфеем. б) Составленная Лукой.
От Давида до Вавилонского пленения От Давида до Иисуса
1. Давид 1. Давид
2. Соломон 2. Натан
3. Ровоам 3. Маттат
4. Авия 4. Менна
5. Аса 5. Мелея
6. Иосафат 6. Элиаким
7. Иорам 7. Иона
[60]| 8. Иосиф
9. Иоафам 9. Иуда
10. Ахаз 10. Симеон
11. Езекия 11. Леви
12. Манассия 12. Матат
13. Амон 13. Иорим
14. Иосия 14. Елиезер
15. Иеоким 15. Иезу
16. Иехония 16. Гер
После Вавилонского пленения до Иисуса
17. Салафиил 17. Елмадам
18. Зоровакель 18. Косам
19. Авиуд 19. Адди
20. Елиаким 20. Мелхий
21. Азор 21. Нери
22. Садок 22. Салафиил
23. Ахим 23. Зоровавель
24. Елиуд 24. Рес
25. Елиезер 25. Иоаннан
26. Матфан 26. Иуда
27. Иаков 27. Иосиф
28. Иосиф 28. Семей
29. Христос 29. Матафия
30. Махат
31. Нагга
32. Ессли
33. Наум
34. Амос
35. .Матафий
36. Иосиф
37. Ианни
38. Мелхий
39. Левний
40. Матфат
41. Илий
42. Иосиф
43. Христос.

Как же это так: даже родословную спасителя рода человеческого, сына божьего не сумели составить так, чтобы в двух евангелиях друг другу не противоречить! Да, трудненько оказывается высосать из пальца родословную сына божьего! [61]

Глава VII. Непорочное зачатие. Матерь божия

Когда древние люди хотели кого-нибудь возвеличить, особенно тогда, когда они кого-либо возводили в божество, кому-либо поклонялись, они искали в этом человеке что-либо такое, что выделяло бы его из всех людей. Поэтому очень часто они приписывали божественное происхождение тому или иному человеку, обожествляли его зачатием от бога; мы найдем множество таких рассказов почти во всех странах. Иногда, судя по этим рассказам, боги сходили на землю, сочетались с женщинами, через которых они желали воплотиться в образе человека на земле, иногда даже овладевали силой этими женщинами; иногда они во сне проникали в тело женщины и оплодотворяли ее, иногда посылали для этого святого духа—то в виде голубя, то в виде семицветного, то в виде лунного, то солнечного луча; иногда для этого боги превращались даже в животных—в быков, змей, слонов и носорогов; все это делалось для того, чтобы родить бога или человека с божественными чертами. Но всего интереснее в этом то обстоятельство, что женщины при этом умудрялись оставаться девственницами, „непорочными девами“, за что их чтили и сейчас еще чтят миллионы легковерных, ослепленных, одурманенных опиумом поповского религиозного обмана людей.

Вот несколько наиболее ярких примеров — число их можно бы увеличить во много раз» [62]1) За две тысячи лет до христианского летосчисления Мутемуа, девственная жрица египетская, родила Аменофиса III, который на стенах храма в Луксоре изобразил следующие сцены:

а) бог Тот возвещает деве — царице, что она скоро станет матерью;

б) непорочное зачатие: бог Неф (дух святой) таинственно проникает в деву, поднося к ее губам крест, образ жизни;

в) рождение бога-человека;

г) поклонение младенцу богов и людей, включая трех королей (волхвов), приносящих ему дары. И в этой сцене есть также изображение креста, как образа жизни (а не смерти).

2) В другом до христианском египетском храме в Дендера, посвященном богине Гетор, изображена святая богоматерь с «божественным» младенцем на руках.

3) Изида, египетская богиня, рождает непорочным зачатием Горуса. Это изображение, в виде статуэток, проникло по всему побережью Средиземного моря и проникло по всему Востоку; оно послужило образцом для христианских сочинителей-евангелистов, а затем и художников и не только христианских, но и буддийских, таонистов в Китае и Японии. Образцы святых дев: христианской Марии, буддийской Харити, китайской Куан Жин—все они заимствованы из этих изображений Изиды.

На одном из храмов Изиды начертана была такая надпись: «Я мать короля Горуса, и никто не поднимал моего платья».

4) В раскопках древних Афин, среди древнейших остатков в Карфагене, на Кипре, в Ассирии найдены изображения богоматери с младенцем на руках. Эти «девственницы» — Венера, Юнона, Мать-Земля, Фортуна, Деваки и др.; их дети: Геркулес, Дионис, Юпитер, Кришна и др. При этом надо помнить, что у девы" Юноны было несколько детей, Минерва тоже была несколько раз материю, будучи «девственницей». Хотя ее изнасиловал бог Вулкан, а Минерву Нептун, обе они оставались «девами». [63]5) Египетский бог Ра (солнце) рожден девственной матерью Нет без помощи отца.

6) Аттис, фригийский бог, рожден девственной матерью Нана, которая, будто бы, стала беременной оттого, что в ее пазуху попала косточка .миндаля или граната.

7) Греческий бог Дионис — сын бога Зевса и девственной богини Персефоны.

8) Персей рожден девой, и история его настолько сходна с историей Христа, что живший в 2-ом веке Юстин мученик объяснял это тем, что дьявол, зная о ближайшем пришествии Христа, нарочно подстроил так, что все эти чудеса произошли еще до Христа.

9) Адонис, сирийский бог, Озирис, первое лицо египетской троицы, и персидский Митра—все трое родились от непорочных дев. В рассказах о них, сложившихся задолго до христианского летосчисления, мы находим готовыми почти все черты рождения, жизни и смерти Христа. [64]10) Будда, родившийся от матери Майи (Марии?) тоже дает материал для сказаний о Христе. Он, как рассказывают буддисты, жил до рождения на небе. Чтобы освободить все живые существа от страдания и смерти, он решил воплотиться снова и воплотиться через земную женщину. Обозрев вселенную, он увидел непорочную деву Майю и ее избрал. Он спустился на землю в ее тело в виде пятицветного светлого луча. Так совершилось непорочное зачатие Будды. Когда он рождается, на небе появляется звезда. Цари приходят поклониться ему и несут ему дары. На небе совершаются чудесные знаменья, земля содрогается, слышен «глас многочисленного небесного воинства». Все это записано за 500 лет до христианского летосчисления. Не является ли этот рассказ готовым материалом для сочинения евангельского рассказа о деве Марии и Христе? Эта мысль тем более приходит в голову, что один из волхвов предсказывает Будде, что он «снимет с мира покрывали тьмы и греха»

Затем Будду приносят в храм, где пред ним преклоняются даже боги.

Вы помните рассказ у евангелиста Луки (гл. 2, ст. 42 — 52), как родители Иисуса потеряли его как-то на празднике и как нашли его беседующим с учеными. То же самое рассказывается о Будде. Будду искушает дьявол в пустыне (Мара), но Бузда остается непреклонным. Будда преображается на горе, творит чудеса, исцеляет расслабленных, изгоняет бесов. И умер, вознесясь на небо после смерти. Так рассказывают о своем боге индусские евангелия за полтысячи лет до Р. X.

Учение этого бога и вера в него распространены среди сотен миллионов людей в Азии, а рассказы о нем проникли во все прилегающие страны задолго еще до того, как появились христиане. [65]11) Конфуций — это китайский вероучитель. У него много миллионов последователей. Старинное китайское предание рассказывает о рождении этого бога-человека следующее. Однажды мать его увидела чудовище Хи-лик, единорога (единорог вообще встречается во многих рассказах о рождении богов). Чудовище подошло к матери Конфу;ия и выронило изо рта драгоценный камень. От этого камня и зачат был Конфуций. А затем идут рассказы о чудесах Конфуция. Его искушает дьявол, он творит чудеса—те же самые, какие потом приписывались и Христу.

12) Заратустра. Сказания и об этом вероучителе сложились тоже около полутысячи лет до Рожд. Хр., в Иране, в стране между Персией и Индией, по соседству < Сирией и Вавилонией. Иранские книги говорят о том, что его рождение предсказано было за три тысячи лет до этого. Даже какой то бык, п [66]одробно валаамской ослице, говорил об этом человеческим голосом. Один из царей Иемм^д предупреждал дьяволов, что вот, мол, «придет на землю некий славный муж и сразит их всех». Зачат Заратустра был чудесным образом. Для этого светлый бог Ормузд послал архангела, который принес в стебле растения ауха святого,—этот стебель передан был на хранение Заратустровой матери. «И вот тело сочеталось с духом-хранителем и славой, и архангелы помогли этому, а злые духи всячески старались помешать44.Так говорят иранские евангелия. А дальше идет „как по-писанному“: при рождении бога Заратустры деревья и реки пели хвалебные песни, на небе появлялись новые звезды и другие светила небесные, а бог тьмы и зла Ариман и его злые духи бежали в подземные глубины. Божественный свет окружил дом, где родился Заратустра. Хотя младенца хотели погубить убийцы, но провидение этому помешало. Ангел с неба дает совет увезти ребенка от опасности в другую землю (бегство Иосифа и Марии в Египет?). В тридцать лет с ним происходит преображение. Дьявол тщетно искушает его в пустыне. Заратустра ходил по стране, учил вере, творил чудеса, исцелял больных, слепых, горбатых, немых. Не находите-ли вы, что христианские евангелисты за полтысячи лет имели уже готовый образ Иисуса Христа?

13) Аполлоний Тианский. Этот греческий учитель жил по рассказам около того же времени, что и Иисус. Вот что о нем рассказывает книга, написанная около того же времени, что и первые евангелия. Греческий бог Протей явился к его матери и объявил ей, что он хочет через нее воплотиться. Однажды мать его уснула. Ей приснились лебеди, которые пели ей песню. Она проснулась и родила мальчика, при чем на небе блеснула молния. А затем начинается его жизнь чудотворца, вплоть до воскрешения мертвецов; он прекращает чуму, останавливает землетрясение, а когда приходит время умирать, возносится на небо (без аэроплана!). Аполлония Тианского настолько почитали даже первые христиане, что император Александр Север поставил его изображение рядом с изображением Христа в своей молельне. [67]14) Вицлипуцли, бог мексиканских индийцев (в Америке) чудесно зачат был девой. Его мать Коатлика увидела в воздухе летающий шарик из ярких перьев. Она положила его за пазуху и сейчас же почувствовала себя матерью.

Может быть, довольно этих примеров рождения богов чудесным зачатием непорочных дев. Эти рассказы, как я уже сказал, можно увеличить, ибо они существуют у всех почти народов.

И не только боги, но и цари и другие знатные люди старались доказать свое происхождение в известный период истории от дев. Так, когда царя Александра Македонского надо было возвести в божественное достоинство, то сочинили рассказ, что его мать зачала его от бога Аммона.

Когда Чингис Хан завоевал большую часть Азии и создал империю, наводившую ужас на Европу, его придворные со» чинили ему родословную, которая выводила его происхождение от непорочной девы. На одном из самых старинных памятников высечена над* пись, сделанная царем Саргоном: «Я, Саргон, могущественный царь, царь Агады. Мать моя зачала меня без помощи отца».

Конечно, чтобы объяснить все эти рассказы, недостаточно сказать, что люди придумывали для своих богов и великих людей какой-нибудь осо енный способ зачатия и рождения, не такой, каким ро ютсл обыкновенные смертные. Поль Лафарг, один из виднейших социалистов,—ученик Маркса, (умер несколько лет тому назад)—так объясняет происхождение этих рассказов. В свое время люди жили групповыми браками, когда девственность была большой редкостью. Уже в это время девственницы у древних нарздов вызывали удивление, а местами даже почитание. Когда на место группового брака стал парный брак, женщина считалась девственницей до тех пор, пока не вступала в такой брак. Так что материнство еще не мешало ей, по тогдашним понятиям, оставаться девственницей, как мы это и видели на многих вышеприведенных примерах. В Греции сын незамужней женщины назывался «сын девы». Всякая незамужняя женщина считалась девой.

Был довольно продолжительный период (время) в истории человечества, когда семья была построена иначе, чем теперь: тогда во главе семьи стояла мать, а не отец. Тогда женщина считалась главой. Такая семья называлась матриархальной, [68]то-есть материнской. Не муж выбирал себе жену, а жена- мужа. По ней велась и родня, а не по отцу. Но строй этот под влиянием развития хозяйства, особенно скотоводческого и земледельческого, постепенно должен был уступить место другому, когда экономическое, хозяйственное значение женщины стало меньше значения мужчины. Женщина не так то легко уступала свое первенство. Можно бы привести множество примеров этой борьбы. Отголоском этой борьбы являются и многочисленные рассказы о непорочном зачатии, о девственном зарождении без помощи мужа. Женщина стремилась доказать, что она может обойтись без помощи мужа даже при рождении детей. Так, например, в сборнике финских народных сказаний («Калевала») рассказывается о народном герое Вейнемейнене, которого родила дева Ильма- тор, оплодотворенная ветром. А эту деву родила Луанатор. Там же рассказывается про девушку Мариатту, которая родила от бруснички, закатившейся ей на фартук, а с фартука попавшей в живот.

Во время этой борьбы мужчина, захватывавший все большее хозяйство, в свои руки и стремившийся поставить женщину в подчиненное положение, старался доказать, что он может родить без помощи женщины. У многих народов еще сейчас существует такой обычай (Кувада): когда женщина рожает, то муж се ложится в постель и старается криками и всем показать, что он сам корчится от родовых мук и болей. А когда ребенок родится, его кладут к мужчине и тот принимает поздравления родственников и знакомых по случаю рождения им младенца. Когда богиня Юнона хвасталась, что она родила без помощи мужа Марса и Гебу,* то бог Юпитер ей на это отвечал, что сам родил Минерву (прямо из головы), и Зевес из бедра родил Диониса; Юпитер даже изображался хотя и с бородой, но с женской грудью. Один греческий рассказ так объясняет рождение Ориона, вознесенного Юпитером на небо. Однажды боги греческие Юпитер, Нептун и Меркурий пожелали вознаградить Бахусова сына Эпинона за гостеприимство. Они спросили его, чего он желает. Тот пожелал иметь сына. Тогда три бога помочились в шкуру зарезанного для их угощения [69]быка, зарыли ее в землю и через 9 месяцев родился Орион, которого выносила в своем чреве земля.

Женщины в долгу не остались. На острове Капре появилась статуя бородатой Венеры, в Риме почитали бородатую Фортуну. Наконец, появились боги гермафродиты, то-есть одновременно и мужского и женского пола. Так епископ Птоломеады, Синессий, сочинил такой духовный церковный гимн:

«Ты есть отец, ты есть и мать,
Ты есть и муж, ты есть жена».

Какие же выводы можно сделать из только что приведенных фактов и рассказов о богах и богинях разных народов, [70]оставивших нам свои памятники задолго до того, как сложились рассказы о деве Марии и боге Иисусе?

1) Задолго до христианской эры во многих странах Востока сложились уже в готовом виде все части рассказа о Христе: предсказание, что родится спаситель; возвещение ангелами девственной матери, что она родит бога или сына божия; звезды и другие небесные явления, сопровождающие это рождение; и голоса с неба, и голубь, в виде духа святого, и крест, и вся остальная обстановка не только рождения, но и детских лет и взрослой жизни богов и полубогов, — Будды, Заратустры, Митры и других,—все это включает в себе уже в готовом виде то, что приписано было через несколько сот лет евангелистами Христу.

2) Христианская религия образовалась путем приспособления других известных в то время религий к жизни еврейских^ масс Палестины и Сирии, а потом приспособлялась к производственным отношениям и политическим формам других народов.

3) Первые успехи христианства тем и объясняются, что они почти ничего нового не вносили в религиозные понятия и верования окружающих Палестину народов. [71]

Глава VIII. «Звезда на востоке»

Звездное небо — это бескрайный, беспредельный, необъятный мир звезд, каждая из которых — свой особый мир, со своими собственными путями движения, которые можно изучить. Это звездное небо и сейчас еще недостаточно изучено, хотя человечество теперь обладает огромными подзорными трубами — телескопами, через которые видно во много раз больше звезд, чем простым человеческим глазом. Кроме того, очень совершенные фотографические аппараты отпечатывают не только картину звездного неба, но и путь движения звезд, если только аппарат долго открыт. Хотя в мире все изменяется, все движется, хотя отдельные звезды-миры постоянно распадаются, а другие вновь возникают, — изменения эти для нашего глаза настолько мало заметны, что небо кажется постоянно одинаковым, [72]только звезды кажутся иногда ярче, иногда бледнее. Но кто постоянно наблюдает за звездным небом, тот время от времени замечает «новую» звезду, которой раньше не замечал, или, как говорят, «открывает новую звезду». Таких звезд за последнее время было «открыто» очень много.

Если теперь есть звездочеты-астрономы, работающие очень сложными, точными приборами в особых кабинетах-башнях (называются эти башни-кабинеты астрономическими обсерваториями), то в старину тоже были звездочеты. Конечно, у них не было ни хорошо изученных карт звездного неба, ни телескопов, ни фотографий, ни других приборов и пособии для изучения. Но во многих государствах со старинной культурой, с более развитой для того времени наукой, были знаменитые звездочеты, постоянно наблюдавшие за светилами неба. Даже особые башни строили для наблюдений (особенно при храмах). Звездочетами часто были жрецы, священники. Государство заинтересовано было в знании небесных светил: это нужно было при мореплавании, так как по звездам угадывали путь в море (компаса не было); это нужно было и для земледелия, чтобы определять те или иные, из года в год повторяющиеся, явления природы (например, разбив реки Нила); это нужно было и пастухам в поле, чтобы не заблудиться со своими стадами. Вот эти то звездочеты время от времени замечали новую звезду, которой раньше просто не замечали. Как они объясняли себе появление таких звезд? Точной науки не было. Звездочет принимался придумывать, что бы значило появление этой звезды. Так как в старину думали, что звезды и другие небесные тела оказывают большое влияние на судьбу человеческую, то отмечали, под какой звездой родился человек, то-есть, какая звезда наиболее была яркой в ту ночь. А если накануне рождения какого-нибудь человека звездочет видел впервые звезду какую- нибудь, то он и объявлял, что эта звезда предвещала рождение такого-то человека. Поэтому многие звезды назывались именами людей или богов. Таковы звезды: Марс, Венера, Юпитер, Орион и др. Созвездиям придавали имена по их очень отдаленному сходству с каким нибудь предметом или животным. Еще и сейчас есть люди, которым кажется, что, [73]глядя на луну, видишь, как Каин держит на вилах Авеля; а у индусов и малайцев есть сказание, что на луне старый рыбак вечно плетет сеть, в которую хочет поймать землю Когда сеть почти готова, крыса перегрызает ткань, и рыбак снова принимается за работу. Подобные фантазии придумывали и про создездия. Так создались названия созвездия Большой и Малой Медведицы, Льва, Лебедя^ Девы, Стрельцов, Дракона, Рыб и проч.

Мы уже видели, как при рождении многих языческих богов им приписывали появление предвещающих их рождение звезд. Почти все они имели свои звезды. Мало того: впоследствии существовал даже календарь, по которому каждый святой имел свою звезду. Ясно, что, сочиняя историю бога Иисуса, вклеили в его историю один из многих рассказов о звезде на востоке, тем более, что как раз в поклонении [74]богине Изиде можно видеть один из прообразов поклонения христианской богоматери. Эта религия, как мы уже отмечали, очень много дала для христианской религии как в смысле обрядовом, так и в смысле содержания. Писатели, жившие в описываемое время рождения бога Иисуса и несколько позднее, писали, например:

«В это время (т. е. около конца декабря) восходит девица, которую Тевкр называет Изидой. Это прекрасная и чистая девица, с длинными волосами и красивым лицом; в руке у нее два колоса и сидит она на троне, на котором лежат подушки. Она нянчит младенца и дает ему пищу в месте, называемом атрий; некоторые называют этого младенца Ису, то есть Иисусом».

Видите, какие чудеса можно увидеть без подзорной трубы (телескопа), если только иметь богатое воображение. У людей на Востоке оно очень богатое. Нем/дрено, что они видели особую «звезду на востоке».

Хлев, пещера и ясли

Евангелист Лука рассказывает: "И родила сына своего первенца и спеленала его и положила его в ясли, потому что не было им места в гостинице4', Можно подумать, если не знать других рассказов того времени о других богах, что это обстоятельство сопровождает только рождение бога Иисуса. Но в том-то и дело что хлев, пещера— место рождения многих богов, в которых верили древние люди, осбенно у скотоводческих народов. Большинство христианских евангелий (а их всего насчитывалось раньше до 55) рассказывает о рождении Иисуса в пещере (вертепе). Так, в евангелии псевдо-Матфея рассказывается: [75]«И вот, на третий день после рождения господа нашего Иисуса Христа, благодатнейшая Мария вышла из пещеры и> войдя в хлев, положила своего младенца в ясли и вол’и осел преклонились перед ним».

Это место целиком взято из индийской книги Веды, индусского евангелия.

В первые века христианства и позднее, когда устраивались христианские мистерии, то-есть театрально-церковные изображения рождения, жизни и смерти Христа, как место рождения его показывали пещеру в Вифлееме. Эта пещера и теперь показывается верующим, как место рождения бога Иисуса. Но первые христианские писатели отметили уже, что эта самая пещера до христианства почиталась как место рождения бога Таммуза (Адониса), поклонение которому было распространено в Азии до христианства и даже позже как среди евреев, так и среди других окружающих народностей. Христианство в этом, как и в большинстве случаев, просто приспособилось к дохристианским, «языческим» верованиям, понятиям и преданиям . Поэтому, когда мы знакомимся с рассказами о других богах, поклонение которым совершалось в дохристианские времена, мы и встречаем на каждом шагу такое сходство.

Так, Дионис, сын бога Зевса и богоматери Семелы, изо бражается рожденным в пещере, и тут же находится богиня Ио, в виде коровы.

В пещере же рождается и бог Гермес.

Даже сам бог Зевес (его звали отцом, или отцом богов), рожденный Кроносом и Реей в пещере, спасся в этой пещере от своего отца, пожиравшего своих детей. Бог Митра (рассказы о котором особенно напоминают рас- — сказы об Иисусе) по преданиям родился 25 декабря в пещере; по другим преданиям-в темнице, как и Христос родился, согласно одному апокрифическому сказанию, в темнице. Прославление Митры происходило тйким образом, что изображалась пещера, в которой он родилей. Конечно, первые христиане, среди которых почитание Митры было довольно распространено, [76]перенесли легко историю одного своего бога на другого.

Так же относительно египтян мы находим рассказ, в так называемой «Пасхальной Хронике», что они почитали «младенца — спасителя, рожденного девой и положенного в ясли».

Здесь речь идет о боге Горусе, сыне Изиды, о котором мы уже несколько раз упоминали. Египетские и индусские рассказы об этом напоминают о времени, когда корова, и бык, и ясли, и хлев (или пещера, служившая хлевом) были предметами особого почитания, играя огромную роль в жизни земледельческих и пастушеских народов этих стран.

Изображение бога Диониса часто встречается в яслях и относится к началу зимнего солнцестояния. 25 декабря — день, когда старое солнце умирает (то-есгь, когда начинается новое периодическое движение земли вокруг солнца) и возрождается новое солнце,— этот день был приурочен к празднованию бога Диониса, Митры,—он перенесен, вместе с изображением яслей, к празднованию рождения Иисуса.

Кришну изображают младенцем в корзинке, похожей на ясли.

Известный итальянский художник Ботичелли, изображая Рождество Иисуса, изобразил как раз все те подробности, которые встречаются в приведенных уже рассказах о рождении богов.

Поводов для создания этих рассказов было много. Здесь и попытка представить, сколько опасностей избегает вновь рожденное божество, и тем усилить его чудесность; здесь и желание представить простоту великого человека: дескать, из грязи да в князи вышел, родился в пещере, а сам царственного происхождения; здесь и влияние солнцепоклонников: рождение бога представляется, как вырывание из тьмы, из пещеры (Митра, Дионис), темницы (Кришну), подземелья и т. д., здесь и понятие о рождающемся боге, как о солнце, ежедневно и ежегодно возникающем после ущерба, после умирания природы; здесь и воплощение всего пастушеского, скотоводческого быта древних народов. [77]

Вот почему очень часто этим рассказам сопутствуют пастухи: в наиболее распространенном почитании бога Митры и больше всего похожем на поклонение Иисусу мы встречаем скульптурные (лепные, высеченные из камня) изображения рождения бога Митры, где около пещеры виднеются пастухи.

Христианские евангелисты имели большой выбор среди богов, чтобы составить то противоречивое описание рождения бога Иисуса, какое мы имеем в четырех евангелиях. [78]

Глава IX. Голубица — дух святой

Духа святого, который снизошел.на деву Марию, отчего та стала беременной, очень часто рисуют в виде голубя. В евангелии рассказывается, как Иоанн узнал того, кто будет крестить огнем. Дух святой в виде голубицы. А в египетских памятниках божья птица сокол нисходит на владыку Шефрена и «почиет на нем», как почила над головой богини—покровительница Верхнего Египета' божья птица ибис. Птица эта на Востоке пользовалась очень большим почетом. Голубя приносили в жертву богу, как очистительную жертву. Конечно, еврейские и иные попы, которым верующие приносили голубей, жарили их и ели, но это не мешало им говорить, что голубь— это образ чистоты, невинности, духа святого. На Востоке, где чтили царицу Семирамиду, в Египте и Греции, в Персии и Индии—всюду эта птица, как и лебедь, была в почете. Впрочем, в свое время, когда каждый почти род имел свое священное животное, от которого часто роды вели свое происхождение, почитались не только голуби, но и другие животные. Производство средств существования, способ добывания этих средств, имели особенно большое значение при выборе такого животного. Поэтому почитались такие животные, служившие источником существования, *или особенно вредные для хозяйства (их боялись), или особенно полезные. У пастушеских [79]народов поэтому обоготворялись и бараны (агнец), и телята (телец), и быки (бык Апис), и коровы, и слоны, и даже кабаны (Таммуз).

В христианском евангелии голубь играет роль святого духа. Но этот голубь встречается и в древнейших рассказах о рождении других богов. Так, Юпитер, приняв форму голубя, сделал матерями девственную Фтию, а также Леду, Аптиопу, Европу и Алкмену. Сирийская богиня Ма (означет по-сирийски мать, а также овцу) упала с неба в яйце, которое высидела голубка. Нум, один из египетсках богов, снес ртом яйцо, из которого родился бог Фто, творец звезд Зевс превращается в голубя, говорящего человеческим голосом, предписывающим, чтобы в Додоне ему воздвигли оракул (Геродот II, 55). Так же в голубя превращается египетский бог Амон.

Богиня Имтар была голубицей, и голубица была ее священной птицей. В то же время богиня Изида или Гатор изображалась иногда в виде птицы божьей или духа святого, охраняющей Озириса (следует здесь заметить, что «дух святой» как у евреев, так и у египтян обозначался словами женского рода; как от такого духа могла забеременеть Мария — уму непостижимо).

Одна старинная славянская колядка о сотворении мира, выводит двух голубей — птиц, которым приписывается низведение с небес огня (молний), дождя и божественного дыхания, т. е. ветра:

<poem>«Колись-то было з’початку света — Втоды не было неба, ни земли, Неба, ни земли, нем сине море, А серед моря та два дубойки. Сели-впали два голубойци, Два голубойца на два дубойки, Почали собе раду радити, Раду радити и гуркотати: [80]

Як мы маеме свет основати. Спустиме мы ся на дно до моря, Вынесеме си дрибного писку, Дрибного писку, синего (золотого) каменьце. Дрибной писочок посееме мы, Синий каминец подунеме мы: З’дрибного писку — черна землиця, Студена водиця, зелена травица: З’синего каменьця — синее небо, Синее небо, светле сонейко, Светле сонейко, ясен месячок, Ясен месячок и все звездойки» (Афанасьев. Поэтические воззрения славян на природу, т. II, стр. 486). </poem>

У индусов находим рассказ: "Король Винара приносил жертву. Голубка, преследуемая ястребом, спасаясь от своего неприятеля, прилетела к королю и села на его колени. Ястреб стал требовать голубки, но король не соглашался выдать ее и предлагал взамен быка, борова, оленя и буйвола. «Дай мне лучше, сказал ястреб, столько собственного мяса, сколько весит голубка». Винара отрезал кусок от своего тела, но голубка была тяжелее; он снова отрезал, но вес голубки увеличился еще более. Король стал, наконец, сам на весы. Тогда ястреб сказал: «я — Индра, царь неба, а голубка — бог огня, мы испытали твою добродетель, и слава твоя наполнит весь свет!»

Итак, Агни превращался в голубя, а Индра — владыка громов и молний — принимал образ ястреба.

Немецкие и русские сказки сохранили предание о голубиных, утиных и лебединых рубашках или крылышках. Надевая их, вещие девы превращаются в голубок, уток, лебедей, а снимая, опять становятся девами.

Бог Зевс имел голубя даже в качестве поставщика продовольствия. Голуби приносили Зевсу амброзию. На Украине, когда желают, чтобы дождь перестал идти, — причитывают:

«Не иды дождичку, дам ти борщику, поставлю на зубонти, прилетят три голубонти. Возьмут тя на крыленко, занесут тя на чужбинку». Так как слово «дух» первоначально означало ветер, дыхание, дуновение, то стих о голубиной книге утверждает, что ветры в Украине произошли от святого духа. В [81]

«Правде» встречается такое обращение к святому духу: «Уж ты птица, птица райская моя. Уж ты птица, птица райская моя, ты всегда в саду живешь, по ночам ты мало спишь, по заре ранней встаешь, царски песеньки поешь». По этому в до-петровской Руси голубей не употребляли в пищу. Некоторые из простонародия считают и сейчас грехом стрелять и есть голубей. По поверьям,—кто убьет эту птицу, — у того не станет родиться скотина. За такое нечестье бывают падежи. И наоборот, в каком доме водятся голуби, там удачи и счастье и не может быть пожара. А если загорится какое- нибудь строение,—надо в него бросить белого голубя. Голубь в этих сказаниях—это птица, посвященная грому, молнии и огню. Это — посредник между богом и людьми. Это — дух святой. Голубь приносит и пожирающий огонь, и дождевые потопы, и пожирающее пламя грозы (Афанасьев. Поэтические воззрения славян на природу).

В сказаньи о потопе, найденном в Ассиро-Вавилонии, рассказывается о том, что на седьмой день после потопа Утна- пистим выпустил голубку. Голубка полетела, вернулась назад, не найдя себе места для отдыха. А затем он выпустил ласточку, и ласточка вернулась. После этого он выпустил ворона, который стал пожирать мертвечину и не вернулся назад. В библейском сказании о потопе говорится о том, что Ной сначала выпустил ворона, но ворон вылетел и прилетел обратно, и только после того, как он выпустил голубя, который сначала тоже вернулся обратно, через семь же дней он воротился со свежим масличным листом во рту. А по одному сказанию — ворон сначала был рожден белым голубем и только после того, как он вымазался в тине и испачкался в мертвечине — он воротился черным вороном. Можно бы привести еще десятки подобных сказаний, где голубь,—с незапамятных времен сжившийся с человеком, ставший его другом,—играет роль посредника между богом и людьми, вестником, приносящим ему весть о спасении (об окончании потопа) и, наконец, превращается в святого духа. Мы видели, что Агни, — тот самый Агни, почитание которого за много тысяч лет так близко напоминает впоследствии и созданный культ Иисуса Христа, — превращается в голубя. Мы видели [82]в религиях глубокой древности — египетской, сирийской, финикийской и других—голубь, голубица играет роль птицы божьей. Христианская религия просто-на-просто позаимствовала эту птицу с иконостата египетских, финикийских языческих храмов.

Голубица в образе святого духа — это просто-на-просто перенесенное из древне-языческих религий обожествление птицы, которая возносится с земли на небо, там общается с богами, передает им вести и просбы людей, опускается с неба в виде «духа святого», мечется в пламени пожара, вызывая суеверный страх, тревожно летает перед бурей, олицетворяет сама бурю, ветер; наконец, усаживается на крыше, неба, над престолом бога, над головою бога, «почиет на нем», осеняет его крыльями. [83]

Глава X. Сын божий

Стоит ли спорить о том, был ли сыном бога Иисус, если и сам-то этот бог, бог-отец существовал и существует только в воображении человеческом. А богословы и верующие спорят и придумывают разные формулы: одни —что Иисус тот же бог, один из троицы; другие — что он только сын бога; третьи — что он богочеловек. А когда мы обратимся к дохристианской древности, мы увидим, что богами или сыновьями божьими назывались часто обыкновенные люди, что в Египте, например, каждый фараон (император) считался сыном солнечного бога, носил титул "гор44 (бог-солнце). Мало того, жрецы египетские, утверждая свое господство, потребовали, чтобы царь не по духу только, а по плоти считался сыном солнца — Ра, который воплощается, таким образом, в царе-фараоне.

Этим царям сочинялись молитвы, как и богам. Такова, например, молитва царю Мернейта:

«Ты, о царь, вполне подобен образу отца твоего, солнца, восходящего на небе. Лучи твои проникают в глубину пещер. Нет ни одного места, лишенного милости твоей. Решения твои суть закон для всякой страны. Покоясь во дворце твоем, ты слышишь слова всех стран. У тебя миллионы ушей. Светлее всех звезд небесных твое око и видит все сокровенное, о, милосердный господи, творец дыхания жизни!»

Выше мы проводили многочисленные примеры богов и людей, которые считались сыновьями божьими. В библии бог считается отцом всех людей, а люди —его детьми. Поэтому и в христианском евангелии мы встречаем выражение: [84]«отец ваш небесный» в применении ко всем людям. В одном из псалмов говорится: «Господь сказал мне: ты — сын мой». Израиль называется «первенцем-сыном божьим».

В книге Иова (I, 6) говорится: «И вот настал день, когда сыновья божий предстали перед господом».

Евреи называли Езру, своего вождя, при исходе из вавилонского плена, сыном божиим.

Древние восточные богословы, дохристианские (в Индии), считали всех людей сыновьями божьими. Бог существует во всех людях, воплощенный в них.

Китайский император называется «сыном неба».

Японский Микадо—сыном солнца.

В южной Америке перуанцы верили, что их великий бог, солнце, послал на землю не только сына, но и дочь, чтобы они жили среди смертных людей и что эти дети бога были не только братом и сестрой, но в то же ьремя мужем и женой, и были предками перуанских царей—Инков. Поэтому молодые инки всегда назывались «детьми божьими».

В самом начале библии (Бытие VI, 2—4) рассказывается:

«Тогда сыны божьи увидели дочерей человеческих, что они красивы, и брали их себе в жены, какую кто избрал.

В то время были на земле исполины, особенно же с того времени, как сыны божьи стали ходить к дочерям человеческим, и они стали рождать им: это сильные, издревне славные люди».

А когда Ева, изгнанная из рая, зачала Каина и родила этого братоубийцу, она сказала: "приобрела я человека от господа44 (Бытие IV, 1) значит и Каин был сыном божьим, как и Адам, тоже сотворенный богом. Был ли Авель сыном божьим, библия не говорит, зато когда Ева родила Сифа, она сказала: «бог положил мне другое семя, вместо Авеля», (Бытие IV, 25). Значит, Ева считала, что и Сиф родился не от Адама, а от бога, который ее оплодотворил («положил ей семя»).

Но и греческие и римские боги сходили с неба и имели множество приключений с женщинами, отчего те рождали богов или героев. Так, по этим преданиям бог Зевес имел [85]сыновей: Гермеса, Асклепия, Диониса, Геракла, Диоскуров, Персея. Философ Платон считался сыном бога Аполлона, который, в свою очередь, почитался как сын божий. Афиняне верили, что мать Платона, Периктиона, зачала сына без помощи мужа, а от сношений с богом Аполлоном. Относительно Александра Македонского существовало предание, что мать его, Олимпиада, зачала сына от бога Зевеса, который посетил ее под видом змея или дракона. А когда муж Олимпиады, Филипп, узнав об этих сношениях своей жены с богом, хотел подсмотреть одно из этих свиданий, то лишился глаза: не подсматривай за богами! Бог Аполлон еще несколько раз посещал смертных женщин (и дев) и от них рождались цари, считавшиеся сыновьми божьими. Так, Аполлон считался отцом императора Августа и полководца Сципиона Африканского. Как змей в древности соблазняет Еву, как этот же змей соблазнил мать Александра Македонского— Олимпиаду, так он соблазняет и мать императора Августа. Древние рассказывают об этом событии: мать Августа, попировав основательно на священном пиру в честь бога Аполлона, уснула в храме. Тогда к ней подобралась змея (ох, уж эти бесы!) и через 10 месяцев, благодаря этому случаю, родился Август.

Что же удивительного, если священники использовывали эти верования смертных женщин, что они могут вступать в половые сношения с богами и родить от них сына божия! Историк Иосиф Флавий рассказывает, как один римский всадник, напрасно добивавшийся благосклонности некоей дамы Паулины, решил воспользоваться ее верой в богиню Изиду. Он дал взятку жрецам храма бога Анубиса и жрец убедил Паулину, что само божество желает сочетаться с нею. Паулина поверила, пришла в храм, где попы заперли ее, потушили огонь, а в темноте к ней пробрался, под видом бога Анубиса, Деций Мунд.

Евангелистам не надо было особенно трудиться над сочинением истории о сыне божием: история эта была сочинена и поддерживалась попами еврейскими, египетскими, индейскими, греческими и римскими. Тем легче было принять народам этих стран учение о Христе и его матери — деве Марии. [86]

Профессор Шестаков в своем «Исследовании в области греческих народных сказаний о святых» правильно замечает: «Язычники Аравии, Сирии, Мессопотамии легко обращаются в христианство именно потому, что в матери божией они видят мать богов Кйбелу». Добавим еще, что язычники других окружающих и близлежащих стран также без труда могли принять все рассказы о Христе, потому что они им напоминали те же самые рассказы об их собственных богах. [87]

Глава XI. Агнец и бог Агни

Изображение бога Иисуса в виде «Агнца божия», то-есть барашка, ягненка было очень распространено, особенно в первые века христианства. Но в таком виде это была самая несложная переделка изображения солнечного арийского бога Агни, история которого описана в индусском евангелии—Вед- ды. По-латыни бог Агни называется "деус Агни (deus Agni); это название легко переделали в «агнус деи» (agnus dei), что означает «агнец божий». Христа изображали в четвертом веке в виде барашка, голова которого окружена солнечным диском и заканчивается крестом. А в веддийской религии бог Агни изображался в воде, в сопровождении барана, сжигавшегося на жертвенных огнях, и в дыму и в пламени, якобы, возносился на небо и относил туда молитвы людей.

В одном из музеев хранится изображение бога Агни, прислонившимся к барану. Баран опахалом раздувает огонь. Можно сказать с уверенностью, что первые христиане очень легко смешивали изображение бога Агни с изображением Иисуса, если и теперь люди очень часто удивляются, если им объясняешь, что это изображение не Иисуса, а бога Агни, которому поклонялись за много столетий до христианства. В откровении [88]

Иоанна агнец изображается как факел. Христа изображали в виде светильника, имевшего форму агнца. На груди и голове барана рисовали крест, а над головой птицу, изображающую дух святой. Впоследствии Христа стали изображать рядом с ягненком, увенчанным крестом. На одной из гробниц изображен агнец, творящий евангельские чудеса. В конце VI века художники изображают не раненого на кресте Христа, а барана, у которого рана в боку; имеется изображение на одной христианской гробнице погребения Христа, где Иисус заменен в гробу барашком.

Еще позднее, когда художники заметили это полное сходство Христа с богом Агни, они постепенно стали в своих изображениях создавать самостоятельный образ Христа. Это было не так легко. Сначала Христа изображали с туловищем агнца и с человеческой головой и крестом в руках. Постепенно фигура агнца все более и более вытеснялась фигурой бога Иисуса, при чем на голове Христа стали изображать крест точно таким же образом, как прежде на голове ягненка изображали крест. Голова его окружена солнечным сиянием, как прежде изображался с этим сиянием бог Агни, как изображается с солнечным сиянием вокруг головы буддийская богородица с младенцем. Еще позднее Христа стали изображать на пересечении двух перекладин креста, где прежде изображали бога Агни. А в 692 г. после Р. X. был издан уже декрет Константинопольским собором, по которому обязаны были изображать вместо агнца—тело Христа. Понадобился, стало быть, особый церковный декрет, чтобы отучить христиан изображать своего бога так, как изображался тот бог Агни, переделкой которого, заимствобанием которого, [89]подражанием которому во многом и было христианство. Но и после этого декрета христианские художники долго не могли отделаться от прежних понятий о Христе, как об агнце, и - изображали в храмах, на еванге лиях, гробницах, священных сосудах то голову агнца с крестом и солнечным сиянием, то всего агнца с крестом. И только спустя несколько столетий утверждается изображение распятого Христа.

Как мы уже видели, в изображениях богов египетских, индусских и других очень часто встречается изображение креста. Если сейчас спросить любого христианина, что изображает крест, он скажет, что крест это орудие смерти, орудие казни, на котором распят был бог Иисус. Между тем это совершенно неверно. На счет креста, как орудия распятия, есть очень большие сомнения, потому что распинали не на кресте, а на столбе с перекладиной вверху в виде печатной буквы Т. Но суть дела не в том, что изображение креста в очень многих религиях мы встречаем уже за много веков до христианства, при чем оно вовсе не было изображением орудия смерти, а наоборот,—как мы это уже видели в первой главе,—у египтян и других народов оно было образом, обозначением [90]2 жизни. Изображение креста встречается на орудиях, посуде и памятниках каменного века, когда не были известны ни бронза, ни железо, то-есть за тысячелетия до христианства.

И это изображение встречается всюду на памятниках глубокой седой старины. Что же оно означает? В своем первоначальном виде крест был просто-на-просто орудием для добывания огня.

Нет надобности здесь долго и подробно объяснять, каким благодетельным для человечества, каким чудесным и таинственным было именно это открытие—добывание огня. Согрелись холодные пещеры, осветились темные жилища, рассеялся пугающий мрак ночи. Человек сразу вырос на целую голову, стал могущественнее, когда научился добывать огонь. А огонь он научился добывать трением двух сухих кусков дерева друг о друга. Как должна была удивить, испугать, а затем восхитить человека первая вспышка огня в пересечении двух кусков дерева. Неудивительно, что он всюду стал изображать крест, как символ жизни, символ огня, солнца. Ему казалось, что великое небесное светило, солнце, дающее свет, тепло, жизнь, снизошло на землю и воплотилось вот в этом огне, в этих искрах, языках пламени. Ведь этот огонь был совершенно таким же, какой загорался иногда от удара молнии во время грозы, когда, как казалось древним, небесные боги бросают на землю огненные стрелы. Теперь они сами могут бросать в нападающего на них зверя горящие головни-стрелы, они сами переняли от богов часть их власти и силы. И те, кто почитал солнце, как божество, стали почитать и огонь, а изображение креста стало изображением света, жизни и совсем не имело того значения, какое ему придают иногда теперь. Затем форма креста, как орудия для добывания огня, изменяется в так называемую свастику. Свастика— крючкообразный крест, который удобно было закреплять. В середине, в скрещении перекладин, делалось отверстие, куда вставлялась круглая палочка, от быстрого вращения которой появлялась искра. Эта свастика встречается также у самых различных народов. В книге Мальвера: «Наука и религия» (изд. Битнера, к сожалению, очень неполное) читатель найдет многочисленные изображения такого креста. Храмы строились в виде креста. В Индии, в Китае, Корее, в Мексике, в Египте, Греции мы встречаем крест за тысячи и сотни лет до христианства. Когда теперь показываешь рисунок какого[91]нибудь царя или первосвященника Самзи-Бина или Атур- Назир-Хабала (930 г. до Р. X.) или Самзи-Вула (835 г. до Р. X.), у которых на шее висит крест, то люди с трудом верят, что этот крест носили на шее «язычники» за 1000 лет до христианства. Точно так же поразительно схожи с современными крестами кресты из раскопок в Микенах и Каппо- докии, относящиеся ко времени за 1200—1300 л. до Р. X.

Как мы уже отмечали, крест был орудием добывания огня. Поклонение огню, как воплощению солнца, солнечного божества на земле, было очень распространенной религией, следы и отголоски которой мы находим и сейчас в многочисленных религиях. Один персидский гимн, посвященный огню, начинается такими словами: «О, огонь, всемогущий владыка, подымающийся от земли, —огонь, своим светящимся пламенем ты создаешь свет в царстве тьмы, ты подготовляешь судьбу для всех, носящих какое-либо имя. Ты сплавляешь медь с оловом, ты наполняешь ночью ужасом душу злого».

В чем же заключалось поклонение Агни? Мы уже несколько раз мельком останавливались на нем. Кто такой Агни?

Агни — сын божий из индийской троицы. Бог отец—Сави- три, небесное солнечное божество решает воплотиться (воче- ловечиться). Он избирает для этого непорочную Майю (Марию), жену плотника Твасти (и муж девы Марии—плотник.) Твасти — не простой плотник, а изобретатель инструмента для добывания огня. Одна из палочек, в которой имеется отверстие, называется «матерью». Когда добывают огонь, в этом деле участвует божество дуновенья (дух святой). Здесь в готовом виде имеется христианская троица: бог-отец—солнечное божество Савитри; бог-сын—Агни (агнец божий, деус Агни, агнус деи, по славянски Огни или Угни) бог-дух святой—Ваю; богоматерь Майя и земной ее муж—плотник Твасти.

В книге Древса («Миф о Христе»—издание «Красная Новь») так описано религиозное поклонение Агни: "На заре, едва только утренняя звезда возвестит близкий восход солнца, жрец призывает своих помощников и принимается за возжигание священного огня посредством трения двух кусков дерева (арани), в которых, по представлению [92]верующих, таится Агни. Когда появляется первая искорка «в материнском лоне», т.-е. в том месте, где происходит трение деревянной подставки, с ней обращаются как с новорожденным младенцем. Ее осторожно помещают на пучок соломы, загорающийся ярким светом. По одну сторону огня новорожденного находится мистическая "корова*4, т.-е. подойник с молоком и сосуд с маслом, олицетворяющие животную пищу, а с другой стороны —священный напиток «сома», олицетворение жизненных соков, символ жизни. Жрец машет над огнем маленьким опахалом в виде флажка, подбавляя «новорожденному» воздуха «для дыхания». Затем «дитя» торжественно поднимают на алтарь. Жрецы окружают огонь и особыми, снабженными длинным стеблем, ложками льют в пламя растопленное масло («грита») и «сому», после чего Агни называется уже «помазанным» (Акта). Пламя вздымается ввысь. Бог является во всей славе своей. Своим пламенем он прогоняет демонов и пронизывает окружающую тьму. Все существа призваны н i чудесное зрелище торжества Агни. С неба поспешают боги (цари), с полей пастухи со своими стадами, все они благовейно падают ниц перед новорожденным и в гимнах радости воздают хвалу ему. Божество растет у них на глазах. Едва успев родиться, Агни устремляется уже к «учителю всего живущего», к «мудрейшему из мудрых» и открывает людям тайну бытия. И в то время, как все вокруг осияно им, едва выплывает солнце над горизонтом, Агни, окутанный дымными облаками, уносится в треске языков пламени на небо, где он соединяется с небесным светом.

К этому надо добавить, что очень большое сходство с поклонением богу Агни имело широко распространенное среди евреев поклонение богу Таммузу и среди других окружающих его народов—Адонису, а также Гермесу. Существует очень большое сходство в их жизнеописании. Мы уже упоминали о том, что Вифлеемская пещера до христианства была местом рождения бога Таммуза. И христианские отцы церкви жалуются сотни лет спустя после начала христианства, что в дни оплакивания смерти Христа, рядом, в священной роще, женщины оплакивают Таммуза.

Почитание Агни, Митры, Иисуса и других божеств, таким [93]образом, в глазах народных масс, особенно среди пастухов и земледельцев, имело характер почитания огня, солнца. Оно связано было с производственными отношениями и приноровлено было к уровню сознания народных масс. Сообразно местным преданиям это поклонение видоизменилось: менялись имена, менялись некоторые обрядовые подробности, сущность оставалась. И право же, когда познакомишься подробнее хотя бы с почитанием Агни, история Христа кажется только разукрашенннои копией с истории этого солнечного бога. Это не мешало и не мешает приспособлять образ и учение Христа к другим временам, и другим хозяйственным отношением, делать его богом капиталистического общества. [94]

Глава XII. Избиение младенцев и бегство в Египет

Мы уже несколько раз упоминали о египетской богине Изиде и ее сыне Горусе, рассказы о которых сложились больше тысячи лет до христианства и которые во всем почти, кроме имен, напоминают евангельские истории рождения девой Марией бога Иисуса. На одной стенной картине, открытой при раскопках засыпанного землетрясением задолго до христианства города Помпеи, изображена богиня Из и да, увозящая младенца Горуса на осле в Египет.

В древней Индии такой же рассказ существовал о боге Кришна (даже и название-то похоже на имя Христа). В одном из музеев (Гиме) и сейчас можно видеть старинное изображение этого бога, когда его ребенком перевозят на противоположный берег реки Джамны, чтобы его не убили, так как царь Канса издал приказ перебить всех младенцев. История этого индийского бога тоже очень похожа на то, что потом евангелисты сочинили про бога Иисуса. Еще до рождения было предсказано, будто бы, что Кришна уничтожит [95]зло на земле. Его злой дядя, царь Канса, испугался и бросил его мать в темницу. Там и родился Кришна. Когда он родился, голос с неба приказал родителям спасти Кришну от угрожавшей ему опасности. Кришну перевозят через реку, и Канса напрасно ищет его. Тогда Канса приказывает перебить всех младенцев, родившихся за последнее время. Но Кришна спасается, творит много чудес, потом умирает, обещая прийти снова на землю при кончине мира.

В рассказе о рождении знаменитого в древности царя Кира, сына индийского царя Астиага, тоже находим чудесное избавление ребенка от смерти по приказу Астиага, так как Астиаг во сне увидел, что Дочь его родит сына, который сядет вместо него на троне.

У арабов существует рассказ о патриархе Аврааме и Нимроде. Нимрод увидел, будто бы, на небе странную звезду, и звездочеты (астрологи) объяснили ему, что звезда возвещает рождение младенца, который станет главой — целого народа и уничтожит не только самого царя — Нимрода, но и идолов всех других наций. Нимрод приказал умертвить в своем царстве всех младенцев мужского пола, но мать Авраама была предупреждена об опасности, бежала в другую страну и родила Авраама в пещере. Не слышится ли в этом рассказе то, что потом приписывалось царю Ироду и богу Иисусу?

Кстати, надо сказать, что ни один из историков того времени, к которому относятся рассказы христианских евангелий, не упоминает ни о всеобщей переписи, ни о приказе Ирода об избиении младенцев.

Вообще, в христианстве еврейские верования, еврейские народы нашли очень полное отражение. Если христианство имело среди евреев много последователей с первых же дней его возникновения, то это потому, что евреи видели в христианстве много родственного. Поэтому, например, евангелист Матфей все время старается доказать, что бог Иисус предсказан в еврейской библии, и приводит на каждом шагу слова из библии. И вот, в этой еврейской библии мы находим много рассказов, которые потом могли быть переделаны в применении к Иисусу. Там рассказывается, что Фараон [96]издал приказ убить всех еврейских младенцев мужского пола. Только чудом спасается Моисей от опасности. Еврейский писатель — Иосиф Флавий добавляет к этому, что среди евреев существовал рассказ, будто Фараон отдал этот приказ на основании предсказания, сделанного ему звездочетами, что должен родиться спаситель евреев, который уничтожит могущество Фараона. Не напоминает ли вам и этот рассказ евангельский рассказ об Ироде.

А история с Саргоном о том, как он избежал смерти благодаря тому, что мать его бросила в Евфрат, и он был спасен водовозом Акки? А история с Ципселюсом деспотом Коринфа, который отдает приказ убить Телефа, сына Геркулесова? Рассказы про Ромула и Рема, выкормленных волчицею, про Эскулапа, Аттиса, Диониса, Семирамиду,—про всех этих героев и богов существуют рассказы, которые могли быть положены в измененном виде в основу евангельских. Все или почти все боги избегли опасности в детстве. Попытки какого-нибудь царя или деспота убить мать новорожденного бога или самого бога составляют содержание рассказов, распространенных по всему миру. Обычно в этих рассказах являются прорицатели, волхвы, жрецы, звездочеты и предсказывают рождение героя, который должен наследовать царство. Чтобы избегнуть смерти от царя, мать с ребенком спасается бегством.

Христианские евангелисты составляли свои книги больше, чем через сто лет после описываемых ими событий. До этого существовали устные рассказы. Эти устные рассказы шли из разных мест Получилось переплетение различных рассказов о рождении бога. Наибольшее распространение имели рассказы о Майе, Будде, Тобе, Изиде и Горусе, о Дионисе, об Адонисе (Таммузе), солнечном боге Агни. Из всех этих рассказов получились евангельские рассказы об Иисусе. [97]


Глава XIII. Когда родятся боги

Нам несколько раз приходилось уже мельком касаться этого вопроса и отмечать, что рождение не только бога Иисуса, но и других языческих дохристианских богов праздновалось 25 декабря или около этого времени. Если бы мы захотели установить по евангелиям день рождения Христа, то это оказалось бы совершенно невозможным.

Христос показан, как очень грамотный, начитанный в писании учитель. Он жил, как рассказывают евангелисты^ около 30 лет (некоторые думают, что он жил около 50 лет; слова «тебе нет еще и 60 лет, а ты говоришь, что знал Авраама», Обращенные к Христу в евангелии Иоанна). Жизнеописания Иисуса в евангелиях противоречивы, а светские писатели того времени и вовсе ничего не написали о нем. Теперь установлено, что в несколько сочинений (Иосифа. Флавия и других историков того времени) попы вставили несколько слов, упоминающих о Христе. Эта подделка давно уже вскрыта и доказана, и установить, когда же родился этот бог, никто не может.

Почему Христос сам не написал ни одного слова? Ответ на это только один: бамого-то Христа не было никогда, и рассказы о всех его чудесах сочинены, как сочинены подобные рассказы о рождении и жизни других богов. [98]

Почему же именно к 25 декабря относится празднование рождества Иисуса? Как установлено это число? "

Оно установлено было далеко не сразу.

Отцы церкви спорили об этом почти четыреста лет. Самое древнее известие о праздновании' рождества лз день 25 декабря находится в римском календаре 354 года. Под 25 декабря там сказано: «Христос родился в Вифлееме Иудейском». В «Апостольских постановлениях», относящихся приблизительно к этому же времени, говорится: «Дни праздничные соблюдайте и прежде всего день рождества господня, совершая его в 25-й день девятого месяца». Так как новый год тогда начинался в марте, то, значит, праздновать приказывалось 25 декабря, А до этого во многих странах рождение этого бога праздновалось в январе. Восточная церковь и христиане Египта настолько привыкли праздновать рождение своих богов 6 января, что 431 год продолжали праздновать рождество 6 января: Армянская церковь и доныне празднует рождество Иисуса именно в этот день. Различные секты в христианстве праздновали рождество в другие сроки. Главных дней празднования рождения богов разных религий в древности было два: 25 декабря и 6 января. 6 января праздновался день рождения богов Озириса, Диониса, а 25 декабря — Адониса, Таммуза, Митры. В христианство вошли и обычаи И обряды этих дохристианских праздников. Изменились лишь их названия и объяснение их происхождения.

Не только на Востоке, в перечисленных странах, но и на Западе, куда христианские проповедники проникли очень поздно, рождение многих богов было связано с зимним солнцеворотом, с днем 25 декабря. Христианские проповед* ники очень удивились, когда встретили в Англии, Северной Германии и Скандинавии обычаи, очень похожие на христианские, и праздники, почти во всем напоминавшие христианские.

В чем здесь дело? В разных странах народные массы, особенно земледельцы и пастухи, были связаны всей жизнью, всем своим существованием с природой, зависели от нее. Различные явления природы, непонятные, необъяснимые для народа, вызывали в нем страх, удивление, чувство радости, переходившие в почитание. С развитием скотоводства и земледелия почитание духов, животных, предков сменилось почитанием богов сил природы, от которых, по представлению людей, зависело хозяйство.

Боги и духи стали обозначать отдельные силы природы, [99]были связаны всей жизнью, всем своим существованием с природой.

Различные явления природы, непонятные, необъяснимые для народа, вызывали в нем страх, удивление, чувство радости, переходившие в почитание. С развитием земледелия и скотоводства религии подверглись некоторому изменению: почитание старейшин, предков, почитание богов сменилось почитанием сил природы, от которых зависело хозяйство. Прежние боги остались, но они стали обозначать отдельные силы природы, которыми стали управлять. Почиталось грозное море, топившее корабли путешественников и рыбачьи лодки; море казалось божеством, то тихим, спокойным кормильцем прибрежных жителей, то грозным, мстительным, страшным губителем. Почитались ветры, тучегонители; почитались гром и молния, после которых лился благодатный дождь с неба; почитались реки и ручьи, рощи и горы. Почитались светила небесные, солнце, луна и звезды, больше всех—солнце. Солнце казалось дивным божеством, подателем жизни и тепла. Под солнечными лучами растоплялись снега и льды, расцветали цветы, навстречу солнцу пели птицы, ликовала природа И человек, частица этой природы весь во власти природной стихии, весь во власти сил природы,— обращал свой взор к солнцу, то яркому, жгучему, палящему, все иссушающему, то благодатно теплому, ласковому, сияющему солнечному богу, который, как ему казалось, на ночь уходит в тьму, в свою подземную пещеру, а утром снова появляется, рождается из небытия. А как раз [100]25 декабря начинает увеличиваться день, как бы рождается новое солнце, как бы начинается новый год растительной жизни.

У славян, предков русских, были свои солнечные боги. Самый известный из них—Перун. Перун—это молния, это бог грома и огня. Был бог Угний или Огний, покровитель огня (индусский Агний). Был особый бог солнца—Даждь-бог или Сварожич, сын Сварога. Сварог—это тоже огонь; люди—это сыны божьи, дети солнца, верные внуки Даждь-бога. Таковы были верования предков теперешних русских, когда к ним явились христианские проповедники. Что было делать христианским проповедникам с обычаями и праздниками, которые они считали языческими? Просто отменять их было бесполезно. Поэтому попы просто-на-просто приспособили, подогнали, приладили свои христианские праздники и понятия к понятиям и праздникам язычников. И это не только на Руси, но и всюду.

Много хлопот причинили христианским попам прежние боги, с которыми они вели борьбу. Народ продолжал им верить и молиться, как миллионы верят еще и сейчас в домовых, леших, водяных и прочих духов-богов. Одних, как Юпитер, Марс, Янус, Диана, Нептун, Минерва, Меркурий, попы превратили в бесов и отправили в ад, других, которых народ считал очень добрыми, отправляли в рай, выдав им паспорт святых.

Еще в 566 году Турский собор запретил празднование бога Януса (1 января), а в 589 г. Нарбоннский собор издал такое же запрещение о праздновании Четверга—бога Юпитера. Виноградари и виноделы привыкли праздновать день бога Вакха. Церковь заменила Вакха св. Винцентом, а все обряды оставила прежними.

Один греческий монах в начале VII столетия составил жизнеописание святого Иосафата. Что же он сделал? Взял индусскую книгу «Лалита Вистора», перевел из нее жизнеописание Будды, переделал индийские имена на сирийские — и готов св. Иосафат. Вот как стряпаются святые. Древние празднования богов Диониса и Деметрия: оба эти бога превратились в христианских святых — Дионисия и Димитрия. В апреле праздновался святой Исидор, имя которого означает дар изиды.

Про одну русскую купчиху рассказывали как — то, что она побывала в Париже. Когда возвратилась она и рассказывала, что видела там всяких святых, ее спросили в шутку: «а Сарру Бернар видела?» (Сарра Бернар была знаменитой актрисой). «Как же не видать, отвечала' купчиха, — видела, батюшка: лежат они обе рядом,—тут вот Сарочка, а тут Бернарочка». Таких вот святых «Сарочек и Бернарочек» понародили, понаделали попы без конца. Я только несколько примеров приведу. [101]

Богиню Цереру (по-латыни она называлась — Церера Флава) превратили в святую Флавию; стыдливая Диана (Диана Пудика) превратилась в св. Пуда; адские божества, которые назывались горгонами, — в св. Горгонию; нимфу легкого воздуха ( [102]ее называли Аура Плакида) превратили в двух святых: Ауру и Плакиду.

А еще чуднее поступили с римским новогодним приветствием. Римляне поздравляли друг друга словами: «Перпетуам фелицитатем», что означает: «постоянного счастья». Попы превратили эти два слова в двух святых: Перепетую и Фелицитату. Да не только сочинили всем этим святым их жизнеописание, а даже мощи показывают этих святых, при чем этих мощей у каждого святого так много, что можно составить по нескольку тел. Вот какие чудотворцы—попы!

* * *

Стоит еще остановиться несколько на чисто астрономических (звездных) толкованиях евангельских рассказов. Если посмотреть на небо 24—25 декабря, то на нем видна следующая звездная картина: на восточной стороне, над самым горизонтом, восходит созвездие Дева с младенцем на руках. В зените сверкают в созвездии Рака звездные Ясли, а с западной стороны — Три Царя или Волхвы из созвездия Ориона. На востоке, под ногами Девы извивается звездный Змей. Созвездие Девы по древне-еврейски иногда называлось Вифлеем («дом хлеба»). Возле созвездия Девы находится созвездие Волопаса, пасущего семь звезд Большой Медведицы. Между Яслями находятся созвездия Тельца и Осла. Таким образом, звездное небо в эти ночи давало полный материал фантазии сочинителей для рассказов о рождении девой, преследуемой злыми силами, младенца, лежащего в яслях, приветствуемого волхвами, со склоненными над яслями ослом и тельцом. [103]

Глава XIV. Святая Троица

«Но таинство таинств христианских есть, бесспорно, догмат о пресвятой троице: как в одном боге три лица, как и отец есть бог, и сын есть бог, и святой дух есть бог, однако же не три бога, но един бог, — это совершенно превышает всякое наше разумение. И вот отчего ни о какой догмат столько не претыкались еретики, покушавшиеся объяснять истины веры собственным разумом, как о таинстве пресвятой троицы».

Так повествует о догмате пресвятой троицы митрополит Макарий в своем наставлении («Православно-догматическое богословие», т. I, стр. 156). И, сопоставляя догматы о святой троице Григория, чудотворца никео-цареградского и Афанасия александрийского, ученый митрополит дает такую формулу:

«Общее положение: В боге, едином по существу, три лица или ипостаси: отец, сын и святой дух.

Предположение частное: первое—как едино по существу — три лица в боге равны между собою и единосущны: и отец есть бог, и сын есть бог, и святой дух есть бог, но не три бога, а один бог.

Второе—как, однако ж, три лица, они различны между собою по личным свойствам: отец не рожден ни от кого, сын рожден от отца, дух святой исходит от отца».

Афанасий александрийский так разъясняет троицу: «один бог в троице и троица — одна. Ипостаси (т.-е. лица) не сливаются и нe существуют раздельно. Одно—отец, другое — сын, третье — дух, но отец, сын и дух—один бог. Не создан отец, не создан сын, не создан дух; непостижим отец, непостижим сын, непостижим и дух; вечен отец, вечен сын, вечен [104]и дух; но не три не созданы, не три непостижимы, не три вечны, а один бог не создан, непостижим и вечен».

Вот это, называется, «разъяснили!» Недаром митрополит Макарий сам заявляет, что это «совершенно превышает всякое наше разумение». Действительно мудрено тут что-нибудь понять. Но ведь на этой «мудрости» и построен весь поповский обман. Отцы церкви неоднократно говорили в письмах друг к другу, что народ тем больше верит, чем бессмысленнее то, что ему проповедуешь. Конечно, это речь идет о религиозном, верующем народе. Безбожный как раз и отличается тем, что он не хочет принимать на веру. Но, когда мы начинаем ближе знакомиться с религиями древности, предшествовавшими христианству, мы узнаем, что вся эта пресвятая троица выдумана была задолго до Христа, и выдумана она была чрезвычайно просто. Древние представляли себе создание мира почти совершенно так же, как акт рождения человека. Как для рождения человека нужен отец, нужна мать, так и для рождения мира и для создания чего бы то ни было в мире нужен отец и мать. Самая маленькая семья, таким образом, складывается: отец, мать, дочь или сын. Так естественно [105]складывалась древняя троица богов. И когда мы обращаемся к изучению древних религий, мы находим почти везде эту троицу.

В древности в Индии существовала троица: бог-отец — Савитри, небесное солнечное божество; бог сын, агнец божий — Агни; бог дух святой — Ваю. При чем матерью божией является Майя (Мария), а мужем Марии—плотник Твасти.

Вавилонская троица состояла из богов: Ану — творец неба, Эа — творец земли и Бэла (Баал, Ваал)—творец всего остального мира, при чем боги рождали друг друга, как христианский бог отец родил бога сына. В одном древнем вавилонском заклинании говорится: «после того, как Ану создал небо, небо создало землю, земля создала потоки, потоки создали рвы, рвы образовали, болота, болота сотворили червей».

Средняя Вавилония имела свою троицу: Син,Шамаш и Иштар. Южная Вавилония имела свою троицу: бог отец — Эа, матерь божия — Давкина и сын божий — Думузи. [106]У индусов опять таки своя троица. «В законах Ману» (древнее собрание законов Индии) говорится: верховный господин судья самостоятельно разделил свое тело на две части — женскую и мужскую, и от соединения этих двух начал родился Верни — сын. Так образовалась первоначальная божественная троица: Нара — отец, Нарий — мать, Верони — сын. На земле эта троица потом превратилась в другую троицу: Брама, Вишну, Шива (Лакшми).

Еще более развито было учение о троичности бога у египтян. В одной погребальной песни египтян написано: "в начале не было ничего в пустом пространстве, кроме сущего, вещество которого существует вечно само по себе. Тот, кто дает существование самому себе, кто вечно возрождается — это Амон. Этот Амон — это бог отец. Надпись на статуе бога на храме Тутмозиса гласит: «этот бог Амон-Ра — солнце, царь богов, свет мира; Амон-Ра — господин над творениями. Амон-Ра — отец богов, творец мира, жизненная основа божественных существ, поддерживающих весь мир. Амон-Ра — властитель неба, усмиритель богов» (Боги-то должно быть были такие, что их и усмирять приходилось). Как был нужен старший семье, который обладал огромной властью над всеми и мог усмирять всех членов семьи в родовой общине, так земледельческая родовая община египетская создала усмирителя [107]богов на небе, потому что ведь там на небе тоже были отношения родовой общины. Исследователь египетских фигурных надписей (иероглифов) Шамполион объясняет: Амон-Ра воплощение мужского начала — бог отец, воплощение женского начала и воспроизводства жизни — мать богов My (Мут), от соединения этих двух начал родился сын божий Хон (Хон[108]

Су). Эта небесная троица нашла свое отражение на земле в другой троице в городе Абидосе: Озирис — бог отец, Изида — матерь божия, Горус — сын божий. При чем Озирис и Изида считались не только отцом и матерью, но также братом и сестрой. Потом у других египетских племен мы видим несколько другую троицу. Горус превращается в бога отца, мужа Изиды, значит сын божий в то же самое время является и мужем своей матери, богородицы Изиды; Изида мать божия, Малули сын божий. "Один из древних поэтов Гермест Тримегист описывает такой разговор между египетским божеством Тотом и высшим божеством:

Тот. В начале ничего не было в пустоте. Затем жизнь задвигалась с ужасающим грохотом, с шумом вырвался дым, голос послышался среди шума. Этот голос казался мне голосом света и слова исходили от этого голоса света. Этот голос пронесся над началом влажности и вышел оттуда чистым и легким огнем, расстаявшим в воздухе. Легкие воздушные воды заняли пространства между огнем и землею. И воды были настолько перемешаны, что нигде нельзя было заметить поверхности земли, омытой водами, и слова духа привели их в движение.

Высшее божество сказало: понял ли ты хорошо, что означает это зрелище?

Тот. Да, я понял.

Высшее божество. Этот свет—это я. Я пресвященный, я—твой бог. Я более древний и старший, чем воды, родившиеся после хаоса. Я зародивший жизнь, я—слово. Я—сын божий.

Как видите, высшее божество есть в то же самое время и сын божий. Он — и отец, он — и сын. Христианские богословы, конечно, ничего нового здесь не выдумали. Они просто-на-просто переняли учение языческих египетских, вавилонских, халдейских и других священников.

Еврейская религия тоже знала свою троицу. Вернее сказать, несколько троиц. Ведь, по учению многих религий, в том числе и еврейской, бог был гермафродит. Талмудисты описывают эти свойства еврейского бога. Он в одно и то же самое время отец и мать, и одно из имен его во множественном числе Элоим, боги, означает одновременно и мужчину и женщину. А первый человек, рожденный, созданный этим Элоимом — Адам тоже гермофродит, он сын божий и дочь, он — Адам, он — и Ева. [109]

На далеком севере Скандинавские народы создали свою троицу — бог отец, высший бог, над богами бог, — бог Один; бог Тор, распоряжающийся громами, и богиня Фрея — матерь божия, она же мать земли, она же мать плодородия.

У древних финнов есть своя святая троица: бог отец — Уко, мать — Луонатар-Ильматар, сын божий, полубог, вечный певец Вейнемейнен.

И совсем в другом конце земного шара, у перуанцев, создана была троица из богов: бога солнца, бога отца — Апомти, бога сына — Хурунти и брата Интиквоки. У другого перуанского племени троица состоит из бога отца — Икона, сына божия — Ракаба, святого духа — Эструа.

Китайский философ Лао-дзе учил, что бог троичен и в то же самое время един.

Троицу мы находим у народов Полинезии.

Самая распространенная троица это — Таароа, Ина и Оро. Таароа — это творец мира. Он — тоже гермафродит. Он воплощает мужское и женское начало. Но затем он соединяется с женским началом — Иной, которое он сам из себя выделяет, и производит сына божия — Оро. Ина — божественная мать неба и земли, родительница чудесногр яйца Румиа, из которого, по преданию полинезийцев, образовалась потом вся вселенная. Оро — сын божий, творец растений и цветов, животных и человека.

Троицу находим мы и у друидов. Их бог — Деа или Диа — гермафродит. В нем бог — отец и богиня — мать. Потом эти [110]два начала разделяются, а от нового их соединения рождается сын божий Гесан — бессмертное существо.

У японцев вначале из хаоса выделился бог, высшее существо, которому нет ни начала, ни конца, вечный могущественный бог Аме номи-нака-нуми-но-ками. Это бог тоже гермафродит. Он еще не мог творить вселенной. Для того, чтобы сотворить вселенную, он разделяет свое гермофрадитное тело на две части, из которых одна мужская — Изанаги, другая женская — Изанами. От союза этих двух богов произошли все остальные боги. Изанаги и Изанами сотворили Японию. Он сказал ей: посмотри на огромное пространство вод, которое движется вокруг нас, нужно заставить обитаемую землю выйти из этих вод. Боги тогда спустились в бездну, подняли из воды золотым ножем землю и постепенно придали ей вид теперешних японских островов. Изанами считается царицей неба. В Японии существует до сих пор почитание этой богини, перед ней всегда горит огонь и в храме служат особые жрицы, и старшей из них назначается дочь микадо, которая сама называется небесной госпожей.

В самые отдаленные времена в Перу чтили бога Почикамака, творца мира, которому поклонялись и аймарцы. предшественники и наставники перуанцев, и кумир которого назывался ими Тангатанго, что значит: «один в трех и трое в одном».

Эти примеры можно было бы увеличить без конца. На известной ступени развития складывается моногамная семья, (моногамия—брак, исключающий многоженство) и религиозные люди представляют себе своих богов тоже в виде такой семьи. Наоборот, в ту пору, когда в семье господствует многомужество и многоженство, складываются понятия о многосемейных богах на небе, живущих тоже в многомужестве и многоженстве. Так, греческие и римские боги имеют много жен, а богини по нескольку мужей.

Как видите, учение о пресвятой троице ничего такого не представляет для еретика, о что бы он особенно мог споткнуться.

Учение о троице такое же человеческое учение, как и все остальные учения о богах. Пресвятая троица так же создана [111]людьми, как и все остальные боги и богини и религиозные учения. Никакой тайны в них нет. Все до крайности просто и даже грубо, а попам, конечно, нужны тайны.

Каждый народ наделяет своего бога бесчисленным множеством наименований. Богородицу христианскую называют «пресвятой, пречистой, небесной радостью, утешительницей» и пр., и пр. Но все названия целиком взяты из религии древнего мира, так называемых «языческих» религий. Египетская богородица Нари имеет множество других названий: «бессмертная дева, мать вселенной, матерь золотая, душа всего сущего, царица вселенной, небесный свет, вечное плодородие, чистый источник, высшая совесть, девственность» и т. д. Богиня Изида называлась египтянами разными именами (Мут, Нейт, Изида, Сати, Атир, Гатор, Бото, Ануке, Тмей) «матерью вселенной», «девою рождающей», «священной землей», «богиней небес» «матерью богов», «небесной красотой», «матерью мира», «душою мира», «богиней справедливости». [112]

Глава XV. Причащение

Христианские священники выдают причащение за особую тайну, за особое таинство христианской религии. В главе об умирающих и воскресающих богах древнего мира (о пасхе) мы приводили многочисленные примеры обряда причащения у разных народов, при чем это причащение происходило так же, как в христианской религии, вином и водой, и означало соединение человека с телом и кровью своего бога. Конечно, каждый христианин-верующий очень обижается, если ему говоришь, что причащение имеет своим началом просто-на-просто людоедство, употребление человеческой крови и тела. Мы рекомендуем каждому прочесть маленькую книжечку И. Степанова «О таинстве св. причащения». "Там он найдет яркое, верное изображение происхождения этого обряда. Мы здесь хотели бы дополнить несколько материал, касающийся этого ужасного пережитка человеческого жертвоприношения.

Начало этого обряда восходит к очень отдаленным временам, когда многие племена верили, что они происходят от тех или иных животных. Эти животные (тотемы) были [113]олицетворением их предков-богов. Эти животные считались табу (запрещенными). К ним нельзя было прикасаться, как нельзя было уничтожить. Такие животные считались предком веровавшего в него племени. Первобытные племена веровали, что если они съедают какое-нибудь животное или растение, то в них вселяется дух животного или растения, они приобретают его силу и свойства. Поэтому считалось полезным съедать сердце убитого льва или медведя, чтобы приобрести свойство храбрости и силы этих животных. Поэтому же охотник запрещал есть мясо зайца своим детям, чтобы они не стали трусливыми. Но именно поэтому же очень часто, когда перед племенем вставала необходимость напрячь все силы, они прибегали к тому, что съедали своего тотема, при чем это пожирание бога происходило при очень торжественной обстановке, обставлялось религиозными церемониями. Верующие съедали по кусочку своего убитого бога и выпивали крови. Принимая участие в этом жертвоприношении, каждый член этого общества был убежден, что он соединяется со всем божеством и приобретает силы и свойства этого божества. Причащается тела и крови своего бога.

Самое слово жрец-священник происходит от слова жрети, [114]жрать: главное занятие этих почтенных людей было съедать те многочисленные жертвы, которые им приносили верующие, якобы для бога. Прочтите только книгу Левит Библии. Ведь там — буквально меню чуть не на каждый день для этого бога, и перечисление, сколько ему надо зажарить баранов и других животных и какого они должны быть цвета, и какие именно части надо жарить для бога. Конечно, впоследствии, когда общество стало более развитым, когда человеческие жертвоприношения сменились сначала жертвоприношением животных, когда потом вообще исчезло кровавое жертвоприношение — обряды должны были измениться. Об них остались только воспоминания. Но в основе этих воспоминаний лежит именно кровавое жертвоприношение.

В основе лежат далекие времена страшной борьбы человека за существование, когда людоедство было самым распространенным явлением среди людей. Исследователь и историк религии Робертсон Смит блестяще доказал, каким образом религиозные народы именно со времен каннибализма (людоедства) перенесли в современную нам эпоху идею причастия человека к телу божию. Просфоры и чаша с вином, из которой сейчас причащаются верующие, и облатка, которую кладет ксендз в рот верующим католикам, — это остатки прежнего буквального употребления тела и крови бога. Читатель познакомится с обрядами причащения, которые были в культе Митры и других богов древности. Св. Юстиниан свидетельствует с изумлением это поразительное сходство обряда причастия хлебом и вином в культе бога Митры и у христиан.

У древних арабов обряд причастия происходил в виде убийства животного, которое посвящалась богу, которое было олицетворением этого бога, посредником между людьми и богом. Верующие пожирали куски мяса еще трепещущего животного, лизали горячую еще кровь, убежденные,' что они, благодаря этому, обновляются. Сидней Гартлан описывает, как племя чичемеки в Мексике периодически убивало трех из своих детей, смешивало кровь с травами и соком растений и приготовляло особого рода тесто, которое называлось « [115]хлебом жизни». Каждые 6 месяцев все верующие племени созывались и принимали участие в евхаристии — причащении.

Кинсбуру «в Древней Мексике» описывает, как древние мексиканцы устраивали «святую вечерю», во время которой съедали тело своего бога. Жрецы приготовляли причастие и раздавали его на конце иглы из растений агавы и вкладывали его на конец языка каждого присутствующего. Ацтеки, прежде чем Мексика была завоевана испанцами, совершали обычай причастия хлебом, при чем этот хлеб считался телом божиим.

Историк религии Фразер рассказывает: "Два раза в году, в мае и декабре, приготовлялось изображение из теста бога Вицли-Пуцли. Тесто разрезалось на куски и торжественно съедалось верующими.

Акоста в своей «Естественной истории Индии» рассказывает: «Жрецы храма изготовляли идола из теста и разрезали его на куски. Затем раздавали его народу с целью причастия. Начиная с высших, кончая всеми остальными мужчинами, женщинами и детьми, все принимали эти кусочки тела божьего со страхом и трепетом, как в высшей степени драгоценную пищу и они говорили, что они съедают тело божие. Больным приносили на дом по кусочку с торжественными церемониями».

Великий путешественник и исследователь Гумбольд рассказывает также о мексиканском племени, что они приготовляют пищу «для верующих» из муки, смешанной с кровью. Во время церемонии приносят хоругвь бога Вицли-Пуцли.

В древней Индии причастием служил напиток сома, вино, приготовленное из тростника. И сома в то же самое время — божество. Сома назывался сеятелем жизни, подателем спасения, руководителем к бессмертию. Он воплощался среди людей — бог вочеловечивался. Однажды он в образе человека был схвачен людьми, был убит и положен в гроб, затем он восстал из гроба и вознесся к небу в виде пламени для того, чтобы стать спасителем мира, посредником между богом и человеком, средством общения с этим божеством. Во время жертвоприношения человек, который принимает участие в жертвоприношении, может быть уверен в том, что [116]он будет бессмертен, так как этим причастием, употреблением напитка сома, он соединяется внутренне неразрывно с божеством. Кто внимательно прочтет все приведенные примеры об обряде причастия у древних народов, кто вдумается, как следует,, в эти факты, тот поймет, что в таинстве причащения христианской религии нет буквально ничего другого, чего бы не было в языческих верованиях далекого прошлого. Ведь христианские писатели смерть Иисуса Христа изображают как жертву, посредством которой люди обеспечили себе бессмертие и спасение от грехов. Но ведь совершенно то же самое происходило и у других народов—"языческих народов". И, как видите, у многих народов жертва уже перестала быть кровавой жертвой, приняв форму причастия посредством вина и воды и хлеба.

Вся эта история с превращением воды и вина и просфоры в тело и кровь бога, конечно, имеет смысл только в том случае, если мы примем именно более древнее понятие о жертве. А древнее понятие, в том числе и христианское, заключается именно в том, что когда какой-нибудь из христиан съедает кусочек теста, приготовленного попом, и выпивает немного вина, поданного ему священником, то он съедает действительное тело и пьет кровь своего бога. А как отцы церкви представляли на самом деле значение этого обряда, этой тайны, об этом рассказывает преподобный Нифонт, епископ Кипрский, живший около 1.600 лет тому назад (И. Степанов. «О таинстве святого причащения». Изд. «Красная Новь», стр. 19—20).

"Однажды за литургией Нифонту, пришедшему с учеником своим, было видение, выяснившее смысл таинства причащения. Когда настало дароношение (перенесение даров), Нифонт увидел, как ."отверзился покров церковный и разверзеся небо и слышавшеся великие благоухание, таже снисхождаху ангели, поюще: «слава Христу богу». Несяху же отроча зело красно, еже на дискосе (дискос — блюдо, тарелка, на которую кладется жертвенный хлеб, просфора, «агнец») поставльше, сами престол окружиша, светла же служаща честным дарам два серафима и два херувима, паряще над главою, покрываху крилы своими. Приспевшу же времени освящения даров и совершения [117]страшному таинству, един от ангел светлейших приступи, и, взем нож, закла отроча, и кровь источи в святую чашу, отроча же положив на дискосе, сам ста в чине своем со благоговением паки… Скончавшуся же служению святому, виде, и се паки отроча цело обретеся на руках ангельских, и вознесеся на небо". По-русски это означает: «Во время перенесения даров открылась, церковная завеса и раскрылось небо и ощущалось великое благоухание. Потом стали сходить ангелы с пением: „Слава Христу-богу“. Они принесли прекрасного отрока, поставили его на дискос, а сами окружили .престол и служили честным дарам; два же серафима и два херувима, паря над его головой, покрывали своими крылами. Когда наступило время освящения даров и совершения страшного таинства, один из светлейших ангелов приступил, взял нож и заколол отрока. Кровь он выпустил в святую чашу и, положив отрока на дискосе, сам стал снова с благоговением на свое место. По окончании святой службы Нифонт увидал, что отрок опять оказался целым — на руках ангельских и вознесся на небо». («Жития святых», книга 4, Москва, Синодальная типография, 1903 год стр. 630—631).

Верующий человек может возмутиться нашим описанием и в то же самое время он нисколько не возмущается описанием в житии преподобного Нифонта картиной ангела, который ножем убивает отрока, сына божия и кровь его отцеживает для того, чтобы напоить людей.

Верующий человек наверно будет считать все, описанное в этой книге нами, кощунственным, как в свое время святейший синод считал кощунственным отношение Льва Николаевича Толстого к обряду причащения. Святейший синод, в своем отлучении от церкви Толстого, писал, что он ругается над самыми священными предметами веры и не содрогнулся подвергнуть глумлению священнейшее из таинстве — евхаристию. Пожалуй, трудно лучше ответить синоду, чем ответил тогда Л. Н. Толстой («Ответ синоду». Издание «Единение», стр. 9):

«То, что я не содрогнулся описать просто и объективно, что священник делает для приготовления этого, так называемого, таинства, то это совершенно справедливо. Но то, что это, так называемое, таинство, есть нечто священное и что описать [118]его просто, как это делается, есть кощунство,— это совершенно несправедливо. Кощунство не в том, чтобы назвать перегородку перегородкой, а не иконостасом и чашку — чашкой, а не потиром и тому подобное, а ужаснейшее, неперестающее, возмутительное кощунство в том, что люди, пользуясь всеми возможными средствами обмана и гипнотизации, — уверяют детей и простодушный народ, что если нарезать известным способом и при произнесении известных слов кусочки хлеба и положить вино, то в кусочки эти входит бог; и что тот, во имя кого живого вынете кусочек, тот будет здоров; во имя же кого умершего вынете такой кусочек, то тому на том свете будет лучше и, что тот, кто съест этот кусочек, в того войдет сам бог. Ведь это ужасно!» [119]

Глава XVI. Крещение

Ничего специального христианского в «таинстве» крещения нет. Мы уже приводили целый ряд данных о том, что поклонение кресту очень древнего происхождения, являясь ничем иным, как поклонением огню, поклонением тому инструменту (свастика), посредством которого огонь добывался в прежнее время. Так же, как ничего нового нет в кресте, нет ничего «христианского» и в обряде крещения. Почти все дикие народы древности знают крещение, своего рода очищение посредством воды, посредством погружения в воду. Интересно то, что когда христианские проповедники проникали в какую-нибудь новую страну и там видели у язычников почти те же самые обряды и предметы культа, какие они считали исключительно христианскими, то они объясняли это тем, что дьявол нарочно пробрался раньше их в эту местность и предупредил миссионеров, устроив так, что язычники стали в своей языческой религии употреблять те же самые орудия колдовства, что и христианские попы, произносить почти те же самые молитвы и совершать те же самые обряды. А некоторые из них пускались и на такие объяснения: дескать, какой-нибудь христианский апостол был невидимо ангелами перенесен к этим дикарям и заповедал им христианское учение, которое дикари потом по-своему извратили.

Так объясняли они, между прочим, и то, что у многих народов мы встречаем крещение. А между тем уже древние египтяне практиковали крещение посредством погружения новорожденного в воду, при чем называли эту воду «водой [120]очищения». Древние иранцы (персы), спустя несколько дней после рождения младенцев, приносили их в храм и «крестили» их перед солнцем или перед священным огнем — земным солнцем. Жрец крестил ребенка, погружая его в сосуд с водой, в то время когда отец давал имя своему ребенку.

В Тибете и Монголии также существовало, а кое-где и сейчас существует крещение, хотя там никогда не было никакого христианства. При этом зажигаются свечи, жрец читает положенные молитвы, трижды погружает ребенка в воду и дает ему при этом имя.

Мексиканцы, рассказывает путешественник Банкрофт, только что рожденного ребенка крестят на восходе солнца, и сбращаясь к востоку называют новорожденного именем какого-нибудь животного, обозначающего родовое божество, объявляя, что ныне он посвящается богам, прикасаются к нему пальцами, выкупанными в воде, и выливают ему эту воду на голову.

Как древнейшие мексиканцы, так и древнейшие перуанцы поклонялись также четырем странам света и оказывали почтение кресту, как имеющему четыре конца. Мексиканцы называли его древом жизни, представляя его себе, как бога дождя и здоровья.

У ацтеков, как и у многих первобытных народов, был символ крещения, имеющий значение духовного очищения, совершаемый над младенцами, с произношением следующих слов: «О, дитя, прими воду повелителя мира, которая есть наша жизнь; она служит для омовения и очищения. Да сгладят и сотрут эти капли грех, который пристал к тебе, прежде сотворения мира, так как мы все находимся под его властью». Заключение этой молитвы было следующее: wТеперь он живет вновь и возродился, снова он очищен, снова наша матушка водица произвела его на свет". Затем младенцу дают имя какого-нибудь предка, который бы с этого времени заботился о будущности младенца.

Такие же обряды мы находим в Юкатане, в Перу, и в других местах. В Греции и в Риме новорожденные вспрыскивались священной водой, — мальчики на девятый день после рождения, девочки на восьмой, и тогда им давали [121]имя, при чем священник выдавал родителям документ, в котором он подтверждал крещение ребенка. Это крещение изображалось как новое рождение, и только после этого ребенок становился законным членом семьи — общины.

У евреев церемония эта называлась крещением прозревших. Тот, кто хочет стать иудеем, — говорится в одном еврейском документе, — тот должен погрузиться в воду в присутствии трех раввинов.

Еще раньше существовало так называемое «Моисеево крещение», которое применялось и у первых христиан. «Крестное распятие», «клеймение крестом», «знамение бога Ягве» выражалось в том, что евреи татуировали (вырезали, накалывали) на своем теле знак «тау» или креста. Такое крещение подробно описано у пророка Иезекииля и в Апокалипсисе.

А в посланиях Нового Завета мы находим ведь столько разных крещений, что еще апостол Павел (1 пос. к Коринф, IV, 6) жалуется, что епископы христианские возносятся друг перед другом: один крестит «Иоанновым крещением», другой «крещением святого духа», третий «Крещением Христовым», четвертый «Моисеевым». Одни крестят водой, другие — огнем, третьи огнем и водою. Существовало «крещение Павла», «крещение Апостола», «крещение Кифа» и т. п.

У древних друидов также существовало крещение. И в Сен-Ромене (на плоскогорье Кот-д’Ор) существовал старинный друидский источник, который служил как раз для крещения народного.

Крещение существовало также и у буддистов. Это видно из крещения самого Будды.

Древние скандинавы также практиковали крещение. В сказаниях Эдды (священная поэма этого народа) бог один говорит: "Если я захочу, чтобы человек не погиб в сражении, я его окроплю святой водой.

Как видите, никакой тайны в крещении нет. Крещение в далекие, далекие времена было просто-на-просто требованием гигиены, заботой о здоровьи. Вода омывала грязь, вода освежала больное Тело. Ведь и сейчас, многие после купанья, после ванны чувствуют себя обновленными, освеженными и некоторые даже говорят: «все равно, как вновь родился». [122]

Сначала омовение ребенка после рождения происходило просто, как самый естественный акг смывания с него остатков пребывания в материнском чреве, а впоследствии к этому прибавился целый ряд религиозных обрядов, которые попы всех вер разработали, как спецы устроили из этого форменную лавочку и выколачивают барыши из обряда крещения так же, как они выколачивали из обрядов погребения и прочих моментов человеческой жизни. От колыбели до могилы пытаются они окружить и связать жизнь человека своими поповскими сетями, поповскими обрядами. Да и не только при жизни, но и после смерти они не оставляют его в покое и уверяют верующих, что от их поповских молитв, завываний, песнопений, криков, размахиваний кадилом, зажигания свечей и прочих и прочих колдовских, шаманских обрядов тело человека может не сгнить и продолжить и после смерти такую жизнь, какую выпросили у богов попы. [123]

Глава XVII. Загробная жизнь по учению православной церкви

Подробнее всего попы всех вер разработали именно это учение о загробной жизни. Откуда получили они сведения о том, что делается после смерти с человеком? Ведь никто из мертвых писем из-за гроба не присылал! Но как дикарь сносился с покойниками во сне и принимал сны за действительность, так и христианские попы сочинили картины загробной жизни по сновидениям. Кто-нибудь из умерших являлся во сне и рассказывал. Некоторые попы во сне побывали в раю и в аду, и один поп даже три яблока принес из рая.

Что сказали бы мы о человеке, который, сидя в Москве, никогда не видавши южного полюса, стал бы подробно описывать обитателей этого полюса (если бы они там и были), государственное устройство и прочее? Мы просто-на-просто назвали бы такого человека шарлатаном, обманщиком, а в лучшем случае — выдумщиком, фантазером. А вот попы, никогда не видавшие того, как «живет» человек после смерти, пишут и проповедуют об этом с самым серьезным видом. Мало того: они берутся молитвами, колдовством устроить так «жизнь» человека за гробом, чтобы человек там избавился от мучений и даже приобрел себе такую же удобную жизнь за гробом, какую он имел на земле. [124]

Религиозные верования были всегда доходным делом для попов. Когда эти господа оставались друг с другом с глазу на глаз, они могли только глумиться над народной верою.

Так епископ Синезий в 410 г. по Р. X. говорил: "Народ положительно требует, чтобы его обманывали, иначе с ним никак невозможно иметь дело. Что касается меня, то я всегда буду философом только для себя, для народа же только священником (то-есть обманщиком). А известный Григорий Богослов, чтимый православной церковью (Григорий Назианин) писал другому святому отцу — тоже почитаемому православными — блаженному Иерониму: «Надо побольше небылиц, чтобы производить впечатление на толпу, чем меньше она понимает, тем больше она восхищается. Наши отцы и учителя не всегда говорили то, что думали, а то, что влагали в их уста обстоятельства и потребности».

В средние века для увеличения доходов попы придумывали продажу так называемых индульгенций, то-есть разрешительных грамот, тот, кто запасся такой грамотой (мандатам), тот мог рассчитывать, что попадет прямым трактом в рай, без задержек, по этой самой плацкарте. Можно было бы за деньги откупиться не только от грехов бывших, но и всех будущих, авансом. Папа считай себя вправе разрешать и отпускать грехи. Папа Юлий II (1475—1513 г.г.) говорил одному из кардиналов (попов): «Смотри-ка, брат, а, ведь, басня-то об Иисусе Христе — штука доходная»!

Эти огромные доходы, эта торговля местами в раю давала такие огромные прибыли, что православные попы также попробовали выпустить 1000 штук таких разрешительных грамот.

Грех, впрочем, можно было замолить, какой бы он ни был. «В Уставе митрополита Георгия» («История русской церкви». Е. Голубинского, т. I. Вторая половина первого тома, стр. 544—547) мы находим такую норму для замаливания грехов:

108. Кто будет спать с женою в пятницу или субботу и в воскресенье, и если жена зачнет и родится разбойник или развратник — 2 года эпитемьи, по 100 поклонов в день.

109. Кто отпустит жену, а возьмет другую — 2 года поста по 700 поклонов в день. [125]110. Если мать продаст дитя свое, то 8 лет, а из нужды — б лет.

116. Аще кто помочится на восток, да поклонится 300 раз.

118. Иже не крестится двумя персты (двумя пальцами) да будет проклят.

122. Аще кто что вкусит жидовско или болгарско или сарацинска, а не ведал, пост 8 дней по 12 поклонов утром и вечером.

122. Аще епископ упиется — 10 дней пост.

126. Аще кто целует месяц, да будет проклят.

137. Если женщина примет лекарство и устроит выкидыш — 3 года покаяния.

142. Кто сотворит блуд со скотиною, то 15 лет не причащать того, 2 года есть только сухую пищу, класть 200 поклонов в день, а если не поленится, то 15 лет проделывать это.

144 и 145. Кто сотворит блуд с сестрою (или со снохою) тоже указывается, сколько надо поклонов и поста, чтобы замолить грех.

Я привожу здесь исключительно материал, который дают нам православные попы и пользуюсь для изложения взлядов православной церкви на загробную жизнь следующими произведениями.

1) Как живут наши умершие и как будем жить и мы по смерти. Монаха Митрофана. Изд. III. В трех томах. Петроград. Изд. И. Л. Тузова. 1915.

2) Догматическое богословие. Митрополита Макария.

3) Слово о смерти. Книга епископа Игнатия Брянчанинова.

Также рекомендую книгу И. И. Степанова: «Благочестивые размышления о рае и аде».

* * *

"Св. Григорий, ученик пр. Василия, в видении спрашивал св. Федору об обстоятельствах, -сопровождавших ее смерть и последовавших ей. "Как рассказать тебе телесную боль, тягость и тесноту, которым подвергаются умирающие. Состояние души, при отделении от тела, подобно тому, как если бы обнаженному пришлось пасть а огонь, гореть и обращаться в пепел. Когда наступил час моей кончины, меня обступили злые духи; одни из них ревели, как звери, другие лаяли, как собаки, иные выли, как волки. Смотря на меня, они ярились, грозили, устремлялись на меня, скрежеща зубами. От страха я изнемогла и вдруг увидела с правой стороны моего одра стоящих двух ангелов, присутствие которых [126]меня успокоило. Тогда демоны отступили от моего одра далее. Один из ангелов с гневом спросил демонов: зачем вы всегда предваряете наше пришествие к умирающим и устрашаете и смущаете всякую душу, разлучающуюся с телом? Но здесь не очень радуйтесь. Есть в этой душе* Божие милосердие и вам нет в ней ни части, ни жребия. Бесы смутились и стали показывать злые мои дела, соделанные от юности, и кричали: "а это чьи грехи, не она ли сделала то и то?". Наконец, является смерть, видом очень страшная, подобие человеческое, но без тела, составленная из одних нагих костей человеческих. Она принесла различные орудия к мучению: мечи, стрелы, копья, серпы, вилы, секиры и другие. Смиренная моя душа вострепетала от страха. Святые ангелы сказали смерти: «не медли, разреши эту душу от союзов плотских, скоро и тихо разреши ее, она не имеет много тяжести греховной». Смерть приступила ко мне, взяла малую секиру и отсекла мне сперва ноги, потом руки; после другими орудиями расслабила мне все члены, отделив их один от другого по суставам. Я лишилась рук, ног; все мое тело омертвело, и я уже не могла двигаться. Потом отсекла мне голову, и я не могла приводить в движение головы моей, соделавшейся мне чуждою. После того она растворила в чаше какой-то состав и, приложив к устам моим, насильно напоила меня. Так горько было это питье, что душа моя не могла вынести сего, содрогнулась и выскочила из тела, отторгнувшись от него насильно. Ангелы приняли ее на свои руки. Оглянувшись назад (душа может оглядываться назад: значит у нее есть зад), — я увидела тело мое, лежащее бездушным, нечувственным, недвижимым. Как бы кто, сбросив с себя одежду, стоял и смотрел на нее, так и я смотрела на тело мое и удивлялась. Ангелы держали меня и демоны приступили к нам, показывая грехи мои. Ангелы начали искать моих добрых дел и по благодати Господа находили их. Ангелы собирали все мои добрые дела, когда-либо сделанные с помощию Божиею и готовились положить их на весы против злых дел моих. В то время неожиданно явился туда преподобный Отец наш Василий и сказал святым ангелам: "эта душа много послужила мне при старости моей; я молился о [127]ней Богу, и Бог даровал мне ее". С этими словами он вынул из недр червленный полный мешок и, подавая его ангелам, сказал: «Когда будете проходить воздушные мытарства и лукавые духи начнут истязывать душу, выкупайте ее этим из долгов ее. Благодатию Божиею я богат, собрал многое сокровищ потом и трудами моими, и дарую этот мешец душе, послужившей мне». (Таким образом, за гробом дают взятки, выкуп,-как на земле.) Сказав это, он ушел. Лукавые духи пришли в недоумение, потом подняли плачевные вопли и удалились. И опять пришел пр. Василий, неся с собою многие сосуды чистого елея и драгоценного мира. Он отверз один за другим и возливал на меня; я исполнилась благоухания духовного и ощутила, что изменилась и просветилась. (Примите к сведению: целебное действие ванны из масла и смолы.) Преподобный сказал святым ангелам: «когда совершите этой душе все подобающее, тогда введите ее на жительство в обитель, уготованную мне Господом». После этого Преподобный сделался невидимым. Ангелы взяли меня, и мы отправились на восток". («Как живут наши умершие и как будем жить и мы по смерти», т. I. стр. 12, 13, 14.)

* * *

В первые сорок дней

Св. Макарий Александрийский передает следуещее ангельское откровение о состоянии душ умерших в первые сорок дней по разделении их от тел своих.

Когда совершится таинство смерти и душа отделится от тела, она — душа, в течение первых двух дней пребывает на земле и, в сопровождении ангелов, посещает те места, в которых имела обыкновение творить правду, скитается около дома, в котором разлучилась с своим телом, а иногда пребывает и около гроба, в котором покоится ее тело. В третий же день повелевается всякой христианской душе вознестись на небеса для поклонения Богу всяческих.

Неизмеримое пространство между небом и землею наполняют отверженные, падшие ангелы, которых вся деятельность состоит в том, чтобы отклонять человека от спасения, делая [128]его орудием неправды. Они хитро и враждебно действуют, чтобы и нас сделать сообщниками их погибели: «Некий кого поглотити», свидетельствует о диаволе ап. Петр (I Петр, V, 8).

Все пространство от земли до неба представляет двадцать отделений или судилищ, на которых проходящая душа обличается бесами в грехах. Каждое судилище или, как называется в отеческих писаниях, мытарство, а злые духи — мытарями, соответствует группе известного рода грехов. (Мытари — сборщики податей, мыт — подать.)

Мытари не только уличают душу в соделанных ею грехах, но и в таких, которым никогда не подвергалась, как свидетельствует св. Иоанн лествичник (Лествица, степень 7-ая). Порядок, в котором следуют мытарства одно за другим, заимствуем из повествования о них преподобной Феодоры: «На пути к небу, направленном к востоку, душа встречает первое мытарство, на котором злые духи, остановив душу, сопровождаемую добрыми ангелами, представляют ей ее грехи словом (многоглаголание, пустословие, празднословие, сквернословие, насмешки, кощунства, пение песень и страстных гимнов, бесчинные воеклицания, смех, хохот и т. п.). Второе мытарство — лжи (всякая ложь, клятвопреступление, призывание имени божия всуе, неисполнение обетов, данных богу, утаение грехов пред духовником на исповеди). Третье мытарство — клеветы (оклеветание ближнего, осуждение, уничижение, обесславление его, ругательство, насмешки при забвении собственных согрешений и недостатков, при невнимании им). Четвертое мытарство — чревоугодия (объедение, пьянство, безвременное и тайное едение, едение без молитвы, нарушение постов, сластолюбие, пресыщение, пирование, словом—все роды угождения чреву). Пятое мытарство — лености (лености и нерадение в служении босу, уныние, оставление церковных и келейных молитвословий, тунеядство, наемники и исполняющие свою обязанность с небрежением). Шестое мытарство — воровство (всякого рода похищение и воровство грубое и благовидное, явное и тайное). Седьмое мытарство — сребролюбия и скупости. Осьмое — лихвы (ростовщики, лихоимцы и присвоители чужого). Девятое мытарство — неправды (неправедные: суд, мера, вес и все прочие неправды). [129]

Десятое мытарство — зависти. Одиннадцатое — гордости (гордость, тщеславие, самомнение, презорство, величание, невоздаяние должной чести родителям, духовным и гражданским властям, неповиновение им и ослушание их). Двенадцатое — ярости и гнева. Тринадцатое — памятозлобы. Четырнадцатое — убийства. Пятнадцатое — волхования (чародейство, обаяние, составление отравлений, наговоры, шопоты, чародейное призывание бесов). Шестнадцатое мытарство — блудное (все, что относится к этой скверне: мыслями, желаниями и самыми делами; блуд лиц, не связанных таинством брака, мечтание греха блудного, умедление в этом мечтаниии, соизволение на грех, услаждение грехом, сладострастные воззрения, скверные осязания и прикосновения). Семнадцатое — прелюбодеяние (несохранение супружской верности, блудные падения лиц, посвятивших себя богу). Осмьнадцатое мытарство — содомское (противоестественные блудные грехи и кровосмешение). Девятнадцатое мытарство — ересей (ложное мудрование о вере, сомнение в вере, отступничество от православной веры, богохульство) и, наконец, последнее двадцатое мытарство—немилосердия (немилосердие и жестокость). Прохождение мытарств бывает в третий день».

После этого совершается экскурсия для осмотра рая.

«После поклонения богу повелевается показать душе различные обители святых и красоту рая. Хождение и рассматривание райских обителей продолжается шесть дней. Душа удивляется и прославляет создателя всего — бога. По рассмотрении рая, душа в 9-й день (от своего разлучения с телом) опять возносится на поклонение богу».

Затем совершается новая экскурсия — менее приятная.

«После второго поклонения владыка повелевает показать душе ад со всеми его муками. Водимая душа видит повсюду мучения грешников, слышит плач, стон, скрежет зубов. В продолжение 30-ти дней водится по адским отделениям, трепеща, чтобы и самой не быть осужденною на заключение в оных. Наконец, в 40 й день по разлучении с телом, душа в третий уже раз возносится на поклонение богу. Теперь-то, т.-е. в 40-й день по смерти, праведный судия определяет душе приличное по ее делам и земной жизни местопребывание». [130]

Значит, частный суд над душою происходит в 40-й день по ее исходе из тела.

В роковой день она уже на месте, в состоянии еще не окончательно решенном. Окончательное решение душа получит в день всеобщего суда. (Митрофан.)

Где же находится рай по учению православной церкви? «Церковь учит, что природа рая вполне соответствует природе душ добрых. Как вода заключает в себе все условия, необходимые для жизни в ней рыбы, так и рай заключает в себе все необходимое для жизни, т.-е. для блаженства. Но где же то место блаженства—рай? Где то место, в котором живут праведники за гробом? Само слово божие оставляет сей вопрос нерешенным и ответ на оный прикровенным относительно местности во вселенной рая. Рай, по учению церкви (пространный катехизис Филарета стр. 22), есть особенное, определенное место на небе, где бог являет себя особенным образом блаженным духам и избранным своим, являет себя им во всей своей вечной славе, где присутствует Господь Иисус Христос со своим прославленным телом. Где же на небе рай? На это монахи и попы, путаясь, отвечают: „Небо — велико. В книге Бытия Моисей пишет, что бог насадил рай сладости на Востоке (Быт. II, 8). Рай — первое небо, ближайшая к земле горная страна, за которой следуют другие небеса“.

Загробная жизнь уже не земная, а ангельская, где нет нужды, да и невозможен уже, например, брак (то ли дело у магометан в раю!); он необходим был на земле для поддержания рода человеческого. Брат останется и там братом относительно только своей сестры, ежели она только была на земле и-ежели тоже участница райской жизни; жена останется относительно своего мужа женой, ее права на это при ней. Ежели не кончается бытие души телесною смертию, ежели ей предстоит отдать отчет в своих действиях, например, в исполнении или неисполнении обязанности жены,— отдавая отчет, душа должна сохранить и пол свой. (Ну, конечно!) Не согласно с здравым рассудком, чтобы безразличное существо — душа отдавала бы отчет в действиях, ей не принадлежащих или ей не свойственных. (Вот именно!) [131]

О существовании полов в загробной жизни, блаженный Августин пишет так: „тогда изгнано будет из плоти лишь недостаточное, а сама природа ее сохранится. Но пол женщины вовсе не есть недостаток (как учили догматики средних веков о несовершенстве женского пола), но природа, которая, конечно, тогда не будет ни зачинать, ни рождать, посему не будет и бракосочетаний, но будет продолжать существовать в своих женских членах не для прежнего употребления (?!), но для нового украшения, и никогда не будет она возбуждать похоти того, кто будет созерцать сие… напротив, она послужит новою причиною прославлять мудрость и благость бога, который некогда сотворил то, чего не было, и избавил от нетления то, что сотворил. Кто таким образом сотворил оба пола, тот и сохранит их“.

Действительность обещанного господом, что праведники, по отшествии от земли и после частного суда, пребывают с ним, видел св. ап. Иоанн в откровении: на небе окрест престола двадцать четыре престола и на них старцы в белых ризах и с золотыми (без золота и на небе не обходятся!) венцами на головах (Апок. IV, 4); далее, видел под небесным алтарем (нашли место!) души избиенных за слово божие и за свидетельство еже имеяху (VI, 9); еще видел народ мног, еще же исчести никто не может, от всякого языка, и колена, и людей, и племен, стоявший пред престолом и пред агнцем, в белых ризах с финиками в руках и взывающий: спасение седящему на престоле богу нашему и агнцу (VII, 9, 10).

Покой или вечное успокоение от трудов, совершенных на земле ради царствия небесного (Апок. XIV, 13; Евр. IV, 3, II) составляют отличительный характер блаженной деятельности в раю в сей период».

(Как живут наши умершие и как будем жить и мы по смерти, том I, стр. 294, 295, 302, 303, 306, 307, 314).

* * *
[132]
Ад.

Общее наименование состояния грешников по смерти или их местопребывание есть ад. Все же остальные названия, как-то: геенна, в которой червь не умирает и огонь не угасает, пещь огненная, в которой плач и скрежет зубов, озеро огненное и жупельное, тьма кромешная, бездна страшная для самых злых духов, тартар, земля тьмы вечные, идеже несть света; все эти наименования, составляют названия отделений, затворов ада (совсем как на хорошей живодерне!). Ад второго периода уже не то, что в первый период, а потому ад и другие наименования имеют между собою различие, как видно из слов Апокалипсиса (XX, 13, 14).

Так в Афанасиевском символе исповедуется: «благая содеявшие войдут в жизнь вечную; злая же — в огнь вечный».

Св. Климент римский: «Бессмертны все души и нечестивых, для которых лучше было бы, если бы они не были нетленны, потому что, мучась бесконечным мучением в огне неугасающем и не умирая, они не будут иметь конца своему бедствию». [133]

Муч. Иустин: «Что он (диавол) со своим воинством и людьми, последующими ему, будет послан в огонь и будет там мучиться в бесконечные веки; это возвестил Христос».

Св. Ириней: «Кому скажет Господь: отъидите от мене проклятии в огнь вечный, — те будут осуждены навсегда. Вечны и без конца будут блага, дарованные от бога; потому и лишение их будет вечно и без конца, подобно тому, как в безграничном свете ослепившие самих себя или ослепленные другими навсегда лишены приятности света».

Св. Кирилл Иерусалимский: «Если кто грешен, получит вечное тело, долженствующее терпеть мучение за грехи, дабы вечно гореть в огне и не разрушаться».

Св. Василий Великий: "Господь то решительно говорит, что "идут сии в муку вечную*, то отсылает иных «в огнь вечный, уготованный диаволу и ангелом его», а в другом месте именует «геенну огненную», и присовокупляет: «идеже червь их не умирает, и огнь не угасает», и еще древле о некоторых предрек чрез пророка, что «червь их не скончается, и огнь их не угаснет» (Ис. VXVI, 24).

Такие же мысли у Тертуллиана, Феофила антиохийского, Киприана, Минкция Феликса, Ипполита, Афанасия, Григория богослова, Илария, Иеронима и других.

Гееннский огонь не уничтожит своих жертв; они вечно пребудут несгораемы. Гееннский огонь с своим особенным, отличным свойством уготован для особенной, ему преимущественно свойственной цели—для наказания вечного падших ангелов, этих тонких, эфирных существ; следовательно, он отличен от земного огня; однако все-таки прямо действует на внешнюю сторону существа нравственного. Для тела, как бы оно эфирно ни было, все-таки тело—должно быть -и наказание чувственное: тонкий, эфирный, все-таки чувственный огонь, который уготован богом падшим духам. Души человеческие, находясь в теле на земле, своею богопротивною деятельностью, соответствующею деятельности злых духов, сами себя делая общниками злых духов на земле, и наследуют ту же участь, которая уготована им от вечности, т-е. вечный неугасимый огонь. Это—внешнее мучение геенны. Внутренние и внешние мучения грешников в геенне есть учение [134]церкви. Так Иисус Христос, представляя в притче о богаче и Лазаре загробное, гееннское состояние первого периода, прямо говорит, что несчастный богач находился в пламени: "И той (богач), возгласив, рече: «Отче Аврааме, помилуй мя, и поели Лазаря, да омочит конец перста своего в воде, и устудит язык мой: яко стражду в пламени сем».

* * *

Запугав такими картинами ада своих верующих «овец», «пастыри» стригут их как только могут. Уверяют, что от их поминаний, молитв, заупокойных, от покупки свеч, от приношения богатых даров на церковь, покойникам легче будет переносить мучения. А если аккуратно выполнять все колдовские обряды, каким учат попы, особенно же через три дня, девять дней и сорок дней после смерти, то душа покойника откупится на том свете от дьяволов и попадет в рай.

Не пора ли закрыть эту поповскую лавочку, эту торговлю мертвыми душами?! [135]

Глава XVIII. Умирающие и воскресающие весенние боги. (Праздник пасхи)

В евангелии рассказывается о смерти Иисуса Христа, причем по учению христианской церкви Христос принес себя в жертву для того, чтобы спасти людей. Его кровь, его смерть должны были сделать его спасителем мира, но так как он, умирая в образе человека, был по христианскому учению сын божий, то он продолжает жить, тольк© живет на небесах и обещает еще как-нибудь придти во второй раз, чтобы опять спасти мир.

Весной христиане и евреи празднуют праздник пасхи, который у христиан выражает воскресение казненного и умершего бога Христа, а до этого совершаются церемонии и чтятся страсти христовы. Христианские священники уверяют, что этот праздник чисто христианский, хотя они прекрасно знают, что все рассказы о страстях, о смерти, о воскресении Христа являются ничем иным, как повторением рассказов о прежде бывших богах. Совершая те или иные обряды в праздник пасхи, они скрывают от верующих, что такие же обряды совершались почитателями самых разнообразных богов: Митры, Агни, Адониса, Аттиса, Тамуза, Диониса, Вакха, Озириса и других.

Когда европейцы открыли Америку и познакомились с религией бывших там народов, они с чрезвычайным изумлением узнали, что среди народностей Америки никогда не сообщавшихся с христианским миром, существовали те же верования об умирающем и воскресающем боге. Так, согласно мексиканским преданиям, бог Кветцалькоатль был распят на деревянном [136]кресте с распростертыми руками. Мексиканцы верили, что он был варварски убит таким образом из-за неблагодарности тех, которых он пришел спасти. Кинсбуру в своем произведении «Древности Мексики» рассказывает, что древние обитатели Юкатаны обожали спасителя, известного под именем Бокаб, рожденного непорочной девой по имени Чириби- риас. Этот Бакаб считался вторым лицом божественной троицы. Спаситель этот изображался страдальцем, рожденным непорочною девою, и коронованым терновым венцом, причем он был распят на кресте с руками, распростертыми на дереве. Этот бог оставался мертвым три дня, в конце третьяго дня он воскрес и вознесся на небо. Как видите, в этих двух рассказах северо-американских народов Мексики, отделенных от всего христианского мира, никогда не знавших ничего о Христе, сложились рассказы точь в точь передающие отдельные моменты из рассказов о смерти и воскресении Христа.

Греческий бог Дионис (Бахус), убитый Титаном, разрубленный на части, после трехдневного пребывания в аду воскресает, оживленный богом отцом Юпитером, а Паллада приносит ему сердце. Его воскресение праздновалось большими празднествами 25 марта. Если первые христиане ничего не знали о мексиканском спасителе, то на их глазах происходили эти празднества в честь Вакха, и так как рассказы о Христе созданы были значительно позднее, чем описывается рождение и смерть Христа (первое евангелие было написано больше 100 лет спустя после описываемой смерти Христа), то в христианские рассказы, конечно, вошли события религиозной жизни всех окружавших первых христиан народов.

Когда мы обратимся к религиям древности, предшествовавшим христианству, подготовившим его, то мы увидим, что идея умирающего и воскресающего бога возникла у земледельческих и пастушеских народов древнего мира: иранцев, сирийцев, ассиро-вавилонян, индусов, евреев, египтян.

В библии мы находим готовый образ страдающего бога. 6 гл., стих 53 книги пророка Исайи дает картину, которую потом евангелистам только пришлось несколько разукрасить для того, чтобы получилось описание страданий, смерти и воскресения Иисуса Христа: «Он был презрен и умален перед [137]людьми, муж скорбей, изведавший болезнь, и мы отвращали от него лицо свое; он был презираем, и мы ни во что ставили его. Но он взял на себя наши немощи и понес наши болезни; а мы думали, что он был поражаем, наказуем и уничижен богом. Но он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши; наказание мира нашего было на нем, и ранами его мы исцелились. Все мы блуждали, как овцы, совратились каждый на своей дороге; и господь возложил на него грехи всех нас. Он истязуем был, но страдал добровольно, и не открывал уст своих; как овца веден был на заклание и как агнец перед стригущим его безгласен, так он не отверзал уст своих. От уз и суда он был взят; но род его кто изъяснит? Ибо он отторгнут от земли живых; за преступление народа моего претерпел казнь. Ему назначали гроб со злодеями, но он погребен у богатого, потому что не сделал греха, и не было лжи в устах его. Но господу угодно было поразить его, и он предал его мучению; когда же душа его принесет жертву умилостивления, он узрит потомство долговечное, и воля Господня благоуспешно будет исполняться рукою его. На подвиг души своей он будет смотреть с довольством; через познание его он праведник, раб мой, оправдает многих и грехи их на себе понесет».

Когда Исайя описывает картину мучений этого спасителя, он опять-таки проделывает ту самую работу, которую проделали потом христианские евангелисты; перед Исайей также был готовый образ страждущего и умирающего спасителя мира, спасителя народов. Еще в период существования иерусалимского храма евреи веровали в бога Тамуза, культ которого был распространен очень далеко вокруг. Бог Тамуз — это бог Ассиро-Вавилонии, сын Эа, бог водной глубины. Тамуз является возлюбленным вавилонской богоматери Иштар. Весной Тамуз убивает чудовищное животное. Он сходит в преисподнюю, в царство зла Эрешкигаль. Богоматерь Иштар спускается в ад для того, чтобы спасти царственного сына. И как только Иштар сходит в преисподнюю, на земле прекращается всякая жизнь. Тогда бог Ану посылает за Иштар посла; по его приказу Иштар получает живую воду, посредством которой воскрешает Тамуза, омывая его живой водой. [138]

Она умащивает его маслом, одевает в красное платье и, когда возвращается на землю с умершим и воскресшим богом4, то начинается траурное празднество, во многом напоминающее пасхальное празднество христианской пасхи. Еврееям очень хорошо был известен этот культ (книга Иезекииля, VIII, 3—18).

И поклонение Тамузу, весеннему умирающему и воскресающему богу растительности и плодородия было широко распространено среди евреев, и поклонение солнцу. Когда мы познакомимся со словами, приписываемыми Христу в дни страстей господних в момент казни, мы увидим, что слова эти тоже почти целиком взяты из библии, и особенно переживания этого умирающего за людей бога передает псалом [139]27-ой (смотри: Древс. «Миф. о Христе»). «Боже мой, Боже мой, для чего ты оставил меня? Далеки от спасения моего слова вопля моего. Боже мой, я вопию днем и ты не внемлешь мне, ночью мне нет успокоения. Но ты, святой, живешь среди словословия Израиля. На тебя уповал отец наш… и ты избрал их; на тебя уповали, и ты не оставался в стыде. Я же червь, а не человек. Принижен у людей и презрен в народе. Все видящие меня издеваются надо мной. Говорят устами, кивая головой: Он уповал на Господа, пусть избавит его, пусть спасет, если он угоден ему. Они пронзили ноги мои. Можно было бы перечесть все кости мои, а они смотрят на меня и радуются, делят ризы мои между собою и об одежде моей бросают жребий. Но ты, Господи, не удаляйся от меня, судья мой, пришедший на помощь мне».

Евреи знали и другой весенний праздник—праздник Пурим, где главные действующие лица — Мордохай или Вавилонский бог Меродах (Мардук) и богиня Астарта (Эсфирь), а также злой Аман. Культ бога Мардука и богини Астарты был заимствован евреями также у окружающих их народов.

В древности Мардук был богом города Вавилона. Когда создавалось обширное вавилонское царство, Мардук сделался богом над другими богами. Весной происходили праздники в честь Мардука, которому посвящен был телец. Это был святой бог весенней и утренней зари, победивший первобытный хаос (Тегом). По преданиям вавилонским он был создателем, избавителем и спасителем мира, спасителем людей от всякой нужды. Исцеляя и воскрешая мертвых, он был владыкой из владык, царем царей. Зимой Мардук умирает, весной он воскресает. В определенные дни происходит траурный плач по умершем боге; когда он воскресает, совершается веселый праздник в честь воскресения бога Мардука. Если христиане показывают своего бога Иисуса, то древняя Вавилония также показывала гробницу бога Мардука. Этот то бог Мардук в еврейском Пуриме спасается от смерти с помощью богини Астарты (Эсфири).

Не менее широко был распространен по всему Востоку культ бога Адониса. Бог Адонис—это тоже умирающий и воскресающий бог древнего мира. Мать его была Мирра (Мария), превращенная в миртовое дерево. Особенно широко был распространен культ Адониса во всей Финикии и Сирии, а также Антиохии, откуда перешел в Иудею и Рим. В городе Библосе на Сирийском берегу находилось святилище богини Баалад-Гебал — финиктской Афродиты. Эта Афродита (Астарта, Иштар) была супруга Адониса. Так же, как и Тамуза, его убил злой бог, ревнивый Арес, воплотившийся в дикого вепря. Адонис умирает, но через некоторое время он воскресает. Римский писатель Лукиан описывает, как очевидец, праздник траура по Адонису и воскресение его. В память о страданиях [140]бога они ежегодно бичуют себя, оплакивают бога и устраивают траурные празднества; насытившись самобичеванием и плачем, они приносят Адонису жертву, подобающую мертвецу. Весною, когда разлив реки смывает с гор красную охру, река окрашивается в красный цвет. Это явление объяснено тем, что река окрасилась кровью Адониса. Делалось деревянное изображение бога Адониса, выставляли его на ложе из цветов (это вянущие цветочные гряды называли садами Адониса.) Женщины омывали это тело своего господа бога Адониса, умащивали благовонными маслами. Потом закутывали бога в шерстяной и полотняный саван и совершали погребение. Все эти обряды совершались приблизительно в теплые дни, когда впоследствии христиане стали совершать пасху, в дни так называемого «светлого воскресения». Затем объявлялось, что "Адонис воскрес, и жители ходили радостные, и поздравляли друг друга словами «Адонис воскрес». Те, кто через 2 тысячи слишком лет говорят друг другу «Христос воскрес» на пасхе, повторяют только древнюю басню о воскресшем сирийском боге Адонисе. Кирилл Александрийский сообщает, что египетские женщины ежегодно посылали в осмоленной кружке письмо женщинам Библоса, в котором извещали их о воскрешении бога Адониса.

Более 1200 лет до Рождества Христова был распространен этот культ по всему побережью Средиземного моря. Задолго до истории с Иисусом проник он в Грецию. За 600 лет до Рождества Христова воспевает его греческая поэтесса Сафо. За 1200 лет до Рождества Христова сделана была модель храма этого бога, найденная в раскопках в городе Микенах. Самое слово «Адонис» означает «господь», «господин». В честь Адониса весной насаждали быстро зеленеющие травы, отсюда и христианский обычай на пасхе разводить быстро зеленеющие травы и злаки.

Так же как культ Адониса был распространен и культ Алтиса и его богоматери «великой матери» богов—Кибелы. Кибела была фригийской богиней. Во время войны с Ганнибалом, когда Римская Империя испытывала огромные затруднения, жрецы посоветовали ввести в Риме почитание фригийской богини, культ которой в это время был широко [141]распространен и пользовался почетом. Отправили торжественное посольство в Пергам к царю Аталу и от него привезли черный камень, под видом которого поклонялись богине Ки- беле. Это произошло за 204 года до Р. X. С 15 по 27 марта был учрежден официальный праздник в чест «великой матери». В день весеннего равнодействия приносилось срубленное дерево, увитое шерстяными тканями так, так увивают тела покойников, и увенчивали его венками фиалок и помещали на нем изображение юного бога. В этот день вспоминали, как Аттис, возлюбленный великой матери богов Кибелы, в припадке неистового безумия оскопил себя острым тростником, обагрил землю своею кровью, которая получила благодаря этому особую силу, земля расцвела цветами, но зато погиб бог Аттис. Отчаяние богоматери Кибелы, когда она увидела бездыханный труп своего возлюбленного, передавалось в эти праздничные дни. День 24 марта был днем страстей бога Аттиса. Люди бичевали себя, наносили раны, некоторые оскопляли себя, а кровью своею брызгали на изображение бога; а 25 марта происходило воскресение бога, возвещалось воскресение бога Аттиса, и плач сменялся веселым ликованием. В других местах хоронили изображение Аттиса, и в ту ночь, когда плач достигал вечного предела, вдруг зажигался свет, гроб открывался, бог воскресал и жрец натирал губы празднующих священным маслом и произносил [142]шопотом следующие слова: «Утешьтесь благочестивые, ибо бог спасен, как и вам спасенье в нужде». Все это происходило за 200 слишком лет до Рождества Христова. Но и около [143]500 лет после Рождества Христова неоплатоник Дамаси записывает сон, во время которого богиня Кибела показывает ему во сне эти празднества (они назывались гилариями), при посредстве которых, будто бы, происходит спасение людей от смерти (Брикнер. «Страдающие боги в религиях древнего мира».) Весь этот культ сопровождался таким религиозным подъемом, таким возбуждением, что каждый участник этого культа верил, что, подобно умирающему и вновь воскресающему Аттису, он после смерти возродится вновь, к новой жизни. В одном из гимнов, посвященных Аттису, говорится: «О, не унывайте, мисты, то-есть верующие, т. к. спасен бог. Из ваших страданий для вас создатся спасение». (Н. А. Кун— Предшественники христианства.)

Следует еще указать на так называемые Тавроболии — жертвенные обряды, которые заключались в том, что учавствовавшие в них очищались кровью жертвенных животных. Они пили капли крови, стекающие с жертвенного помоста, и верующие в бога , Аттиса были уверены, что они причащаются таким образом телом и крови умершего бога. У участников культа богоматери Кибелы и бога Аттиса существовали священные трапезы. Эти священные трапезы задолго до христианского культа напоминали то, что потом было описано, как трапезы христианские, где происходило причащание хлебом и вином. Возникший впоследствии христианскии культ настолько походил на культ Аттиса, что жрец богини Кибелы сказал христианскому писателю блаженному Августину: «тот, кто носит флигийскую шапку бога Аттиса, сам также христианин». Аттис и его верховный жрец в Риме назывался Папас (папа) и, как римский папа, он назывался также отцом отцов, носил тиару совершенно такую же, как потом стали носить папы, да и сам храм святого Петра в Риме стоит как раз на месте бывшего храма Аттиса. Как христианская религия восприняла многое из культа этого бога Аттиса, так и христианская пасха восприняла многие черты этого празднества в честь этого бога.

Чем у фракийцев и впоследствии у римлян был бог Аттис, для сирийцев Адонис и для Ассиро-Вавилонии бог Тамуз, тем для тирских финикийцев был бог Мелькарт. Культ Мелькарта был распространен больше 1000 лет до Рождества Христова.

Греки считали его тем же самым богом-героем Гераклем, сыном Зевса и Астарты. Существовало предание, что ради спасения людей он сам сжег себя и поднялся среди пламени на небо в тучах, при ударах грома. В феврале и марте праздновался праздник бога Мелькарта; изображение его сжигалось в знак, что бог возносится на небо для новой жизни. В городе Тарса устраивался праздник в честь бога Сандана почти такой же, как и праздник смерти и воскресения Мель- карта. А в Каппадокии такие же праздники устраивались в честь бога Ибраэза.

Историки времен, предшествовавших христианству, описывают широко распространенный культ Изиды и бога Сераписа (Озириса) по всему побережью Средиземного моря, то-есть именно там, где христианство потом имело свое распространение. При Птоломеях он сделался самым распространенным культом в римской империи. Подобно тому, как впоследствии христиане приспособили на новый лад египетские, индусские, индийские, ассирийские и другие обряды и верования, [144]так и римляне постарались приспособить почитание Изиды и Сераписа к понятиям римлян. Соответствующим образом они изменяли изображения. Поэтому Серапис стал изображаться почти так, как до этого изображали бога Зевса. Как и египетский Озирис, Серапис в римской империи почитался, как покровитель растительной жизни, бог солнца и повелитель царства мертвых. Изида стала изображаться, как греческая богиня, которую легко было смешать одно время с Герою, Деметрой, Афродитой. Без такого приспособления, без такой подделки к народным понятиям римлян трудно было сделать почитание египетских богов распространенным в римской империи. Но несмотря на то, что официально империя боролась против проникновения этого культа, он широко распространился по империи. После Рождества Христова, в первые века христианства культ Изиды и Сераписа является официальным культом и существует больше 350 лет после Рождества Христова. В 344 году еще совершаются в Риме торжественные процессии на празднике в честь Изиды.

В одном из празднеств (правда, оно было осенним праздником) изображалась скорбь богини Изиды, ищущей тела растерзанного богом Сетом тела Озириса. Происхождение этих праздников очень древнее. В Абидосе (Египет) это празднество устраивалось за 2000 лет до Р. X. Согласно египетским сказаниям, Озирис-Серапис является сыном Кеба, бога земли, и Нут, богини неба.

Бог солнца Ра, узнав о неверности своей жены Нут, дал обет, что она не получит ребенка ни в какой день года. Но у Нуты был дружок-бог Тот, Тот выиграл у бога Луны одну 72-ю каждого года; 5 прибавочных дней к 360 дням лунного года. В каждые из этих 5 дней Нут дарила жизнь одному ребенку. Так она родила богов Озириса, Гора, Сета и богинь: Изиду и Нефтис. Когда родился Озирис, раздался могучий голос, что пришел владыка мира. Озирис был в течение 28 лет [145]египетским царем, ему приписывают распространение земле, делия, полеводства, разведение винограда. После этого он сложил свой царский сан и отправился странствовать и проповедывать (за 2000 лет до Р. Хр. дан был уже образ царя, который отказывается от царства и отправляется странствовать и проповедывать, как это описывается относительно Христа), но злой брат его Сет заманивает в драгоценный ящик и бросает ящик в Нил. Царь Библоса (на Ассирийском берегу) находит этот ящик и ставит его в храм Бельты-Афродиты. Изида в трауре, в отчаянии. Она обрезывает волосы, с плачем, ищет брата и супруга. В Библосе она нашла его и спрятала в излучинах Нила. Но злой Сет находит Озириса, разрывает труп на части и рассеивает их по всей стране. С плачем ищет Изида части тела своего возлюбленного. Бог Ра посылает бога Анубиса (с головой шакала), и Анубис при помощи Тота и Гора соединяет и воскрешает части тела Озириса. Тело бога Изида заворачивает в ткани и погребает. С тех пор Озирис правит и судит в царстве мертвых. Вот этот то праздник умирающего и воскресающего бога праздновался до Р. X. и в первые века после Р. Хр. в римской империи, где евангелисты сочинили свое евангелие. Они не раз видели эти сцены в храмах Изиды, где Изида, матерь божия, охваченная неутешным горем, ищет тело убитого Озириса. Вместе с Изидой плакали женщины, одетые в белые одежды, с распущенными волосами. Потом священник изображал нахождение тела и воскресение его. Бог оживал, воскресал, и траур и печаль верующих превращались в бурное ликование, веселие. Один из дней этого праздника назывался «Шлариями», так же как назывались три дня праздника в честь богоматери Кибелы и бога Аттиса. Все поздравляли друг друга, как впоследствии поздравляли себя христиане с воскресением их бога Иисуса Христа.

Египтяне верили, что Озирис не только сам воскрес, но и воскрешает мертвецов из могилы на том свете и при этом совершенно телесно. В египетской книге мертвых мы находим молитву, которая влагается в уста умершим: «Я дал хлеба алчущему и одел нагого. Я перевез на своем судне того, кто не мог пройти через воды. Я был отцом для сирот [146]и мужем для вдов, защитником от ветра для тех, кому было холодно^ Я тот, кто говорит рассказы о добре. Я приобрёл свое достояние по справедливости». И в другом месте говорится: «Он так же верно будет жить, как живет Озирис. Он так же верно не умрет, как не умрет Озирис. Он так же верно не будет уничтожен, как не может быть уничтожен Озирис. Они обладают своим сердцем, они обладают своими чувствами, они обладают своим ртом, они обладают своими ногами, они обладают всеми своими членами».

Таким образом уже древние египтяне, а потом и римляне могли составить свои молитвы в том, что их бог «смертью смерть попрал» и жизнью во гробе дал жизнь всему человечеству.

В Греции праздновался весной праздник воскресения бога Диониса (Вакха или Либера). Согласно преданию, бог-отец (громовержец Зевс) полюбил Семелу, дочь фиванского царя. Однажды он поклялся своей возлюбленной, что исполнит ее любое желание. Об этом узнала ревнивая жена бога Зевса, богородица Гера, и решила погубить свою соперницу. Она знала, что появление Зевса со всеми орудиями громовержца является смертельным для людей. Она уговорила Семелу, чтобы та попросила Зевса именно об этом, и вот Зевс явился к ней во всем величии царя богов и людей. От ярких молний, которые сверкали в руках Зевса, от ударов грома вспыхнуло все кругом и вспыхнула и Семела. У умирающей Семелы родился сын Дионис. Травы и плющ поднялись из земли и прикрыли его от бушующего вокруг пламени. Плющ разостлался вокруг, пока не заглушил огня. Дионис был еще очень слаб, и бог Зевс зашил его к себе в бедро и там в бедре донашивал его (похоже, как сумчатое животное вынашивает своих детенышей в особых сумках около бедра). Когда в бедре своего папаши Дионис окреп, тогда родился уже во второй раз из бедра бога-отца; таким образом, — был сыном божиим. А то, что Зевс мог родить из бедра, для древних в этом ничего удивительного не было. Ведь мог же еврейский бог Иегова из земли сделать человека, а потом вырезать у этого человека ребрышко, а из ребрышка сделать женщину, ведь могла же Минерва родиться из рассеченной [147]головы Юпитера: почему же Зевс не мог родить из бедра своего сына? «Что для человека невозможно, то для бога возможно»… Так как ревнивая богоматерь Гера могла погубить Диониса, то его пришлось отправить к сестре Семелы — Ино. И вот начинается опять преследование сына божия. Приемная мать Диониса вынуждена была бежать от преследования и броситься от преследователя со скалы в море. Диониса же в мгновение ока перенес Гермес в Нисейскую долину, как когда то был перенесен бог Кришна из своей темницы, спасаясь от преследования Канса. Дионис вырос прекрасным молодым богом,—богом, дающим силу и радость и плодородие. Он совершает целый ряд подвигов, в которых ему помогает его отец Зевс. И когда люди сомневались в том, что Дионис настоящий бог и смеялись, тогда проходил Дионис во время веселых празднеств, сопровождавшихся веселыми плясками пьяных женщин-вакханок, и бог наказывал их безумием за эти сомнения, и Дионис с неба возвещал людям: «Если бы раньше вы признавали меня за бога, за сына громовержца Зевса, то жили бы вы счастливее под моею защитою».

По другому сказанию Дионис, сын Зевса и Персефоны. Еще в детском возрасте бог отец отдает ему владычество над миром, но завистливая Гера преследует его; он бежит от нее, и его настигают посланные Герой титаны—великаны. Они разрывают на части его тело и пожирают его, но сердце его пожирает сам бог, отец Зевс, от чего Дионис снова рождается и воскресает.

Весной в Греции происходили празднества воскресшего бога Диониса. Жрецы разрывали на части живого тельца, который должен был изображать умирающего бога Диониса, и верующие пожирали куски мяса этого бога и таким путем причащались крови и тела бога Диониса и этим путем спасались якобы от смерти.

И это происходило также задолго до Р. Хр. Причащение крови и тела христова в этом виде, как можно убедиться, существовало и в культе Аттиса, и в культе Адониса, и в культе Диониса и, как мы сейчас увидим, в культе персидского бога Митры. [148]

Митра считался слишком за 1000 лет до Р. Хр. растительным богом, богом плодородия, и в странах земледельческих культ его бы очень распространен. Один из подвигов, который приписывается ему, это умерщвление первобытного существа, из крови которого произошли все силы земного плодородия. Поэтому Митра считается создателем всего того, что существует на земле. Но Митра—сын божий. Он родился в подземелье так же, как одно из древних евангелий приписывает рождение Христа в подземелье. Митра назывался рожденным от камня, как и Христос называется «каменем». (Первое послание к Коринфянам). Как и Симон, главный апостол называется камнем. И как Митра изображался рядом с петухом и с мечом в руке, так и Симон стал изображаться с этими предметами. Культ Митры был почитанием бога, который должен был вознеслись к нему и передать желания людей. Ко времени создания христианских сект культ Митры был распространен уже в римской империи, и храм Митры «Митреум» существовал уже повсюду. В обрядах, которые совершались при служении Митре, столь много общего, похожего на обряды первых и последних христиан, что невольно [149]напрашивается мысль о том, что эти обряды переняты были в значительной степени у митраистов, да и не могло быть иначе. Митра устраивает прощальные трапезы с верующими. Во время трапезы вкушают священный хлеб и вино, и эта трапеза означает причащение тела и крови бога Митры.

Этот обряд причащения крови и тела имеет очень древнее происхождение, он исходит от языческой жертвенной трапезы, имевшей характер кровавых,- а иногда и человеческих жертвоприношений, когда дикарь был убежден, что пожирание мяса человека или животных, что потребление их крови дает возможность принять в себя силы и свойства пожираемых ими существ. Омовения, которые совершали митраисты, очень напоминают введенный впоследствии (в 4 веке-после Р. X) обряд христианского крещения. Таким образом, пасха в виде празднования умирающего и воскресающего бога с причащением тела и крови и с устройством священной трапезы существовала, как видим, и в культе персидского бога Митры. По сказаниям митраистов в конце концов должно повториться умерщвление первобытного существа, препятствующего торжеству добра на земле и от этого произойдет новое создание мира. Митра является спасителем мира, посредством которого происходит воссоздание и воскресение мертвых. Таким образом в митраизме мы находим и другую сторону христианского . учения—о воскресении из мертвых силами и заступничеством сына божия.

Мы уже видели, что описание смерти и казни Христа дано было не только евангелистами, но оно было просто-на-просто переделкой соответствующих мест из библии, а также копией с воскресения из мертвых других божеств древних религий. Но картина была бы неполная, если бы мы не упомянули об одном древнем обычае, который заключался в том, что весною освобождался кто-либо из тяжких преступников из тюрьмы и в эгот день ему давалось право совершать какие угодно поступки, пользоваться какими угодно привилегиями. Он мог даже сесть на царский престол. Иногда его наряжали в царский костюм с примесью шутовства, подкрашивали его, подрумянивали и водили по городу, изображая из него царя. Толпа сопровождала его насмешками, спрашивая, не [150]он ли является царем. А по окончании дня его предавали казни, причем в его лице приносилась как бы очистительная жертва богу. А если мы вернемся к более далеким временам, мы найдем в период господства человеческих жертвоприношений обычай — приносить в жертву либо первенцев человечества,—об этом мы можем найти достаточное указание в библии,—либо первенцев скота. Немало мы найдем указаний на то, как в свое время приносились в жертвы сыновья царей, они же—сыны божьи. Впоследствии эти обычаи значительно изменились. С исчезновением человеческих жертвоприношений они заменились принесением в жертву животных. В предписаниях еврейской пасхи мы находим принесение в жертву животных, а описываемая у евангелистов казнь Иисуса Христа (конечно, она от начала до конца выдуманная) является ничем иным, как пересказом римлянами древнейших легенд о богах, которых казнили весной, о преступниках, которых изображали в виде царей и одевали их в царские одежды и смеялись над ними, как над царями, а потом приносили их в жертву ради умилостивления бога за преступления и грехи людей. Мы уже видели, что ничего специально христианского в этом нет, и от начала до конца вся пасхальная история состояла из кусочков других древних религий. Так же, как нет ничего исключительного в еврейской пасхе, которая также сопровождается причащением хлебом и вином (маца приготовляется по тем же правилам, как и просфора).

Производственное значение праздника пасхи, конечно, было связано у земледельческих и пастушеских народов с их весенними полевыми работами. С этим связан был и культ солнца. Вот почему праздник пасхи приноравливался ко дням весеннего равноденствия. День весеннего равноденствия приходится как раз очень часто на четвертой неделе великого поста, на вербное воскресенье. Идея искупительной жертвы перед богом, необходимой для спасения людей, распространена была задолго до христианства во всем мире.

Геттингер (Апология христианства ч. II, стр. 345) приводит многочисленные примеры такой жертвы. Прометей, прикованный к скале, бог, страдающий ради спасения людей, давший [151]огонь божественным людям, ежедневно терзаемый коршуном, пока Геракл не убил коршуна, и другой полубог—Хирон не вызвался добровольно умереть за него. Материя, дочь Геракла, чтобы доставить афинянам победу, жертвует своей жизнью; Менений, сын фивского царя, жертвует собою для спасения родины и пр. [152]


Глава XIX. Небожители древней Греции и Рима

Родословная богов

Греки и римляне оставили после себя богатые памятники литературы и искусства. Множество рукописей рассказывает нам об их верованиях, о их богах и богинях, об их религиозных обычаях и обрядах. А стенная живопись далеких веков, сохранившаяся в домах и храмах, мраморные, бронзовые и другие изваяния дают картину еще более богатую, и по всем этим памятникам можно восстановить небо древней Греции и древнего Рима, каким оно представлялось тысячи лет тому назад.

Если-б, скажем, греки и римляне рассуждали так: как деды и отцы наши жили и веровали, так и мы будем жить и веровать, тогда надо было бы вернуть всех этих богов и богинь. Но этого нельзя сделать, даже если-б все попы мира захотели этого: потому что изменились совершенно хозяйственные, общественные отношения, отражением, образом которых были эти боги и богини. Боги Греции и Рима родились не сразу, а тысячелетиями нарождались одни, и умирали другие. К тому времени, когда появились христианские секты и почитание бога Иисуса Христа, в Риме и Греции господствовали [153]боги и богини, которых тем легче было заменить богородицей Марией и богом Иисусом, что почитание богов и богинь: Изиды с Озирисом (Сераписом) Кибелы и Аттисом, Майи и Агни, Астарты и Адониса (Таммуза) и Митры во всем почти походило *на религиозный культ первых веков христианства. Поэтому то легко переделали в Армении главный храм богини луны Артемиды в христианский храм. «Языческий» храм Дианы в Эфесе переделан был также легко в храм святого Иоанна (Дианна и Иоанна—это ведь звучит так похоже!) В церкви святого Петра в Риме до сих пор целуют ногу бронзовой статуи Юпитера, которую попы попросту окрестили св. Петром, как в известном рассказе монах, захотевший говядинки в пост, взял поросенка, окунул его в воду и сказал: «крещается сия порося в карася», после чего спокойно его съел…

Во что же верили греки и римляне, прежде чем перешли к культам Изиды, Кибелы, Астарты, Аттиса, Митры, Христа?

* * *

Древние греки верили, что из вечного, безграничного, первоначального темного хаоса возникли все боги и богини и весь мир. Из хаоса возникла Земля (Гайя или Гея). Из хаоса же возник на дне его, в глубокой тьме мрачный Тартар («провалился в тартарары»). Из хаоса же произошла Любовь (Эрос) и Мрак—Эреб и Ночь—Нюкта. От брака Ночи и Мрака родился Эфир, а от Эфира—День. Гайя—Земля родила Небо— Уран, Земля породила и Горы и Море. Земля Гайя рождала все это без помощи отца. Но Небо—Уран—сын земли—Гаи в то же время стал мужем земли, когда воцарился. От этого брака родилось шесть сыновей—первобытных богов-титанов. Сын Океан и богиня Фетида родили все реки и морских богинь—океанид Гелиос. Солнце родилось от брака Гиппериона и Тейи, от этого же брака родилось Эос—Аврора—Заря, все звезды и ветры. И много еще богов, богинь и великанов родили Уран и Гайя, Небо и Земля эта первая супружеская пара.

Но Уран возненавидел своих детей и заключил их в недра богини-земли, не позволил им выходить на свет. Тогда земля Гайя выковала острый серп, позвала детей и стала их уговаривать [154]восстать против отца—против Неба—Урана. Никто не осмелился восстать, один только бог Кронос (Сатурн)[6] Он восстал против Неба—Урана, отнял у него власть. Кровь от этой битвы богов пала на землю и из крови Урана возникли змееногие великаны и богини Мщения—Эриннии (Фурии), возникли боги смерти, раздоров, обмана, уничтожения, сна (Гипнос), отмщения (Немезида) и др.

Убив отца, Кронос (Сатурн) боялся мести, поэтому он боялся и детей своих и съедал их каждый раз, когда жена этого бога, божия Рея, рождала их и приносила ему. Так скушал он Гестию (Весту) богиню жертвенного огня и огня домашнего очага, покровительницу государств и городов, проглотил Деметру (Цереру), Геру (Юнону), Гадеса (Пулутона) и Посейдона (Нептуна).

Когда Рея зачала бога Зевса, она по совету родителей спряталась в пещере на острове Крите* где и родился сын божий, ставший потом отцом богов—Зевес. Чтобы обмануть отца, Рея завернула камень в пеленки и преподнесла эту каменную куклу своему прожорливому супругу, тот спокойно проглотил этот камень, и таким образом Зевес остался жить.

Так родился в пещере преследуемый еще до рождения греческий сын божий Зевес.

Когда Зевс возмужал, он отправился к своему папаше и заставил того силой извергнуть проглоченных им детей, что тот и сделал. Тогда началась борьба между ним и отцом. Они заняли позицию на горе Олимпе. Против них Крон двинул титанов. Зевс призвал на помощь одноглазых циклопов- великанов; те выковали ему громы и молнии, которыми этот бог пытался убить титанов. Десять лет бился бог Зевс с титанами, но все еще без успеха. Тогда он позвал на помощь сторуких, пятидесятиголовых великанов, и те стали бросать целыми скалами в титанов, когда те подступали в Олимпу, Земля стонала и колебалась до самого Тартара, огонь охватил землю, кипели моря и кругом стоял смрад и дым[7]. Титаны [155]были побеждены, связаны и брошены о Тартар, где их сторожили сторукие великаны.

Земля—Гайя обиделась за своих обиженных детей титанов. Она от брака с Тартаром родила Тифона — стоголовое чудовище. И опять закипела борьба. Страшным воем лаяли, выли, ревели, рычали, кричали эти сто драконовых голов чудовища Тифона, весь он окружен был пламенем, и земля под ним содрогалась. Испугались боги на Олимпе, но так как другого выхода не было, Зевес начал борьбу, засыпал Тифона огненными стрелами своих молний, оглушил его громом и сжег в пепел все сто голов чудовища. После этого он бросил его в Тартар. Как умудрился после этого жить Тифон, трудно себе представить, но, по понятиям древних греков, ему и в Тартаре жилось недурно: он там женился на Ехидне, полуженщине—полузмее, родил симпатичных деток: двухголового пса Орфо, адского пса Цербера, Лернейскую Гидру Химер. И если происходит землетрясения, то это - штуки все того же Тифона,—так думали греки.

После этого наступили мир и благодать в сонмище богов на Олимпе. Над всеми ними старшим, повелитель неба, старший над богами, отец богов и людей—Зевес; над морем стал властвовать Посейдон, над подземным царством, над мертвыми—Гадес; Землю же, Гайю, оставили в общественном своем пользовании боги. (Должно быть, семья на земле тогда была многомужная.)

На небе

Как же греки представляли себе жизнь своих богов? По их понятиям, боги жили так же, как люди: радовались, печалились, ели, пили, даже женились, ссорились, даже дрались, обманывали друг друга; жизнь их богов была отражением жизни людей на земле. Только боги, по их понятиям, были мудрее, сильнее, а некоторых считали вечными. Только в небесных чертогах Олимпа не бывает зимы или ненастья, всегда там лето.

Главное занятие богов—пир. Пьют особый напиток — фабрики Петра Смирнова (не выше 14 градусов) — нектар, едят [156]амброзию. Эту пищу и питье им приносят голуби с крайнего Запада. Не то эта пища в виде травы, не то в виде масла душистого, которое потребляется и как наружное, — для умащивания тела. От этой пиши и напитка боги сохраняют постоянную юность и бессмертие.

Пируют боги в золотых чертогах (так как ничего дороже золота и лучше золота люди не знали, то и богам своим они золотые чертоги делают). Эти чертоги построил сын. Зевеса— Гефест. Живут там по семейному. Папаша Зевс сидит там, окруженный дочерьми и женами. Когда главная жена Гера входит, все боги встают и кланяются. Сидит она, как и Зе- вес, на золотом троне. У ног их курьеры: богиня радуги Ирина, богиня мира Эйрена и богиня победы Ника (у римлян—Виктория). Во время пира хариты (грации у римлян) и музы поют, играют и танцуют. Когда подвыпьют боги и поедят, развеселятся, тут же и решают дела: вы видите, как перед вами просто-на-просто перенесены на небо чертоги какого-нибудь богатого греческого властителя.

А бог Зевес сидит на своем троне и судит людей. У него есть ангелы—архангелы: богиня правосудия Фемида, в роде небесного наркомюста; у него есть богиня Дика, занимающаяся разведкой и шпионажем; тут же и еще одна богиня — Тюха (Хортуна), которая исполняет обязанности небесного соцобеса — из рога изобилия сыплет она дары. Впрочем и Зевес раздает подарки. Около него два сундука стоят: в одном дары добра, в другом дары зла. Засунет руку то в один, то в другой бог-отец Зевес и раздает эти дары: одному — счастье, другому — несчастье.

Кончат боги пировать и отправляются искать приключений—кто куда! Три привратницы—богини Горы тогда отдергивают занавеску — густое облако, закрывающее врата чертога, и боги спускаются и подымаются через эти ворота.

У богов и богинь есть свои семейные радости и горе, они заняты судьбою людей, вмешиваются в их жизнь, сходят на землю, даже женятся и выходят замуж на земле. Но время от времени они занимаются и общественными делами: подстрекают к войнам, участвуют в них, при чем одни боги становятся на одну сторону, другие—на другую. Рассказами об [157]этом наполнены сказания греков и римлян, египтян, финнов, персов, германцев, славян, скандинавов и других древних народов, оставивших нам свои письменные и устные предания, собранные в «Илиаде» и «Одиссее» Гомера, «Энеиде», «Метаморфозах» Вергилия и др. Заглянем немного поближе в их жизнь.

Семейная жизнь Зевеса. У Зевеса несколько жен: Гера, Латона, Майя, Деметра, Диана, Семела, Фемида, Эврикома и Мнемосина. Естественно, что бог очень плодовит и от них родил много сыновей и дочерей. Впрочем, «что для человека невозможно, то возможно для бога», как говорят и говорили попы: Афина-Паллада-Минерва, например, родилась прямо из головы Зевеса. Случилось это, видите ли, так. Зевес узнал, что у одной из богинь, богини разума Метис, должны родиться двое необыкновенных детей. Богини судьбы, мойры, предсказывали ему, что один из них свергнет с престола Зевеса. Папаша Зевес напугался. Он ласковыми речами усыпил Метис и скушал ее со всеми потрохами. Через короткое время забеременел Зевес, но не чревом, а головой; болит невыносимо и пухнет голова Зевеса. Позвал он сыночка Гефеста и велел разрубить ему голову. Тот топором распотрошил череп отца и оттуда вышла в полном блеске и вооружении, в шлеме, с копьем и щитом (если бы в то время знали маузер, то обязательно вышла бы она с маузером или даже с пушкой), заорала какую то военную команду так, что весь Олимп затрясся. Ну, само собою разумеется, боги были очень удивлены таким чудесным рождением небесного военкома.

Но Афина — не только военком, она и богиня любви, прекрасная девственница, сама не знающая волнений любви; кроме того, она рукодельница.

Но родить прямо из головы удалось Зевсу-Юпитеру только один раз. Другой раз он родил из бедра. Обычно же дети его рождаются от женщин, хотя эти женщины иногда и обращаются в коров и лебедей, и Зевс тоже обращается тогда в быка или лебедя: «что для человека невозможно, то для бога возможно», — неправда ли?!

Главная жена его — Гера. Она же и сестра его. Но боги женились не только на сестрах, но и матерях и дочерях [158]одновременно. Зевсу пришлось долго скрывать свой брак с Герой, А когда открыл богам свою тайну, пышно справили на Олимпе свадьбу; нектара и амврозии было выпито, съедено видимо-невидимо. Но так как на земле муж в в то время уже держал под своей властью жену, то и Зевес держит супругу в ежевых рукавицах и грозит наложить на нее «свои необорные руки», если она, зазнавшись, требует больше, чем муж может ей позволить. Знать, женская-то доля и на небе была незавидной, если и Зевес занимался рукоприкладством. Ну, раз муженек позволяет себе всякие такие вольности, большой дружбы между богом отцом Зевесом и богоматерью Герой не было. Ссорились и дрались часто. Доходило дело до того, что Зевес отстегал ее бичами (ведь бьет же иной крестьянин жену возжей, отчего же ею богу не побить своей жены!). А раз так еще строже поступил: сковал ее золотыми цепями и повесил между небом и землей, привязав к ее ногам две тяжелые наковальни. Правду сказать, характер у греческой богоматери-Геры был тоже не очень хороший. Хотя ее и звали: «почтенная, пышнокудрая, златотронная, волоокая, белорукая», но Зевес ей не раз изменял. А она была ревнива, сварлива, упряма. Приходилось хитрить. Иногда усыпит Зевеса, тот дрыхнет, а она обделывает свои дела. Вот спорили троянцы (народ такой), кто из трех богинь красивей, и отдали приз красоты—яблоко Париса— не Гере, а другой богине Афродите (Венере). Так Гера из-за этого все время воевала и троянцев ненавидела.

Но больше всего истории происходят между богом отцом и матерью богов из-за ревности. Гера преследует своих соперниц, навлекает гибель на Семелу, зачавшую от Зевса. От появления Зевса во всем величии перед Семелой ее охватывает пламя и она умирает, рождая бога Диониса. Другой раз, когда Зевес полюбил дочь речного бога Ио, он должен был превратить ее в белоснежную корову. Гера эту корову заперла и поставила сторожить ее никогда незасыпающего Аргуса. Но папаша Зевес послал своего сына Гермеса, тот сначала заговорил сторожа, а когда тот уснул, отрубил ему голову и освободил Ио. Но Ио все еще осталась коровой. Гера послала овода и тот гнал ее по всему свету и жалил. Добрались [159]до самого севера, где прикованный к скале бог Прометей направил ее в Египет. Там, наконец, она превратилась в женщину и родила сына.

Нравы у богов, по теперешним понятиям, очень дикие. Однажды Гера родила сына Гефеста. Родился он слабым, хилым и хромым к тому же. Когда поднесли этого ребенка матери, она бросила его с неба на землю. Кувыркался долго мальченка и упал в море. Морские богини его подхватили и воспитали его в лазурном гроте. Должно быть, парень занимался гимнастикой: нагулял себе сильные руки, шею и грудь. И сделался мастером-кузнецом. Хотя еще неосмысленным ребенком швырнула его Гера с Олимпа, он помнил обиду и решил ей отомстить. Выковал он золотое кресло и послал в подарок мамаше. Очень ей понравилось кресло. Уселась она в него, а кресло-то ее и схвати путами и не пускает. И сколько ни старались оторвать Геру от кресла всемогущие греческие боги, вместе со всемогущим отцом Зевесом — не могли оторвать. Тогда они поняли, что надо позвать слесаря-мастера. Кликнули небесного вестового Гермеса и послали его к берегам океана, где проживал Гефест, за этим слесарем. А тот уперся, не идет. Тогда позвал Гермес Диониса, бога веселья и вина (заведующего небесными винными складами, завнебвинсклада) и тот напоил допьяна Гефеста. Известно, мастеровой, хотя и небесный, не мог отказаться от чарочки. Пьяного его посадили на осла и въехал Гефест на Олимп. Ну, а когда увидал мамашу—забыл обиду,—главное, очень уж пьян был—и освободил ее. После этого остался жить на Олимпе, занялся постройками, построил и себе дворец из золота, серебра и бронзы. Хромой-хромой, а женился на небе на богине грации и красоты, Харите. Но кузнечного мастерства не бросил: устроил себе на небе кузницу (мало ли какие починки требуются в небесном хозяйстве), поставил там наковальню, горн и мех, работающий автоматически, по слову Гефеста. Там и работает этот бог. Ну, безделушки разные делает: оружие, украшения, чаши, кубки, треножники которые катятся на колесах. До велосипеда, автомобиля, мс торов Дизеля, паровых молотов не додумался, однако, этот небесный кузнец. После работы умоется и идет к папаше и [160]мамаше попировать. Ласковый он, добродушный, шутит, а боги смеются над его хромотой, когда он ходит вокруг стола и подливает им, пьяненьким, еще по чарочке и еще по единой. Но не напрасно в руках Гефеста молот. Как рассердится, он может натворить беды своим молотом. Но где ему супротив какой-нибудь хотя бы двенадцатидюймовой пушки!

Есть у бога Зевса сын Аполлон. Родила его Латона, которую из ревности Гера загнала на плавучий остров. Когда родился Аполлон, все кругом зацвело, засияло, а богини поспешили напоить и накормить его небесной пищей. Родился Аполлон прекрасным музыкантом и певцом и первым же делом понесся он отомстить дракону Пифону, который преследовал его мать. Как ни могуч был змей Пифон, Аполлон убил его своими стрелами.

Казалось бы, Аполлон сделал доброе дело. Но Зевес, его папаша, отправил его за это убийство на восемь лет в ссылку—пасти стада царя Адмета. Аполлон прославился, будучи пастухом, не только среди богов и людей, но и среди зверей своей игрой на флейте: звери выходили из леса, олени рядом со львами и пантерами. По окончании срока ссылки, Аполлон вернулся в Дельфы. Там он проводит весну и лето. А на осень и на зиму уезжает на дачу в Гиперборейские страны, где, будто бы, никогда не бывает зимы. Так как никаких других путей сообщения у него не было, то он ездил по небу на колеснице, запряженной лебедями. В Дельфах и Делосе у него были тоже хорошие дачи-храмы, построенные руками людей,—верующих греков.

Аполлон устраивает игры и хороводы с девятью богинями- музами—время проводили очень весело. Музы составляли хор, а дирижером и аккомпаниатором (руководителем и музыкантом) был бог Аполлон.

Аполлон и богов мирит, когда они поссорятся: очень приветливый, красивый, веселый, добрый бог. Как ударит по струнам золотой гитары, так все боги—и злые, и добрые, и молодые, и старые—пускаются в пляс.

Только вот не повезло в любви Аполлону. Посмеялся он как-то над богом любви Амуром, а тот обиделся и пустил одну стрелу в него, вызвав в нем любовь, а другую в девицу [161]

Дафну, убив в ней любовь. И вот затосковал Аполлон, стал искать любви Дафны, а та от него. Преследовал он ее, пока, по ее просьбе, отец Пеней не обратил ее в лавровое дерево. И пришлось ему обнять лавровое дерево, в котором душа Дафны, и удовольствоваться венком из лавровых веток.

Боги Олимпа подвергаются всевозможным опасностям. Уже давно были безбожники, которые хотели с ними разделаться, да не знали как. И вот дети царя Алоея, От и Эфиальт, великаны, грозили: «дайте нам только под- рости, мы вам покажем кузькину мать. Мы нагромоздим горы Олимп, Осу и Пелиоп и взойдем на небо. Мы у вас ваших богинь возьмем в жены — Геру и Артемиду». Поймали они как-то кровожадного бога войны Ареса и заковали его в медную женщину на 30 месяцев. Только Гермесу удалось устроить ему побег.

Но Аполлон поразил их своими стрелами и избавил Олимп от угрозы безбожников.

Добрый, добрый Аполлон, а уничтожил соперника сатира — Марсия, который научился также хорошо играть на флейте, как Аполлон; велел Аполлон повесить Марсия и содрать с него с живого кожу. Кроме этих занятий, Аполлон еще выполнял обязанности медика. И сын его Эскулап—бог всех врачей и аптекарей. Этот Эскулап даже мертвых воскрешал. За это обиделся на него царь над мертвыми—Гадес и Зевес: как смеет он воскрешать [162]людей, когда эта монополия старших богов. Убил бог Эскулапа молнией.

Аполлон родился не один, а одновременно с сестрой Дианой (Артемидой). Артемида заботится о всех животных и растениях, любит охотиться, всегда при ней лук и стрелы и копье (охотничьих ружей ведь тогда еще не было, а то бы греки обязательно ее изобразили с охотничьим ружьем и патронташем). Охотится она очень весело, с целой сворой собак и нимф. А когда купается—смерть ждет того, кто захочет посмотреть на обнаженное тело богини. Раз юный Ан- теон увидал ее тело, за это его превратили в рогатого оленя, которого затравили собаки. Но вот что чудно: больше никогда никто из смертных не видел Дианы, а между тем описали ее греки и изобразили так, как будто ее в лучшей фотографии снимали.

На дне моря

Посмотрим теперь, что делают морские боги. Глубоко в море стоит дворец Посейдона, морского бога, небесного министра по морским делам. Вооружение его, по нашим временам, не ахти какое: острый трезубец. Но по тому времени оно было грозным. Море и волны ему послушны. Ну, конечно, без жены и без семейства было бы скучно занимать этот пост. Греческий народ дал своему морскому богу жену — Амфитриду, дочь бородатого морского деда Нерея. Много их было дочерей-нереид у этого деда. Бог Посейдон раз увидал, как пляшет в хороводе Амфитрида, да и украл ее (значит, умы- каньем жену достал себе бог). Да и то не сразу увез. Спряталась она у великана Атласа, который на своих плечах держит всю землю и небо. Но ее нашел дельфин.

После этого завелась у них семейка. Сыночек Тритон, который занимается тем, что играет на раковинах, да так здорово, что от шума бури разыгрываются. От нечего делать иногда прокатится Посейдон по морю на колеснице, запряженной конями. А рассердится — начнет колотить трезубцем по морю, сыночек Тритон заревет, надувши щеки в раковины—и пошли плясать волны. А то пойдет смотреть на хоровод [163]нереид, 50 дочек Нерея. Дед Нерей и посоветовать может, он все наперед знает. А если Нерей не посоветует, то посоветует другой морской старец Протей, который умеет быть оборотнем, превращаться в различных животных. Чтобы его заставить сказать будущее, надо только захватить взрасплох, поймать («соли на хвост посыпать»), — ну, тогда расскажет. А то еще бог Главк (не то что главки из нашего Совнархоза): тот тоже знает наперед все и может дать мудрый совет моряку или рыболову.

А на самой границе мира живет бог Океан. Он обтекает все моря и все земли и имеет ни мало ни много, как три тысячи сыновей речных богов и три тысячи дочерей—океанид, богинь ручьев и рек.

Так живут морские боги и богини.

Тартар

А что же «под землей», куда бог Зевес послал царствовать братца Гадеса (Плутона)? Хотя оттуда никто не возвра- шался, и, стало быть, не мог рассказать, что же делается там, под землей, но если люди смогли населить своим воображением гору Олимпа и небо, и пучины морские богами и богинями, боженятами и бесенятами, то это ведь так же нетрудно было сделать и для «подземного царства». Как же греки представляли себе это подземное царство?

Глубоко под землей в чертоге (на то он и царь) сидит бог Гадес с женой Персефоной-Прозерпиной (все боги —женатые). Вокруг него, как полагается в аду, богини мщения —Эриннии. В руках у них бичи, скорпионы и змеи. День 'и ночь преследуют они преступника, и некуда ему скрыться от них. Суд устроен по форме. Имеются двое судей: Миноси Радамопер. К их услугам Танат, с мечом в руке, в черном плаще и с черными крыльями—бог смерти. Это он вырывает души умирающих. А рядом с ним ангелы смерти—Керы, с кроваво-красными губами, выпивающие кровь из ран умирающих во время сражений.

Тут же живут и боги сновидений, радостных и кошмарных, а над всеми ними бог сна Гипнос, который неслышно [164]носится над землей, наводя сон. В одной руке у него головки мака, в другой снотворный настой. Даже богов усыпляет он.

Темно там: никогда солнечный луч не проникнет в царство Плутона. Как же туда попадают? Через пропасти, бездны. Черные реки текут под землей; среди них—Стикс, с ледяной, мертвящей водою. Там же протекает наполненная пламенем река Пирифлегонт и река Лета, погрузившись в которую человек все забывает. Там по мрачным берегам и полям, где растут только цветы асфоделии, носятся, жалуются, стонут души мертвых. Вот они у реки Ахеронта. Мрачный старый перевозчик Харон перевозит их на другую сторону в лодке—и крышка. (Назад не попадешь.) Хотели бы вырваться, да не пускает их трехголовый пес Цербер, на шее которого шевелятся живые ядовитые змеи. А кругом сторожат их тысячи чудовищ. Вот Эмпуза с ослиными ногами: заманит ночью в укромный уголок, выпьет кровь и пожрет еще живое трепещущее тело. Вот Ламия, похищающая детей и пожирающая их. Вот трехголовая Гекта, окруженная собаками.

Тайной окружена была смерть для древнего человека. Он верил в то, что и после смерти он будет жить: ведь являлись же ему во сне мертвые, ведь разговаривал он с ними, ссорился, даже женился во сне на умерших. Значит, думал он, и после смерти продолжается жизнь. Но как, где? После того, как тело похоронено в могиле или сожжено к только пепел остался? И он создавал в своем напуганном воображении подземное царство, населяя его чудовищами и мучительством. Жрецы, священники поддерживали эти понятия, развивали их, потому что это приносило им доход.

* * *

Здесь рассказано только о немногих богах Греции и Рима. За неверие в этих богов цари и попы когда-то расправлялись так же, как впоследствии христианские цари и попы. Так, философа Сократа за его проповеди, которые не нравились попам, присудили к смертной казни через отравление и заставили его выпить чашу с ядом (цикутой). Другой ученый философ Протагор был изгнан из города Афин за то, что относился с недостаточным почтением к этим богам и богиням. [165]

Философ Анаксагор был присужден к смертной казни за то, что утверждал, что солнце состоит из пылающей огненной массы, что оно не имеет души и что оно больше Пелопонесса, — а это задевало учение об Аполлоне, который считался солнцем. И только заступничество Перикла привело к замене смертной казни вечным изгнанием. Школа философа Протагора была сожжена попами, а ученики его были убиты. Иной христианин в простоте подумает: вот ведь какие были язычники! Благодарю тебя, боже, что ты не сотворил меня таким, как эти грешники. Те имели десятки богов и богинь и каждому молились, как будто те завидовали отдельной отраслью земного хозяйства, были спецами по той или иной части. Но он не замечает, что он так же верит, как и древний «язычник».

«Что значит какой-нибудь жалкий грек со своей кучкой богов по сравнению хотя бы с католиком, с его триединым богом, матерью божией—бесчисленными святыми, из которых каждый имеет особое предназначение! В Испании, например, святой Антоний—аббат является агентом по страхованию от огня (в Австрии эту должность исполняет святой Флориан); Антоний Падуанский страхует от бедствий, причиняемых водной стихией; святая Варвара — инспектор несчастных случаев и градобития; святой Георгий помогает в войне; святой Блазий — специалист по горловым болезням; святой Люциан — окулист; святой Лазарь почитается как дельный акушер; святая Полония — зубной врач; святой Николай — патрон жаждующих выйти замуж молодых девиц (для перезрелых имеется особый святой); святой Роман — ангел хранитель беременных» и т. д. (Ледерер. «Человек и его боги»).

Это в католической церкви. А вот не угодно-ли будет вам руководство для православных:

«Сказание, каким святым каковые благодати в исцелении и помощи от бога даны и когда память их.»

(Этакие вот листовки у нас продавались еще недавно монахами и попами).

О прозрении ослепших очес молитися Пресвятой Богородице Казанской, июля в 8 день. О исцелении болезни очные — св. мученику [166]

Мине Египтянину, ноября в 11 день. О том-же св. мученику Лаврентию Архидиакону, августа в 10 день. О том-же св. мученику Логгину Сотнику, октября в 16 день. О исцелении от глазные болезни — св. прор. Иоанну Предтече, августа в 29 день. О избавлении от мук умерших без покаяния — преп. Паисию Великому, июня в 19 день. О исцелении зубные болезни — священномученику Антипе, апреля в 11 день. О изучении иконного писания — св. апостолу Иоанну Богослову, сентября в 26 день. О освобождении от трудного рождения жен — Пресвятой Богородице Феодоровской, августа в 16 день. О том же — св. великомученице Екатерине, ноября в 24 день. Аще возненавидит муж жену неповинно — св. муч. Гурию, Самону и Авиву, ноября в 15 день. О бездождии и о ведре — св. пророку Илии, июля в 20 день. О избавлении младенца от родимца — св. великомученику Никите, сентября в 15 день. О исцелении младенца от оспы — св. мученику Конону Исаврийскому, марта в 6 день. О сохранении от пожара и молнии — Пресв. Богородице Неопалимой Купине, сентября в 4 день. О том-же — святителю Никите Новгородскому, января в 31 день. О исцелении от трясовичные болезни (лихорадки) — преподобному Марону, февраля в 14 день. О том же—мученице Фотине Самарянке, марта в 20 день. О том же — преподобному Василию Новому, марта в 26 день. О исцелении от грыжной болезни — великомученику Артемию, октября в 20 день. О разрешении неплодства и бесчадия — преподобному Роману чудотворцу, ноября в 27 день. О том же — преподобному Ипатию, иже в Руфиане, марта в 31 день. О избавлении от потопления на воде, от разных бед и печалей — святителю Николаю Чудотворцу, декабря в 6 день. О избавлении от скотского падежа — святителю Модесту, декабря в 18 день. О том же — священномученику Василию, февраля в 11 день. О сохранении здравия младенцев — пресвятой Богородице Тихвинской, июня в 26 день. О том же — праведному Симеону Богоприимцу, февраля в 3 день. О сохранении от внезапной смерти — священномучен. Садоку, октября в 19 д. и февраля 20 день. О том же — св. великомученице Варваре, декабря в 4 день. О том же — священномученику Харалампию, февраля в 10 день. О том же — преподобному Онуфрию Великому, февраля в 19 день. О просвещении разума и учению грамоте — св. бессребренниками Косме и Дамиану, ноября в 1 день. О избавлении от падежа конского — св. мучениками Флору и Лавру, августа в 18 день. О прогнании лукавых духов от человека и скотов — преподобному Нифонту, декабря в 23 день. О том же — святителю Маруфе, февраля в 16 день. О сохранении скота от съедения зверей — св. великомученику Георгию, . апреля в 23 день. О избавлении от винного запоя — муч. Вонифатию, декабря в 16 день. О том же — преподобному [167]

Моисею Мурину, августа в 23 день. О обретении украденных вещей и бежавших слуг — св. великомученику Феодору Тирону, февраля в 17 день. О том же — св. мученику Иоанну Воину, июля в 30 день. О сохранении от злого очарования — священномученику Киприану и св. мученице Иустине, октября в 2 день. О избавлении от блудные страсти — преподобному Мартиниану, февраля в 13 день. О том же — Иоанну Многострад., июля в 18 день. О том же — преподобному Моисею Мурину, июля в 26 день. О том же — св. мученице Фомаиде, апреля в 13 день. [168]


Глава XX. Небожители еврейского неба

Обычно принято думать, что евреи всегда веровали в единого бога. На самом деле, нет ничего ошибочнее такого мнения. И как раз та самая библия, на которую ссылаются обыкновенно, как на доказательство единобожия еврейского народа, больше всего подтверждает тот факт, что евреи веровали в очень многих богов. Уже само название бога, которое передается словами Элоим, Иегова, Саваоф, Адонай, Эйл, затем упоминаемые много раз в библии Терофим, Эйфанимы, херувимы, несомненно, были в свое время просто-на-просто богами отдельных племен, отдельных колен или даже, может быть, родов еврейского народа. Библейские рассказы полны указаний на то, как евреи имели своих домашних богов-идолов, которых они перевозили, как, например, перевезла Рахиль во время своего переезда. Свои племенные боги были у каждого племени. И когда евреи, борясь за создание национального государства, уничтожили власть отдельных племен, то они вместе с тем уничтожили и богов этих племен, а также уничтожили и храмы. Но даже и в ту пору, когда велась борьба за создание единого национального государства, когда [169]складывалось «единобожие еврейского народа», даже и тогда, как это видно из рассказа о царе Давиде, у них были свои домашние боги, которые величиной были, повидемому, в рост человека. Так в описанном происшествии с Давидом, этот бог, завернутый в одеяло, обманул пришедших погубить Давида. Евреи поклонялись богам окружавших их народов, и библия полна рассказами о том, как бог-Саваоф, грозный бог, мстительный, ревнивый бог, наказывал их за это увлечение другими богами. У них очень был распространен культ Иштар или Астарты и рассказы о Мардохее и Эсфири, без сомнения, указывает на то, что у евреев распространен был культ Астарты и бога Мардука. В Библии рассказывается про культ Адониса и Таммуза.

Очень распространен был у евреев и культ животных: поклонение богу-быку или тельцу, т. е. изображению быка или тельца, и даже тогда, когда евреи гордились своим единобожием в период существования иерусалимского храма, углы жертвенника были украшены рогатыми остатками прежнего изображения бычьей головы. Даже так называемый херувим, поставленный у ворот рая предусмотрительными богами Элоим, нечто иное, как один из рогатых богов древнего мира, изображение которых ставились и в Египте, и в Вавилоне, и во многих местах. Также и культ фаллуса, то есть культ полового члена, существовал у евреев, и столбы перед иерусалимским храмом были кичем иным, как изображением фаллуса. Затем еврейские богословы и раввины наполнили небо бесчисленным множеством ангелов и архангелов, евреи доподлинно знают, как устроено на небе. Там сидит бог-Саваоф, на голове его святой дух (Шехинас-Эйл). Есть ряд указаний, что эта самая Щехина принималась в свое время за богиню неба, властительницу неба, о которой тоже в библии упоминается много раз. По левую руку Саваофа сидит Михаил, по правую—Гавриил. Перед лицом его Уриель, а сзади Рафаил. Окончание этих имен указывает, что в свое время эти архангелы были просто-на-просто богами (Рафаил означает буквально в переводе на русский язык «Цели-бог», т. е. бог врачевания, бог исцеления). Совершенно такой же бог был впоследствии у древних славян.

А затем бесчисленное множество ангелов населяет это небо. [170]

Небо, по учениям еврейских раввинов-талмудистов, разделено на 7 частей (Христианская религия заимствует эту небесную географию так же, как и магометанская религия). В Талмуде, который для большинства евреев является не менее священной книгой, чем библия, раввином Реш-Лакишем (Шимоном-бен-Лакишем) небо описывается таким образом; существует [171]7 небес, и эти небеса называются: Вилон, Ракия, Шхаким, Зебул, Маон, Махон и Аработ. Вилон—это передняя завеса. Рано утром поднимается, а ночью опускается. И таким образом ежедневно обновляет дело творения. Ракия—это небо, к которому прикреплены солнце и луна и планеты. Это именно та твердь небесная или твердая стена, которая отделяет первобытные воды, по библейскому сказанию о сотворении мира. На третьем небе, Шхаким, стоит мельница и мелет манну (ведь надо же пропитать этакую ораву, хотя бы манной кашкой!). Четвертое небо—Зебул, где находится небесный Иерусалим. Там также построен храм и алтарь, и сам архистратиг Михаил, великий князь (только не Романов!) здесь является священником и приносит жертвы. Пятое небо— Маон, на этом небе живут целые батальоны прислуживающих ангелов, вся работа которых заключается в том, что по ночам поют песни (нашли время, полунощники!) а днем, из уважения и ради почета Израилю, молчат (примечание И. И. Степанова: «настоящая небесная людская»). Шестое небо—Махон. Это своего рода складочное место; но какие там склады! Одни наполнены снегом и градом. Специальный склад наполнен губительной- росой. Имеется амбар с губительными потоками, затем амбар, где заперты бури и специальный склад дыма, а дверь из пламени. И наконец, седьмое небо — Аработ. На этом небе живут право, справедливость, добродетель, сокровище жизни, мира, благословения, души праведных, дух и души тех, кто еще должен родиться, а также имеются склады росы, которой еврейский бог будто бы воскрешает мертвых.

Если вас удивит эта небесная география и точное описание того, чего никто никогда не видел и чего не увидит никогда, если вы усомнитесь в этом, то всякий правоверный талмудист будет считать, что вас следует предать анафеме. (хейрим) (и предавали!).

Каков из себя этот еврейский бог? Еврейская книга Каббала на это отвечает: это старец, который имеет один миллиард семь тысяч кудрей, рост его равен пол миллиарду миль, пальцы длиной миллиард двести тысяч, а кисти рук не менее двухсот сорока тысяч двух миль (около четверти миллиона верст).

Еврейские попы точно знают, чем бог занимается каждый час. В еврейском талмуде, в отделе Авейдо-Зоро, один из раввинов рассказывает. День имеет двенадцать часов (на небе также, как и на земле). В первые три часа бог сидит и занимается законами, т. е. изучает законы. (Еврейский бог, создав законы, вследствие своей старости и дряхлости не надеется на свою память и каждый день вновь и вновь перечитывает их). Следующие три часа он судит вселенную. Когда он замечает, что мир заслуживает гибели, тогда он, встав с трона суда, садится на трон милосердия (жалко, ведь, чем же старичок заниматься то будет, если мир погибнет?), В третьи три часа он сидит на троне и играет со всем миром, начиная от рога единорога до яичка червяка (чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало!). В четвертые три часа он сидит на троне и играет с левиафаном. Левиафан — это могучее животное, на котором держится мир. Значит, с этим то животным бог и забавляется каждый день по 3 часа. Так проводит еврейский бог день. Но вот наступает ночь. Ночь разделяется на три стражи. Об этом рассказывает другой раввин, рабби Элеезер в книге Талмуда—Берахот. Рабби Элеезер говорит: ночь имеет три стражи, и в каждой страже бог и ревет как лев, ибо сказано, «господь будет реветь с высоты и голос его будет слышен. В святом жилище его он будет реветь над своим стадом».

Конечно, такие вымыслы о небесах и рассказы об еврейском боге могли бы очень легко распасться, если бы еврейские массы не были в таком плену экономическом и духовном. А еврейская буржуазия всеми силами и средствами поддерживает религиозное воспитание евреев, поддерживает особые семинарии (ешиботы), в которых еврейские раввины забивают в голову юношам всеми этими побасенками, выдавая их за священное писание. Священное писание,—Библия и Талмуд, толкование Библии,— вот то, чем забивали головы [172]еврейской молодежи целые века. Талмуд презрительно говорит о науках. Талмуд разрешает заниматься светскими науками только во время испражнений, потому что эти науки нечистые, и объясняет, что если еврейские мальчики, начиная с 15 до 21 года, ежедневно во время испражнений будут заниматься этими науками, то они превзойдут всех докторов и профессоров, а закон божий — священное писание — нужно изучать день и ночь. А раз нужно изучать день и ночь священное писание, так ясное дело, что для других наук остается только то время, которое нельзя употребить на священное писание.

Ночью же, добавляет раввин Манахем, когда Бог изучает Талмуд, высокую школу, в которой на небе сам бог учится с ангелами, посещает также Асмодей, царь над диаволами, который ежедневно возносится на небо и там учится. Некоторые ангелы будут существовать вечно; это, по учению Талмуда, те, которых бог сотворил во второй день. Для других ангелов настанет время, когда они прекратят свое существование,—это ангелы, сотворенные богом в пятый день. Еврейский бог еще и в настоящее время творит новые многочисленные сонмы ангелов; теперь творимые богом ангелы, воспевши во славу богу одну только песнь, по учению Талмуда, тотчас опять обращаются в ничто. Однажды бог своим малым пальцем сжег целый сонм ангелов. Действительно, говорит Талмуд, после каждого слова, выходящего из уст божиих, является новый ангел. Над растительным царством еврейский бог поставил 21 тысячу ангелов, так как на свете существует всего только 21 тысяча растений. (Какая чушь для того, кто хоть сколько нибудь знает ботанику!). Архангел Михаил состоит ангелом воды, Гавриил — огня и зрелости овощей.

В пяток вечером при наступлении сумерек господь бог сотворил диаволов, но так как скоро наступил шабас, то он не успел одеть их в платье, т. е. в тело. По мнению других раввинов, диаволы не удостоились тела в наказание за то, что не хотели, чтобы человек был облечен телом. Существо диавола состоит сколько из огня, столько же и из воды. Некоторые из них сотворены из воздуха, другие из воды, внутренняя же душа их сотворена из материи, которая [173]находится под луною и которая ни к чему не годна.

По Талмуду, есть диаволы, которые состоят в брачных союзах между собою, размножаются они также, как и люди, едят и пьют, как и люди, а многие из них даже умирают. Четыре женщины слывут за матерей диаволов. Соломону была предоставлена власть над ними; он называл их своими слугами и- употреблял их для услужения себе. Одна из этих диавольских жен, по Талмуду, выходит в ночное время в четверток и в шабас с 180,000 диаволов, которые имеют силу уничтожения на земле живых существ. Эта женщина и дочь ее—главные, жены диавола Симмаэля. Лилита, одна из этих четырех женщин, была непокорна Адаму, и ее осудили на то, что ежедневно стало умирать 100 детей ее. Лилита беспрестанно издает рев, совместно с 180 диаволами истребления. Другая же из этих четырех диаволиц, постоянно танцует и водит с собою 479 (какая точность!) злых духов.

О местопребывании диаволов Талмуд говорит, что некоторые из них живут в воздухе и доставляют людям сны, другие же сидят на дне моря; они уничтожили бы весь мир, если бы оттуда были освобождены, а иные диаволы живут, наконец, в евреях и составляют причину их грехов. По мнению Талмуда, диаволы танцуют между рогами волов, выходящих из воды, и около женщин, возвращающихся с погребения. Охотно диаволы пребывают около раввинов; живут они также на ореховых деревьях, под которыми спать опасно, так как на каждом ореховом листке сидит диавол. Два знаменитые диавола Аси и Алаэль живут на востоке в темных горах; от них Валаам, Иов и Иофор (тесть Моисея) научились чародейству, а Соломон благодаря им господствовал над птицами и всеми другими диаволами.

По преданию учителей еврейских, еврейский бог сотворил только 600,000 душ для евреев, так каждый стих библии заключает в себе 600.000 смыслов, т.-е. каждый стих представляет 600,000 способов понимания и изъяснения, и каждый способ изъяснения стиха имеет отношение к еврейской душе. Души евреев имеют то преимущество перед душами других людей, что составляют часть существа божия, и вследствие сего, каждый еврей представляет собою перл божий, или видимую [174]материальную частичку бога. Поэтому каждая еврейская душа для бога милее, приятнее всех душ других народов, так как души всех других людей, не евреев, происходят от диавола. В другом месте мы читаем: души других народов — это души животных.

Может быть, вам будет после этого понятно, почему мы не хотим, чтобы закон божий — а ведь это еврейские раввины считают своим законом божиим — преподавался в школах, чтобы этим не отравлять детские души. Ведь другие религии также учат тому, что только их верующие — это достойные спасения, неверные же не войдут в царство небесное. Ведь и другие религии также учат уважать только свою веру. Ведь и другие религии вбивают в голову такие дикие мысли. В каждую субботу, говорит Талмуд, каждый еврей получает еще и другую душу, так что евреи в течение всего субботнего дня носят в себе по две души. Явившаяся в шабас другая душа, говорит раввин Рашши, возбуждает в шабас в каждом еврее сильный аппетит к пище и питию.

Рай, говорит Талмуд, наполнен чудным благовонием. Однажды Илия осыпал плащ одного талмудистского раввина листьями небесных деревьев, и когда этот раввин опять надел на себя этот плащ, благовоние удержалось на нем, и вследствие этого плащ был продан за 150 талеров.

Чем питаются праведники в раю? На небе праведные питаются соленым мясом самки Левиафана; питаются также и мясом какого-то громадного вола, который каждый день съедает траву на 1.000 горах. Далее, по словам Талмуда, в раю праведные приготовляют себе превкусное блюдо из какой-то особенной птицы; четвертое блюдо у них состоит из весьма жирных гусей. Напитком для праведных в раю служит вино, которое еврейский бог сохраняет с 6-го дня сотворения мира. (Значит, на 6-й день сотворения мира он устроил самогон!)

Но, прибавляет Талмуд, только евреи войдут в рай, а безбожные (т.-е. не евреи) пойдут в ад. Там находится гной и кал, плач и темнота; в каждом адском помещении находится 6.000 громадных сундуков, а в каждом сундуке 6.000 бочек желчи. Ад в шестьдесят раз больше рая, потому что туда ввержены все необрезанные, там особенно мучатся христиане, которые пальцами прикасаются здесь и там (т.-е. крестятся), [175]и турки, которые моют руки и ноги, но не сердце. Христиане и Турки в аду буду пребывать вечно.

Для душ же добродетельных, однако имеющих и свои падения, каббалисты за гробом предлагают, как средство очищения, душепереселение, как педагогическая мера, как вразумительное наказание, как средство возвращения людей к богу, как средство исправления и усовершенствования. Ученые раввины каббалисты учили, что в Адаме находилось 600 000 еврейских душ, которые вместе с ним согрешили. Они должны были для исправления постоянно вращаться в различных человеческих телах, до самого пришествия Мессии; праотец Авраам открыл, будто бы, всем, что души живут и по смерти и из одного тела переходят в другое. Раввины учили, что душа Авеля перешла в Сифа, а душа Каина в тело египтянина, которого убил Моисей. (Душепереселение. Милославского, стр. 289 и 290).

Души же обыкновенных людей, смотря по степени греховности и нужды в очищении, переселяются в животных: львов, змей, ослов и т. п. (Душепер. Милославского, стр. 290).

Души евреев безбожных, которые убили еврея или изменили иудейской вере, по смерти переходят в растения и животных, потом мучатся в аду в течение 12-ти месяцев, а после этого срока мучения души эти переходят, для своего исправления, сначала в неодушевленные предметы, потом в зверей, далее в язычников, а наконец, опять в евреев.

После всех переселений душа чистою восходит к богу, который принимает ее к себе с поцелуем, после чего душа восходит на высшую степень бытия в седьмую палатку жизни, называемую «святая святых».

По свидетельству Талмуда, невидимый духовный союз и видимое взаимное соотношение между мирами невидимым и видимым и их населяющими духовно-нравственными существами, состоял из зависимости видимого мира и человека от духов добрых и злых.

Любовь и ненависть, спокойствие и страх, птицы и рыбы, ветры, дикие звери, лекарства, солнце, месяц и звезды также имеют своих особенных ангелов, и раввины знают имена каждого из них. Добрые ангелы, по учению «орла иудейства» [176]

Маймонида, — это души небесных тел, поэтому звезды имеют разум для того, чтобы понимать все предметы.

Главный труд ангелов состоит в том, чтобы устраивать людям спокойный сон ночью. Кроме того, они еще молятся о людях, и человек должен обращаться к ним с молитвою; но ангелы, по учению Талмуда, не понимают ни сирийского, ни халдейского языков; поэтому ни один еврей не должен обращаться к ним с молитвою на сих языках. Благодаря незнанию ангелами означенных языков, евреи могут их обмануть и обратиться к богу на халдейском языке.

Еврейские раввины окружили мир каждого верующего еврея тысячами предписаний, где все предусмотрено: как приготовлять и из чего приготовлять пищу, что можно и чего нельзя есть; когда можно спать с женою, а когда нельзя; чему можно учиться и чему нельзя учиться; как, когда надо мочиться; какие отношения должны быть между родственниками, какие между «чужими» и к «чужим» («гоям»). Они. наложили лапу свою на семейную и личную жизнь и всю общественную жизнь евреи хотели бы также держать в своих руках. И одним из страшных орудий своего господства над верующими они избрали изложенное выше учение о рае и аде. [177]

Глава XXI. Судный день[8]. (Иом Кипур)

По образу и подобию земного суда религия рисует «суд небесный». Земной суд имеет судей, обвинителей, защитников; суд небесный человеку представляется таким же: с судьями, обвинителями, защитниками, — только на небе все это, конечно, гораздо страшнее, чем на земле.

Праздник Иом Кипур (судный день) у евреев дает нам полную картину небесного суда, со всеми подробностями и описанием действующих лиц.

Спросите у крестьянского мальчика (хотя бы в Западном крае), что такое «чортохапина». Он вам расскажет страшные истории, как в день «хапуна» (судный день) чорт хватает евреев, тащит на болото и там душит их. Он будет уверять, что такие случаи были у них в деревне или где-нибудь поблизости. « [178]

Хапун» еще и в настоящее время служит пугалом для крестьянских ребятишек.

Очень зло высмеял это поверие о «чортохапине» писатель Короленко в своей сказке: «Судный день».

«Судный день» представляет значительный интерес тем, что здесь имеется довольно древнее представление о «небесном суде». Надо рассеять мрак и таинственность вокруг «страшного дня». Важно вскрыть всю плесень, накопившуюся в течение веков и тем помочь освобождению тысяч еврейских юношей и девушек от религиозного фанатизма.

Все тайны религии, вынесенные на свет, теряют свою сверхъестественность — это открывает глаза тем, кто еще в настоящее время, по привычке или по несознательности, поклоняется богам, созданным самим же человеком и живет им же самим созданными страхами.

Указание о «судном дне» мы встречаем в библии в книге «Левит» в форме приказа бога Моисею: «в седьмой месяц в десятый день месяца смиряйте души ваши (другой перевод: изнуряйте, воздерживайтесь от всякой пищи), и никакого дела не делайте», «ибо в сей день очищают вас, чтобы сделать вас чистыми от всех грехов ваших, чтобы вы были чисты пред лицом господним». «И да будет сие для вас вечным постановлением». Еврейский бог опасается, как бы не нарушили его приказа, и он тут же добавляет: «А всякая душа, которая не смирится в этот день, истребится из народа своего». (Известно, что бог шутить не любит!).

Так говорит библия об истории этого праздника — он возник вследствие приказа бога Моисею. Но это, ведь, только сказка. Историю же возникновения «Судного дня» надо искать в другом.

«Судный день» празднуется в конце сентября (месяц «тишрей») и совпадает со временем сбора плодов с деревьев. Должно быть, этот праздник вначале и был связан со сбором плодов. На это указывает религиозная книга «Мишна», утверждающая, что праздник носил вначале веселый характер праздника-танца и только впоследствии принял мрачный, серьезный характер (согласно «Еврейской Энциклопедии», такой же праздник очищения был у всех древних народов). [179]

В Талмуде (сборнике законов и толкований) мы встречаем указание о «Судном дне» в связи с новолетним праздником («Рош Гашана»). Новый год у евреев празднуется в 1-ый день седьмого месяца, на 9 дней раньше «судного дня». Возможно, что в виду совпадения этих обоих праздников по времени, они и были позже связаны.

«В новолетие все жители мира проходят перед ним (богом), как овцы», "суд над всеми происходит в новолетие, а приговор подписывается (прикладывается печать) в «судный день».

Вот отчего оба эти праздника (новый год и судный день) имеют такое значение — в эти дни, по представлению евреев, решается участь людей.

Как в настоящее время, так и в прошлом оба праздника сопровождаются различными церемониями, специальными богослужениями.

В книге «Левит» бог точно указывает, какие он хочет жертвы, как ему курить фимиам, как хвалить его. Он довольно подробно указывает, в какие одежды должен быть одет первосвященник.

Сам процесс жертвоприношения (в прошлом) был очень сложен.

В течение дня службы священник 5 раз совершал полное омовение, 10 раз мыл руки и ноги, несколько раз менял облачения (тяжелая работа!)

Перед праздником он тщательно подготовлял себе заместителя — на случай, если с ним что-нибудь случится, — а по окончании праздника уходил со своими друзьями пировать в честь благополучного окончания этого дня (разницы между богом земным и царем небесным нет никакой: когда выходят из рук царя живым так же радуются, как радовался первосвященник, уходя живым после дня молитвы).

Сам бог — очень разборчив. Что попалось — не берет. Вот что он требует: «И приносите во всесожжение господу: одного тельца, одного овна, семь однолетних агнцев; без порока пусть будут они у вас». (Левит, гл. 29).

Много споров вызывает в настоящее время один момент в богослужении «судного дня». В храме, когда совершали обряд-жертвоприношения, приводили двух козлов, похожих [180]друг на друга внешностью, ростом, одинаковой ценности и в одно и то же время взятых из стада. Перед ними становился первосвященник, опускал руку в деревянный ящик и вынимал две записки, из которых на одной было написано: «для бога», на другой — «для Азазеля».

Козел, которому выпала записка «для бога», приносился в жертву за грехи. С тем, который — «для Азазеля», поступали таким образом: «И возложит Аарон обе руки свои на голову живого козла, и исповедает над ним все беззакония сынов Израилевых, и все преступления и все грехи их, и возложит их на голову козла, и отошлет с нарочным в пустыню» (Левит, гл. 21).

Таким образом, грехи представляли себя чем-то таким, что можно передавать, переносить на других. Грехами «нагружали» козла и отправляли в пустыню. Для этой церемонии избирался специальный человек, который, придя с козлом к месту назначения — высокой отвесной скале, разрывал красную ленту на 2 части: одну привязывал к рогам козла, другую — к скале. После этого, козла «спускали» (сталкивали) со скалы (отсюда выражение «козел отпущения»), которая была настолько высока и отвесна, что он разбивался на кусочки. Если лента на скале из красной становилась белой, то это было признаком того, что бог простил грехи.

Кому приносился этот козел в жертву и кто такой Азазель? Азазель — в представлении евреев—злой дух, царь демонов. Иначе, зачем же было ставить его на одну доску с богом и давать ему точь-в-точь такую же жертву, как и богу? Согласно Талмуду, козел предназначался Азазелю в подарок чтобы он своими обвинениями не мешал прощению грехов в этот день, (по указанию «Еврейской энциклопедии», Азазель встречается в аравийской и сабейской мифологиях). Повидимому, Азазель считался главным демоном пустыни: такое представление могло возникнуть в то время, когда евреи были кочевым народом и бродили по пустыне… Тогда ясно, что Азазель имеет очень древнее происхождение. В «судный день» приносили и главе демонов такую же жертву, как и богу (на всякий случай — заткнуть ему глотку, а то чего доброго—рассердится). [181]

Еще в настоящее время в разговорном языке у евреев существует поговорка: «Иди к Азазелю», что в переводе на русский язык равносильно предложению: «Иди к чорту».

В течении веков до настоящего времени накопилась масса обрядов и обычаев, связанных с судным днем.

Прежде всего, это день поста, изнурения. Кушать разрешается только детям и больным (и то только тем, кто, по определению врача, не может поститься).

Вместо прежних жертвоприношений, в настоящее время в канун праздника зарезывается, как искупление за мужчину — петух, за женщину — курица. При этом читается следующая молитва: «Это — мое искупление, это — моя жертва, это — взамен меня, — этот петух (или курица) пойдут на смерть, а я пойду к хорошей жизни и покою». То, что в старину делал козел, предназначенный для Азазеля, в настоящее время делают петух или курица, «перенимая» грехи людей и служа «заменой» вместо них.

Характерно то, что крылья кур тоже перевязывают белыми ленточками, что, должно быть, напоминает белую ленточку Азазеля.

Но современные люди умнее прежних: они свою «замену» не отдают богу, а сами съедают (богачу двойная польза: больше кур зарежут, — больше жертв и «замен», а в то же время больше мяса).

Перед началом вечерней молитвы в синагоге все подвергаются обряду бичевания: опускаются в синагоге на колени и синагогальный староста отсчитывает каждому по 39 ударов ремнем по спине (слегка, конечно). В синагоге зажигают свечи в память умерших. Свеча большая горит целый день, если она почему-либо потухнет — признак, что человек, поставивший ее, умрет в этом году.

Как в новолетие, так и в судный день несколько раз трубят в рог. Этот обычай толкования к молитвам объясняется следующим образом: «В день новолетия бог сотворил мир и стал царем. А когда царь завоевывает царство, он трубит в трубы, чтобы все знали день, когда он начал вести царство».

Другое объяснение: [182]«Трубным звуком всем дается знать, чтобы каждый мог покаяться, чтобы он не мог потом сетовать, если бог его накажет».

В общем вся эта внешняя сторона обставлена какой то таинственностью, печальной торжественностью. Все рассчитано на то, чтобы вызвать у человека суеверный страх — показать человеку, что он сам — ничто. Там где то, на небе решается его судьба, а он может только просить, молиться, смиряться. Главным образом, поддерживается чувство боязни перед этим страшным богом, который в судный день устраивает генеральную ревизию всего мира.

Целый день постятся, целый день молятся, читают молитвы на непонятном самим молящимся языке (то, что непонятно, всегда кажется более страшным, чем на самом деле). Судный день поэтому внушает суеверный страху верующим.

Как же происходит церемония суда? Что в это время делается на небе и что на земле? Ответ на это дают молитвы и толкователи к ним.

Интересна следующая молитва («Уксане тойкеф»): «Так же, как пастух проверяет свое стадо, так и ты проведешь (по одному), сосчитаешь и учтешь все живое и определишь норму жизни всем твоим творениям и запишешь их приговор. В новый год записывается и в день прощения подписывается (прикладывается печать): сколько уйдет с земли и сколько родится; кто будет жить и кто умрет; кто проживет свой век и кто не проживет; кто умрет в воде и кто в огне; кто от меча и кто от лютого зверя; кто от голода и кто от жажды; кто от бури (землетрясения) и кто от эпидемии; кто будет подавлен и кого забросают камнями; кто отдохнет и кто будет скитаться; кто успокоится и кто будет отвержен; кто отдохнет и кто будет наказан; кто обеднеет и кто разбогатеет; кто опустится вниз и кто возвысится».

Здесь полное перечисление всевозможных наказаний, всевозможных видов смерти. Это настоящий уголовный кодекс инквизиции: не хватает еще пыток, но и они имеются в небесном арсенале.

Избавиться от таких страшных наказаний можно только: «Молитвой, покаянием (постом) и милосердием (деньгами). [183]

В ожидании страшного приговора—целый день молятся, просят у бога прощения.

В другой молитве („Кол Нидрей“), — которая поется заунывным, грустным напевом, сильно влияющим на чувства слушателей, — просят прощения всех грехов, которые будут совершены: „от настоящего судного дня до будущего“ (прощения авансом в счет будущих грехов).

Молящиеся представляют себя в руках божьих, подобно глине в руках горшечника, подобно камню в руках каменщика» и вообще подобно материалу в руках мастера, который делает из него, что хочет.

Еще накануне праздника открываются врата неба и молитвы легко могут пройти к богу.

Врата неба открыты до вечера судного дня и только к последней вечерней молитве («Неиле») — закрываются.

В то время, как на земле происходит все это, на небе большая суматоха. Там творятся великие дела — бог заседает в качестве судьи мира. В приведенной молитве («Уксане Тойкеф») и следующих за ней рисуется такая картина:

«Бог восседает на троне. Он все знает, он сам и судья, и обвинитель, и свидетель; сам записывает, подписывает, считает и вспоминает».

Пророк Даниэл представляет бога в виде старца: "его одежда была бела и блестела, как снег, а волосы белы, как облако; его трон был из пламени, и колеса трона из пылающего огня. Поток огня изливался от него вширь и вдоль! (Трон предусмотрительно сделан на колесах, — может быть, придется переезжать еврейскому богу на другую квартиру?)

Пророк Иезекиэль "видел бога таким: «И увидел я подобие мужа, как-бы огненное, и от чресл его и ниже огонь, и от чресл его и выше как-бы сияние, как-бы свет пламени».

Бог — «царь над царями царей». И такому могучему царю не подобает быть без свиты, слуг, прислужников. Кругом него ангелы, архангелы, шестикрылые, двухкрылые и с 256-ю крыльями священные позвоночные, чином выше и пониже. Тут и министерство небесное: "Уриэль — ангел света, Рафаил — ангел здравия, Гавриил — смотритель рая, Сариэль — начальник над духами — и многие другие — целый штат больших и малых, [184]начиная с министров и кончая простыми курьерами. Все эти прихлебатели трепещут, боятся одного взгляда его (царя своего). Священные крылатые позвоночные поют ему славу: «тысячи тысяч служат ему, и десятки тысяч десятков тысяч готовы служить ему» (Даниэль).

«И животные, которые с четырех сторон его, со своими двумястами пятьюдесятью шестью крыльями покрывают свои лица, чтобы не видеть святого духа. Они боятся духа, который на троне. Под ножками трона не.бо имеет вид льда, а сверху трон горит огнями. Длина ноги каждого священного животного пятнадцать раз по пятьсот локтей (около 2 верст), и несутся они все вместе с троном по всему свету (вот оно для чего колеса то у трона!). А когда идет к богу молитва Израиля, эти животные раскрывают свои крылья и пропускают ее к богу».

Такова картина небесной канцелярии бога, его министерства к моменту «Страшного Суда», по понятиям и учению еврейских раввинов.

Мы забыли об одном главном — картина будет не полна, если не покажем еще одну «персону», без которой на небе не обойтись — это сатана.

И он тут как тут. Он никогда не упускает случая делать свое сатанинское дело—он все хочет «наклеветать» богу, чтобы он не прощал грехов (в земных судах буржуазного государства почти такую должность выполняет прокурор). Но ведь есть и защитники—это ангелы и архангелы.

«Когда сатана хочет .оклеветать евреев, облако покрывает трон, и сатана не может подойти» (Махзер). В молитвах сатану несколько раз предупреждают, грозят: «Да замолчит клеветник, и пусть защитник займет его место, и да будет бог опорой ему (защитнику)».

Сам бог сидит на троне.

И приносится памятная книга. В ней все записано: грехи каждого человека записаны его рукой (ночью, во время сна, душа улетает на небо и там в книге записывает грехи, совершенные человеком за день).

«И книга сама открывается, и сама читается».

(Какой же величины должна быть эта книга, если каждый [185]человек имеет там свой текущий счет грехов, а на земле людей около полутора миллиарда?)

И подчитываются грехи и добрые дела, все взвешивается точно, аккуратно.

А бог ведь большой формалист, от него милости ждать нельзя. Он судит «по законам». Ведь он раньше предупреждал, чтобы потом никаких оговорок не было.

Эта боязнь грозного бога заставляет пророка Ездру воскликнуть: «И лучше было бы для нас, если бы не было после смерти суда!»

Тут же все завершается: бог выносит приговоры, подписывает, прикладывает печать — и небесный суд заканчивает свою сессию, переходя вероятно к «текущим делам».

Такую страшную картину суда дает нам еврейская религия, почти такую же дают и другие религии.

Откуда же возникло такое представление о боге, как о каком то страшилище грозном, мстительном, окруженном громадной свитой слуг, прислужников?

Для того, чтобы у людей могло создаться такое представление, они должны были такую картину где-то видеть, а именно в жизни.

Человек не мог «выдумать» бога в образе страшного царя в те времена, когда царей еще не было.

Такой характер дел Страшного Суда мог быть тогда, когда на земле уже были и цари со своими свитами, и судьи, и законы.

Что мог человек сделать перед гневом и самодурством земного царя? — Ничего, он бессилен. Ему остается только полагаться на милость, просить пощады, принести подарки, выкуп.

Таким же беззащитным представляет религия человека и перед «царем неба» — богом. И как перед царем земным, так и перед богом — прежде всего действует страх. Страх перед богом — это страх перед грозными, непонятными силами природы, против которых люди, в прошлом, были действительно бессильны, которых они не понимали.

Потому то религия и представляет человека таким бессильным, с которым бог делает все, что хочет («как материал в [186]руках мастера»), ибо он действительно был бессилен перед страшными стихийными силами природы.

Современное человечество все больше и больше подчиняет природу себе. Человек давно вышел из слепого подчинения этим силам, поэтому и страха перед ним у него нет. Все непонятное становится меньше и меньше, незнание сменяется знанием и умением заставить стихию служить человеческому обществу.

Рабочий класс, свергая земных царей, свергнет этим самым и царей небесных. Скопированные по образу земных царей, боги свергаются вместе с ними.

Пусть подумают над этим те, которые ходят в синагоги, церкви, мечети. Не клянчить у бога, а самим создавать, строить. Не ждать решения своей участи «в небесном суде», а самим строить свой рай на земле. [187]

Глава XXII. Магометанство

Магомет

Основателем магометанской религии считается Магомет. Магомет был купеческого происхождения, но о его рождении рассказывают магометанские писатели много чудесного. О том, что он родится, как спаситель мира, об этом будто бы тоже было предсказано. Когда Магомет рождался, то мать его не испытывала никаких болей (припомним, что то же рассказывалось о многих других богах и героях). Как только Магомет появился на свет, все вокруг осветилось небесным огнем, а новорожденный поднял глаза к небу и воскликнул: «Велик бог! нет бога, кроме бога, а я пророк его!» Земля и небо сотрясались при его рождении. Все реки вышли из берегов, и идолы во всем мире упали со своих подставок, явился старец, вынес новорожденного к народу и объявил ему, что «родилась слава его племени».

Не меньше чудес рассказывается про детство Магомета. Когда он проходил, овцы кланялись ему. Во время одного путешествия осел, на котором ехал Магомет, вдруг заговорил человеческим голосом и всем объявил, что он несет на себе величайшего пророка. Когда Магомету было 9 лет, он будто бы обнаружил такую ученость, такую мудрость, что все изумлялись, слушая его (вспомните рассказы про Иисуса [188]

Христа, про Будду, как им изумлялись ученые и книжники).

На четырнадцатом году от рождения Магомету явились два ангела. Небесный свет исходил от этих ангелов. Один из них вскрыл ему грудь, вынул оттуда сердце, очистил его от всего нечистого, выдавил из него черные капли первородного греха, который все люди унаследовали от прародителя Адама, и затем, наполнив его небесной мудростью, вложил обратно в грудь ребенка. При этом Магомет даже не почувствовал, как его потрошил ангел. С того момента лицо Магомета стало сиять таинственным светом, а между плечами, где ангел произвел хирургическую операцию, осталась печать — знак того, что Магомет является [189]I небесным посланником. Не мало народу морочил Магомет при жизни этой своей «печатью», хотя она просто-на-просто была родимым пятном, величиной с голубиное яйцо.

Магомету приписываются всякие чудесные видения. Так однажды, — рассказывают почитатели пророка, — ночью он вдруг услышал голос, зовущий его. Когда он поднял голову, он увидел такой яркий свет, что даже лишился чувств, а когда он очнулся, перед ним стоял ангел, в руках которого был весь исписанный шелковый свиток. «Читай» — сказал ангел. «Я не умею читать»,—сказал Магомет, потому что был неграмотен. «Читай», — повторил ангел, — «во имя господа, создавшего все, читай, во имя всевышнего, который научил человека употреблению пера». Затем Магомет почувствовал, что он может читать. И вот он прочел все, что там было написано, а затем записал в священную мусульманскую книгу. Эта книга и называется Коран. Так объясняют магометане происхождение Корана. Всякий, кто знает историю о том, как Моисей писал на горе Синае под диктовку господа-бога Саваофа, сразу же заметит, что это рассказ о Магомете почти целиком заимствован оттуда.

Когда Магомет гулял близ города Мекки, то каждое дерево, каждый камень встречали Магомета словами: «Благо тебе, посланник божий». Покуда Магомет еще был на земле, он уже имел свидания с ангелами время от времени. Так, однажды, когда он был на горе Хива, он вдруг услышал голос с неба, он обернулся и увидел архангела Гавриила, который сидел между небом и землей на троне со скрещенными ногами. Архангел Гавриил сказал ему: «Магомет, ты воистину посланник божий, а я архангел Гавриил». Так архангел Гавриил представился Магомету. Не только ангелы, но и дьяволы-джинны тоже являлись Магомету иногда во сне, а.то и на яву.

Так как толпа верила в Магомета, то Магомету было очень нетрудно надуть толпу, поэтому он «творил чудеса». И вот Магомет исцелял слепых, хромых и немых. Да что исцеления! Магомет захотел — и покрыл небо в полдень сверхъестественной тьмой, т.-е. устроил затмение солнца, а вернее сказать, затмение в мозгах было у людей. Затем он заставил луну спуститься на землю и остановиться на верхушке священного храма Каабы в Мекке. Остановившись на верхушке храма, она обошла потом 7 раз вокруг храма и глубоко поклонилась Магомету, но Магомету этого было мало. Он заставил луну войти в правый рукав своего плаща и выйти в левый. Так луна и поступила, потом опять отправилась гулять по небу. Ну, разве это не чудеса в решете? Впрочем, когда евреи смеялись над магометанами и не верили в то, что Магомет мог сделать такой фокус, то магометане резонно отвечали евреям: «А что же, ведь у вас рассказывается же в библии, что солнце остановилось, по приказу пророка Иисуса Навина, почему же луна, по приказу Магомета, не могла войти в его рукав. Для бога все возможно». Магомет даже воскрешал мертвых. Одним словом, [190]он проделывал все те чудеса, о которых магометане слышали про Будду, Заратустру, Иисуса Христа и других богов.

Согласно учению мусульман, на седьмом небе сохраняется существующая от вечности книга, в которую записаны все повеления Божия и все события, как прошедшие, так настоящие и будущие. Копии с этих скрижалей, на которых были начертаны веления Божия, перенесены были на самое низшее небо архангелом Гавриилом, который сообщал их от времени до времени Магомету, частями, приноровленными к какому-нибудь событию или обстоятельству. Так как это слово самого Бога, то они всегда передаются в первом лице. Эта книга составляет мусульманский свод законов гражданских, уголовных, а также и духовных, и все правоверные смотрят на нее с величайшим благоговением. Набожный мусульманин полагает свою гордость в том, чтобы иметь копию с Корана в хорошем переплете и с разными украшениями. Надпись на переплете запрещает прикасаться к книге тому, кто нечист, а когда ее читают, то считается непочтительным держать ее ниже пояса. Мусульмане клянутся ей и гадают по ней, открывая, как придется, страницу и прочитывая первые попавшиеся на глаза слова текста.

Кроме Корана, или закона писанного, есть еще не мало правил или нравоучений, которые были произнесены Магометом случайно, а затем, после его смерти, записаны со слов тех, кто их слышал, и переписаны в одну книгу, называемую Сунной, или законом устным. Ее считает священною, наравне с Кораном, одна магометанская секта, последователи которой называются поэтому суннитами; другие же магометане отвергают Сунну, признавая ее подложкою; эти последние называются [191]шиитами. Между этими двумя сектами бывали иногда такая же ожесточенная вражда и взаимные преследования, как и те, которые были между католиками и протестантами — и между различными сектами православной церкви (См. В. Ирвинг. «Жизнь Магомета», стр. 369—72).

Небожители магометанской религии

По учению Корана и других сочинений магометанского духовенства, небо населено разнообразным, многочисленным населением. Около Аллаха и вокруг него имеется множество помощников, множество ангелов, которые выполняют его поручения или служат ему для личных услуг. Но главных ангелов четыре. Это почти те же самые четыре ангела, которых мы встречаем в еврейской мифологии: Гавриил, Михаил, Азраил и Исрафил. Здесь также окончания этих имен указывают на то, что в прежние времена эти имена служили для обозначения отдельных богов.

Личную свиту Аллаха составляют херувимы. День и ночь неумолкаемо повторяют они: «Слава Аллаху!» В этом и состоит вся их работа. Число их необыкновенно велико, живут они отдельно от других ангелов, в отдельной части неба, вдали от нападений дьявола Иблиса, который, очевидно, имеет большую силу и может этих небесных певчих сбить с толку.

Гавриил отличается огромным ростом. Его крылья такие огромные, что когда он появился, то произвел переполох среди небесных жителей, даже Магомет его испугался. Когда он проносится, то как будто звон цепей проносится по скалам, и такой ужасный, что ангелы падают в обморок. Архангел Гавриил — это нечто вроде духа святого. Он обладает огромной силой. Он хвастается пророку, как он поднял на своих крыльях целый народ так высоко, что те даже не слыхали крика петуха.

Архангел Михаил заведует отделом снабжения на небе. Он дает как пищу для тела, так и знание и мудрость для ума. Кроме того, он высший контроль над силами природы, у него так много дел, что ему необходимо множество помощников. Размножение ангелов дело как будто очень трудное, раз [192]ангелы не женятся. Но магометанский Аллах разрешает это дело гораздо проще. Из каждой слезы, которая падает из глаз Михаила, — а он должно быть источает слезы целыми бочками, — Аллах создает херувима. Они и составляют свиту Аллаха. Кроме того, в его распоряжении имеется множество ангелов, под надзором которых находится каждая капля воды, каждое растение, каждое дерево. Живет Михаил на седьмом небе, на берегах полного моря (Бар-аль-машур), переполненного сонмами ангелов. Сначала только один Аллах знал цвет и форму и число его крыльев, а теперь каждый мусульманский мулла знает, что у него изумрудно — зеленые крылья, шафроно-красные волосы, что у него миллион ртов и столько же языков, которые на всех наречиях умоляют Аллаха о милосердии, миллион глаз источают слезы, умоляя Аллаха простить грехи. Можете себе представить, сколько херувимов создается из этих слез! Да их и требуется очень много. Ведь вокруг каждого человека носится 160 ангелов «как мухи вокруг горшка с медом в солнечный день».

Третий архангел—это Азраил — ангел смерти (Малаку-эль-маус). Аллах, сотворив его, спрятал, так он был ужасен. Когда он показал его ангелам, то они упали все в обморок, длившийся тысячу лет. Азраил, собственно говоря, сам не имеет особенной силы. Он только исполняет волю Аллаха, и главная его забота — это, так сказать, караульная служба. Он должен охранять книгу судеб. Когда настает чей нибудь смертный час, ангел сообщает об этом Азраилу, — ведь у каждого человека приставлено несколько ангелов, которые за этим [193]делом наблюдают. Азраил сейчас же делает пометку в своей памятной книге, но он еще не приводит в исполнение смертного приговора. Он ждет, пока не упадет листок с дерева, что растет около Аллаха. Некоторые муллы утверждают, что листок падает за сорок дней до смерти, и людям кажется только, что человек живет, а на самом деле он уже умер. Другие муллы рассказывают, 'что ангел, поставленный Аллахом, доставляет ежегодно список осужденных на смерть в этом году. Благочестивый мусульманин, если он будет усердно молиться, может увидеть дырку в небе и через нее увидит свое имя, написанное ла падающем с небесного дерева листке.

Судя по тому, правоверный ли он или грешник, поступает ангел с душами. То относит их к ангелам сострадания, то относит их к палачам. Некоторые муллы утверждают, что Азраил присутствует тут же и с одними душами обращается любезно, а с другими очень грубо. С позволения Аллаха, Азраил может всегда пригласить какую-нибудь душу, и она помещается у него между двумя первыми пальцами руки. Души праведников Азраил собирает, кладет их в белый шелковый мешок, надушенный мускусом (особое восточное благовоние) и посылает их к самым далеким вершинам неба, а души грешников в грубой рогоже, пропитанной вонючим дегтем, швыряет в бездну.

Четвертый архангел Исрафил — это ангел, вкладывающий душу в тело. Этот ангел будет играть на трубе, созывая на страшный последний суд, когда погибнут все, кроме тех, за кого заступится один из архангелов или сам Аллах. Но и ангелы сами погибнут в этот последний час, и последним погибнет Исрафил. Через двадцать лет он вновь возродится в Басре и протрубит во второй раз, тогда начнется воскресение душ; словно рои пчел, воскреснут они на этот призыв и помчатся души к своим телам.

Исрафил хранит перо Аллаха между глаз, подает ему его, когда Аллаху надо занести запись в книгу судеб. У Исрафила четыре крыла, одно покрывает Восток, другое — Запад, третье Землю, а четвертым он помахивает перед лицом Аллаха. Он такой огромный, что его ноги стоят на седьмом небе, а голова достигает трона Аллаха. [194]

Был когда-то и еще ангел Азазил, иначе Люцифер, один из самых славных ангелов во всем небесном воинстве, но он возгордился и возмутился против бога. Когда бог повелел своим ангелам воздать почести Адаму, то Азазил отказался сделать это, говоря: «Неужели я, которого ты сделал из огня, должен преклоняться перед человеком, созданным из персти». За такое неповиновение он был проклят богом, изгнан из рая и переименован в Иблиса, что значит отчаяние. Он мстит за свое унижение тем, что измышляет всякого рода зло против сынов человеческих и внушает им непокорство и нечестивые мысли. (Этот Азазил целиком скопирован с еврейского неба).

Между ангелами низшей степени есть разряд, который носит название Моаккибата; к каждому человеку приставлены для наблюдения два таких ангела: один находится по правую руку его, а другой по левую, и они записывают все его слова и поступки. По окончании дня они улетают на небо с письменным отчетом. По словам магометанского предания, всякий хороший поступок записывается десять раз ангелом, стоящим по правую сторону; но если смертный человек совершит грех, то тот же самый добрый дух говорит ангелу, находящемуся слева: «Подожди семь часов записывать этот грех; может быть, он раскается, помолится и вымолит себе прощение».

Другие муллы утверждают, что каждый человек окружен множеством злых и добрых духов, ангелами, шайтанами и джиннами. Четыре специальных ангела стерегут и оберегают человека, день и ночь сменяясь дежурствами, они записывают его поступки. Смена дежурств происходит при восходе и закате солнца, поэтому обязательно в эти часы надо творить молитву. Во время молитвы его стерегут специальных 6 ангелов. Один из них сторожит его рот во время молитвы, чтобы не заползла змея, другие смотрят за его глазами и подслушивают слова молитвы, поэтому, когда мусульманин заканчивает молитву, он должен последние слова произносить, оборачиваясь через плечо назад, чтобы ангел, который стоит сзади и записывает в книжку, мог удостовериться, что он молился в этот час. [195]

Возмутившийся и падший Азазил, ставший потом Сатаною или Иблисом, все-таки удержал за собою верховную власть над этими низшими духами, которых разделяют на дивов и пери; первые свирепы и гигантского роста, вторые нежны, кротки и питаются одними ароматами. Кажется, все пери были женского рода.

Кроме этих духов, есть еще полу духовные существа, называемые Таквинами, или Судьбами; это крылатые, прекрасные собою женщины, которые изрекают предсказания и защищают смертных от нападений и злых умыслов демонов.

Магометанский рай и ад

Человек, по учению Магомета, состоит из души и тела. Душа — начало бессмертное, тело — его бренная оболочка. Правоверный должен жить, твердо веруя, что «нет бога кроме бога, и Магомет пророк его». Совершай ежедневно омовения и пять молитв, соблюдай посты, подавай милостыню, наконец, в продолжение всей своей жизни соверши хоть один раз странствование в Мекку, на богомолье. «Бойтесь же бога,—говорит пророк, — бог милостив и милосерд. О люди! Мы (бог) создали вас от единого мужа и единой жены, и разделили вас на племена и народы, дабы вы могли любить друг друга. Воистину, кто из вас добродетельнее, тот и достойнее пред богом». Праведен тот, кто свято исполняет закон пророка, и смерть не страшна для того. Смерть есть отделение души от тела, и это страшное дело возложено Аллахом на ангела смерти, Азраила; когда ангел смерти уже исполнил свое дело, и труп предан могиле и лежит во мраке под землею,—к нему являются два черных ангела,— Мункар и Накир; вид их мрачен и ужасен, обязанность их — допрашивать человека о его жизни. И вот, в могиле душа снова соединяется с телом и остается в нем, пока черные ангелы производят свое испытание. Умершему приказывают встать и спрашивают о том, верует ли он в единство божие, верует ли в то, что Магомет пророк его, спрашивают о том, какие дела совершил человек при жизни. И все полученные ответы записываются в особые книги ко дню страшного [196]суда. Если ответы удовлетворительны, душа тихо вылетает изо рта, а тело оставляется в покое; если же нет, то ангелы (вот где палачи-то!) бьют умершего железными палками по лбу, а душу выдергивают из тела с мучительной болью. Для удобства этого ужасного дознания магометане хоронят своих мертвых в пещерах или могилах со сводами и завертывают их только в погребальные одежды, в гроб же не кладут.

Всех людей в будущем ожидает воскресение и страшный суд. Но до его наступления тело остается в могиле, а душа предвкушает свою будущую судьбу в снах или видениях. Время между смертью и воскресением называется берзак, что значит промежуток.

Души пророков сразу допускаются к полному наслаждению раем. Души мучеников, в том числе и, души умерших в битве, входят в тела или, точнее, в зобы зеленых птиц, которые питаются райскими плодами и пьют из протекающих там ручьев. Некоторые мусульмане веруют, что души истинно верных принимают образ белоснежных птиц и живут под престолом Аллаха. Души обыкновенных правоверных, по наиболее распространенному мнению, порхают в состоянии ангельского спокойствия около могил. Что касается до душ неверных, то они будут прогнаны ангелами с неба и земли и ввержены в пещеристые недра земли, где в страхе будут ожидать наступления суда. (Вашингтон-Ирвинг, 293—94).

И суд наступит. Ему будут предшествовать знамения и предвестия на земле и небе: полное затмение луны, изменение в движении солнца, которое взойдет на западе, вместо востока, войны и смуты, всеобщее оскудение веры, освобождение Гога и Магога на пагубу миру, густой дым, покрывающий всю землю. Эти и многие другие чудеса и знамения вселят ужас и беспокойство в души человеческие и произведут отчаяние и утомление жизнью, так что человек, проходя мимо могилы, позавидует спокойствию мертвеца и скажет: «Дай бог, чтобы я был на твоем месте». (Ирвинг стр. 295).

«Последним грозным предвестием того, что близок страшный день, будет трубный глас архангела Израфила. При [197]этом звуке земля потрясется, замки и башни обрушатся, и горы сравняются с равнинами. Небо омрачится, небесный свод исчезнет, а солнце, луна и звезды спадут в море. Океан или совсем пересохнет, или же закипит, вздымая огненные волны. При грозном звуке этой трубы, на род человеческий нападет непреодолимый страх; люди побегут от своих братьев, родителей и жен, и матери, объятые невыразимым ужасом, бросят своих грудных младенцев. Дикие зверя побегут из лесов, а домашние животные — с пастбищ и, забыв свою кровожадность и взаимную вражду, в страхе соберутся все вместе.

Второй звук трубы будет предвещать общее истребление. При этом звуке все твари на небесах, на земле и в водах под землею, ангелы и гении, люди и животные—все умрут, за исключением немногих избранных, которых, не в пример другим, пощадит Аллах. Последним умрет Азраил, ангел смерти.

Вслед за этим звуком, предвещающим истребление, сорок дней или, по словам толкователей, сорок лет, будет итти непрерывный дождь; затем архангел Израфил вострубит в третий раз, и это уже будет призывом на суд. При этом последнем звуке трубы все пространство между небом и землей наполнится душами умерших, летящих со всех сторон и отыскивающих свои тела. Тогда разверзнется земля и загремят сухие кости, соберутся вместе разъединенные члены и соединятся даже волосы, так что составится целое тело, в которое снова войдет душа, и мертвец восстанет от тления, с неповрежденными членами и нагой, как при рождении. Неверные с лицом, обращенным к земле, будут ползать по ней, но правоверные будут ходить прямо; что же касается до людей истинно благочестивых, то они будут летать по воздуху на крылатых, белых, как снег, верблюдах с седлами из чистого золота».

В Коране читаем: «В день воскресения вся земля будет горстью праха в руке божией и небеса — книжным свитком в деснице его. Затем раздастся звук трубы Израфила. Прозвучит труба, и все, что на небесах, и что на земле, изомрет, [198]как умирает пораженный молнией, кроме тех, которых оставить живыми захочет бог, потом прозвучит она в другой раз, и вот они воскреснут, озираясь кругом себя (гл. 39, стр. 67—69). Нечестивые с потупленными очами выйдут из гробов и в страхе побегут к призывающему, имея омраченные лица (гл. 75, ст. 24), говоря: „это тяжелый день“ (гл. 54, ст. 6—9). Праведные же будут взяты к господу своему с сияющими лицами (гл. 75, ст. 22 и 23).

„Не думай, что бог не исполнит обещания своего, данного чрез своих посланников. Настанет день, когда расторгнется небо с облаками, и ангелы низведутся (гл. 25, ст. 27). В тот день земля заменится другою землею, а также и небеса другими небесами, и все люди явятся пред богом. Настанет день, когда труба прозвучит (гл. 69, ст. 13), небо будет, как медь расплавленная (гл. 70, ст. 8). Оно в сей день расторгнется и будет разрывающимся (гл. 69, ст. 16). Оно обовьется мраком, звезды померкнут, горы с мест своих сдвинутся, девять месяцев верблюдицы окажутся праздными, звери столпятся, моря закипят (гл. 81, ст. 1—7). Земля и горы подвинутся, и те и другие растолкнутся однократным толкновением (гл. 69, ст. 14); ангелы“ будут со сторон его. Над ними в тот день будут носить престол господа твоего восьмеро (восемь ангелов) (гл. 69, ст. 17). Этот день будет тяжелым днем для неверных (гл. 25, ст. 28), они будут кусать себе руку и скажут: о, если бы я держался пути вместе с сим посланником, горе мне! гл. 25, ст. 29 и 30). Мы, вещает про себя бог, соберем людей и дьяволов, поставим вокруг геенны коленопреклоненными, потом ' от каждой толпы отделим тех от них, которые были ожесточеннее других в упорстве милостивому. Мы вполне знаем тех из них, которые достойнее других гореть в ней (гл. 19, ст. 69—72). В этот день мы пред милостивого соберем благочестивых с таким же почетом, с каким принимают царских послов, а нечестивых погоним к геенне, как гоняют скот на водопой (гл. 19, ст. 88 и 89). В этот день устрашатся все на небесах и все на земле. Все предстанут смиренными (гл. 27, стр. 89). Законопреступные в отчаянии онемеют, не будет у них заступников, и они отделятся от добрых (гл. 30, ст. 11—14). Тогда увидишь все [199]народы коленопреклоненными, каждый народ призовется к своей книге. Эта книга скажет о вас истину, потому что мы записываем то, что делаете вы (гл. 45, ст. 27 и 28). Отделитесь теперь от них все беззаконники. Не заповедывал ли я вам, сыны человеческие, не служить сатане, он всех отъявленный враг. Вот та геенна, которою грозил вам; горите в ней, геенне, за то, что все были неверными (гл 26, ст. 59, 60, 63 и 64). Истинно, вы подвергнетесь болезненной муке, и воздаяние вам будет только за то, что сделали вы! (гл. 27, ст. 57 и 58). В тот день все беззаконники будут перевязаны одни с другими цепями, верхняя одежда на них будет из смолы, огонь покроет их лица, чтобы богу воздать каждой душой за то, что она заготовила себе (гл. 14 стр. 48—52). Тогда, кому подается запись его в правую руку его, тот скажет: смотрите! о, читайте запись мою! Действительно, я думал, что должен буду дать отчет за себя. Для такого будет отрадная жизнь в высшем райском саде, в котором плоды близки. Кушайте, пейте на здоровье за то, что вы прежде сделали в минувшие дни. А кому подается запись его в левую руку, тот скажет: о, если бы никогда не подавалась мне запись моя! О, я не знал, что такое будет отчет мой! О, если бы при этом была и смертная кончина! О, не помогло мне богатство мое! О исчезло мое имущество. Возьмите его, свяжите его, жгите его адским пламенем, наденьте на него цепь, которой мера семьдесят мерных локтей, за то, что он не веровал в бога великого, не привыкал к пище бедного. В этот день не будет у него здесь усердствующего друга, пищей ему будут только помои, едят их одни только грешники (гл. 69, ст. 19—38). Мы представили ему запись, которую встретит он раскрытою: читай запись дел твоих! Ныне ты сам в состоянии требовать от себя отчета (гл. 17, ст. 14 и 15). Представлена будет книга, и ты увидишь, как законопреступники устрашатся того, что есть в ней, они скажут: о, горе нам! Что эта за книга? Не оставлено ни малого, ни большого, что не было бы записано в ней. Они найдут наличными дела свои (гл. 18, ст. 45—48). В день воскресения мы поставим весы правды, ни одна душа не будет обижена ни за одно дело, хотя бы оно было весом с зерно горчичное, и его мы положим на весы (гл. 21, ст. 48). [200]

Ангел Гавриил поставит огромные весы, на одну чашку их, называемую светом, положат добрые дела, на другую чашку, называемую тьмой — злые дела. Одной пылинки или горчичного семени достаточно, чтобы вывести из равновесия эти весы, и приговор будет зависеть от перевеса той или другой чашки. В ту минуту за каждый несправедливый поступок, за каждую неправду потребуется возмездие. Кто обидел своего собрата смертного, тот вознаградит обиженного частью своих добрых дел, а, если у него нет добрых дел, то он примет на себя в соответственной мере тяжесть грехов второго (Вашингтон-Ирвинг, 296).

После взвешивания злых и добрых дел последует испытание на мосту. Вся собравшаяся толпа двинется за Магометом через мост Аль-Серат, тонкий, как лезвее сабли, который перекинут через пучину геенны или ада. Неверные, а с ними и грешные мусульмане будут итти по этому мосту ощупью вотьме и попадают в пропасть, верные же, руководимые лучезарным светом, переправятся с быстротою птиц и внидут в царствие небесное.

Рай магометан носит название Аль-Джаннат, или сад. Когда правоверный пройдет все испытания и очистится от всех грехов, то он отдыхает и освежается у пруда пророка. Это— озеро благовонной воды», на месяц пути в окружности, оно питается рекою Аль-Каутер, вытекающею из рая. Вода в этом озере сладка, как мед, холодна, как снег, и светла, как хрусталь; кто раз испил ее, никогда уже не будет томиться жаждой. Когда правоверный напьется живой воды, ангел Рушван открывает перед ним райские двери, и правоверный вступит в рай.

Коран о рае говорит: здесь прекраснейшие сады, по которым протекают реки. В раю будут вечно и неразлучно жить счастливые супруги (гл. 3, ст. 12 и 13). Рай есть награда для верующих. Здесь им будут постоянно утехи, и Господь будет радовать их милосердием и благоволением, они будут жить здесь в прекрасных жилищах среди эдемских садов Благоволение божие над ними—самое великое благо, это есть полное блаженство (гл. 9, ст. 21 и 73). В раю есть постоянные снеди (гл. 13, ст. 25), здесь будут наряжаться в запястья [201]из золота и жемчуга, одежда будет шелковая (гл. 22, ст. 23). Здесь праведники получат все, чего только ни пожелают, обитателей рая не коснется никакое утомление, никакое изнеможение (гл. 25, ст. 17 и 32). После суда, вступившие в рай за свою деятельность—возвеселятся, и супруги их в тени возлягут на ложах. Там для них плоды и все, чего только потребуют. «Мир!» будет слово приветствия им милостивого господа (гл. 26, ст. 55 — 59). В садах утех они будут восседать друг против друга, будут обносить сладостью для пьющих, от которой не будет головной боли, от которой не опьянеют, пред ними будут скромные взглядами девы (гл. 37, ст. 42 — 47). В раю возрадуются супруги, вокруг их будут разносить золотые чаши и бокалы, в них будет все чего пожелает душа, чем услаждаются очи, в нем все будет вечно, здесь для них обильные плоды, которыми и будут питаться (гл. 43, ст. 70 — 74). В раю уже не вкусят другой смерти после первой смерти (гл. 44, ст. 56). В райских реках воды не имеют смрада, реки из молока, которого вид не изменяется, реки из вина, приятного для пьющих, реки из меда очищенного (гл. 47, ст. 16 и 17). Ешьте, пейте на здоровье за то, что прежде делали вы, покоясь на расставленных рядами ложах." Райские блаженства описываются с таким же многословием и с такими же мельчайшими подробностями, какими отличается и описание геенны. Вместо земли там самая лучшая пшеничная мука, пропитанная благовониями, и вся она усыпана жемчугом и гиацинтами, заменяющими собою песок и кремни.

В некоторых из рек вода чиста, как хрусталь, окаймляющие их зеленые берега испещрены цветами; другие же текут молоком, вином и медом, по руслу из мускуса, среди камфарных берегов, покрытых мохом и шафраном. Воздух там приятнее благоуханного ветерка Сабеи и освежается искрометными фонтанами.

Здесь также растет и таба, чудесное дерево жизни, которое так велико, что самый быстрый конь может только в сто лет пробежать пространство, покрываемое его тенью. Его ветви гнутся под тяжестью самых разнообразных плодов чудного вкуса и сами склоняются к руке того, кто пожелал бы сорвать с них плод. [202]

Все обитатели этого сада блаженств облечены в одежду, усеянную сверкающими драгоценными камнями; на головах их—золотые венцы, украшенные жемчугом и бриллиантами, а спят они на мягких, как пух, постелях, располагающих к неге. Здесь каждый правоверный будет иметь в своем распоряжении целые сотни слуг, которые станут подавать ему на золотых блюдах и в золотых бокалах всякого рода изысканные кушанья и напитки. Он будет есть, но никогда не наестся досыта, будет пить и не опьянеет; последний кусок и последняя капля покажутся ему такими же приятными на вкус, как и первые. У него не будет ощущения сытости и потребности в очищении желудка.

Воздух оглашается звуками чудного голоса Исрафила и песнями дочерей рая. В самом шуме деревьев слышна дивная гармония, потому что бесчисленное множество колокольчиков, висящих на их ветвях, слегка приводится в движение веянием, идущим от престола Аллаха.

Кроме того, правоверный будет наслаждаться женским обществом и до такой степени, что это доступно только воображению восточного жителя. Не говоря уже о тех женах, которые были у него на земле и которые останутся при нем во всей своей прежней красоте, он будет окружен красавицами Гур-аль-Ойюн, или гуриями, названными так за их большие черные глаза; это — светлые существа, свободные от всех человеческих недостатков или слабостей, сохраняющие вечную юность и красоту и возобновляющие свое девство. На долю каждого из правоверных приходится по семьдесят две гурии. Вследствие этих сношений у них может родиться ребенок или нет, смотря по их желанию, и ребенок в один час доростет до своих родителей.

Для того, чтобы правоверный имел полную возможность вкусить все наслаждения, ожидающие его в этой блаженной обители, он восстанет из гроба мужчиной в полной силе, тридцати лет и ростом с Адама, имевшего тридцать локтей вышины; все его способности достигнут сверхъестественного совершенства, .равняясь способностям ста человек, вместе взятым, а его желания и вожделения скорее будут усиливаться от наслаждения, чем удовлетворяться им. [203]

Эти и подобные им наслаждения обещаются самому последнему из правоверных; но в наслаждении есть степени, смотря по заслугам; что же касается до тех, которые уготованы достойнейшим, то Магомет был уже не в силах описать их и поневоле должен был прибегнуть к словам священного писания, где сказано, что они будут таковы, «каких глаза не видели, уши не слыхали и никогда не постигало сердце человеческое».

(Ирвинг «Жизнь Магомета», стр. 375, 76, 77, 78, 81, 82, 83,84).

Там мы сочетаем вас с вельможами. Верующим и потомкам их, последовавшим им в вере, мы дадим видеться с потомством их. Мы дадим им в изобилии плодов и мяса, каких они ни пожелают. Они будут подавать одни другим чашу с питием, от которого не бывает ни празднословия, ни возбуждения ко греху: вокруг их будут ходить отроки, подобные сберегаемым жемчужинам. Там праведников ожидают молодые женщины, которые никогда не утрачивают своих прелестей. Тот, кто наследует место в раю, получит 10.000 шатров, в каждом из этих шатров будет по 10.000 покоев, в каждом покое по 1.0000 кроватей и около этих кроватей 10.000 вечно-юных дев-гурий с небесной красотою. (Такой рай могли сочинить только попы с их необузданно сладострастной фантазией: не даром народ зовет их «жеребячьей породою»). Млечные реки будут струиться по благословенным, зеленеющим лугам рая, в котором будут возвышаться целые горы пилава (любимейшего кушанья всех жителей Востока, приготовляемого из риса с бараньим жиром, а иногда с прибавлением изюма). Благочестивые будут пить из чаши, в которой питие растворено камфарой, там их будут поить из чаши питием, которому приправой будет имбирь, из источника, называемого «Сельсебиль». Кругом будут обносить их юноши вечно-юные; когда увидишь их, подумаешь, что это рассыпанный жемчуг. Одежда их зеленого атласа и шелковых тканей будет на них, они будут украшены серебряными запястьями, и господь будет поить их чистым питьем (Гл. 76, ст. 5—21). Здесь будут в изобилии плоды и мясо, каких только праведники пожелают (гл. 52, ст. 22). Они будут среди лотосов, не имеющих шипов, среди бананов, на которых висят [204]ряды плодов, в тени, широко растилающейся, среди воды разливающейся, среди обильных плодов, на высоких ложах (гл. 56, ст. 27—31). Здесь правоверные проводят время в приятной прохладе, в сладком бездействии, в курении опиума и в усладительных снах. Здесь для мудреца откроется Коран; любитель поэзии найдет себе наслаждение в прекрасных творениях Востока. Встречаясь одни с другими, будут расспрашивать друг друга (гл. 52, ст. 19—26). Жители рая будут говорить: Слава богу, приведшему нас в сие место. Мы не могли бы прийти сюда, если бы не привел нас бог. Обитатели рая воскликнут обитателям огня: мы уверились, что обетования нам Господа нашего были истинны; уверились ли и вы, что угрозы Господа вашего были истинны? Они скажут: да. Когда взоры райских обитателей обратятся к обитателям огня, они воскликнут: Господь, не помещай нас купно с людьми беззаконными! Находящиеся на преградах воскликнут к людям, которых узнают по их признакам, и скажут: какую выгоду принесло вам все ваше имущество, то, чем пользовались вы? (гл. 7, ст. 41—47).

Между раем и геенной находится страна Аль-Араф, что значит отделение. Она предназначена для детей, лунатиков, идиотов и людей, не сделавших никому ни добра, ни зла, или чьи добрые и злые дела взаимно уравновешиваются. Впрочем, эти последние могут получить по ходатайству Магомета доступ в рай, помолившись усердно богу, чтобы чашки весов вышли из равновесия в их пользу. Жители Аль- Араф могут беседовать и с блаженными, находящимися в раю, и с осужденными, находящимися в геенне, и для первых страна эта кажется адом, а для вторых—раем (Вашингтон- Ирвинг, 298).

Геенна — вечное местопребывание грешников. Владыкою этой страны, преисполненной всякими ужасами, называет магометане свирепого ангела Табека, что значит «палач». В геенну ведут семь ворот и состоит она из семи этажей. В первом этаже мучаются безбожники, отрицавшие создателя и создание и уверенные, что мир вечен; во втором этаже заключены манихеи, арабы-идолопоклонники и все, кто допускает два божественные начала; в третьем — индийские брамины, [205]в четвертом — евреи, в пятом — христиане, в шестом — ученики Зороастра, в седьмом — те лицемеры, которые исповедуют религию, не веруя в нее. Коран описывает геенну страшными красками.

Кто следует другому какому-либо вероучению, а не исламу, в том нет ничего угодного богу, в будущей жизни тот будет в числе несчастных (гл. 3, ст. 39). Те, которые пожирают имущество сирот, будут пожирать огонь, наполняя им свои утробы, когда будут гореть в пламени геенны. Кто убьет верующего умышленно, тот будет вечно в геенне. Бог прогневался на него, проклял его и приговорил ему великую муку, вечное страдание в пламени. Кожа грешников, мучающихся в огне, лишь только подгорает, тотчас же возобновляется (гл. 4., ст. 11, 95, 99 и 59). Неверующим не принесут никакой пользы пред богом ни имущество их, ни дети их, они будут растопкой адского огня. Мучительно это ложе (гл. 2, ст. 8 и 11). В геенне будут поить отвратительною, гноевидною водою. С трудом грешники будут хлебать ее и с усилием будут глотать ее, смерть со всех сторон будет подступать к ним, но они не будут мертвыми, и позади их жестокая мука (гл. 14, ст. 19 и 20). Геенна приготовлена для неверующих и не допускающих судного дня. Здесь осужденные связаны друг с другом и низвергнуты в тесное помещение, от тесноты духовной они будут себе просить уничтожения (гл. 25, ст. 12 и 14). Они воскликнут: о, если бы господь твой послал нам*кончину! Он скажет: все останетесь здесь навсегда (гл.43, ст. 74—78). В геенне будут поить кипящею водою, терзающею их внутренности (гл. 47, ст. 12). Каждый раз, когда будет входить туда какое-либо сонмище, оно будет проклинать другое, соответственное ему, и когда они все дойдут до него, последние из них будут говорить о первых: Господь наш, эти ввели нас в заблуждение, удвой для них муку в огне. Он скажет: для всех будет двойная! Но вы не знаете того. Первые скажут последним: а у вас какое преимущество над .нами? Наслаждайтесь и вы этой мукой за то, что усвоили себе. Из геенны будет ложе под ними и покрывало над ними. Так воздадим мы (бог) злотворителям. Тогда глашатай возгласит между ними: проклятие божие над беззаконниками, [206]над теми, которые отклоняли других от пути божия и усиливались искривить его, сами будучи неверующими в будущую жизнь. Между теми и другими будут завесы и на преградах люди, они узнают друг друга по некоторым признакам. — «Мир вам!» воскликнут к обитателям рая те, которые не вошли в него, как ни сильно желали того. Потом обитатели огня скажут обитателям рая: излейте на нас какую-либо малость воды или что-либо из того, чем наделил вас бог. Они скажут: бог то и другое запретил для неверующих (гл. 7, ст. 36—48). Для неверующих будут выкроены одежды из огня, на голову их будет возливаема кипящая вода (гл. 22, ст. 20). Связанные одни с другими и повергнутые в тесное поместилище будут просить себе уничтожения (гл. 25, ст. II). В геенне находящимся не предопределено ни того, чтобы они умерли, ни того, чтобы муки их там ослабли. Там они жалобно будут кричать: господь наш! изведи нас отсюда, мы будем делать доброе, не то, что делали прежде. Но не давали ли мы, скажет бог, вам столь долгую жизнь, что в течение ее мог одуматься тот, кто мог одуматься. При том, к вам приходил и проповедник. Так наслаждайтесь здесь, для злых нет избавления (гл. 35, ст. 33 — 35). Заключенные в огне будут препираться между собою, простолюдины скажут вельможам: мы были последователи вам, можете ли вы нас избавить от этой участи жить в огне? Вельможи скажут: все мы в нем, бог совершил уже суд над своими рабами. Находящиеся в огне ск [207]ажут стражам геенны: умолите господа вашего облегчить это мучение для нас, хотя на один день. Они скажут: не приходили ли к вам посланники от бога, с очевидными доказательствами? Они скажут: да. Те скажут: так умоляйте сами. Но молитва неверных теряется на пути к богу (гл. 40, ст. 50—54). Дерево заккум будет пищею грешников, как расплавленная медь, она будет кипеть во чреве, как кипящая вода. Грешники, Низвергаемые в муку, будут в чреве своем слышать одно клокотание. Едва оно не лопнет от ярости.

Так магометанский мулла запугал душу мусульманина адом и прельщает его неземным раем. Магометанские товарищи пока еще мало сделали для разрушения этого обмана. Конечно, это зависит, главным образом, от того, что хозяйственный быт, что развитие производительных сил среди мусульманского населения очень отстали. Прежде мулла играл и еще теперь играет очень большую роль в жизни каждого правоверного. Этим простым изображением магометанства я делаю первую слабую попытку дать мусульманским товарищам доступный материал для критики религиозного обмана, для борьбы с ним. [208]

Глава XXIII. «Как умирают боги»

Иному покажется, что чересчур уж много богов, богинь и полубогов — святых, о которых рассказывается в этой книге. Но ведь я в ней мог рассказывать только о небольшой части этих бывших богов. На самом же деле их было в несколько тысяч раз больше. Да и теперь еще имеется их в несколько тысяч раз больше у разных народов. То, что мы узнаем из сохранившихся до наших дней сказаний далеких времен разных народов—это ведь только незначительная часть того, что было. Многое из того, что было в истории человечества—до сих пор еще скрыто от нас. Мы видим, что много было богов, которым долгое время верили люди и которые давным давно исчезли, и память о них совершенно не сохранилась. А некоторые боги, которые в свое время были грозными, страшными, пугали своей силою верующих, заставляли падать перед ними на колени, плакать, молиться, приносить всевозможные жертвоприношения, вплоть до человеческих, — [209]сохранились только в отрывочных воспоминаниях, которые делают их образ бледным.

Но все еще живут некоторые из старых богов. Живет мстительный страшный бог Иегова. Правда, он уж не так страшен, как раньше, ему уж не приносят люди на алтарях многочисленных жертв, и верующие в него не верят, что он может ослиной челюстью уничтожить всех врагов, но все еще пугают раввины его страшной властью, все еще держат в плену еврейские массы тысячами религиозных обрядов, предписаний, суеверий, предрассудков, обещая в награду за исполнение всех предписаний — рай в небесах, а за непочитание этого дряхлого бога — адские мучения.

Исчезли египетские боги, а их культ, обряды египетской религии, обряд крещения, их священнические одежды, кадильницы и проч. орудия колдовства красуются на христианских священниках и поныне…

Умерли многие другие боги, но живут все еще старые боги Индии, Китая, Японии и других стран.

У пастушеских, кочевых, охотничьих и земледельческих народов сохраняются их старые пастушеские боги земледельческие боги, переменив имена, платье, народ. Не изжит еще культ предков, и сохранился он в тысяче обрядов, верований и суеверий. Продолжают еще приносить жертву перед камнями, деревьями и металлическими нарисованными богами; зажигают им свечи, кадя перед ними благовониями, кладут перед ними хлеб, вино и плоды, мажут своих богов по губам сметаной и кровью, кропят их маслом и вином. Одна треть народов земного шара исповедует христианство, больше половины исповедуют магометанскую и буддийскую религию.

Кровавый путь ведет через века к алтарям всех этих богов. Тысячи человеческих жизней заколоты перед этими богами, сожжено на их алтарях.

Тысяча девятьсот двадцать три года тому назад, как рассказывают христианские священники, родился спаситель мира, который должен был уничтожить это зло. Он готов был на такие жертвы ради этого, что даже сам погиб на кресте, — так они нам рассказывают. Христианство якобы должно [210]было спасти мир и водворить на земле любовь. Но кто же не знает, кроме маленьких детей, кроме совершенно ослепленных религиозных фанатиков, что никогда столько не погибло людей, как во имя этого господа бога, Иисуса Христа? Страшные крестовые походы, когда истреблялись целые области, убивались мужья, жены и дети, разграблялись цветущие города во имя Христа. Страшные средневековые инквизиции, где в пытках и нечеловеческих мучениях на кострах, в дыму и пламени, на дыбах и виселицах с перебитыми ногами, с растерзанными членами умирали десятки тысяч, сотни тысяч и их сжигали, мучили все во имя того же Христа. Кровопролитнейшие войны, где господа дворяне, рыцари и ландскнехты и князья церкви создавали прочный, тесный союз против народа, который рвался из рабских оков, и снова заковывали их в кандалы. Недаром, полудикие народы Австралии, Азии говорили белым: «Вы посылаете сначала миссионера с евангелием и крестом в руках, а за ним идет купец с гнилыми товарами, который отбирает у нас золото, драгоценные камни и слоновую кость, и лучших женщин и мужчин и предает рабству. Потом за ними приходят ваши солдаты — люди в мундирах, которые громом и молнией убивают нас и своим оружием превращают нас в рабов».

С самого начала образования классового общества, — религия служила интересам господствующих классов. Она охраняла их интересы именем бога. Она утверждала права частной собственности («не пожелай жёны ближнего твоего, ни осла его, ни вола его»), она узаконила рабство: «Раб да повинуется господину своему», «Бога бойтесь, царя чтите», «Христос пришел на землю не для того, чтобы уничтожить рабство, а для того, чтобы дурных рабов сделать добрыми рабами». Она утверждала глубочайшее невежество масс, ибо господствующие классы боялись, как боялись еврейские боги Елоим, что если люди познают добро и зло, то они сами станут как боги, и поэтому держали народные массы в невежестве и темноте. Науку сделали достоянием господствующих классов и служанкой эксплоататоров. Так же, как и церковь, и религия была служанкой эксплоататоров. Именем Христа были совершены величайшие преступленья. И разве [211]не молили священники всех вер о том, чтобы бог помог их солдатам убить возможно больше врагов, солдат другой нации во всех войнах и во время империалистической войны?!

Но все-таки боги умирают. Исчезли боги Олимпа и Парнаса, потому что Олимп и Парнас хорошо исследованы, и там не оказалось ни малейших следов богов. Исчезли и исчезают и умирают боги и богини земледельческих и пастушеских народов, потому что земледелие и скотоводство ведется в настоящее время во многих странах таким способом, что человек властвует над природой, а не природа над человеком. Человек овладевает и овладел уже во многих местах стихиями природы, он запер реки в каменные ложа набережной, создал системы шлюзов и каналов, по которым заставляет течь потоки вод туда и в таком количестве, как нужно ему, человеку. Он недра земли разгрыз буравами машин и вырвал оттуда накопленные веками запасы горючих веществ, запасы когда-то истраченной миллионы лет тому назад солнечной энергии. Он силу ветра и силу движения воды замкнул в моторы динамо-машин, обратил их в свет, в тепло, в движение и химическую энергию. Огромными телескопами он исследовал, изведал необъятные глубины небесного про странства, вычислил ход планет, изучил пути движения звезд мирового пространства. Он огромную вселенную расчленил на миллионы атомов, исчислил скорость движений этих атомов и законы, которыми направляется это движение. Он движение эфирных и воздушных волн улавливает приемниками огромных радиостанций, которые дают ему возможность перекликаться с одного конца земного шара на другой, и передают с одного конца земного шара, на другой звуки, песни, вести и даже образы, картины. Он спускается на морское дно в подводных кораблях, каждое движение которых заранее рассчитано. Он перерезывает самые высокие тучи стальными и алюминиевыми остовами воздушных кораблей. Он горы перерезывает глубокими туннелями, опоясав всю землю, охватив ее железными обручами рельсовых путей.

Если бы все эти завоевания представить перед человечеством тысячи две лет тому назад, то люди, сделавшие эти изобретения, люди управляющие этими колоссальными машинами, считались бы богами и полубогами. [212]

А эти боги и полубоги—это новый класс современного общества, промышленный пролетариат. Именно этот класс является носителем полного отрицания какой-бы то ни была религиозной системы.

Боги рождались, господствовали тысячелетиями в той или иной части земного шара. Учение о них охватило значительную часть человечества, и потом вера в них падала, главным образом, под влиянием того, что изменились общественные отношения людей. А так как религия испокон веку была ни чем иным, как именно, фантастическим отображением в головах людей этих общественных отношений, то она и изменялась в зависимости от изменений отношений в обществе.. Эти перемены в обществе происходят от развития производительных сил. В процессе этого развития нарождающийся новый класс вынужден, разрушая господство отмирающих классов, разрушать, видоизменять в значительной степени созданную этими классами религию. Очень часто эти религии приходят в полное противоречие с развитием общества, тогда они погибают. Если новый класс заинтересован в том, чтобы свое господство оправдать волею высшего существа, управляющего судьбой и поступками всех людей, он иногда берет из разрушенного аппарата разрушаемой церкви и религии все то, что ему пригодится для этого господства. Так, буржуазия Великой французской революции, борясь против дворянства, выкидывала за борт на первых порах многое из того, что служило господству дворянства. Но-так как французская буржуазия нуждалась для оправдания своего господства именно в такой надклассовой силе, то она и создала сначала религию разума, а затем снова включила в аппарат своего господства католическую церковь со всеми ее службами, со всем ее культом и обманом.

Развивающаяся техника, которая обязана своим развитием,, главным образом, росту производительных сил и труду промышленного пролетариата, с каждым днем все больше и больше разрушает необходимость бога для объяснения тех или иных явлений природы. И так как рабочее движение охватывает все глубже передовые капиталистические страны, то именно, в этих передовых странах критика религии идет часто со стороны некоторых представителей наиболее дальновидной [213]буржуазии. В самой церкви создается все более и более растущий слой священников-богословов, который, для сохранения своего господства над массой, готов уступить значительную часть своего прежнего оружия с тем, чтобы заменить его более утонченным оружием. Критика религии, ее догматов и обрядов, критика происхождения самого бога идет очень часто из среды этой либеральной буржуазии. И теперь существует огромная литература, созданная этой либеральной буржуазией, которая разрушает прежнюю стройность религиозных построений.

Но пролетариат не может удержаться на той границе, на которой хочет его удержать эта либеральная критика. Он идет дальше, в своем отрицании он ищет глубже. Он приходит к полному отрицанию религии, как силы, задерживающей его развитие, как силы, затуманивающей сущность общественных отношений, как силы, мешающей пролетарской революции. Пролетариат становится во всех странах, а в особенности в России, все более и более безбожным именно потому, что он сам становится строителем нового государства, где общественные отношения не нуждаются для своего существования в признании, в авторитете церкви, не нуждаются в благословлении свыше, где законы устанавливаются не именем бога, а именем восстающего против всех видов рабства трудящегося человечества—пролетариата. Он разрушает последние остатки «тайны» общественных отношений, за которыми еще кроется религия.

Конечно, капитализм не может легко уступить такое сильное оружие господства, как религия. Капитализм достаточно еще силен для того, чтобы поддерживать многочисленные религиозные организации. И чем утонченнее, чем хитросплетеннее обман, который организуется господствующими классами, тем больше он находит почву, именно, в наиболее либеральных и просвещенных кругах буржуазии. Какие-нибудь «грубые», «языческие» приемы теперь уже не удовлетворяют. Тогда на сцену выплывают новые, всевозможные общины квакеров, баптистов, евангелистов, толстовцев и других, которые пользуются величайшими симпатиями образованной западно-европейской и американской буржуазии. Симпатии были бы, конечно, ничем, если бы они не сопровождались организацией [214]материальных средств пропаганды. Поэтому буржуазия охотно еще жертвует колоссальные суммы на организацию религиозной пропаганды, на создание институтов поповских, на издание в колоссальных количествах евангелий, библий и других книг священного писания. Они буквально наводнили этой литературой рабочие кварталы и деревни. Они готовы ее раздавать «даром», потому что они достаточно выжали золота в виде крови и пота из своих рабов, рабочих на фабриках и заводах, в копях, шахтах, рудниках и плантациях. Они не прочь сами послушать поповскую проповедь и идут в церковь, где ученые богословы изощряются в тонких толкованиях текстов священного писания, сопровождая все это хорошей музыкой. Тексты евангелия нисколько не мешают хорошему пищеварению добрым буржуа, капиталистам.

Пролетариат как раз является тем классом общества, который ведет к уничтожению всякого классового господства, к созданию коммунистического общества, где государство и государственная власть сами собой умирают, где отношения между людьми основаны на такой системе, которая исключает эксплоатацию одного человека другим, одной группы общества другой частью этого общества.

Коммунизм отличается от всего другого общественного строя тем, что в нем не будет места оправданию тех или иных учреждений этого общества, какими бы то ни было иными силами, иными авторитетами, чем силой этого же самого коммунистического общества, чем интересами этого общества. Коммунистическое общество отличается от всякого другого общества тем, что в нем исчезнут всякие поводы, всякие причины для подавления одной нации другой нацией, для борьбы между отдельными государствами, так как буржуазные государственные границы при коммунистическом обществе упадут впоследствии, как ненужные перегородки. И все те перегородки, какие были нагорожены, как церковные, классовые, сословные, национальные, расовые, государственные, — все они уничтожаются в коммунистическом обществе. Власть природы над человеком сменяется властью человека над природой. Не стихии управляют жизнью человека., не они определяют его бытие, а человек овладевает этими стихиями, заставляет их служить себе, своим интересам. Он преображает [215]лицо земного шара, сообразно своим интересам. Из царства необходимости человек переходит в царство свободы.

Если знание, будучи достоянием только верхушки общества, дает и сейчас такую огромную силу человеку, то оно даст безграничные силы человеку, когда перестанет быть достоянием не многих и станет достоянием всего человечества, как это будет только в коммунистическом обществе. Вот почему пролетариат, — носитель коммунистического учения, пролетариат, — свершитель пролетарской революции, так враждебен религии. Вот почему он безбожен, атеистичен. Вот почему в пролетарской среде боги умирают, как умирают всякие паразиты там, где нет грязи, там, где нет среды для их развития. Пролетариат своей критикой всех господствующих до сих пор систем, своим разрушением всех остатков эксплоатации человека, уничтожением всех видов рабства, политического и духовного, уничтожает всякую возможность существования богов. Им некуда деваться в пролетарском обществе.

Не характерно ли, что как раз после мировой войны в 1914—18 годах, когда во всех странах пролетарское движение поднялось на небывалую до сих пор высоту, когда разрушены были троны царей, когда красная звезда серпа и молота поднялась над шестой частью земного шара, и призрак коммунизма спустился на землю во всей Европе, не характерно-ли, что как раз в это время попы всех стран собираются для того, чтобы решить вопрос, совместимо ли христианство с существованием капитализма. Как будто бы до сих пор все существование капитализма от колыбели до могилы,—а в иных странах подходит уже к могиле и могильщик его—пролетариат—готов его опустить в небытие, как будто это существование капитализма не благословлялось именем церкви, не освящалось именем религии! В пролетарской среде умирают боги, и вот почему появляются епископы Брауны, которые хотят, посредством Маркса и Энгельса, оправдать существование религии.

Учение Маркса и Энгельса является огромной силой, охватывающей массы. Маркс правильно говорил, что когда идея становится достоянием масс, она сама становится материальной силой. А учение коммунизма стало достоянием масс. И вот делается тонко сплетенная попытка подсунуть религиозное [216]сознание пролетариату, безбожному пролетариату, разрушающему у себя богов. В Америке выходит книжка епископа Вильяма Брауна: «Коммунизм и христианство», в которой ученый епископ отказывается от богов и святых, становится как будто бы материалистом, готов признать, что «людоедство лежит в основе тайны причащения хлебом и вином, что промежуточным звеном между этими крайностями можно считать форму причастия, которая заключалась в пожирании животных, предназначенных в жертву». Но 'в тоже самое время он хочет оставить эту тайну причащения, как акт своего почитания, уже не сверхъестественного существа, а человеческого. Ученый епископ Браун заявляет, что его божеством является человечество, что божество — это символ человечества. Епископы Брауны готовы выбросить очень многое из прежнего балласта, но они ни за что не хотят выбросить из обихода современного общества и будущего общества церковь и себя, епископов и священников, как служителей этой церкви. «Вы будете изумлены, — говорит он, — но я надеюсь, вы поймете меня, если я скажу, что, переводя служебные обряды и гимны с языка моего прежнего буквального понимания на язык моего нового символизма, — я получаю от них даже больше наслаждения, чем раньше. Мне нравится божественная литургия и некоторые гимны. Если молитва после обеда что-нибудь означает, то именно то, что она обращена к богу, являющемуся символом рабочего класса, который приготовил все то, что имеется на столе, и без которого нам нечего было бы есть».

Что означает появление епископов Браунов в период пролетарской революции? Оно означает, что некоторая часть духовенства делает попытку приспособить религию к существованию нового общества. Огромный кадр людей, десятки, сотни тысяч, а во всем мире миллионы попов разных вер чувствуют, что, если совершится пролетарская революция во всем мире, они останутся безработными. Они являются поэтому почти везде врагами этой пролетарской революции. Некоторые из них, которые видят несколько дальше, которые хорошо понимают, что пролетарская революция неизбежна, как неизбежен коммунизм, забегают несколько вперед и пытаются уже сейчас обеспечить себя прикрытием [217]найти себе убежище в этот последний час. Они готовы прикрыться именем Маркса и Энгельса, готовы признать их чуть не святыми, переложить коммунистический манифест на мотив священных гимнов, переделать учение коммунизма в поповское учение. Этого больше всего должен бояться пролетариат. Конечно, влияние таких людей, как епископ Браун, двоякое; с одной стороны, они производят некоторую разруху в стане врагов пролетариата и создают симпатии коммунизму, но, с другой стороны, они пытаются фальсифицировать, подделать, изуродовать коммунизм так, чтобы это не был на самом деле коммунизм. Этого должен больше всего бояться пролетариат. Он не нуждается ни в епископе Брауне, ни в каких бы то ни бьпо других религиозных 'системах для оправдания своего дела. Именно потому, что боги умирают вместе с гибелью общества, умирают сразу огромными партиями, как бы они ни назывались, — еврейскими, христианскими и другими богами, — именно поэтому сейчас появляются попытки создать новую религию, которую мог бы принять пролетариат, чтобы продолжить паразитическое существование нескольких сот тысяч и миллионов попов.

Одновременно с появлением, одновременно с завоеваниями пролетариата, одновременно с развитием пролетарской революции, гибелью классового общества, — боги умирают не только в среде пролетариата, боги умирают и в крестьянской среде. Крестьяне также освобождаются все больше и больше от власти над ними природы. Они пользуются изобретениями техники, созданными крупной промышленностью, созданными промышленным пролетариатом, и охотно заменяют системой улучшения полей (мелиорацией) необходимость выпрашивать дождь и солнце у Ильи пророка и других святых. Они все охотнее прибегают к медицине, гигиене и санитарии и заменяют ими свои прежние обращения к святым, которые должны были излечить их от тех или иных болезней и напастей. Хорошей обработкой земли, тщательным уходом за полями, применением удобрения и предохранительными мерами против различных вредителей его полей, — он заменяет свои прежние жертвоприношения богам и святым, свои молебны им. Барометром заменяет он икону, и трактором и искусственным удобрением — святую воду, которой он когда[218]то кропил поля. Боги умирают в крестьянстве вместе с тем, как развивающаяся техника и развивающаяся производительность общества устраняют всякую необходимость вмешательства в хозяйственную деятельность человека. Вот почему умирают боги среди крестьянства, особенно в России, где всякая тайна, фантастика срывается с религии.

Но, с другой стороны, не везде умирают боги. В этом же крестьянстве мы видим часть, пожалуй, наиболее значительную часть, которая цепко держится за религию. И это потому, что эта часть общества—собственническая, эксплоататорская — хочет во что бы то ни стало сохранить свое прежнее положение в обществе положение господствующее, положение эксплоатирующее. И так как эксплоатация, так как все прежние отношения господства были связаны с существованием религии, с властью богов, то им справедливо кажется, что гибель этих богов означает в то же самое время и гибель этих отношений.

А с другой стороны мы видим развитие религиозности, в осо-- бенности в России, среди той части интеллигенции, которая враждебна пролетарской революции. Даже та часть интеллигенции, которая в свое время была довольно либерально настроена по отношению к религии, отнюдь не была расположена к поддержке церкви, становится религиозной. Разгадка этой религиозности заключается в том, что эта часть интеллигенции неразрывно была связана с существованием эксплоататорского классового общества, дворянского, купеческого и капиталистического, и она чувствует, что гибель религии неразрывно связана с гибелью этих классов и с гибелью прежних экономических и политических отношений, прежних основ ее существования. Вот почему эта часть интеллигенции враждебна была с самого начала революции, вот почему она так враждебно настроена по отношению к советскому государству. Вот почему она бьет поклоны перед иконами и причащается, готовясь чуть ли не к светопреставлению. Так ведь и буржуазия великой французской революции была безбожной, атеистичной, когда она свергала дворянство, ибо это дворянство было тесно связано с церковной организацией. И эта же буржуазия стала религиозной, когда ей надо было посредством религии удержать свое господство, свою эксплоатацию. [219]

Но как вся власть, все силы, все средства буржуазного общества вели только к развитию производительных сил этого капиталистического общества, как неизбежно это капиталистическое общество создавало сильные организации пролетариата,—так ведет само разрушающееся капиталистическое общество к крушению и гибели богов. Боги умирают вместе с капиталистическим обществом.

Наша задача — помочь изживанию остатков религиозного дурмана прежде всего у пролетариата, а затем, что особенно трудно — у широких масс крестьянства. Настоящая книга ставила себе задачей помочь рабочим и крестьянам, в особенности рабоче-крестьянской молодежи, разоблачить вековой религиозный обман, сорвать завесы, которые мешают видеть богов и богинь в их настоящем виде.

Надеюсь, что я помогу этой книгой некоторым богам умереть и освободить сознание рабочих и крестьян для научного понимания мира и общественных отношений. [220]

Приложение I.
Дохристианский, христианский и послехристианский «спасители мира».

Заратустра, Будда, Кришна, Митра; Адонис, Озирис, Зевс
и другие «языческие» дохристианские боги и герои.
Иисус Христос и Магомет

Сравнительное жизнеописание этих и других богов и героев, как о них рассказывается в священных книгах разных народов: Зенд-Авесте, Лалита-Вистаре, Риг-Ведах, Библии, Евангелии, Коране и других.

Сказания о Будде—индусском боге-спасителе записаны за несколько сот лет до христианского летосчисления. Сказания о Кришне, Заратустре, Митре, Адонисе, Озирисе, Зев, се и других богах древних религий записаны еще раньше, некоторые за 1500—2000 лет до христианства. Сказания о Магомете написаны значительно позднее христианских. Сравнительное изучение истории различных религий убеждает нас в следующем:

1) У различных народов очень часто возникали при одинаковых условиях существования одинаковые религии, одинаковые понятия и сказания о богах и богинях, о рождении, смерти и воскресении этих богов, хотя бы эти боги и богини назывались другими именами. [221]2) Одни народы заимствовали у других народов—покоренных или покорителей—их сказания о богах и богинях, несколько переиначивали их применительно к своему времени и господствовавшим до этого верованиям. 3) Задолго, — за тысячи и сотни лет до возникновения христианства, — существовали у разных народов — египтян, индусов, персов, китайцев, евреев, ассирийцев, греков и других—сказания о богах, в которых имеется все, что впоследствии христианские писатели записали в евангелиях о рождении, жизни, смерти, воскресении и учении Иисуса Христа.

4) Дохристианские и языческие религии дают все то, что потом принято было христианством, чем и объясняется успех христианства среди многих «язычников».

5) Магометанство явилось заимствованием отчасти у евреев, отчасти у христианства.

На основании этого изучения мы вдвоем составили настоящую таблицу, которая в сжатой, краткой форме дает возможность каждому сравнить последовательно христианского «спасителя мира» с такими спасителями до и после христианства.

Ем. Ярославский и Ф. Путинцев.
1. Будда, Заратустра, Кришна, Магомет, Саргон, Август, Ромул, Моисей и др. — все они были призваны, согласно сказаниям о них, уничтожить зло в мире. То же рассказывается об Иисусе Христе христианской церковью.
2. Все они, вместе взятые, не уничтожили зла в мире, а только увеличили его; религиозные культы были виновниками самых кровавых преступлений. Как и Иисус Христос и его учение.
3. Жизнь их начинается злом: чтобы убить Моисея, перебили по приказанию Фараона много других невинных детей. Чтобы убить Гадада, перебили по приказанию Иоава, полководца Д [222]авида, много других детей. Моисей и Гадад остались живы. По рассказам евангелий Иисус Христос остался тоже жив, и из-за него погибло тоже много детей (14 тысяч детей).
4. Чтобы спасти Моисея, его положили в корзину и спустили в реку. Чтобы спасти Персея от царя Акрисия, положили Персея в ящик и опустили в море. Цари Зет и Амфион спаслись в детстве от Зевса в корзинке. Греческий царь Ион и ассирийский царь Саргон спаслись в детстве тоже в корзинке. Египетская богородица Изида скрыла своего сына от Сета на острове, до которого добралась на осле. Как Изида с Горусом на осле, Мария с Иисусом на осле бежали в Египет.
5. Боги, цари, пророки: Митра, Агни, Адонис, Будда, Кришна, Зевс, Дионис, Гермес, Персей, Ион, Минос, Радаманф, — все они родились в пещерах, в гротах, темницах, подземелиях. Иисус Христос, которого считали царем, богом, пророком, родился тоже в пещере (а по одному сказанию — в темнице).
6. Зевсу было предсказано, что его свергнет сын богини Метис. Акрисию было предсказано, что он погибнет от руки внука Персея. Царю Астиагу было предсказано, что его свергнет внук Кир. Пророками было предсказано, что Иисус Христос свергнет римское владычество и будет царем иудейским.
7. Египетский бог Тот возвещает деве Мутемуа, что она родит от духа святого. Архангел Гавриил возвещает о том же деве Марии.
8. Дева Мутемуа находилась при египетском храме. Дева Мария находилась при еврейском храме.
9. Бог Неф поднес к губам Мутемуа крест и «осенил» ее. Св. дух «осенил» деву Марию.
10. Кришна родится в хлеву-пещере, между ослом и быком. То же рассказывается и про Христа.
11. Над пещерой Кришны сверкает звезда. Рождение Кришны, как и многих других богов, возвещено появлением яркой движущейся звезды. То же говорится о рождении Христа.
12. Мать Агни называется также Марией (Майей). Мать Адониса — Миррой — Марией. Мать Будды называется Майей, т.-е. Марией. Мать Зевса называется тоже Майей. Мать Иисуса называется Марией, т.-е. Майей.
13. Кришна родится в Мутуре, куда его родители пришли для уплаты податей. Иисус родится в Вифлееме, куда его родители пришли для переписи.
14. Кришне поклоняются пастухи. Также и Иисусу.
15. Младенца Кришну посещает пророк Наред. Астрологи предсказывают великое будущее Магомету. Мудрецы предсказали Будде, что он будет великим царем или величайшим аскетом-пустынником. Иисусу Христу поклонились волхвы и предсказали царский престол.
[223]16. Народ приносит дары Кришне. Богини принесли родившемуся Аполлону амврозию и нектар. Волхвы принесли Иисусу ладан, смирну и золото.
17. Богини славили Аполлона. Ангелы славили Иисуса.
18. Рождение Митры сопровождается появлением света. Также и рождение бога Агни. При рождении Аполлона все озарилось ярким красивым светом. При рождении Магомета небо покрылось необыкновенным блеском. При рождении Будды весь мир озарился светом, земля и небо слились. При рождении Иисуса

появилось светлое облако с ангелами.

19. Ангелы и архангелы присутствовали при рождении Будды. То же пишут про рождение Иисуса.
20. Деревья склонились при рождении Будды. Овцы, попадавшиеся по дороге Магомету, когда он ехал на осле со своей кормилицей, кланялись Магомету. Осел предсказал Магомету великое будущее. Луна, когда на нее смотрел младенец Магомет, останавливалась, чтобы доставить ему удовольствие. Животные, находившиеся в хлеву при рождении Иисуса Христа, склонились над яслями.
21. Мать Будду рожала стоя. Мать Магомета рожала без всяких болей. Мать Аменофиса рожала сидя. Мать Лао-Цзы носила его в утробе 72 года.

Мария родила Иисуса бескровно.

22. Будда тотчас-же начинает ходить и говорить. Магомет при рождении произнес: «Велик бог! Нет бога, кроме бога, и я его пророк!» Заратустра при рождении смеялся. Когда родился Озирис, с неба раздался могучий голос, возвестивший, что родился владыка мира. Не мир пришел я принести, но меч, (Мат. X, 34).
23. Мать Будды и мать Заратустры видят чудесные сны, где им являются святые духи. Иосиф видит сон, где с ним разговаривает ангел.
24. Отшельник Асита сходит с Гиммалаев для того, чтобы поклониться Будде. Симеон Иисусу поклоняется.
25. Царь Канса — враг Кришны — ищет его смерти. Царь Бимбисаро — смертельный враг Будды, как царь Дурансарун — враг Заратустры. Моисея преследует в детстве фараон, Кира преследует в детстве царь Астиаг, Августа преследует в детстве римский сенат. Царь Ирод — враг Иисуса.
[224]26. Царь Бимбисаро посылает разыскивать Будду. Царь Ирод посылает для этого волхвов.
27. Канса отдает приказ об избиении младенцев с целью умерщвления Кришны. Фараон отдает приказ об избиении младенцев, чтобы уничтожить Моисея. Новорожденный Кришна исчезает из темницы. Ирод отдает приказ об избиении младенцев с целью умерщвления Иисуса. Иисус спасается бегством в Египет.
28. Несмотря на то, что, благодаря рождению Будды, больные выздоравливали, слепые стали видеть, глухие стали слышать, хромые стали ходить, безумные превратились в разумных, люди не запомнили даже года рождения Будды. Несмотря на то, что рождение Магомета сопровождалось землетрясением, разливом реки Тигра, разрушением идолов с неба и т. д., никто из современников не запомнил столь замечательного дня и не записал-его. То же самое с Иисусом Христом. Никто из известных историков, несмотря на чудеса, совершившиеся при рождении Иисуса Христа, не записал столь замечательного дня, хотя события гораздо менее значительные записаны.
29. Ни Будда ни Кришна сами не записали приписываемых им проповедей, речей, законов. Иисус, хотя про него рассказывают, что он был начитанным в писании, сам не оставил ни одной написанной фразы.
30. В двенадцатилетнем возрасте Будда был введен в храм, забыт родителями и найден среди священников, с которыми он вел ученый спор. То же самое пишут про Иисуса Христа.
31. Будда удалился в пустыню для поста и молитвы, будучи 28 лет. В пустыне дьявол Мара искушает Будду под деревом боди; дьявол искушает Заратустру. Иисус — приблизительно в том же возрасте, 30 лет — делает то же самое. Дьявол искушает Иисуса, обещая ему господство над миром, царство и славу.
32. Заратустра побеждает злого духа Аримана. Будда побеждает демона Мару, и ему служат ангелы. То же — Иисус Христос.
33. По поводу времени пребывания в пустыне Будды есть разногласия. Марк говорит, что Иисус после крещения немедленно удалился в пустыню, ап. Иоанн говорит, что Иисус направился в Кану Галилейскую (прямо на свадебный бал).
[225]34. Будда погружается в священный поток и слушает учение своего предтечи Рудрака. Иисус слушает учение Иоанна в потоке Иордане.
35. При погружении Будды в св. воды реки Найранджан происходят знамения. То же при крещении Иисуса в Иордане.
36. Ученики Рудрака становятся учениками Будды. Ученики Иоанна — учениками Иисуса.
37. Будда посвящает одного ученика под смоковницей. «Ап. Нафанаил под смоковницей».
38. Из двенадцати учеников Будды один предатель. Иуда предает Иисуса.
39. Ученики Будды меняют прежние имена. То же делают апостолы.
40. Девушки из народа славословят мать Будды. Елисавета славословит Марию.
41. Богатый желает быть учеником Будды, но не может расстаться с богатством. То же говорится в притче о богатом.
42. Один богач приходит к Будде ночью. Никодим приходит к Иисусу ночью.
43. Будда ведет проповедь на горе семи блаженств. Иисус — на горе девяти блаженств.
44. В истории Будды рассказывается о девушке из презренного племени чандалов. Рассказ о самаритянке.
45. Будда ходит по воде, переходит бурные потоки. Иисус тоже.
46. Ученик, вследствие неверия, тонет на воде, и Будда его спасает. То же и Иисус спасает сомневающегося ученика.
47. Кришна исцеляет проказу. Иисус тоже.
48. Будда избегает чудес, но принужден их делать. Иисус тоже.
49. Будда придерживался правила: «не то оскверняет человека, что входит в уста, а что выходит из уст». Также поступает и Иисус, нарушая субботу.
50. Будда отказался от престола. Иисус не захотел быть царем иудейским.
51. Будда проповедует против жрецов; Заратустра — против магов. Иисус — против священников, книжников и фарисеев.
52. Будда и Заратустра учат притчами, а подтверждают свое учение чудесами. То же делает Иисус Христос.
[226]53. Будда проповедует презрение к богатству, любовь к врагам, воздержание от брака. То же делает Иисус через 500 лет после Будды.
54. Будда предпочитает общество грешников, бедняков, нищих. То же Иисус.
55. Будду упрекают за нарушение поста, за дружбу с мытарями. В том же упрекают Иисуса.
56. Будда преображается на горе Пандава. Иисус также преображается на горе (Фаворе).
57. Некая Перивокра умащивает голову Кришны маслом и благовониями. Незадолго до смерти Будды женщина со слезами бросается к ногам Будды. Мария Магдалина то же делает с ногами Иисуса. То же самое делает Мария Магдалина.
58. Кришна торжественно входит в Мутуру. Так же торжественно Иисус вступает в Иерусалим.
59. Будда учил, что он существовал до своего рождения. Иисус тоже.
60. Будда учил, что он перевоплотится и придет во второй раз. Иисус учил о втором пришествии.
61. Будда восстал из гробницы. Иисус тоже.
62. Будда нисходит в ад и затем возносится на небо. Иисус, проделывает то же самое.
63. Будда создает царство небесное (Джармахкру). Иисус обещает то же (Новый Иерусалим).
64. Будда предсказал кончину мира от огня. Такое же предсказание делает и Магомет после Христа. То же Христос.
65. Кришна вернется однажды, чтобы судить мир. В этот день солнце и луна потемнеют, земля содрогнется, и звезды упадут с тверди небесной. То же произойдет при втором пришествии Христа.
66. В день смерти Кришны мертвые выходят из своих гробниц, черный круг опоясывает луну, и солнце темнеет. В момент смерти Будды происходит землетрясение, воскресение мертвых, раздирание церковных риз и завесы. «Было же около шестого часа дня, и сделалась тьма на всей земле до часа девятого: и померкло солнце, и завеса в храме разодралась посредине». Иисус, возгласив громким голосом, сказал: Отче, в руки твои предаю дух мой. И сие сказав, испустил дух". (Ев. от Луки, XXIII, 44—46).
67. Через три века после смерти Будды царь Асока ввел буддизм. Через три века после смерти Иисуса император Константин Великий ввел христианство.
[227]68. Народы, не видавшие, а только слышавшие про Будду и его учение, верят в Будду больше, чем индусы. То же самое — христиане: они верят в чудеса Иисуса больше, чем евреи, из среды которых вышел евангельский Христос.
69. Учение Будды исповедуют до сих пор еще 50 % всех людей на земном шаре, т. е. половина всех людей. Христианство исповедует ⅓ всех людей.
70. Будда за 500 лет до Христа научил своих учеников молитве «Отче наш». Евреи за сотни лет до Христа знали почти в тех же словах молитву «Отче наш».

Буддийская (языческая) «Отче наш»:

«Видимые и невидимые существа и те, кто близ меня и те, кто далеко, да будут счастливы. Да будет радостно сущее. Не вредите один другому, нигде никого не презирайте и один другому не пожелайте зла. Как мать жертвует жизнью, охраняя свое дитя, так и ты безгранично возлюби все сущее. В лесной ли чаще, под тенью ли дерев, в пустыне ли, о, братья, памятуйте о Вещем, и не будет вам никогда страха».

Еврейская (нехристианская) «Отче наш»:

«Отче наш, на небесах, будь милостив к нам, Господи Боже наш, да святится имя Твое и да славится воспоминание о Тебе высоко на небе и внизу на земле. Да будет царство Твое над нами ныне и всегда. Святые мужи древ их времен говорили: прости и помилуй всех людей, что бы ни сделали они против вас. И не введи нас во искушение, но избави нас от зла, ибо Твое есть царство и власть во славе всегда и во веки веков».

Иисусова «Отче наш» (христианская):

«Отче наш, иже еси на небесех, да святится имя Твое, да прииде’т царствие Твое, да будет воля Твоя, яко же на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь и остави нам долги наши, яко же и мы оставляем должником нашим и не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого».

71. Индийских богов «дева» иранцы обратили в демонов, а иранских богов «аура» индусы превратили в демонов. Христианство языческого бога Ваалзебуб’а обратило в князя тьмы Beельзевула.
[228]72. Буддийская религия учит, что только буддисты войдут в царство небесное; магометане учат, что только магометане войдут в царство небесное, и так учит каждая религия в свою пользу. Христианское «Откровение Иоанново» учит, что в царство небесное кроме 144 тысяч христиан-мужчин-евреев никто не войдет.
73. В Кадиксе почитают гробницу богочеловека Геракла, на острове Крите почитают гробницу бога Зевса, в Вавилонии —гробницу бога Бела, в Дельфах — гробницу бога Аполлона, в Саисе — гробницу богини Нейт, в Египте — несколько гробниц бога Озириса и т. д. Христиане почитают гробницу богочеловека Иисуса Христа, похороненного яко бы в Иерусалиме.
74. Путем раскопок удалось ученым установить, что крест и поклонение кресту существовали во времена каменного, бронзового и железного веков. Крест-свастика найден в Индии, Китае, Японии, Греции, Риме, Венеции, Галлии, Ассирии, Финикии, Персии, Тибете, Египте. Крест найден даже у таких народов, как магометане Туниса, негры Африки, индейцы Пуэбло и Бразилии. У христиан существует несколько форм креста, праотцем которых является древнеязыческий крест: свастика, которая первоначально была ни чем иным, как инструментом для добывания огня.
75. Библия упоминает про языческие столбы и кресты (Второзак., гл. XVII, ст. 14—20, Галат., VI, стих 17). Языческие боги Озирис, Аттис, Адонис задолго до христианства имели свои столбы. Ирод изображал на своих монетах крест. Греческие ворожеи (весталки) носили на шее крест. Языческие богини и жрецы, цари носили на своей одежде изображение креста. Христиане почитают крест (столб), на котором был яко бы, по преданию, распят богочеловек Иисус Христос.
76. В Египте торжественно праздновали воздвижение столба бога Озириса. Воздвижение « Креста Господня».
77. Пасху задолго до христианства праздновали в Греции, в Ассирии, в Вавилоне, в Египте, в Финикии. Об языческой Пасхе, совершавшейся весной, упоминает даже библия (Иезек., 8, 14, 11 Маккав, 15, 36). Христиане считают Пасху не языческим праздником. Языческую Пасху празднуют христиане.
78. Рождество богов справляли все наиболее известные религии до Р. Хр. 25-го декабря праздновали рождество Адониса, Диониса, Митры, Александра [229]

Македонского, которого причислили за его подвиги к лику святых, Озириса, Таммуза, Аттиса, Агни, Ману, Аполлона и др. богов и героев. || Рождество Христа у христиан носит на себе все черты более древнего праздника. Рождество Иисуса тоже 25-го декабря.

79. В Пасху языческие боги умирают и воскресают: Митра, Адонис, Дионис, Волх, а в Рождество родятся. То же у христиан.
80. Масленица и святки более раннего и явно «языческого» происхождения. Христиане переняли почти целиком эти «языческие праздники».
81. Рождественская елка была у язычников-германцев, у язычников финикийцев. Про пасхальные «садики Адониса» упоминает даже библия (Исайя, 17, 10 и сл.) Христиане переняли у язычников елку и пасхальное выращивание в тарелках семян.
82. Орла почитали, как священную птицу бога Сандана. Божья птица сокол «почила» над головой владыки Шефрена, божья птица ибис «почила» над головой богини. В голубя превращались боги и богини: Амон, Иштар, Зевс, Изида, Юпитер и др. В голубя обратился Дух Святой и «почил» над Иисусом во время иорданского крещения.
83. У каждого народа есть своя богородица или даже несколько. Имена «главнейших» богородиц: Майя, Мириам, Мирра, Каун-Жин, Херити, Минерва, Нана, Нут, Юнона, Диана, Деметра, Деваки, Венера, Изида, Фортуна, Персефона, Рея и др. У христиан — дева Мария.
84. Мать Будды непорочно забеременела от пятицветного луча, мать Конфуция — от драгоценного камня, мать Заратустры — от стебля растения. Мать индейского бога Вицлипуцли положила шарик из перьев за пазуху и забеременела. Мать фригийского бога Аттиса Нана забеременела от миндальной косточки, попавшей ей за пазуху. Финская Мариетти забеременела от бруснички, попавшей ей с фартука в чрево. Все они забеременели «непорочно» и «непорочно» родили. Некоторые рожали по несколько раз и все-же остались непорочными девами. Христианская Мария тоже была непорочной девой и тоже родила от св. духа. Евангелие упоминает про детей Марии, кроме Иисуса, и про мужа Иосифа, кроме св. духа.
[230]85. Каждый народ и даже отдельные города считали долгом иметь свою св. троицу: 1) Один-Хенир-Лодур — Германия; 2) Ану-Бэл-Эа — Сев. Вавилония; 3) Син-Шамаш-Иштар — Сред. Вавилония; 4) Эа-Давкина-Думузи — Южн. Вавилония; 5) Брама-Сива-Вишну — Индия; 6) Аменра-Мут-Хонсу — гор. Фивы; 7) Пта-Сехет-Имготеп — гор. Мемфис; 8) Озирис-Изида-Гор — гор. Абидос; 9) Себак-Гафар-Хонсу — гор. Омбос; 10) Гар-гат-Гафар-Гар-Сем-Та — гор. Эдфу. Христианская троица: Саваоф — Бог отец. Иисус — Сын божий. Дух святой.
[231]
Приложение II.
Шаманизм у бурят

Д. Ардин[9]. (Коммунистический Университет Трудящихся Востока).

У бурят-шаманистов высшие божества называются «тэнгери» (небо, дух); за ними следуют божества, находящиеся в подчинении у первых; это — «дзаян’ы», «бурхан’ы» и, наконец, низшие существа, души умерших предков; это — «онгон’ы». Все эти божества когда то жили дружно, в мире и ладу, составляли единое царство. И тогда земным людям жилось очень хорошо: не было раздоров, зла, не было болезней и несчастий, потому что все божества одинаково заботились о благополучии земных людей. Но как и всему бывает конец, — пришел конец и единству богов, а следовательно, и благополучию земных людей. Это произошло по следующей причине. У "тэнгери’на Сыгэн-Сыбдыг подросла красавица дочь [232]

Цыцэг-Ногон. Из-за того, чтобы овладеть ею, жениться на ней, пошел раздор между двумя божествами—тэнгеринами, а потом этот раздор, это состязание разбили всех тэнгеринов, а за ними всех дзаянов, бурханов и онгонов на два вечно враждующих лагеря, на западных, живущих теперь на западной стороне, и на восточных, поселившихся на восточной стороне. Но вражда между богами теперь превратилась из состязания из-за красавицы в состязание за земных людей. Восточные или черные боги, будучи слабее и малочисленнее западных, не смогли устоять против конкуренции последних, а потому они решили совершенно уничтожить предмет спора — человечество. Вот почему восточные боги вечно насылают на людей всяческие напасти, несчастия и болезни; а западные тенгерины оберегают людей от злодейств восточных тенгеринов.

Высших богов, тенгеринов, всего 99, и они разбились в процессе вражды таким образом, что теперь западными духами управляют 55 белых, добрых тенгеринов, а восточными управляют 44 черных, злых тенгеринов.

Во главе всех белых тэнгеринов стоит Дзаячи Цаган Тэнгери (Творец Белый-Тэнгери), имеющий трех сыновей и семь дочерей. Среднего сына звали Мэргэн (стрелок). Он был отправлен на землю для помощи людям О его рождении на земле говорят следующее. Жил старик Цынгелен (веселый) со старухой Шухур (зонт), пропитанием им служила ловля хомяков. Вот в утробу этой старухи и направил Дзаячи Цаган Тэнгэри своего сына Мэргена; последнего провожали семь его сестер. Настает день разрешения старухи от родов. Старик по обыкновению рано ушел на охоту за хомяками. У старухи начинаются предродовые признаки. Вдруг она слышит голос из своей утробы: — «Мама! Мама! Куда мне выйти?» Старуха ответила: — «Выходи туда, куда все выходят». Но, к изумлению старухи, из-под правой мышки вылетела красивая бесплотная девица и с пением поднялась в небеса. Ее словам, поступкам последовали все остальные дочери Дзаян Цагана, провожавшие брата на землю, только выходили они то из левой мышки, то из ладоней, то из затылка, то из лба. Наконец, тот же вопрос слышится грубым басом; старушка [233]отвечает по прежнему. И, действительно, по естественной дороге рождается мальчик, но с отвратительными гримасами, ужимками, странными движениями, напоминающими стрельбу из лука. Старуха с отвращением завернула ребенка в грязный войлок и поставила у порога. Приходит старик; радостный: он сверх обыкновения поймал 55 хомяков, еще нашел железную люльку и еще какую то мудреную детскую игрушку. Старуха со стариком ведут спор о родившемся уроде; старик настаивает на том, что родился хороший сын, а старуха на обратном. Спор разрешается вмешательством новорожденного, попросившего уложить его в найденную люльку, игрушку поставить ему на глаза. Восточные черные тэнгерины отправляют ворона, чтобы выклевать глаза опасному новорожденному и отправляют одного дзаяна в виде доброго старика, беззубого на вид, чтобы откусить язык ребенку. Но эти подосланные убийцы оказываются побежденными. Ворон попадает в западню, ею оказалась игрушка, найденная стариком; старик же беззубый, который должен был заманить ребенка своим языком, сунув свой язык в рот ребенку, сам лишается языка и тут же умирает. О дальнейших подвигах небесного сына, именовавшегося Абай Гысер Богдо, очень много легенд.

Младший сын Сыгэн-Цыбдыг’а тоже был отправлен на землю и, написавши все наши законы о том, как управлять и судить, вернулся к родителям своим небесным.

Второй по важности тэнгери — это Эцегэ Малан Тэнгери (Плешивый отец); жена его Эхэ Юрен, которая очень часто упоминается в шаманских призываниях и песнях. Старший их сын по имени Ута Цаган Ноен — (Длинный Высокий Господин) является хозяином острова Ольхона на оз. Байкале. Другой сын — Хан Шаргай Ноен — покровитель гор. Кяхты (на границе русско-монгольской), и владелец горы Шара Тыхе в долине реки Селенги.

Высоко почитаются три пастуха Эцеге-Малан-Тенгерина. Первый пастух — Манита Малжил — посредник между шаманом и тенгеринами, покровитель шаманов; постоянно разъезжает между небом и землею на белом коне; активный участник сотворения человека. [234]

Второй пастух — Багшиндай, участвовавший в сотворении животных, постоянно объезжает стада на рыжем козле, в одной руке с луком и колчаном со стрелами, а в другой — с арканом.

Третий тенгери истребляет злых духов, отправляя громовые стрелы.

Четвертый тенгери по имени Шара Хасар (Желтая щека) имел трех дочерей, которые часто спускались на одно земное озеро купаться; про это узнал молодой охотник Харидай Мерген, и вот однажды, он подкарауливает их и берет себе одежду одной из купающихся. Никакие мольбы небесной девицы вернуть ей одежду не помогают ей, и она вынуждена остаться на земле и выйти за Харидай Мэргена замуж. От этого брака родились два сына: Эхирит и Балагат, от которых произошли два бурятских племени, ныне живущих по северному берегу оз. Байкала и именуемых по именам своих предков — эхириты и булагаты.

Согласно сказаниям бурятским, важную роль в судьбе бурят сыграл Дайбан Хукэ Тэнгери, по профессии кузнец. Он отправил одного своего ученика Божинтаи’я, чтобы научить земных людей кузнечному искусству. Божинтай, спустившийся на землю по Тункинским горам, женился на одной бурятке, имел 9 сыновей и 1 дочь.

Сам Божинтай, после некоторого пребывания на земле, вернулся к западным тенгеринам, оставив на земле своих сыновей и дочь, которые теперь и покровительствуют кузнецам.

Наконец, пользуется почетом тэнгери — Урак Цаган (Белое молозиво), который посылает людям свой «урак». т.-е. сгусток молозива. Урак спускается обычно в молочную пищу и узнается шаманом. Хозяйство, к которому спускается урак, быстро богатеет. К нему приходит полипе изобилие молочных продуктов.

Во главе черных, восточных, тэнгеринов стоит Атаа Олан (красная зависть). За ним следует Гужир Бомо, посылающий на людей и животных болезнь «бомо», т. е. сибирскую язву.

Есть еще одна группа черных тэнгери; их девять и называются они Шусаи тэнгери, т.-е. девять кровавых тэнгери, которые [235]посылают опустошительные грады, а одна из них Ухин Хара (черная дева) вызывает половые болезни, падение матки, трудные роды.

Призывание этих 9 тэнгеринов начинается:

Олан Шусан ондатан,

Хунэй михан идетын,

Хара архи хабатан,

Даг хара тоготон,

Дабирхай Хара и детын и т. д.

Жаждушие красной крови,

Питающиеся человечьим мясом,

Мудреющие от черного вина,

В черных котлах варящие,

Черную, как деготь, пищу! и т. д.

Первенствующее место среди восточных божеств — хадов занимает Эрлик-Хан, имеющий жену, сына, тоже женатого. Эрлик Хан имеет множество подвластных чинов и писарей, которые служат в присутственных местах Эрлик-Хана; в них решается судьба живых людей, присужденных к смерти. Кроме чиновников и писарей, у Эрлик-Хана имеются рассыльные «Эрлигэй Илшид», которых Эрик-Хан посылает в разные места с различными поручениями, в том числе за душою человека. Наконец, у Эрлик Хана есть дипломат-посол, через которого он сносится с западными хадами, а также исполняет все важные дела на местах при помощи этого посланника; его зовут Сем Цаган Ноен; разъезжает он на коляске- самолете, воспеваемом шаманами в следующих словах:

Призывание этих 9 тэнгеринов начинается:

«Мур у гэй тэргэ;

Мори угэй улага».

«Коляска без следов;

Подвода без лошадей».

"Мур у гэй тэргэ; «Коляска без следов; Мори угэй улага4. Подвода без лошадей». У Сом Цаган Ноена своя канцелярия, которою заведывает Шидрэ Заарин; у последнего есть помощник Убцу Цаган Мичечи (белогрудый писарь); этот помощник бывает с докладом у самого Эрлик • Хана и во всех присутственных местах по делам службы. Есть еще два крупных лица, приближенные Сом Цаган Ноена; это—Ухан Тугульдур Холдуев и и Хан-Хурму Ноён; полное заседание этих лиц назначает Сом Эрлик-Хан. Разбору Сом Цагана подлежат и наши земные повседневные тяжбы, почему имеющие тяжбу с кем-либо непременно приносят жертву Сом Цагану.

У Эрлик — Хана есть свой трибунал. Председателем его (темницы хозяин) Хурмэн-Эжин; девять разных отделов и 88 темниц (Наян-найман тама); в этих подземных карцерах томятся [236]души людей, обреченных к смерти. В девяти отделах разбирают, судят души людей; когда злые духи поймают человеческую душу, то запирают ее в эти темницы до тех пор, пока не умрет тело человека. Хороший шаман может пойманную и задерживаемую в темнице душу освободить и возвратить ее обратно к телу; тогда больной выздоравливает. Конечно, за это шаману надо отдать барана или коров или лошадей.

Председателя этого небесного трибунала зовут Хуэ-ХараНоён (сажа-черная-господин).

Но этот карательный орган со своей темницей предназначен для рядовых простых людей; а для согрешивших шаманов, родоначальников земного человечества, имеется особая темница, куда сажают со строгою изоляциею и с полною гарантиею от побега; и это вполне понятно: ведь если шамана или знаменитого родоначальника посадить с рядовыми людьми и без надзора, они могут произвести дворцовый переворот, целую революцию. Эта «Бастилия» находится под ответственностью «Хара Ирен-Ноёна» (Черно-полосатого господина).

* * *

У бурятов-шаманистов дети мужского пола, еще малолетние, непременно должны совершить жертвоприношения добрым белым тэнгеринам Запада, чтобы последние покровительствовали приносящему жертву, как в малолетстве, так и впоследствии, в его зрелом возрасте; обряды эти, равносильные подати, следующие:

1. Ухан бурма.

Когда у бурята родится ребенок, тот через некоторое время, по совету шамана и собственному почину, исполняет этот обряд, для чего приглашает шамана. По приезде шамана из ключа или из реки черпают воду, предварительно бросив в реку медную и серебряную монеты и поклонившись реке. Вместе с водой приносят пучок кочковой травы или хворосту, тростник, девять штук белых камней; приготовляют девять шелковых ниток и молочного вина. Камни раскаляют в огне, а воду кипятят во время предварительного молебна; в [237]воду наливают вино (причастие). Чаша с водой снимается с огня перед тем, как налить туда вина, холодного; вода остывает от вина; тогда в воду спускаются раскаленные камни, мелкие; идет густой пар; над паром держат ребенка, моют, брызгают пучком травы, обмакнутым в воду (крещение). Шелковые нитки, уже освященные в процессе молебствия и омовения, надеваются на шею ребенку, как защита от посягательств черных духов. [238]

Отрывок молитвы при этом:

Холасан хубуд
Дыл хэйн басагац
Ботайн Хумусар
Мина Хисэн
Болагин Усар
Бодла хисын
Юсун хад отосар
Мика хисын…
и т. д.

Юноши, как тростник,
Девицы, как грибы,
Из кочковой травы
Сделавшие плеть (бич),
Из ключевой воды
Сделав не будля (омовение)
Девятью шелковыми нитками
Себе плеть сделавшие…
и т. д.

После обряда омовения водою обрызгивают юрту со всех сторон, камни ставятся под стенами юрты, пучок травы втыкается у дверей к юрте; все это для того, чтобы злые духи не осмелились войти в юрту к ребенку.

2-ой обряд — Оушкин бодля.

Для исполнения этого обряда приготовляют молоко, девять или семь веток шиповника, те же самые шелковые нитки, барана, если ребенок—мальчик, или козла, если девочка; приглашают шамана; процедура омовения на этот раз отваром шиповника; баран или козел колется, при чем осердие вынимается вместе с нижнею челюстью и языком и в таком виде варится вместе со всем остальным мясом барана. Большой желудок—рубец, очищенный от нечистот во время обряда, несколько раз надевается на ребенка, а потом, поджаренный на углях, объедается семью женщинами, не включая сюда мать ребенка. Рубец имеет шероховатую поверхность, и этих острых шероховатостей опасаются многие злые духи мелкого калибра; надевая рубец на ребенка, тем самым изображают, будто ребенок одевает кольчугу, панцирь от покушения духов.

Мясо после молебна съедается обязательно, а осердие сжигается, ибо вокруг витающие духи особенно насыщаются от его запаха. [239]
Приложение III.
Пасхальные приметы и поверья русских крестьян.
(Из книги С. В. Максимова. «Нечистая, неведомая и крестная сила». СПБ. 1903 г.)

"По мнению крестьян, в пасхальную ночь все черти бывают необычайно злы, так что, с заходом солнца, мужики и бабы боятся выходить на двор и на улицу: в каждой кошке, в каждой собаке и свинье они видят оборотня, черта, перекинувшегося в животное. Даже в свою приходскую церковь мужики избегают ходить в одиночку, точно так же, как и выходить из нее. Злятся же черти в пасхальную ночь потому, что уж очень в это время солоно приходится: — как только ударит первый колокол к заутрене, бесы, как груши с дерев), сыплются с колокольни на землю, «а с такой высоты сверзиться, — объясняют крестьяне, — это тоже чего-нибудь да стоит». Сверх того, как только отойдет заутреня, чертей немедленно лишают свободы: скручивают их, связывают и даже приковывают то на чердаке, то к колокольне, то во дворе, в углу. Чертям это, разумеется, не нравится, тем более, что заклятые враги их, православные люди, любят посмотреть, как мучаются привязанные черти, а "посмотреть они имеют полную возможность, если только догадаются прийти на чердак или в темный угол двора с той самой свечей, с которой простояли пасхальную заутреню. Можно, впрочем, обойтись и без свечи, с той только разницей, что тогда не увидишь, а только услышишь мучения нечистой силы, так как в ночь на светлое воскресение чертей принудительно замуровывают в церковные стены, где они «шустятся», т. е. возятся и мечутся, не будучи в состоянии убежать из тягостного плена. Наконец, в распоряжении людей имеется и еще один [240]способ поглумиться над нечистой силой: для этого стоит только выйти с пасхальным яйцом на перекресток дорог и покатить яйцо вдоль по дороге — тогда черти непременно должны будут выскочить и проплясать трепака. Само собою разумеется, что чертям в светлую Христову ночь бывает совсем не до пляски — им в пору бы удавиться, но, по капризу деревенского озорника, изволь пускаться в пляс и потешать его.

В таком же затруднительном положении бывают в пасхальную ночь и ведьмы, колдуньи, оборотни, и пр. нечисть. Опытные деревенские люди умеют не только опознавать ведьм, но могут даже с точностью определить весь их наличный состав в деревне: для этого нужно только с заговенным творогом встать у церковных дверей и держаться за дверную скобу — ведьмы будут проходить и по хвостам их можно сосчитать всех до единой.

Что касается колдунов, то опознать их еще легче. не надо даже за дверную скобу держаться, а достаточно во время пасхальной заутрени обернуться и поглядеть на народ: все колдуны будут стоять спиной к алтарю.

Другая группа пасхальных суеверий раскрывает пред нами понятия крестьянина о загробной жизни и о душе. Повсеместно существует убеждение, что всякий, кто умрет в светлую седмицу, беспрепятственно попадет в рай, какой-бы грешник он ни был. Столь легкий доступ в царствие небесное объясняется тем, что в пасхальную неделю врата рая не закрываются вовсе, и их никто не охраняет. Поэтому, деревенские старики и, в особенности, старухи мечтают как о величайшем счастье и просят у бога, чтобы он даровал им смерть именно в пасхальную седмицу.

Наряду с тем, в крестьянской среде вкоренилось верование, что в пасхальную ночь можно видеться и даже беседовать со своими умершими родственниками. Для этого следует во время крестного хода, когда все богомольцы уйдут из церкви, спрятаться в храме со страстною свечкою так, чтобы никто не заметил. Тогда души умерших соберутся в церковь молиться и христосоваться между собою, и тут-то и открывается возможность повидать своих усопших родственников. Но разговаривать в это время с ними нельзя. [241]

Для разговоров есть другое место — кладбище. Вот что сообщила на этот счет одна старушка-черничка Горидищенского уезда. «Я, батюшка мой, почитай, каждый год хожу на кладбище и окликаю покойничков, и всегда они мне ответ подают. Только страшно это: покойники говорят подземельным голосом, и мурашки по телу у меня так и забегают, так и забегают, как только они голос подадут. Случается, говорят они глухо, тихо, а случается как скажут — словно гром ударил». — «Но всегда они вам отвечают?» спрашивали старушку. — «Всегда, батюшка, всегда. Только, конечно, к ним, к покойникам то, надо подходить умеючи, нельзя зря лезть. Чтобы с ними поговорить да побеседовать, надо вот что сделать: после причастия, в великий четверг, не нужно ничего есть до самого разговения Пасхи; всю пятницу и субботу надо провести в молитве и молчании, потому, если это не исполнить, то покойники ни за что голоса не подадут. А как отойдет заутреня, то нужно итти на кладбище и, первым долгом, помолиться Богу, потом сотворить три земных поклона, лечь на землю и, что только есть духу, громким голосом закричать: „Христос Воскресе, покойнички“. Вот на это мертвецы и откликнутся: „воистину воскресе, бабушка“. И уж после этого подходи к любой могилке и спрашивай, о чем хочешь — мертвец непременно ответ даст и никогда не соврет, всю правду скажет. Но я, одначе, никогда их не распытывала, а только похристосуешься, и марш домой: робость на меня нападала».

Особняком от этих суеверий стоит целая группа пасхальных примет, которые можно назвать хозяйственными. Так, многие крестьяне убеждены, что пасхальные яства, освященные церковною молитвою, имеют сверхъестественное значение и обладают силой помогать православным в трудные и важные минуты жизни. Поэтому, все кости от пасхального стола тщательно сберегаются: часть из них зарывается в землю на пашнях, с целью предохранить нивы от градобития, а часть хранится дома и, во время летних гроз, бросается в огонь, чтобы предотвратить удары грома. Точно также повсеместно сохраняется головка освященного кулича для того, чтобы домохозяин выезжая в поле сеять, мог взять ее с собою и сеять на своей [242]ниве, чем обеспечивает прекрасный урожай[10]. Но урожай обеспечивается точно также и теми зернами, которые, во время пасхального молебна, стояли перед образами: поэтому богобоязненный домохозяин, приглашая в свой дом батюшку «с богами.», непременно догадается поставить ведра с зернами и попросить батюшку окропить их св. водою.

Наряду с крестьянами-домохозяевами, создали свой круг примет и бабы-хозяйки. Так, напр., во всю светлую неделю каждая хозяйка должна непременно прятать все освященное съестное таким образом, чтобы ни одна мышь не могла взобраться на пасхальный стол, потому что, если мышь съест такой священный кусочек, то у ней сейчас вырастут крылья, и она сделается летучей мышью.

Точно также, во время пасхальной утрени, хозяйки наблюдают: какая скотина в это время лежит смирно — та ко двору, а которая гомозится и ворочается — та не ко двору. Во время пасхальной же заутрени крестьянки имеют обыкновение «шугать» с насеста кур для того, чтобы куры не ленились. а пораньше вставали, да побольше яиц несли. Но едва-ли не наибольший интерес представляет обычай изгнания из избы клопов и тараканов, точно также приуроченный к первому дню пасхи[11]. Делается это таким образом: когда хозяин придет после обедни домой, он не должен входить прямо в избу, а должен сперва постучаться. Хозяйка же, не отворяя дверей, спрашивает? — «Кто там?» — «Я, хозяин твой, — отвечает муж, —зовут меня Иван. Ну, что, жена, чем разговляться будем?» — «Мы-то, разговляться будем мясом, сметаной, молоком, яйцами». — «А клопы-то чем?» — «А клопы — клопами». Крестьяне уверены, что, подслушав этот разговор, [243]клопы или испугаются и убегут из избы, или набросятся друг на друга и сами себя съедят. Есть еще и другой, более упрощенный, способ изгнания клопов и всяких паразитов; когда хозяева идут от обедни с пасхами, какая-нибудь старуха берет веник и кричит: «Прусаки и тараканы и всякая гадина, выходите вон из избы — святая пасха идет». Это восклицание должно быть повторено три раза, при чем старуха усиленно метет веником к порогу и трижды машет им за порог. Когда же пасха придет уж на порог, старуха швыряет веник на порог, как можно дальше, и тем самым намечает путь отступления для всякой избяной нечисти.

Что касается деревенских девушек, то у них имеются свои пасхальные приметы. Так, напр., в дни св. пасхи не берут соли, чтобы руки не потели, умываются водою с красного яйца, чтобы быть румяной, притом становятся на топор, чтобы сделаться крепкой (топор, говорят, удивительно помогает, и девушка делается такой крепкой, что, по пословице, «хоть об дорогу ее бей, а ей все нипочем»). Сверх того, девушки верят, что все обычные «любовные» приметы на пасху сбываются как-то особенно верно: если, напр., девица ушибет локоть, то уже непременно ее вспомнит милый; если во щи упадет таракан или муха — наверняка жди свидания; если губа зачешется — не миновать поцелуев; если бровь чесаться станет —будешь кланяться с милым.

Даже лихие люди — воры, бесчестные игроки в карты и пр. — и те создали своеобразные приметы, приуроченные к пасхе. Воры, напр., употребляют все усилия, чтобы во время пасхальной заутрени украсть какую-нибудь вещь у молящихся в церкви, и притом украсть так, чтобы никому и в голову не пришло подозревать их. Тогда — смело воруй целый год, и никто тебя не поймает. Игроки же, отправляясь в церковь, кладут в сапог под пятку монету, с твердой надеждой, что эта мера принесет им крупный выигрыш. Но, чтобы сделаться непобедимым игроком и обыгрывать наверняка всех и каждого, нужно, отправляясь слушать пасхальную заутреню, захватить в церковь карты и сделать следующее «святотатство»: когда священник покажется из алтаря в светлых ризах и в первый раз скажет «Христос Во[244]скресе», пришедший с картами должен ответить; «карты здеся». Когда же священник скажет во второй раз «Христос Воскресе», безбожник-картежник отвечает: «хлыст здеся» и в третий раз — «тузы здеся». Это святотатство, по убеждению игроков, может принести несметные выигрыши, но только до тех пор, пока святотатец не покается.

Зато несравненно обстоятельнее отвечают крестьяне на вопрос о тех приметах, какие связаны с пасхальным яйцом. Таких примет целое множество. Нельзя, напр., есть яйцо и выбрасывать (а тем более выплевывать) скорлупу за окошко на улицу, потому что на протяжении всей светлой седмицы, сам Христос с апостолами, в нищенских рубищах, ходит по земле и, по неосторожности, в него можно попасть скорлупой (ходит же Христос с целью наблюдать, хорошо ли православные исполняют его завет). Затем, крестьяне повсюду верят, что при помощи пасхального яйца души умерших могут получить облегчение на том свете. Для этого надо только сходить на кладбище, трижды похристосоваться с покойником и, положивши на его могилу яйцо, разбить его, потом покрошить и скормить его «вольной» птице, которая, в благодарность за это, помянет умерших и будет просить за них бога. При помощи пасхального яйца получают облегчение и живые от всех болезней и напастей.

Если яйцо, полученное при христосовании от священника, сохранить на божнице в течение трех и даже 12 лет, то стоит только такое яйцо дать съесть тяжело больным, и всю хворь с них как рукой снимет. Помогает яйцо и при тушении пожаров: если человек, отличающийся праведной жизнью, возьмет такое яйцо и троекратно обежит горящее здание со словами: «Христос Воскресе», то пожар сразу же утихнет, а затем и прекратится сам собой. Но, если яйцо попало в руки человеку сомнительного образа жизни, то пожар никоим образом не прекратится, и тогда остается только одно средство: бросить яйцо в сторону, противоположную направлению ветра и свободную от строений—тогда ветер утихнет, изменит направление, и сила огня ослабеет настолько, что возможно будет с ним бороться. Но всего больше помогает пасхальное яйцо в земледельческих рабо[245]тах: стоит только во время пасхального молебна зарыть такое яйцо в зерна и затем выехать с этим же яйцом и зерном на посев, чтобы обеспечить себе прекрасный урожай. Наконец, яйцо помогает даже кладоискателям, потому что всякий клад, как известно, охраняется специально приставленной к нему нечистой силой, а завидев человека, приближающегося с пасхальным яйцом, черти непременно испугаются и кинутся врассыпную, оставив клад без всякой защиты и прикрытия, — тогда только бери лопату и спокойно отрывай себе котлы с золотом. [246]

Приложение IV.
Финская Калевала.

Старинные финские сказания собраны были за последние десятилетия и записаны в книгу под названием Калевала. В этих сказаниях изображены старинные верования финнов, их обоготворение сил природы, их прежние понятия о мире, об его происхождении, об его устройстве. Мы приводим здесь две песни (они называются рунами): руну первую и пятидесятую. В первой рассказывается о сотворении мира и рождении бога-героя непорочной девой Луоннотар, оплодотворенной морскими волнами и ветром, в пятидесятой—о рождении спасителя, короля Корелии (Карьялы) непорочной девой Марияттой (Марией), забеременевшей от бруснички. В Калевале много сказаний, изображающих борьбу стихий, борьбы сил природы, но в этих сказаниях можно найти отголоски более древних верований, отголоски культа предков, анимизма. Согласно этим сказаниям, творцом всего мира является бог Юмала,—мужское начало,—творцом и управителем всего мира. Творцом всего видимого (неба, тверди, воздуха) является Укко. Воздух породил Ильматор, а Ильматор—воду. Из воздуха же родилась утка, из яиц утки образовались суша и небесные светила. Вода порождает различные виды суши: большие водные пространства наложили печать на все миропонимание финна.

Ильматор рождает полубога героя, певца Вейнемейнена, который создает с помощью Укко растения. Его брат Ильмаринон—кузнец, прародитель кузнецов, он был повелитель ветров. Брат воды—бог огня, а из молока дев—воздуха рождается железо. [247]

Мы приводим здесь две руны (песни) из Калевалы, из которых каждый увидит, как на далеком Севере создаются сказания о рождении богов и героев от непорочных дев, как эти сказания напоминают такие же сказания, созданные народами других стран.

РУНА ПЕРВАЯ.

Был один и Вейнемейнен,
Вековечный песнопевец;
Он от Ильматар родился,
От родительницы Каве[12].

Дочь прекрасная творенья,
Та дочь воздуха, девица,
Проводила непорочно
Все девичьей жизни время
Средь большой страны воздушной
В растянувшихся равнинах.
Жить в девицах было скучно,
Стала жизнь ей там противна:
Проживать все одинокой,
Постоянно жить в девицах
Средь большой страны воздушной,
В распростершейся пустыне.

И спустилась вниз девица,
В волны вод она склонилась,
На хребет прозрачный моря,
На свободное теченье.
Начал дуть свирепый ветер,
Поднялась с востока буря,
Замутилось море пеной,
Поднялись высоко волны.

[248]

Ветром деву закачало,
Било волнами девицу,
Закачало в синем море,
На волнах с вершины белой.
Ветер плод надул девице,
Полноту дало ей море.

И носила в тяжком чреве
Полноту свою со скорбью
Семьсот лет в себе девица,
Девять жизней человека,
А дитя все не рождалось,
Не созданное не вышло.

Мать воды, она металась
То к востоку, то на запад,
То на юг, а то на север,
И ко всем странам небесным:
Все страдала страшной болью
С полнотою в тяжком чреве,
А дитя все не рождалось,
Не созданное не вышло.

Тихо стала дева плакать,
Говорить слова такие:

"Горе мне, в судьбе несчастной,
Мне, скиталице, бедняжке!
Я чего теперь достигла,
Что из воздуха я вышла,
Что меня гоняет буря,
Что волна меня качает
На морской воде обширной,
На равнинах вод открытых.

"Мне б гораздо лучше было
Быть воздушною девицей,
Чем в пространствах этих чуждых
Мать воды теперь я стала.
Только холод в здешней жизни,
Больно здесь мне оставаться;
На волнах я здесь тоскую,
По водам я здесь блуждаю.

[249]

«О ты Укко,[13] бог высокий!
Ты, всего носитель неба!
Ты сойди сюда скорее.
Поспешай, к тебе взываю.
Ты избавь от болей деву,
И жену от муки чрева!
Поспешай, иди скорее,
Поскорей, я так нуждаюсь!»

Мало времени проходит,
Протекло едва мгновенье —
Вот красиво мчится утка,
Воздух крыльями колышет,
Для гнезда местечка ищет,
Ищет места для жилища.
Мчится к западу, к востоку,
Мчится к югу и на север,
И найти не может места,
Ни малейшего местечка,
Где гнездо могла бы сделать
И жилище приготовить.

Полетала, осмотрелась,
Призадумалась, сказала:

«Коль на ветре дом поставлю,
На волнах мое жилище,
То разрушит дом мой ветер,
Унесут жилище волны».

Мать воды, творенья дева,
Подняла из волн колено,
Подняла плечо из моря,
Чтоб гнездо могла свить утка
И жилище приготовить.

Утка, славная та птица,
Полетела, осмотрелась,
Увидала то колено
На волнах, на синем море,
Приняла его за кочку
И сочла за дерн зеленый.

[250]

Полетела, осмотрелась,
На колено то слетела,
И гнездо себе готовит,
Сносит яйца золотые:
Шесть яиц, все золотые,
А седьмое из железа.

Вот наседкой села утка,
Греет выпуклость колена;
День, другой сидит наседкой.
Третий день сидит наседкой.
Мать воды вдруг замечает,
Мать воды, творенья дева,
Замечает, что согрелась
Ее кожа, разгорелось,
Словно в пламени, колено,
И все жилы растопились.

Сильно двигает коленом,
Члены сильно потрясает:
В воду яйца все упали,
В волны моря покатились,
На куски разбились в море
И обломками распались.

Не погибли яйца в тине,
И куски во влаге_ моря,
Но прекрасно изменились, *
Превратились все обломки:
Из яйца, из нижней части,
Вышла мать-земля сырая;
Из яйца, из верхней части,
Стал высокий свод небесный;
Из желтка, из верхней части,
Солнце светлое явилось;
Из белка, из верхней части,
Ясный месяц появился;
Из яйца, из пестрой части,
Звезды сделались на небе;
Из яйца, из темной части.
Тучи в воздухе явились.

[251]

И вперед уходит время,
Год бежит вперед за годом,
При сияньи юном солнца,
С блеском месяца младого,
Мать воды плывет по морю,
Мать воды, творенья дева,
По водам, дремотой полным,
По волнам морским туманным;
И под ней простерлись воды,
А над ней сияет небо.
Наконец, в году девятом,
На десятое уж лето,
Подняла главу из моря
И чело из вод обширных,
Начала творить творенья,
Создавать созданья стала
На хребте прозрачном моря,
На равнинах вод открытых.

Только руку простирала —
Воздвигала тотчас мысы;
Где ногою становилась —
Вырывала рыбам ямы;
Где же вовсе погружалась —
Глуби глубже становились.

Где земли касалась боком —
Ровный берег там являлся;
Где земли ногой касалась —
Там лососьи тони стали:
Где главою приближалась —
Бухты малые являлись.

Отплыла от суши дальше,
На волнах остановилась —
Созидала скалы в море
И подводные утесы,
Где суда, наткнувшись, тонут,
И где люди жизнь кончают.

Уж утесы создалися,
Скалы в море основались,

[252]

Уж столбы ветров воздвигались,
Создалися словом страны,
Ярко камни запестрели,
И наморщились утесы—
Только вечный песнопевец
Вейнемейнен не родился.

Старый верный Вейнемейнен
В чреве матери блуждает,
Тридцать лет он там проводит,[14]
Зим проводит ровно столько ж,
На водах дремотой полных,
На волнах морских туманных.
Стало жить ему там тяжко,
Стала жизнь ему противна.
Тронул крепости ворота,
Ломит пальцем безымянным;
Костяной замок ломает
Безымянным левым пальцем;
На руках ползет к порогу,
На коленях через сени.

В море синее упал он,
Уперся ногами в волны.
Так остался муж на море,
Богатырь на влажных волнах.

Он пять лет носился в море,
Он пять лет и шесть качался,
И еще семь лет и восемь;
Наконец плывет на берег,
Держит к суше без деревьев
И на косу без названья.

На коленях проползает,
Опирается руками;
Поднялся, чтоб видеть месяц,
Любоваться и на солнце,
Пред Медведицей склониться,
Поглядеть ему на звезды.

[253]

Так родился Вейнемейнен,
Этот мощный песнопевец;
Дочь творенья, дева Каве,
Мать была его родная.

РУНА ПЯТИДЕСЯТАЯ.

Марьятта, красотка-дочка,
Выросла в отцовском доме,
При отце жила, при знатном,
И при матери любимой.
Пять цепочек износила,
Шесть колец она истерла,
Что с отцовскими ключами
На груди ее блестели.

Пол-порога вовсе стерла
Славно вышитым подолом,
Пол-стропила перетерла
Тонким головным платочком,
И пол-притолки истерла
Рукавом из мягкой ткани,
Протоптала половицы
Башмаков своих подошвой.

Марьятта, красотка—дочка,
Эта девочка малютка,
Долго все была смиренной
И стыдливость сохраняла.
Рыбой вкусною питалась
И корой сосновой мягкой;
Никогда яиц не ела,
Так как с курицей петух жил,
От овцы не ела мяса,
Коль овца жила с бараном.

Мать доить ее послала,
Но она доить не хочет,
Говорит слова такие:

«Никогда такая дева
Не возьмет коров за вымя,

[254]

Что с быками поиграли;
Молока же не бывает
У бычка или у телки».

Жеребца отец запряг ей,
Но она на нем не едет;
Брат тогда привел кобылу,
А девица молвит слово:

«Не поеду на кобыле,
С жеребцом она бывала;
Жеребенка запрягите,
Что лишь месяц как родился».

Марьятта, красотка-дочка,
Чистою жила девицей,
Кроткою, прекраснокудрой
И стыдливою красоткой.
Погнала стада на выгон,
За ягнятами выходит.

Вышли на гору ягнята,
На бугор взобрались овцы,
На поляне ходит дева,
Между ольх в лесу играет,
А сребристая кукушка
Кличет, птичка золотая.

Марьятта, красотка-дочка,
Звуки слушая, уселась
На лугу, где много ягод,
На покатости пригорка,
Говорит слова такие
И такие речи молвит:
«Кличь, кукушка золотая,
Пой, серебряная птичка,

Кличь ты, с грудью оловянной,
Молви, ягодка-красотка!
Ты скажи, я долго ль буду
Незамужнею пастушкой
На обширных здесь полянах,
На широкой почве рощи:
Так одно ли, два ли лета,

[255]

Пять лет что ли, или шесть лет,
Или десять лет, быть может,
Иль теперь конец уж скоро?»

Марьятта, красотка-дочка,
Долго так жила постушкой;
Не сладка ведь жизнь пастушья,
А особенно девице;
По земле ползут ведь змеи,
В травах ящериц довольно.

Вот не ползают там змеи,
В травах ящериц не видно—
Кличет ягодка с пригорка,
Так с поляночки брусника:

«Ты сорви меня, девица,
Подбери меня, младая,
В оловянных украшеньях,
С подпояскою из меди!
А то съест меня улитка
Иль червяк проглотит черный.
Уж меня видали сотни,
Тут вот тысячи сидели,
Женщин тысяча, дев сотня
И большой толпою, дети;
Но никто меня не тронул,
Не сорвал меня рукою».

Марьятта, красотка-дочка,
По тропе прошла немного,
Чтобы ягодку увидеть,
Чтобы красную снять с стебля,
Взять бы кончиками пальцев,
Взять бы нежными руками.

Видит ягодку на горке,
На полянке та брусника
И похожа на бруснику,
Но стоит она так странно:
Снизу брать—высоко слишком,
С дерева—так слишком низко.

Прутик тут взяла девица,

[256]

Сбила ягодку на землю.
Прыгнула с земли брусника
На башмак ее прекрасный,
С башмачка она вскочила
К ней на чистое колено,
С чистого ее колена
На оборку ее платья.

Прыгн